Доктора

Вошедший в гостиную Титус прервал мирную беседу Сергиуша и Вадима. Чаадаев взглянул на помощника и сразу понял, что тот пришел не просто так. Не в правилах Титуса было мешать хозяину по пустякам. — Вадим, я за закуской, — он поставил на стол бокал, наполненный коньяком, и встал. — Ну? — нетерпеливо проговорил Сергиуш, едва захлопнув дверь в гостиную. — Рената обратилась к бандитам. — Рената? — со смешком переспросил мужчина. — К бандитам? — К русским бандитам, Сергиуш, — уточнил Бакаев, с тревогой глядя на своего шефа, который уже давно стал для него не чужим человеком. Чаадаев прижался к стене и прикрыл глаза, судорожно обдумывая поступившую информацию. Он прекрасно знал, что польские друзья его не отпустят просто так, но сейчас удар прилетел с той стороны, с которой Сергиуш не ожидал. И теперь нужно было срочно решать, что делать. С Ренатой его связывали очень давние отношения, когда-то она была одержима идеей не просто пересадить бандитов, а непременно добраться до главаря группировки. Для неё эта борьба стала делом чести, а для Сергиуша — вопросом свободы. Память тут же услужливо перенесла его в не столь далекое прошлое. Он тогда буквально кожей, как зверь, почувствовал, что нужно срочно зачищать хвосты и ложится на дно. Полиция слишком плотно взялась за них и Сергиуш понимал: хотя бы один прокол и он окажется за решеткой очень надолго. И это в лучшем случае. Тот день не задался с самого утра. Титус приехал слишком рано и бесцеремонно вошел в дом. Сергиуш закончил играть мелодию на пианино и только после этого взглянул на своего подчиненного. — Ну? — коротко спросил он, хотя уже по лицу Титуса догадывался, что новости будут не из лучших. — Отдел Ренаты буквально влюблен в нас, — проговорил Титус. Сергиуш хмыкнул и, криво усмехнувшись, уточнил: — В каком смысле? — Они закончили все свои дела и теперь занимаются только нами, — пояснил Титус и, сняв солнцезащитные очки, посмотрел в глаза Сергиушу. Тот только молча кивнул, но Сергиуш понял, что прежние связи в полиции их уже не спасут. Игра стала слишком опасной для многих. — Они хотят войны, — Сергиуш с силой захлопнул крышку пианино и встал, — они её получат. Вечером должна была состояться встреча с прокурором, и Чаадаев решил подстраховаться. У него уже не было доверия «своим» людям в полиции. Он прекрасно знал, что каждый кинет при удобной возможности. Дело только в цене предательства. Титус в тот день принес ему не самые лучшие новости. И Сергиуш начал нервничать. Своего, прикормленного, полицейского он набрал прямо из поместья. — Это я, — проговорил Сергиуш, как только на том конце послышался мужской голос. — У меня сегодня встреча. Знаешь об этом? — Какая встреча? — полицейский на том конце старательно изображал удивление. — Подумай, — спокойно отозвался Чаадаев, — у нас сын Ренаты. Если это ловушка — я его убью. — Подожди, — мужчина начал заметно нервничать, а потом в трубке повисла напряженная тишина. Голос полицейского прорезался вновь через несколько секунд. — Это ловушка. На Ястжембском будет микрофон. Ты не можешь прийти в отель. — Послушай, — резко оборвал его Сергиуш, — я хочу с ним поговорить. Проследи, чтобы полиция нам не помешала. — Я не могу, — попытался возразить ему полицейский, — я не участвую в операции. Но Сергиуша его возможности мало интересовали. — Если вы появитесь — я обижу хлопца, — предупредил он все тем же спокойным голосом. — Если вы меня поймаете — он умрет. — Нам надо залечь на дно, — голос Титуса прервал его воспоминания и заставил вернуться в настоящее. — Мы и так не на вершине, — усмехнулся Сергиуш, — российская провинция, куда уж еще глубже. Ты знаешь, что если надо, меня и в Африке найдут. Надоело бегать, — Сергиуш снял очки и посмотрел на помощника. — Надо принять, что правила игры изменились и все. — Тебя могут убить, — прошипел Титус, теряя терпение. Чаадаев похлопал его по плечу и улыбнулся. — Расслабься, — проговорил мужчина. — Дела пока прекратим. И выясни, к кому Рената побежала, — велел Чаадаев, — я хочу знать. Будешь коньяк с нами? — резко сменил тему Сергиуш, давая понять, что на сегодня разговор окончен. — Нет, — отказался Титус, — у меня еще дела сегодня личные. Можно идти. — Иди, — пожал плечами Сергиуш и взглянул на часы, — только утром не опаздывай. В десять встречать новую партию товара. — Помню, — кивнул мужчина и направился ко входной двери. Сергиуш только усмехнулся и, не забыв прихватить тарелку с мясной нарезкой, вернулся к Куратову. Вадим во время отсутствия Сергиуша не скучал и уже успел опрокинуть еще один бокальчик коньяка. Вот и сейчас мужчина вновь тянулся к бутылке. — Все нормально? — поинтересовался Вадим, взглянув на Сергиуша. Чаадаев поставил на стол тарелку, наполнил свой бокал и залпом осушил его. — Относительно, — наконец вымолвил он и опустился в кресло, — не очень хорошие новости от польских друзей. Ты бизнесом когда-нибудь занимался? — поинтересовался Сергиуш. — Было дело, — невесело хмыкнул Куратов, — только недолго. Прогорел я быстро да и в деньгах потерял. — Еще легко отделался, — с легкой улыбкой ответил Сергиуш и закурил. — Вот хорошо у вас здесь. — Чем же? — поинтересовался Вадим. — Тем, что все по-настоящему. Вот ты работаешь за зарплату, имеешь друзей, за бабу свою переживаешь, никому в жизни ничего плохого не сделал. — Ну, это как посмотреть, — усмехнулся Куратов, — может, и перешел кому дорогу. — Может быть, — не стал спорить Чаадаев, — но у вас жизнь ценится. А там где большие деньги, жизнь ничего не стоит. Привыкли, что человека убить — это как за угол поссать сходить. А потом похоронили, помянули и разбежались по своим делам. Менты, проститутки — все это только лишь разменные монеты, не более. И все имеет свою цену, — Сергиуш прикрыл глаза и потер переносицу, — устал я. — Но выход же есть? — спросил Вадим. — Есть, — кивнул Сергиуш, не открывая глаз, — но боюсь, что такой выход меня не устроит. Ну вот что, — минутная слабость прошла и Чаадаев вновь нашел в себе силы, — с женой твоей я тебе помогу. Этот живописец нам все расскажет. Поедем к нему завтра же. Вадим понял, что сейчас Сергиуш хочет остаться один. Мужчина посмотрел на часы и встал. — Спасибо за компанию, — слегка заплетающимся языком проговорил Куратов и, чуть пошатываясь, пошел к выходу. Около двери он обернулся и посмотрел на соседа. — Ты обращайся, если что. У нас здесь не принято своих в беде бросать. Чаадаев неожиданно рассмеялся. — Хороший ты мужик, Куратов, — сквозь смех отозвался Сергиуш. Когда за Вадимом захлопнулась дверь, мужчина подошел к сейфу и достал пистолет. Сев в кресло, мужчина проверил магазин и улыбнулся, увидев все восемь патронов. — Ну что, дружок, — он любовно провел пальцем по стволу и поставил магазин на место, мы еще повоюем. Откинувшись на спинку кресла, мужчина приставил пистолет к виску и задумался. Мысль о том, что на него, быть может, уже открыта охота отзывалась неприятным холодком в спине. Сергиуш понимал, что снова куда-то прятаться бессмысленно. Его найдут — это только вопрос времени. Найдут хоть в российской глубинке, хоть на другом континенте. Да и бегать больше не хотелось, с возрастом азарта и куража у него стало гораздо меньше. И теперь ему уже хотелось спокойной, обеспеченной жизни. И чтоб не надо было срываться с одной сумкой, отстреливаясь от полицейских, которые уже почти окружили дом. Но Чаадаев прекрасно понимал, что у него слишком призрачный шанс на такую спокойную жизнь. Пуля может догнать его куда быстрее. — Сергиуш! — Титус замер на пороге, увидев в руках шефа пистолет. — Ты что? — Что? — мужчина открыл глаза и улыбнуться. — Стреляться я не собираюсь. Титус облегченно выдохнул и подошел к Чаадаеву. — Я с польскими друзьями связался, — проговорил он, — обещали узнать, к кому ходила Рената. Надо будет потом и местных поднапрячь. Сергиуш слушал его молча, словно эта информация его абсолютно не интересовала. — Помнишь? — он продемонстрировал Титусу пистолет, когда тот замолчал. — Парабеллум, — проговорил мужчина, взглянув на пистолет. — Он самый, — кивнул Сергиуш, — хорошо стрелял под Полтавой. Сколько раз я получил гильзой по лбу потому, что эта сволочь выбрасывает их вверх и назад. — Думаешь, и здесь пригодится? — Береженого Бог бережет, — усмехнулся Титус и убрал пистолет в карман. Лера почти весь вечер тихо сидела с учебником и прервалась только на то, чтобы приготовить ужин. Сегодня она старалась не мешать Саше, мысли которого были полностью заняты предстоящей операцией. Обложившись бумагами и снимками, мужчина прикидывал, какие вообще варианты возможны в теории. Он прекрасно знал, что там, в операционной, все его расчеты могут полететь к чертовой матери, но так ему было спокойнее. Девушка тихо подошла к мужу и поставила перед ним очередную чашку кофе. — Саш, — она коснулась его плеча, — ты спать скоро? — Да, — отозвался Гордеев, покусывая кончик карандаша. Казалось, что он даже не услышал вопроса жены. — Спасибо за кофе, — он оторвался от бумаг и, сфокусировав взгляд на Лере, улыбнулся. — Иди отдыхать, у нас завтра важный день. — Не хочется без тебя, — честно ответила Лера. — Ты еще долго? — Еще полчасика и все, — ответил Александр и взял со стола пачку сигарет, — так что я скоро приду. — Тогда я в душ и жду тебя в спальне, — ласково проговорила девушка и поцеловала мужа в щеку. Александр проводил взглядом жену и улыбнулся. Благодаря Лерке дом действительно стал для него надежным тылом, в котором он всегда найдет спокойствие и понимание. Через полчаса Саша тихо приоткрыл дверь в спальню и увидел, что Лера еще не спит. Девушка увлеченно читала учебник, но как только услышала шаги, сразу захлопнула книгу. — Не спишь? — Гордеев стянул с себя футболку и нырнул под одеяло к девушке. — Соскучилась? — он сразу же прижал Леру к себе и чмокнул её в плечико. — Соскучилась, — с улыбкой подтвердила девушка и провела ладонью по её щеке. Почувствовав кончиками пальцев жесткую щетину, она улыбнулась и потянулась к губам любимого мужчины. — Сашка, — прошептала она и страстно поцеловала его. Александр прикрыл глаза от наслаждения и начал жадно отвечать на её поцелуи. Его руки уже скользнули под ночнушку и скользили по любимому телу. — Это лишнее, — хрипло проговорил Саша и расстегнул застежку лифчика. Лера села на мужчину сверху и стянула с себя ночнушку. Александр с улыбкой положил руки ей на талию и припал к груди девушки, лаская её. Лера тихо застонала и подалась навстречу его ласкам. Девушка чувствовала как по всему телу пробегает ток, как только его губы касаются её сосков. Ей казалось, что мужскими ласками можно наслаждаться вечно. Не прекращая ласк, Александр избавил Леру от последнего предмета одежды на её теле. Скинув трусики куда-то в сторону, Гордеев уложил девушку на спину и резко овладел ею. Лера, тяжело дыша, обхватила ногами торс Саши. Сминая руками простынь, Лера стонала, не скрывая своих эмоций. Девушка полностью отдалась страсти, которая владела её телом. После секса Лера прижалась к Гордееву и с улыбкой посмотрела на него. Мужчина чиркнул зажигалкой и затянулся сигаретным дымом. — Ты такой горячий, — прошептала девушка и закинула на него ногу. Александр с улыбкой посмотрел на Леру и чмокнул её в нос. — На второй раз меня не хватит, — вздохнул он. — Ну и ладно, — не стала настаивать Лера и пальцем прочертила на его груди сердечко. — Не буду утомлять гениального хирурга. — Хитрюга ты какая, — с улыбкой проговорил Александр и, кинув окурок в пепельницу, снова начал страстно целовать девушку. — Зачетки все принесли? — Валя влетела в кабинет буквально за минуту до начала занятия. — Так, где Лобов? — спросила она, суровым взглядом обводя одногруппников. — Да тут я, чего кричишь? — возмущенно спросил Глеб, входя следом за старостой. — Или что, ты уже соскучилась по мне? — Лобов подмигнул девушке. Валя поморщилась и недовольно фыркнула. — Как смешно, — оборвала она Глеба, — ты зачетку принес? — Нет, — пожал плечами парень, — а че, надо было? — Я вчера всех предупредила о зачетках, — прищурилась Валя и ткнула пальцем в грудь Глеба. — А тебе что, нужно отдельное предупреждение? Сам будешь у мегеры зачет проставлять. — Ох, напугала, — ехидно отозвался Глеб и сел на свое место. — Вообще-то Чеховой тоже нет, — подал голос Новиков, оторвавшись от учебника. — Лера мне вчера зачетку передала, — ответила Валя, — её сегодня не будет. Она будет с Гордеевым на операции. — Ну, конечно, — фыркнул Новиков и в его голосе явно зазвучали нотки зависти, — с таким блатом можно вообще не ходить на учебу. У Чеховой теперь индивидуальное обучение. — Слушай, ты Леру не трогай! — возмутился Рудаковский. — Она вообще-то не хуже тебя учится. — Ага, только ей теперь любая практика открыта, — пробурчал Новиков, — хорошо устроилась. Уже и в нейрохирургии побывала. — Рудик, — Кристина села рядом с Глебом и повернулась к одногруппнику, — а ты тоже найди себе такого мужика, будет и у тебя много практики. Чего впустую-то завидовать, — с очаровательной улыбкой промурлыкала девушка. Новиков бросил на неё убийственный взгляд, но ничего не успел ответить. — Зачетку давай, — Валя похлопала его по плечу и взглянула на часы, тихо радуясь, что преподавательница все еще задерживается. — На, — Новиков сунул ей в руки зачетку и повернулся к Кристине, чтобы ответить, но девушка уже была увлечена общением с Глебом. — Рудичка, — Маша прижалась к нему, — ну ты чего? У тебя будет практики еще и побольше, вот увидишь. С лица Новикова тут же пропала злость, а на губах появилась легкая улыбка. Рядом с Машей все негативные эмоции исчезали, словно по мановению волшебной палочки. В кабинет своего ученика Попов вошел без стука. Александр, надевавший в этот момент халат поверх хирургического костюма, обернулся и сразу же подошел к мужчине. — Приветствую, Олег Яковлевич, — Гордеев обменялся с ним рукопожатием. — Операцию мы назначили на одиннадцать часов. — Я знаю, — кивнул Попов и сел на стул, — Саша, какой процент того, что операция пройдет успешно? Она же может умереть и на операционном столе. Александр сел напротив Олега Яковлевича и вздохнул: подобные разговоры всегда давались ему с большим трудом. Но общение с пациентами и их родственниками — это тоже часть его профессии. — Олег Яковлевич, у меня очень хорошая команда. Я проконсультировался с другими коллегами, мы уберем опухоль полностью. В частичном удалении смысла нет, в этом случае летальный исход будет стопроцентно. — Саша, это моя внучка, — очень тихо проговорил Попов и дрожащей рукой вытер слезу, которая скатилась по щеке. — Я всю жизнь спасал других людей и учил этому вас, молодых врачей. Но своей внучке я помочь не могу. Ты был одним из самых талантливых, но ведь прошло не так мало времени. Но все равно, кроме тебя, здесь надеяться не на кого. Жили бы они со мной в Москве, там возможностей было бы больше. — Олег Яковлевич, — Александр встал, — вы сами сказали, что я талантлив. А талант не пропьешь. Извините, мне нужно подготовиться к операции, а вы можете подождать здесь. — Спасибо, но я лучше в коридоре, — отказался Попов. — Саш, — он неожиданно остановил Гордеева, — если что, зови меня. Я еще в своем уме, может, пригожусь. — Олег Яковлевич, — строго проговорил доктор Гордеев, — лечить здесь буду я, а вы — ждите. Гордеев очень сильно нервничал, но старался этого не показывать. В операционной он должен быть спокоен и уверен в себе и в своих силах, иначе ничего не получится. Стоит только раз усомниться и рука может дрогнуть. А это уже непозволительная роскошь для нейрохирурга. — Саш, все готово, — проговорил анестезиолог, когда Гордеев вошел в операционную, скрестив перед собой руки. — С Богом, — Александр оглядел коллег и подошел к операционному столу. Лера пристально следила за каждым движением Александра Николаевича, стараясь запомнить все, каждую мелочь. — Позволите взглянуть? — Марк Захарович подошел к микроскопу и Саша тут же посторонился, давая коллеге доступ к опухоли. — Мда, — после минутной паузы протянул нейрохирург, — все еще хуже, чем на снимке. Нервы очень близко. — Будем отделять, — ответил Александр и вновь занял место около операционного стола. — Дмитрий Иваныч, помоги мне, — велел Гордеева. Лера не сводила взгляда с экрана, на котором было видно каждое движение доктора Гордеева. Александр Николаевич был максимально сосредоточен и работал в полной тишине, было слышно только напряженное дыхание врачей и несколько пар глаз напряженно смотрели на экран. — Сань, ты это сделал, — восхищенно проговорил Марк Захарович, глядя как последним движением доктор Гордеев окончательно отделяет опухоль от тканей. — Давление падает, — сообщил анестезиолог. — Коагулятор, — велел Александр и шумно выдохнул. Основная часть операции была уже позади, а сейчас главное, чтобы организм пациента не преподнес неприятных сюрпризов. Для Попова пять часов тянулись бесконечно долго. Мужчина то и дело подходил к двери оперблока и застывал на несколько минут, словно надеялся что-то расслышать. Войти даже в предоперационную он так и не решился. Успокаивало только одно: если Гордеев все еще внутри, значит, операция идет по плану. Он знал, что там, в операционной, время летит куда быстрее, а для него оно тянулось бесконечно медленно. Как только дверь операционной приоткрылась, Олег Яковлевич тут же вскочил и в очередной раз подошел к двери операционной. — Да, в реанимации сам понаблюдаю, — проговорил Гордеев, держа дверь приоткрытой. Стоило только Саше шагнуть в коридор, как он тут же столкнулся со своим учителем. — Олег Яковлевич, — Гордеев положил руки на плечи старика и посмотрел на него сверху вниз, — операция прошла успешно. Теперь мы будем наблюдать. Нужно посмотреть динамику и только потом я смогу сказать что-то конкретное. Попов прижался к стене и закрыл лицо руками. — Александр, — на выдохе проговорил он, — ты действительно кудесник. Спасибо тебе, спасибо. — Олег Яковлевич, простите, мне надо отдохнуть, — Гордеев прервал поток благодарности и направился к своему кабинету. — О! — около двери кабинета его окликнул доктор Степанюга. — Вся больница гудит о гениальной операции Гордеева. Скоро поди журналисты приедут у тебя интервью брать, на всю Россию прославишь наш замечательный центр. Слушай, а если бы не смог? Ведь тоже бы вся больница гудела. — Сень, тебе че-то надо или так, потрепаться? — поинтересовался Александр. Сейчас у него не было сил даже на то, чтобы отшутиться в своей привычной манере. — Да я так, решил тебя поздравить, — проговорил Семен Аркадьевич. — Ну ты приходи вечером, — Гордеев улыбнулся, — я здесь все равно всю ночь буду. Заодно и поздравишь, а сейчас — извини, я отдохнуть хочу, — Александр вошел в кабинет и захлопнул за собой дверь. Кинув халат на подлокотник, мужчина лег на кожаный диван и прикрыл глаза. Сейчас доктор Гордеев был вымотан настолько, что у него не было никаких эмоций. Хотелось только одного — поспать хотя бы недолго. Александр сам не заметил, как почти мгновенно провалился в объятия морфея. Когда Александр проснулся, он обнаружил, что укрыт пледом, а под головой лежит подушка. Приподнявшись, он увидел, что за его столом сидит Лера, склонившись над книгой. — А тебе идет это кресло, — с улыбкой проговорил доктор Гордеев и довольно потянулся, разминая затекшие суставы. — Долго я спал? — Всего лишь час, — улыбнулась Лера. — К тебе Шурыгин рвался, чтобы сообщить, что наша пациентка все еще без сознания. — Сейчас кофе выпью и сам посмотрю, — проговорил Александр и надел халат. — Лер, ты-то отдохнуть не хочешь? Лера встала, включила кофемашину и открыла окно, впуская в кабинет свежий, морозный воздух. Александр подошел к окну и с улыбкой закурил. Мужчине нравилось, что Лера стала понимать его без слов. — Саш, а я не устала, — с улыбкой проговорила она и поставила чашку с кофе на стол. — Ты же оперировал. Там так нервы были близко и этот пучок сосудов. А так все идеально получилось, словно на картинке в учебнике. — Ну, не совсем идеально, — пожал плечами Гордеев, — но, главное, что опухоль удалили полностью. Теперь нужно будет её очень долго наблюдать. Но метастазов не было, может, и пронесет. — Сашка, — Лера подошла и прижалась к спине любимого мужчины, — ты у меня настоящий гений, — абсолютно искренне произнесла девушка. Сегодня она в очередной раз была восхищена и покорена профессионализмом доктора Гордеева.