Everybody finds love

Шел одиннадцатый час утра. На улицах деревни, скрытой в листве, уже во всю кипела жизнь. Сегодня пасмурно, серые облака плавно продвигались на запад, осыпая землю моросящим дождем. Видимо, сезон подходил к концу, что было заметно по небольшим голубым просветам между этих вечно хмурых и тяжелых сгустков из мельчайших капель воды и кристалликов льда. Именно поэтому жители деревни незамедлительно принялись за сельскохозяйственные работы, чтобы к концу лета успешно провести праздник сбора урожая. В каждом доме, лавке, на полях слышалась суета, шум командной работы, благодарность богам за обильный полив земель, однако только в одной маленькой квартирке стояла тишина, и только тихое посапывание изредка нарушало сложившуюся идиллию. Симпатичное, загорелое лицо с тремя полосками на обеих щеках окрашивала блаженная улыбка, вздернутый носик иногда довольно морщился, а густые светлые ресницы нетерпеливо трепетали, что указывало на скорое пробуждение их хозяина. Наконец, веки юноши медленно поднялись, являя миру изумительно голубые глаза, в данный момент неосмысленно глядящие на электронные часы. — Проспал! — вдруг восклицает блондин и резко садится на кровати, однако тут же замирает, прикладывая руку к пояснице и болезненно стоная. Бедра болели не сильно, но ноющие покалывания были очень неприятным ощущением. Желудок издавал булькающие звуки, оповещая о расстройстве. Да и все тело было изнуренным, будто юноша разгружал вагоны всю ночь, однако в то же время он чувствовал себя отдохнувшим морально, словно и не было душевных метаний на тему безответной любви. Блондин вдруг делает резкий вдох, задерживая дыхание, и прикрывает рот ладонью. Воспоминания. Яркие, насыщенные, живые, наполненные эмоциями и чувствами. Они нахлынули на парня смертоносной волной, сметающей все на своем пути. К горлу стремительно подкатил тошнотный ком, по спине пробежалась стая мерзких мурашек, юноша вновь и вновь слышал нежный шепот над своим ухом, безостановочно повторяющий его имя. Внезапно его бросило в жар, тело пробрала мелкая дрожь, а кожа горела, будто воспроизводя ощущения от вчерашних прикосновений. Блондин прерывисто вздохнул, пытаясь успокоиться, дабы обдумать то, что произошло прошлой ночью. Восстановив дыхание, он протирает лицо ладонями, при этом тщетно принимая попытки проглотить застрявший в горле ком. Противоречивые чувства рвутся наружу в виде слез, истерики и нервных смешков, однако юноша упрямо сдерживает эмоциональные порывы, тихо бормоча что-то о том, что он все-таки шиноби, а шиноби остаются непоколебимыми в любой ситуации. Наруто аккуратно сползает с кровати, начиная медленное шествие до ванной на слабых и дрожащих ногах. Используя стены, как опору, он таки доходит до назначенного пункта, встает под ледяной душ и вновь окунается в одновременно блаженные и болезненные воспоминания. Он чувствовал, как от напряжения сводит мышцы, как руки конвульсивно вздрагивают то ли от холода струи, то ли от раздражающих мурашек, то ли от всего сразу, чувствовал, как между ягодицами становится непривычно липко, и причина этого не спеша скользила по ногам. Блондин сильно зажмурился, скрипя зубами, и начал тщательно отмываться от следов, доказывающих, что случившаяся ситуация не была сном. Его невыносимо тошнило от омерзения к самому себе. Стыд давил на сознание, а вина разъедала естество. Он не мог подобрать подходящие слова для того, чтобы описать, кем он себя считает. Как он мог забыться, прекрасно понимая, что это его лучшая подруга? Как мог шептать имя своего возлюбленного, стоная под желанным телом, умоляя не останавливаться, наслаждаясь членом в собственной заднице, четко зная, что это перевоплотившаяся Харуно, черт побери?! Конечно, Сакура тоже далеко зашла, но Наруто — мужчина, и он должен был остановить это! Нужно было срочно брать себя в руки и думать над тем, как попросить прощения. Нет, наверное, им стоит душевно и откровенно поговорить, дабы между ними больше никогда не было подобных происшествий. Он не имел понятия, как чувствует себя Харуно в данный момент, возможно, ей намного хуже, чем ему. И даже если они поговорят и придут к взаимопониманию, смогут ли общаться так, как раньше? Конечно, они оба сделают вид, будто ничего не было, но разве это честно? Разве это можно назвать доверительными отношениями? В конце концов, кто-то из них не справится с притворством, и они навсегда потеряют былую связь. Нет, Узумаки и думать боялся о потере настолько близкого и родного человека, дружба с которым проходила всевозможные проверки на истинность. Именно поэтому он хотел обсудить с Сакурой все, не только то, что произошло, но и то, о чем они так долго молчали, воспринимая это как что-то, не имеющее особого значения. Просто сейчас ему была необходима поддержка, ровно так же, как и самой Харуно, следовательно, они нуждались в друг друге, абсолютно точно зная, что не останутся недопоняты. Позабыв об обязанностях шиноби Конохи, не думая о последствиях, к которым может привести его прогул, Наруто вышел из ванной, намереваясь немедленно наведаться в дом семьи Харуно.

***

«Ладно, план придумал, — блондин в который раз неуверенно почесывает затылок, переминаясь с ноги на ногу, — теперь надо придумать, как его реализовать…» И эта мысль терзает его вот уже 15 длинных минут, на протяжении которых он стоит напротив дома Сакуры. С чего начать разговор? Черт, всегда такой красноречивый, а сейчас и слова выдавить не может! «Сакура, нам надо поговорить», «Кажется, мы зашли слишком далеко», «Спасибо за помощь, но больше так не делай», и еще более тупые варианты лезли в перегруженную голову, однако к делу он так и не приступил. Да и кто вообще знает, хочет ли Харуно видеть его? Хочет ли говорить о чем-то? Быть может, она решила просто промолчать и жить дальше, как ни в чем не бывало? Все-таки что-то подобное — это травма для женской психики, и неизвестно, что розоволосая думает о нем теперь. Наруто громко цокнул языком, обеими руками хватаясь за волосы и сильно сжимая их у корней, и медленно присел на корточки, опустив голову. Ситуация начинала раздражать и злить, а его природная тупость так вообще неимоверно бесила, и только тяжелый груз вины и теплые чувства к девушке мотивировали к действиям. Очень хотелось все прояснить, чтобы в дальнейшем иметь четкую грань между тем, что может иметь место и между тем, что «при любых обстоятельствах недопустимо». Чтоб его, этого Саске! Сидит тише воды, ниже травы, а от него все равно столько проблем! Узумаки, таки собрав всю волю в кулак, три раза постучал в дверь. — Мебуке-сан, — юноша удивился, как сильно дрожит его голос, однако говорил громко, пытаясь придать интонации побольше безмятежности, — это Узумаки Наруто. Могу я поговорить с Сакурой? Ответа не последовало, что было странно, так как мать розоволосой всегда рада друзьям дочки, а самого Наруто, с некоторых пор, воспринимала как собственного сына. Быть может, её не было дома, а Сакура его просто не слышала? Но тогда в доме должен быть её отец, Кизаши-сан, а, зная натуру этого веселого и легкого в общении человека, он бы побежал открывать дверь сразу же, как только услышал стук. Следовательно, он тоже отсутствовал. Значит, остается надеяться, что младшая Харуно все-таки дома, просто закрылась в своей комнате наверху. Блондин постучал еще пару раз, проверяя, насколько он был прав в своих догадках, и, после нескольких неудачных попыток, решил добиться своего другим путем. — Сакура! — завопил юноша, абсолютно не обращая внимания на ошарашенных прохожих. — Сакура! — вновь прогорлопанил он, да еще и маленьким камешком в окно кинул, благо окно не разбил. — Эй, идиот! — послышалось вдруг за спиной. Наруто резко обернулся, заведомо зная, кто обладает таким пронзительно громким голосом с надменной интонацией. Блондинка с удивительно длинными волосами недовольно глядела на него, двумя руками держа садовый горшок, в котором росло небольшое деревце. — Нет их дома, не ясно, что ли?! — шипела девушка, хмуро насупившись. — А где… — голос опять дрожал, фразы выходили обрывистыми, и ни то, ни другое юноша был не в состоянии контролировать из-за нарастающей паники. — Куда, Ино…? — Уехали они, еще вчера, между прочим, — на этот раз Яманака обеспокоенно смотрела на собеседника, не понимая такой бурной реакции. — А чего ты пришибленный такой, Наруто? Случилось что? Он видел, как Ино начала к нему подходить, при этом пристально осматривая его с ног до головы. Слышал, как она что-то говорила про госпиталь и уважаемую Хокаге-сама. Чувствовал, как девушка коснулась его плеча, слегка встряхнув. Но мысленно юноша глубоко погрузился в путы страха и волнения, так внезапно накативших на него. Голова жутко болела, в ушах стоял звон, взором он пытался зацепиться за что-то, что вытянет его из пугающих раздумий, но изображение перед глазами расплывалось в какое-то месиво с алыми бликами. В голове возник силуэт, еще один, оба сплетались в жарком танце, издавая стоны и вздохи, а Наруто будто смотрел на них со стороны, завороженно наблюдая за телами, которые утопали во взаимных чувствах. Он вдруг осознал, что это его комната, что то, на чем извивались силуэты, — его кровать, что сами силуэты являлись Узумаки Наруто и Учихой Саске. Эта мысль болезненно пульсировала, давила на затылок, но отвернуться и не смотреть он не мог. На фоне чувственного явления все четче проступал алый цветок, рядом с ним появлялся еще один рисунок, отдающий тускло-фиолетовыми переливами, и все это в купе создавало невыносимо яркие образы с режущими слух звуками. Хотелось зажмуриться, зажать уши ладонями, свернуться калачиком и кричать, но тело ему не поддавалось, потому он просто стоял и смотрел на это пестрое и громкое нечто вокруг себя и не понимал, что происходит с ним в данный момент. Все закончилось резко. Дневной свет полоснул по глазам, а душный воздух обжег легкие. И только чья-то посторонняя чакра теплым потоком разливалась по каналам, постепенно восполняя чакровый запас. — Наруто, посмотри на меня! — обращался к нему кто-то, двумя руками поддерживая его голову. — Ино, — голос звучит сипло, юноша щурится, пытаясь разглядеть девушку, склонившуюся над ним. — Боги, как ты напугал меня! — блондин пытается подняться с земли, стараясь не опираться на хрупкое тельце Яманаки, однако Ино крепко держала парня за талию, закинув его руку на плечо. — Разошлись, не на что тут смотреть! — толпа любопытных прохожих расходится перед ними, а Наруто встревоженно оборачивается на дом Сакуры, попутно цепляя взглядом осколки садового горшка, разбросанную землю и деревце с пока еще зеленой листвой.

***

— Где у тебя аптечка? — блондинка усадила шатающегося парня на кровать, попутно снимая с него футболку. — В ванной, шкафчик у полотенец, — Наруто не понимает, к чему такие крайности, ведь он всего лишь паникер, который с самого утра не может взять себя в руки. Ему стыдно перед Яманака, стыдно за то, что он оказался слабаком, легко поддающимся эмоциям, коим позволял захлестывать себя настолько, что даже падал в обмороки и входил в состояние «овощ». Да уж, получается, физическая сила — совсем не показатель силы моральной, а ему, как будущему Хокаге, это не простительно. Каким образом он будет быстро принимать важные решения, от которых будет зависеть судьба деревни, оставаясь невозмутимым и хладнокровным, если не может справиться с личными проблемами, при этом не привлекая посторонних? — Дай мне осмотреть глаза, — Ино держала в руках маленький фонарик, которым поочередно посветила в каждый глаз. Затем достала из небольшой коробочки какие-то капли, намереваясь обработать органы зрительной системы. — Подожди, Ино, — Узумаки отклонился назад, недоуменно уставившись на куноичи, — я просто потерял самообладание на несколько минут, и это не повод начинать лечение. — Ты не понимаешь? — девушка с таким же недоумением смотрела на блондина, затем внезапно нахмурилась, уперев руки в бока. — Это же было гендзюцу! Юноша замер, пытаясь понять, все ли он услышал правильно. Как это, гендзюцу? Нет, что это такое он, конечно же, отлично знал, но кто и зачем будет применять на нем гендзюцу, да еще и на улице, на глазах всего честного народа? Да и не сходится произошедшее с тем, что говорит Яманака: гендзюцу может быть применено либо звуками, либо запахами, либо прямым взглядом «глаза в глаза». Первое и второе отпадало сразу же, так как каких-либо подозрительных запахов или звуков он не ощутил и не услышал, а также, даже если бы он ничего не заметил, Курама наверняка бы его предупредил (иногда парень ловил себя на мысли, что две головы лучше одной). Тогда остается взгляд, однако на это способны только Учиха, и последний из них сейчас должен находится дома под неусыпным контролем АНБУ. — Просто оно было выполнено как-то… неумело, наверное, — Ино задумчиво посмотрела в пол, — как будто тот, кто его использовал, то ли учится, то ли не контролирует свою чакру, из-за чего были повреждены твои чакровые каналы в районе мозга, — девушка прищурилась, затем вновь перевела взор на окончательно запутавшегося юношу. — Скажи, Наруто, что ты видел? — Я… — и резко замолчал. Не скажет же он, что наслаждался видениями своего эгоистичного поступка и глупой жертвенности Харуно. Кстати говоря, он так и не смог поговорить с подругой, но сначала необходимо было её найти. — Что-то непонятное, я не могу объяснить, — Узумаки тяжело вздыхает, прикрывая лицо ладонями. — Лучше расскажи, куда уехала Сакура? — В страну горячих источников, вместе с родителями, — и снова Наруто ничего не понимает, ведь еще вчера девушка была у него в квартире, праздновала его восемнадцатилетие, что вылилось в данную неразбериху. — Она, кстати, просила извиниться за неё и сказать, что подарок ты получишь немного позже. Даже не знаю, почему они так внезапно решили уехать на отдых, она же знает, как важен для тебя этот день. Как жаль, что у меня тоже не получилось прийти, но ты же получил мой подарок через Шикамару, верно? Ты уже открывал? Только смотри, его надо поливать три раза в… — Ино! — прикрикнул он на болтливую Яманака, резко поднявшись с кровати. — Спасибо, что довела до дома и оказала первую помощь, но, мне кажется, тебе уже пора, — юноша легонько подтолкнул девушку в сторону входной двери. — Позже я куплю тебе новое деревце, даже посажу его вместе с тобой, а сейчас я хотел бы отдохнуть, — Наруто буквально вытолкнул блондинку из квартиры, на что та лишь недовольно фыркала и пыхтела. — Хорошо, — как-то обеспокоенно выдохнула куноичи, — но глаза все равно закапай, а также прими жаропонижающее! — погрозив указательным пальцем, она таки покинула Узумаки, оставив его в долгожданном одиночестве. Закрыв дверь на замок, парень облокотился на неё спиной, медленно сползая вниз. Голова гудела от всего, что происходит на протяжении дня. С Сакурой он ничего выяснить не сможет, пока она отсутствует в деревне, а значит у него есть время подумать, о чем они, собственно, будут говорить. Вчерашнюю ночь нужно было оставить в прошлом, в 10-ом октября, в день его совершеннолетия, оставить как великолепное воспоминание, упустив некоторые детали. А еще, уже после того, как он наладит ситуацию с подругой, попробовать вновь общаться с Саске. Все-таки именно недосказанность и молчание привело их к чему-то подобному, да и в принципе давно пора было начать с ним контактировать. — Стоп, — проговорил блондин в тишину, хватаясь за собственные волосы обеими руками, — стоп, стоп, стоп, стоп, сто-о-о-оп… Он абсолютно не обратил внимание на только что полученную информацию о том, что Харуно НЕ БЫЛО В ДЕРЕВНЕ СО ВЧЕРАШНЕГО ДНЯ! Что помешательство с людьми делает, ей-богу. В итоге получается, что и на празднике её быть не могло. Тогда, кто? Кто пришел в её обличии, чтобы потом перевоплотиться в Саске? Был ли это кто-то из знакомых, или же над ним, над мерзким извращенцем, желавшим мужчину, решили поиздеваться подобным образом? Если второй вариант верен, значит о его помыслах должна знать если не вся, то половина деревни точно. Что с ним будет тогда? О титуле Хокаге не может идти и речи, а он только недавно сдал экзамен на джонина. Все его достижения, все, что он делал для своей страны, для всего мира, — все это в миг забудется, сотрется из памяти. Он станет позором, его не допустят к миссиям, у него отберут протектор и выпрут за ворота, закрыв глаза на то, что он спас всех от ужасной участи. Узумаки резко поднимается, залепив себе ощутимую пощечину. Он снова впадает в панику, делая выводы практически из ничего. Нужно разобраться, кому потребовалось прикидываться Учихой, да еще и заниматься сексом с ним самим. Все это было более, чем странно, он бы никогда не подумал, что во что-то такое когда-нибудь вляпается. Необходимо успокоиться и решить, с чего начать поиски неизвестного, а затем попытаться выудить из того, зачем ему вообще понадобилось делать что-то настолько отвратительное. Наруто устало плетется к кровати, плюхается лицом на подушку и снова тяжело вздыхает. Любовные дела — пока что, самое сложное из того, с чем ему приходилось сталкиваться в своей жизни. Мысль об отсутствии Сакуры никак не принималась его сознанием, т.к. теперь положение стало еще более трудноразрешимым. Болезненная пульсация никак не затихала, потому блондин принимает решение просто заснуть на несколько часов. Он бросает взгляд на пол, на коробочку с красным крестом на крышке, в которой лежал нетронутый тюбик глазных капель. Так и быть, когда он проснется, обязательно позаботится о своем зрении.

***

— Я здесь, — чья-то рука нежно гладит по блондинистым волосам, а слова срываются с уст с жаром и трепетом, вызывая приятную стаю мурашек, — и я настоящий, — почему-то болезненно колит в районе груди, от чего захотелось прижаться к желанному телу еще ближе, слиться с ним воедино, чтобы оно никогда его не оставило. Резко становится холодно, и этот холод пробирает до костей, проникая в истерзанную душу и сдавливая легкие. Он больше не чувствует прикосновений, не слышит шепота, вокруг лишь всепоглощающая темень, такая глубокая и зловещая, взывающая к давним ощущениям одиночества и страха. Ему тяжело дышать, нет, он совсем не дышит — задержал дыхание. Он погружался на дно, видел, как отдаляется от поверхности, как солнечный свет теряет свою яркость. Его рука сжимала что-то металлическое. Он поворачивает голову, стараясь разглядеть этот предмет. Протектор с перечеркнутой эмблемой его деревни. В груди уже не колит, в груди все разрывает от нестерпимой боли, хочется выдохнуть задержанный воздух, но нельзя — захлебнется. Неужели, это и есть его конец? Он просто утонет, затянутый в непроглядную тьму. Нет, он сам позволил себя затянуть. Слишком много ошибок было совершенно, слишком много слов было несказанно, слишком много чувств было задавленно и утаено. Он думал, так будет лучше для всех. Думал, что старался исключительно для других, но оказалось с точностью до наоборот. На самом деле, он — самый эгоистичный человек на земле, прикрывающийся желанием всех спасти. Спасать нужно было его самого, но он довел ситуацию до ручки, и теперь безвозвратно опускается все глубже, пожиная плоды собственных грехов. Он согласен с таким наказанием. Он готов взять на себя ответственность. Давно пора… — Ты совсем не изменился, — он резко открывает глаза, но не успевает разглядеть источник голоса, возникшего из ниоткуда, — усаратонкачи. Его обнимают, крепко и бережно, делясь теплом тела. Он больше не опускается, он как будто замер в пространстве, доверительно обнимая в ответ. Он хочет назвать имя, такое родное, любимое имя, и называет, едва слышно шепча на ухо. Улыбается, жмурится от удовольствия, от осознания, что в этой темноте он был не один. Всю жизнь они тонули вместе, просто не понимали, как можно выплыть на поверхность, однако так поздно додумались, что по одиночке у них ничего не выйдет. Так много хотелось высказать, так много поведать, но момент был предназначен не для разговоров, а для обмена взаимными чувствами. И только их имена были едва слышимы, когда два искренне любящих человека опустились на песчаное, черное дно. Глаза щипало от влаги, дыхание сбилось, а мышцы ныли от напряжения. Юноша протер лицо ладонями, ощутимо сжимая виски и хмурясь. Вот уж не думал Узумаки, что способен на такую девичью сентиментальность. Плачет во сне. Хокаге? Ха! С такой-то выдержкой и самоконтролем? Нет, так дело продолжаться не может. Он же шиноби, в конце концов! Более того, он — взрослый мужик! Наруто стыдно за себя, за свою впечатлительность и чувственность. Да, переспал с мужчиной. Да, с любимым мужчиной. Да, в итоге окажется, что это был и не любимый вовсе. Но ведь в будущем могут быть обстоятельства и похуже! Теперь он знает, что еще нужно тренировать, чтобы из него вышел шиноби не только с виду, но и внутри. Блондин взглянул на часы — 8 вечера. «На несколько часов», называется. Вся эта путаница с Учиха вымотала его так, как не выматывали сражения без сна и еды. Жаль, что чакрой нельзя залечить душевные раны. Кажется, он слишком много думает в последнее время, — голова никак не проходит. Открытая аптечка на полу вновь приковала к себе внимание. Ино что-то говорила про глазные капли и жаропонижающее. А еще не мешало бы успокоительное. Желательно, в лошадиной дозе. Приняв необходимые лекарства и обработав-таки глаза, Наруто с раздражением устанавливает, что его организм отдохнул хорошо и спать боле не намерен. За окном виднелись алые лучи заходящего солнца. Небо приобрело темно-синий цвет с одной стороны, темно-лиловый — с другой. Ни намека на тучи, даже облаков не было, от чего звезды казались ярче, чем обычно. Красиво, в какой-то степени даже загадочно, и эта мысль родила острое желание прогуляться. Ему все равно нечего было делать, а так хоть мозги проветрит и вспомнит, как сильно деревня преображается ночью. Заперев квартиру, парень вышел на дорогу между домами и, немного повременив, просто пошел вперед по улице. Он часто задавался вопросом, как докатился до жизни такой. Ему было примерно 6 лет, когда он впервые увидел очень красивого мальчика с завораживающими ониксовыми глазами. Раньше он и предположить не мог, что мальчики могут быть такими красивыми. Наруто сначала даже сомневался по поводу пола этого ребёнка, но подойти и спросить считал выше своих сил — слишком стеснялся. Когда оказалось, что это все-таки мальчик, маленький Узумаки нисколько не расстроился такому положению вещей, в тайне от всех называя Учиху «своим Саске». Но характер у того, конечно, просто ужасный, причем как был, так и остался. Маска неприступности и высокомерного безразличия ко всем и вся абсолютно не шла брюнету. Почему «маска»? Потому что он был уверен, что Саске на самом деле добрый и заботливый, не знал, правда, откуда взялась такая уверенность. А еще, Саске с самых первых дней обучения в академии зарекомендовал себя как самого способного ученика их класса, да и девчонки на каждом углу кричали, что брюнет обязательно станет сильнейшим Учиха, и это, в свою очередь, вызвало желание превзойти его во всем. Так они и стали соперниками. И пусть Саске внешне не показывал интереса к вечно выпендривающемуся идиоту, однако вызовы принимал с азартом. Наверное, это соперничество и стало первой нитью уз между ними, которая подкреплялась еще и зарождающимися теплыми чувствами в сердце маленького джинчурики. Они усиливались все больше с каждым днем, и после трагедии в клане Учиха, Наруто уже мог утверждать, что Саске ему нравится. Именно тогда и появились некоторые проблемы. Ведомый ненавистью к брату и навязчивой мыслью о мести, брюнет совсем позабыл о своих увлечениях, о том, что он любил, а также о своем вечном сопернике. Наруто было больно смотреть на то, как Учиха теряет себя настоящего, закрывается, становится нелюдимым, грубым и холодным. Хотелось как-то помочь, но он не полностью понимал чувств друга. У Узумаки с самого начала никого не было, он всю жизнь был одинок, Саске же имел семью, но потерял абсолютно всех. Однако Наруто точно знал, что это одиночество может утопить человека в депрессии, и если сам блондин просто был позитивным и преследовал мечту быть признанным всеми, то брюнет зациклился на боли, как в бреду следуя за целью убить старшего брата. Но время шло, и, к огромной радости Наруто, Саске начал возвращаться к себе прошлому. Он стал ценить товарищей, постоянно прикрывал его и Сакуру собой, а совместные тренировки были самым ярким и приятным воспоминанием из детства. Помнится, ему тогда впервые стало неловко смотреть на голое тело друга, когда они, скажем, принимали душ или переодевались. Чувство было странным и новым, и оттого пугающим. Он не хотел, чтобы Саске посчитал его извращенцем, потому тщательно скрывал свои ночные походы в туалет. Он даже думал, что заболел. Да уж, изменения в теле — очень волнительный процесс. Когда Узумаки понял, что любит всем сердцем? Когда Учиха покинул деревню, а блондин не смог вернуть его обратно. Было больно и обидно. В конце концов, у него не получилось вытянуть Саске из тьмы, вследствие чего был затянут сам. На какое-то время он позабыл о своей главной цели, о людях, которые были дороги, о лучшей подруге, которой было не лучше, чем ему. Он впал в отчаяние, и как ему повезло, что в определенный момент с ним рядом появился человек, вернувший его к жизни. Добрый и внимательный эро-санин, ставший его наставником, не давал ни на минуту отвлечься от его мечты, но больше всего Наруто нравилось разговаривать со стариком. Пусть он и был тем еще извращенцем, но мудрее его блондин никогда не встречал. В итоге, он взял на себя ответственность выполнить цель своего учителя — очистить мир от ненависти. Это и позволило ему помнить о том, чего он хочет достичь, а Саске превратился в важную и трудную миссию ранга А. Узумаки вдруг остановился, смотря на спокойную гладь реки Нака. Видимо, он пришел к тому земельному участку в деревне, который жители по сей день обходят стороной: территория клана Учиха. Саске, кажется, что-то говорил о восстановлении своего района, чтобы люди вновь могли его заселить, но дома до сих пор пустовали, кроме одного, в котором, собственно, и проживал наследник клана. Недолго думая, Наруто пошел вдоль берега, вдыхая запах речной воды и чувствуя себя как-то умиротворенно. Он больше не думал о происшествии с Саске, точнее с человеком, обратившимся им. Чувствовал некоторую досаду, что все было не по-настоящему, но теперь она не ощущалась такой обременяющей. Чего только не бывает в жизни, оказывается, и раз уж Боги решили протестировать его подобным образом, то его задача стойко вытерпеть тяготы и достойно пройти испытание. Он все-таки хочет стать Хокаге. Через некоторое время Узумаки вновь останавливается, застыв от неожиданности и удивления. В лунном свете кожа этого человека выделялась особенно ярко своей природной бледностью, от чего создавалось впечатление, что она светится. Иссиня-черные волосы, забавно топорщащиеся на затылке, нежно ерошил ночной ветерок. Взгляд, обычно ничего не выражающий, был задумчивым и чуточку тревожным, а мысли тяжелыми, о чем свидетельствовали нахмуренные брови. Юноша сидел неподвижно, согнув одну ногу в колене, а вторую оставив вытянутой. Руками же опирался в песок, слегка отклонившись назад, и при такой позе можно было в деталях рассмотреть красивое тело, начиная от изящных изгибов шеи и заканчивая выпирающими тазовыми косточками, а также тонкой дорожкой из волос, тянущейся от пупка и уходящей под пояс домашних штанов. Брюнет поворачивает голову в его сторону, так же замерев, сначала действительно опешив от столь непредсказуемого развития событий, а потом терпеливо ожидая дальнейших действий со стороны блондина. — Привет, — Саске все-таки берет инициативу в свои руки, чувствуя нарастающее напряжение. — Привет, — прозвучало как-то испуганно, однако Наруто просто не мог отойти от смятения и сильного волнения, ведь перед ним сидит причина его сегодняшних приключений. — Что ты здесь делаешь? — глупый вопрос, как будто Учиха зашел на его территорию. — Здесь тихо и спокойно, — в интонации читается осторожность, потому что Узумаки оказался куда более впечатлительным, чем думал брюнет. — Было, по крайней мере, — эмоция таки сменяется на загорелом лице: Наруто обиженно насупился. Саске же едва сдерживается, чтобы игриво не ухмыльнуться, ведь он его специально поддернул. — Я просто гулял, — недовольно бурчит, отводя взгляд — пытается скрыть, что смущен, — и уж никак не надеялся натолкнуться на вашу породистую рожу, — парирует, чуть не добавив привычное «приду-урок». Надо же, как в детстве. — Хн, — выдает Учиха и фыркает, отворачиваясь. Садится в позу лотоса, складывает руки на груди — обиделся, зараза. И кто из них «совсем не изменился», спрашивается. — Не стой столбом, — Саске хлопает по песку пару раз, приглашая присесть рядом. Наруто раздумывает пару минут, ведь он может откланяться прямо сейчас, тем самым избежав неловкой ситуации, но с другой стороны — это отличный шанс поговорить откровенно и, возможно, к чему-то прийти, тем более, не привык блондин сбегать от проблем. Ах, ну да, на Учиху его принципы не распространялись. Они сидели молча. Саске ждал, а Наруто думал. Оба рассматривали звездное небо, ненароком замечая какие-то созвездия. Поговорить надо было, это безусловно, но о чем именно? Наверное, стоило спросить, почему Учиха игнорировал его, да и всех остальных, кроме Цунаде-ба-чан и некоторых из своей «личной охраны». Или, скажем, почему не пришел к нему на праздник, чтобы банально сказать пару фраз, хотя бы удачи пожелать. Ну, в крайнем случае, мог бы просто открытку отправить с поздравлением. Наруто понимает, что не вправе заставлять Учиху делать то, что он делать не желает, но они, несмотря на различные трудности в их отношениях, чужими друг другу все равно не были. — С прошедшим, — и вновь начинает брюнет, прервав беспорядочный рой мыслей в блондинистой голове. Наруто ошарашено смотрит на друга, постепенно закипая от злости. Вот так, от одной сухой фразы он сейчас возьмет и разорвется от гнева, выскажет этому мужлану все свои претензии в грубой форме, а потом еще и вмажет по смазливому личику за такую невежественность. — Вот уж спасибо, эгоистичное ты мудло, — шипит, чеканя каждое слово, выплевывая их словно яд. — Спустя шесть гребанных лет ты, мразь, решил-таки снизойти до такого недалекого идиота, как я! — Наруто, подож… — Заткнись, Учиха! — Наруто резко вскакивает, сжимая кулаки и краснея от нахлынувших эмоций. Чувствует, что нужно остановиться сейчас же и спокойно все обсудить, но он уже завелся. — Ты всегда считал себя умнее всех, а на деле твои, — показывает знак кавычек, — «гениальные поступки» оказывались той еще сранью! Ты считаешь меня придурком?! Меня?! Человека, который, несмотря на все то дерьмо, совершенное твоими руками, всегда был на твоей стороне?! Так вот, что я тебе скажу, скотина: единственным идиотом все время являлся только ты! — Наруто, прошу, притормози, — Саске тоже поднимается, выставляя руки в примирительном жесте, однако чувствуя, что тирада Узумаки только началась. — Не затыкай меня сейчас! — все-таки срывается, кричит, не замечая нарастающей боли в ладонях от впившихся в них ногтей. — Ладно, свою тупую гордость ты переступил и вернулся в деревню, где абсолютно все без исключения приняли тебя, но нет! Вместо того, чтобы пойти людям навстречу, ты прячешься в четырех стенах! Где твоя прирожденная логика, Учиха? Или взамен полученной силы ты отдал одно полушарие мозга? Но это еще пол беды, дальше вообще пиздец! — Узумаки, не вынуждай меня… — Что? — осмелев, Наруто подходит к другу вплотную, с вызовом смотря в обеспокоенные глаза. Сейчас он слишком разгорячен, хоть бы не сказал ничего лишнего. — Ты постоянно угрожал, когда чувствовал себя виноватым, — ядовито шипит, прекрасно зная это притворное выражение на лице брюнета. На самом деле, Саске согласен абсолютно со всем, что говорит блондин. Он даже немного удивлен, с какой жесткостью Наруто указывает на «прелести» его, учиховского, характера. Но его не на шутку тревожит состояние юноши, ведь он и подумать не мог, что тот действительно страдал. Из-за него, из-за его недальновидности и глупости. А ведь нужно было просто поговорить о том, что между ними происходило. Быть может, если бы в свое время он объяснил мотивы своих поступков, дело бы не приобрело такое печальный оборот. Он вернулся, да, он многое осознал, но вновь совершил ошибку, приняв решение игнорировать горячо любимого человека. — Нечего сказать, а? — руки начинают подрагивать, а к горлу подкатывает ком. Смена эмоций внезапная, и они рвутся наружу неудержимым потоком, будучи сдерживаемыми слишком долгое время. — А я… — дрожь проходит по спине мерзким холодком, от чего голос срывается, а глаза стремительно увлажняются. — Я же не просто так бегал за тобой, ругался с тобой, — он опускает голову, вновь пряча лицо, чтобы брюнет не видел его слабости. Хотя какой в этом смысл? Он итак выдает себя с головой, толкая пылкие речи, показывая эмоциональную неуравновешенность и, в данный момент, изо всех сил сдерживая всхлипы. — Все было для того, чтобы не терять связь, чтобы хоть как-то удержать тебя, — «рядом с собой» — хотел он добавить, но судорожно вдыхает воздух, и это его останавливает. — Но ты как всегда, — горестно усмехается, прикрывая глаза ладонью, — поступил, ни о ком не подумав, — чувство обиды становится невыносимым, тяжелым, жгучим и болезненным, от чего Наруто сильно сжимает челюсти, — не задумываясь ни о чьих чувствах, — делает резкий рывок правой рукой, — просто взял и все разорвал! — замахивается, намереваясь нанести удар по лицу, но кулак был умело перехвачен, а конвульсивно вздрагивающее тело крепко прижато к другому, тепло которого было приятным и желанным. Поцелуй был долгим. Упоительно страстным. Жадным и грубым. Наполненным всеми теми чувствами, что скрывали они оба. Брюнет одной рукой придерживал голову Наруто, а второй все еще прижимал его к себе за талию. Блондин крепко обнял Саске за шею, не вырываясь и не противясь такому внезапному порыву. Мыслей не было. Ни у одного, ни у второго. Потому что впервые, за столь мучительные шесть лет, все, наконец, происходит так, как надо. Чувства взаимны, они вибрируют на нитях уз, укрепляют их, создают новые, а порванные просто бесследно исчезают, чтобы оставить прошлое в прошлом. Все оказалось куда проще, чем думал каждый их них. Оказывается, им даже говорить не надо было. — Поч… — тяжело дышит, таки отстраняясь, но прислоняясь лбом ко лбу любимого, — почему ты… так внезапно… — Люблю, — твердо, без лишних слов, потому что уверен, потому что готов доказать, хоть всю жизнь будет доказывать, но останется рядом. — Что?.. — удивлен, но верит. Вот так, с одного слова, без доказательств, потому что ждал, потому что безумно и искренне любил сам. — А как же вчера… и Сакура… и… — Да я это был, — снова крепко прижимает к себе, вдыхая аромат возлюбленного, такой солнечный и летний, такой, каким обладает только его лисенок. — Я, Наруто, я, — повторяет, чтобы не осталось сомнений, чтобы блондин больше не думал ни о ком, кроме него. Эгоистично? А Саске считает, что в самый раз для них обоих, — никто другой, только я. Узумаки знал, что не нужно было спрашивать о вчерашнем. Он и так все понял, по поцелую, по тому, как уверенно и сильно брюнет сжимает его в своих объятиях. Странно, но он ни разу не предположил о том, что Саске мог быть в этом замешан. Нет, замешан он, конечно, был, но не как непосредственный участник. И пришло же ему такое в голову, этому идиоту. Заставил его волноваться, бегать по деревне, да еще и гендзюцу применил. Черт, Узумаки все-таки неизмеримо глуп, раз даже применение иллюзии не навело его на соответствующие выводы. Ведь сила глаз Учихи была частично запечатана, из-за чего даже такая техника выходила коряво. Глупые. Очень глупые. Взрослые только внешне, внутри же не повзрослевшие ни на йоту. Но не нам с тобой, дорогой читатель, решать и думать за эту пару. Ведь если взглянуть глубже, то можно и оправдать некоторые их поступки. Каждый прошел свой отдельный путь, наполненный ошибочными суждениями, а также юношеским максимализмом, но начинали-то они его вместе, рука об руку. А значит и дальше идти им рядом, учиться понимать друг друга, быть опорой. Естественно, это не конец их истории, впереди еще много трудностей, связанных, например, со скорым становлением Узумаки Седьмым Хокаге или же долгий путь завоевания доверительных отношений между Учиха и деревней, но на этот раз им будет чуточку проще, чем раньше, ведь теперь они есть у друг друга, две половинки одного целого, которые таки воссоединились, являя собой полную в своем содержании картинку. И именного этого я желаю каждому, кто так же, как и герои, являлись потерянными, затянутыми в бесконечный водоворот мыслей и событий. Просто помните, что у всех у нас есть тот, кто нас спасет, рано или поздно. Главное искренне верить и терпеливо ждать, и однажды, возможно, вы окажетесь на берегу быстрой реки, находясь в объятиях того единственного человека, предназначенного только вам ровно так же, как и вы предназначены только для него.