Дым от наших костров

О произошедшем старательно пытались не говорить, что успешно продолжалось две недели. Всё это время Рой продолжал приходить по ночам, брать и возвращать книги, слушать объяснения трудных тем и всё записывать. Однако, оба долго размышляли, когда оставались одни, без сна проводя остаток ночей. На занятиях Кристоф был рассеян и задумчив, часто забывал о чём говорит, терял нить повествования, стараясь не обращать внимания на такого же помятого и периодически засыпающего Роя. Другим ученикам приходилось напоминать Кристофу тему лекции. Над своим рыжим одноклассником они весело подшучивали, полагая, что он проводит «весёлые ночки» со своей девушкой. Рой отвечал на это залихватскими рассказами и пустым хвастовством, становясь хмурым и отрешённым в одиночестве. По прошествии двух недель, он всё же попытался завести разговор на мучившую его тему. Случилось это в декабре, поздним вечером, когда за окном валил снегопад. — Мистер Флинн... Я хотел бы спросить вас кое о чём. — Слушаю тебя, - ответил Кристоф, между делом вчитываясь в условия одной особенно заковыристой задачи в учебнике. — То, что произошло... Между нами. Ну, вы понимаете. Я бы хотел понять... Кристоф отвлёкся от учебника, явно растерявшись, но попытался ответить как можно твёрже: — Здесь нечего понимать, Рой. Я думал, мы закрыли с тобой эту тему. Не стоит вспоминать этот неловкий, откровенно глупый, нелепый, явно лишний... — …самый чудесный и фантастический момент в моей жизни, - покраснев закончил за него Рой, смотря прямо на своего учителя. — Ну, если ты так действительно считаешь... Как бы там ни было, это абсолютно неприемлемо и нам лучше обоюдно забыть эту неловкость. — Неловкость? Мистер Флинн, мне кажется, это не просто дурацкий случай, о котором так просто можно забыть. — А что это, по-твоему? - Кристоф начинал откровенно сердиться, не понимая, зачем парню понадобилось вспоминать об этом и донимать его расспросами. Произошедшее и так не выходило из его головы дни и ночи спустя. — Я не мастак красиво изъясняться, сэр, и вы это знаете, - насупился Рой, решив не отступать, - Но ни я, ни вы, я уверен, не можем так просто откреститься от этого. — Очень даже можем. — Но у всего есть причина и следствие. Это ваши слова. — Чего же ты хочешь от меня, в конце концов? — Я хочу повторить это, - выпалил Рой, с отчаянно заалевшими ушами, щеками и шеей. Несколько секунд он стойко выдерживал прямой взгляд Кристофа. Наконец, тот наигранно фыркнул и не искренне хохотнул: — Повторить, я не ослышался? А знаешь ли ты, что будет с тобой и со мной, если кто-то увидит это? Последствия, о которых ты говоришь, могут быть самыми плачевными, но весьма ожидаемыми. — Не всё ли вам равно? Вы боитесь за место? Статус? Репутацию в обществе? За что вы боретесь так рьяно, сэр? - с такой же кривой усмешкой парировал Рой. В голове Кристофа промелькнуло: «Чёрт возьми, действительно, за что...» Но отступать было поздно. — Я боюсь не за себя. Я боюсь, что к тебе, прямо в начале твоего пути, приклеятся дурные сплетни, наговоры и толки. Многие люди злы и завистливы, тебе ли этого не знать. Особенно в деревнях. Да и в городе этого достаточно, в том числе в высшем обществе. Это не лучшее начало пути для юноши, который начал делать заметные успехи в учёбе, у которого, возможно, впереди занимательное и нетривиальное будущее и который ещё так молод. — Плевать, - зло бросил Рой, почти задыхаясь от переполнявшего его возмущения и гнева, - Какая к чертям собачьим разница? Плевал я на сплетни и толки, плевал на чужое мнение и плевал на будущее, если в нём не будет счастья быть свободным в своём выборе. Это моя жизнь и я выбираю в ней сам, по какому пути мне следовать. Тем более, я уверен, что вам так же не даёт покоя случившееся, как и мне. — Это ты сейчас плюёшь на всё это, но когда ты станешь старше... — Тогда я никогда не стану старше! К чёрту всё это! И школу, и учёбу, и будущее, и вас самого! Рой порывисто вскочил, часть тетрадей и учебников, которые были разложены перед ним на столе, упали на пол в беспорядке. — Вы такой же ханжа и узколобый дурак, как и все остальные! Всего наилучшего, сэр! С этими словами Рой пулей вылетел в коридор прежде, чем Кристоф успел что-либо сказать или сделать. Несколько секунд тот ошеломлённо сидел, не зная что предпринять, но потом спохватился и вскочил на ноги. Интуиция подсказывала ему, что юноша не вернётся сейчас к себе в комнату, а пойдёт бродить на улицу, так как ему остро нужно было сейчас побыть одному. Кристоф набросил пальто и подскочил к окну. Его опасения подтвердились — рыжая макушка отчётливо виднелась на белом снегу, несмотря на темноту ночи и снегопад. Тихо чертыхаясь, Кристоф вылетел в коридор и стараясь бежать как можно тише, чтобы не перебудить лишних свидетелей, спустился на первый этаж. К счастью, ему никто не встретился по пути, никто не окликнул его и он благополучно добрался до парадных дверей. Сбежав по ступеням в заснеженный двор, он огляделся и как можно быстрее двинулся ко знакомому лазу между прутьями в заборе. С неба продолжали падать крупные холодные хлопья, оседая на плечах, мешая видеть и поскрипывая настом под ногами. Кристоф пролез в дыру ограды и начал преодолевать снежные заносы и сугробы, которые нигде кроме как ворот. Не расчищали. Зато он сразу заметил, что до него здесь совсем недавно кто-то также ломился через снег и это его убедило, что он на верном пути. Выйдя из зарослей у изгороди в снежную пустыню, Кристоф оглядел белоснежные поля вокруг. Снежный вихрь крутился перед глазами в темноте, путая ориентиры, деревенские дома и церковь были почти неразличимы среди ледяной метели. Ветер свистел в ушах, забирался за шиворот, обжигающе целовал руки и щёки, что они тут же краснели и немели. Не на шутку испугавшись за Роя, астроном продолжил тяжёлый путь в навалившем кое-где почти по пояс снегу и судорожно крутил головой, пытаясь хоть что-то увидеть. Наконец, он заметил движение впереди, среди снежной сумятицы. Приглядевшись, он увидел рыжие волосы и худую фигуру своего ученика. — Рой! - закричал Кристоф изо всех сил, но тот вряд ли слышал его за гулом бури. Он набрал побольше ледяного воздуха и снова проорал: - Рой, подожди! Стой! Фигура брела вперёд, даже не обернувшись. Кристоф приложил все силы, которые у него были, чтобы ускориться. Завязая в рыхлом снегу, почти ничего не видя из-за склеившихся от снега ресниц, пыхтя и отдуваясь, падая и вновь поднимаясь, он таки почти нагнал юношу и снова позвал его, что было мочи: — Рой! Остановись! Я прошу тебя! Стой!!! Рой наконец обернулся и замер на месте, остолбенело смотря на своего учителя. Он явно не слышал предыдущих окриков и не ожидал, что тот погонится за ним даже в бурю и ночь. Кристоф добрался до него и крепко обнял, еле переводя дух. Прижимая к себе его тщедушное нескладное тело в одной рубашке и брюках, он начал отчаянно кричать, не разжимая рук: — Я думал, что не догоню тебя! Куда ты попёрся в такую погоду, идиот?! Да ещё и ночь, я боялся, что потерял тебя, ты же мог потеряться и замёрзнуть насмерть, чёрт! Ты же заболеешь, Рой, что ты творишь, бестолочь окаянная! И я дурак, узколобый, да, ты прав, прав!!! Прости меня, прости, прошу тебя, умоляю тебя! Кристоф ещё что-то кричал, не отпуская Роя. Тот вдыхал его запах вместе с бесцветным запахом снега и ледяного воздуха, слушал и не верил своим ушам. В какой-то момент он резко отстранился и прижался к губам Кристофа, заставив его наконец замолчать. Поцелуй был горячим, ещё более горячим от того, что вокруг бесновалась зима. Кристоф ответил, обнимая Роя, страстно и уверенно целуя его и забыв обо всём, чётко зная лишь, что хочет целовать именно этого юношу, сейчас и всегда. Но вскоре он оторвался и снова закричал: — Быстро в школу, иначе мы замёрзнем насмерть оба! Рой повиновался, пытаясь оправиться от страстного поцелуя и глупо улыбаясь. Кристоф набросил на него своё пальто, пресекая любые протесты и они насколько могли быстро двинулись в обратный путь.