Дым от наших костров

По случаю приближающегося Рождества в Прайдхилле был устроен бал, на который к ним в гости приехала другая школа с другой окраины округа, женская. Её директором была пышная громкоголосая женщина, которая обожала посмеяться и вовсе не отличалась большой строгостью нрава. Весь вечер был был слышен её смех из-за преподавательского стола в ответ на шутки и занимательные истории преподавателей и директора Прайдхилла. С ней приехали многие преподавательницы и конечно же, девушки учащиеся старших классов. Младших решено было оставить в школе под присмотром отказавшихся ехать учителей. Старшие же старались вести себя насколько можно благопристойно поначалу, когда их надзирательницы ещё бдительно следили за ними, но потом расслабились и стали отчаянно флиртовать, заливисто смеяться и до упаду танцевать с местными старшеклассниками, поняв, что преподавательницы и директор заняты разговорами с коллегами, обсуждением проблем образования и пуншем. Был приглашён оркестр, быстрые мелодии сменяли медленные, пары танцевали в расчищенной для этого столовой. Были приготовлены праздничные блюда и напитки, и вечер явно удался. Кристоф находился первое время вместе с остальными преподавателями, стараясь поддерживать разговор с любопытствующими приезжими преподавательницами о своём предмете, но потом заскучал, по мере того как пунш ударял в головы присутствующим и смех становился всё более несдержанным. Его даже звали танцевать, но он отказывался, говоря, что абсолютно не мастак в этом занятии. Наконец, с трудом найдя предлог удалиться, он покинул коллег и пошёл по краю зала, наблюдая за танцующими и улыбаясь их молодости, задору и робости. За преподавательским столом конечно же тут же зашептались о нём. Директор Кросс прокомментировал: — Мистер Флинн кажется мне немного нелюдимым, но ученики его любят. И да, его не интересует ни спиртное, ни добротный табак, ни танцы. — А женщины его интересуют, господин Кросс? - со смехом спросила преподавательница этикета, в лёгком подпитии стараясь вспомнить, какой ложкой ей начать есть десерт и всерьёз раздумывая взять первую попавшуюся. За столом захихикали, Кросс улыбнулся: — Если и интересуют, то я об этом не слышал, дорогая. Затем тема плавно ушла в другую сторону и о Флинне забыли. Сам Кристоф же в это время заметил Роя, лихо танцевавшего под весёлую музыку с такой же рыжей ученицей. Он подивился его слаженным ловким движениям и с улыбкой смотрел, как они кружатся и кривляются под мелодию. Но постепенно улыбка его начала меркнуть. Начался медленный танец, Рой притянул девушку поближе, соблюдая все правила приличия и повёл её в танце по кругу. Она положила ему ладонь на плечо и смотрела прямо в глаза, глуповато улыбаясь, смотря ему в глаза и что-то бесконечно тараторя. Рой улыбался ей в ответ, кивал и не говорил ни слова, только слушая и выполняя изящные танцевальные па. Кристоф наблюдал за ними и не мог понять себя. Что-то мешало ему веселиться и расслабиться, что-то угнетало и начинало его жечь и грызть изнутри, ничего не объясняя и не называя своего имени. Как бы там ни было, Кристоф наблюдал за парочкой ещё какое-то время, а потом решил удалиться в свою комнату и почитать, так как от музыки и всеобщего гвалта у него начинала болеть голова. Да и настроение явно испортилось безо всякой на то причины. Он отвернулся и пошёл к выходу из столовой. На лестнице, ведущей на жилой этаж для преподавателей, он услышал, как его окликнули: — Мистер Флинн! Сэр, постойте! Он обернулся. Рой бежал к нему, явно окликая его уже давно. — Да, мистер Спаркс? Что вы хотели? - спросил Кристоф, бросив взгляд по сторонам. Поблизости никого не наблюдалось, очевидно, все были сейчас в столовой. — Вы уже отправляетесь спать? — Я бы хотел немного почитать и поработать. — Но ведь скоро Рождество, как вы можете думать постоянно о работе, - удивлённо спросил Рой, внимательно наблюдая за Кристофом. Тот ответил скомкано и неуверенно: — В любом случае, я найду чем заняться... Простите, мне пора. Кристоф продолжил было путь наверх, но не успел осилить и трёх ступеней, как услышал позади себя и замер: — Кристоф. Не ревнуй так. Она маленькая дурочка, у которой нет друзей и подруг. Это всего лишь танцы. На днях она уедет с хорошими воспоминаниями и, может, станет уверенней. А я останусь с тобой и чувством, что сделал хоть что-то правильно. Астроном изумлённо обернулся, но успел заметить, как Рой уже скрывается за углом. Кристоф только возмущённо прошептал себе под нос: — Какого чёрта, я совсем не ревную... Но невольная улыбка подняла уголки его рта и он зашагал в свою комнату чуть бодрее.

***

Через несколько дней гости из женской школы действительно уехали, расхваливая их заведение и обещаясь приехать снова. На сам праздник и рождественские каникулы большинство учеников и преподавателей разъехались по домам. Кристоф не видел никакой радости в том, чтобы уехать в его пустующую квартиру в городе или навестить отчий дом, слушая целыми вечерами поучения отца, как он должен вести себя на своём новом рабочем месте, требования рассказать о здешних нравах и бесконечно спрашивая, как продвигаются его научные изыскания. Тем более он совсем забросил свои статьи и изучение обстановки в научном сообществе по поводу спорных вопросов в его области. В Прайдхилле остался и Рой, естественно не желавший коротать праздничные дни в обществе большой семьи родственников, где никому не было до него дела. Людей в школе стало значительно меньше, что с одной стороны было на руку обоим, так как вокруг было меньше глаз и ушей, а с другой напротив, так как каждый стал слишком заметен и был на виду. Однако, директор Кросс также уехал на большую часть каникул в город, оставив присматривать за школой учителя литературы Гаррисона, который почти не выходил из своей комнаты или директорского кабинета, брезгуя людьми как таковыми. Рождественским утром Рой проснулся в своей комнате один, так как оба его соседа так же отчалили по домам. На прикроватной тумбочке он обнаружил большую, но плоскую коробку, перевязанную ярко-зелёной лентой. Он сел, поджал ноги, положил подбородок на колени и долго смотрел на неё, не веря своим глазам. Последний раз он получал подарки от своих родителей в далёком детстве и то помнил смутно. Как следует насмотревшись на чудесную коробку, он наконец взял её в руки, сорвал нетерпеливо ленту и вскрыл. Он уставился на деревянный большой и плоский чемоданчик. Поняв, что ему подарили не просто багаж, а в нём что-то лежит, он поднял защёлки, осторожно открыл крышку и не поверил своим глазам. Новёхонький замечательный набор для рисования встретил его рядами цветных идеально ровных карандашей, запечатанными баночками разноцветных чернил, рядком разномастных кистей, миниатюрными тюбиками красок, пока ещё чистой палитрой... Рой просто сидел и смотрел на всё это чудо, касаясь рукой то карандаша, то кисти и пребывал в немом шоке. Затем он взвизгнул, подскочил, отложил набор на кровать, порывисто выдвинул ящик комода, схватил свой подарок в виде небольшой коробочки, неуклюже перемотанной красной лентой и выбежал из комнаты. Протопав по лестнице и коридору, он влетел в комнату Кристофа. Сначала Рою показалось, что того здесь нет, но потом он услышал тихое напевание из-за приоткрытой двери в ванную. Он подбежал и распахнул дверь шире. Кристоф стоял у зеркала в простой домашней одежде и брился, мурлыкая себе под нос рождественский гимн. Флинн заметил его в зеркало и улыбнулся: — Вижу, ты уже получил мой подарок? И как тебе? — Фантастика! Просто что-то потрясающее, чёрт побери, Кристоф, это всё, о чём можно мечтать. Кристоф удовлетворённо усмехнулся и ответил: — Не радуйся так громко, вдруг кто-то услышит, как ученик так запросто называет своего преподавателя по имени. — Плевать! Рой подбежал к нему и порывисто прижался к губам, испачкавшись в пене. Кристоф смутился, но потом засмеялся и вытер Рою нос от белого мыльного комка. — Какие мы нетерпеливые, уму непостижимо! Не стоит благодарности. — Но я хочу отблагодарить. Я тебе тоже кое-что приготовил. Держи. Кристоф удивлённо замер с бритвой в руке, заметив в зеркало коробку с красными лентами. — Господи, зачем это... Я хотел сказать, спасибо конечно, но откуда у тебя деньги? Боже, надеюсь ты... — Я не вор, Кристоф. Открой. Астроном вытер пену с лица, вымыл руки и только потом бережно принял коробку из протянутых рук. С трудом размотав ленту, он открыл её и изумлённо посмотрел на Роя. В ней лежали часы на цепочке — не очень дорогие, но явно очень старые. Металл потускнел от времени, но стекло было идеальным и ходили они исправно и точно. Рой наблюдал за реакцией Кристофа и сказал ему: — Это часы моего отца. Мама отдала их мне, когда его не стало. А сам он их получил от моего деда. Фамильная реликвия или что-то вроде того. Мне с большим трудом удалось все эти годы прятать их от моих жадных родственничков, иначе они бы не дожили до этого часа. — Я... Я не знаю, что сказать, Рой, это очень ценная для тебя вещь и ты уверен, что... — Я уверен. Я хочу, чтобы они были теперь у тебя. Я всё обдумал и пришёл к выводу, что был бы рад, если бы ты носил их. При условии, что они тебе нравятся конечно. Но мне кажется, они прекрасно подойдут к твоему любимому жилету, да и я не видел у тебя часов раньше... Кристоф молчал и не знал, что ответить, вертя часы в руках и рассматривая их. Затем он крепко сжал их в кулаке, другой рукой притянув Роя к себе и крепко его обняв. Тронутый до глубины души, он прошептал: — Я буду носить их с гордостью. Весь день они гуляли, поглощали рождественские вкусности в столовой, которые готовили оставшиеся на каникулы в школе повара, радуясь, что хотя бы кто-то жаждет их стряпни в опустевшей школе, разговаривали, пили чай и смеялись. Поздним вечером Кристоф начал уговаривать Роя отправляться спать после насыщенного дня, но его ученик только фыркнул и притянул Кристофа на кровать, где вольготно валялся весь вечер. Подаренные часы тускло поблёскивали в свете лампы на столе. Рой вышел из комнаты только ранним утром, оглядываясь по сторонам и натягивая на ходу свитер.