Тайный смысл жизни семьи Рогозиных

      Галина залетела в комнату и увидела, что на полу валяется все, что стояло на столе. Василиса сидит за столом, ухватившись за перебинтованную руку, а сквозь повязку проступила кровь. Мать бросилась к ней, но Василиса не подпустила ее: - Убирайся! Все убирайтесь! Я не хочу вас видеть и слышать! - Но Василиса… - Пошла вон! – крикнула дочь матери. Рогозина покинула комнату и еще несколько секунд стояла рядом с дверью думая, что же делать дальше. Она хоть и врач в прошлом, но сейчас вообще не могла понять, что делать. Она знала, что дочь потеряла самого любимого человека на земле после деда, и что теперь делать. Это платье сильно отразилось на психике. «А может и правда, дать ей его порезать, вдруг станет легче?!» - спрашивала себя Галя. К ней подскочил Круглов, который проснулся от шума. - Что случилось? - Курьер доставил платье… - Все плохо? - задумчиво проговорил Коля. - Пока еще не поняла, - сосредоточено произнесла Галина, - мы ведь с ней никогда не были близки. Она меня к себе не подпустит. – к ни подошел Рогозин и поздоровался, - пап, поговори с ней. Ты ее самый близкий человек.       Мужчина безмолвно кивнул и зашел в комнату. Галя с Колей притаились, навострив уши. Но поняв, что ничего не услышат, собрались и уехали на работу. Дедушка же проговорил с Василисой около двух часов, но окончательно ему удалось успокоить внучку лишь дав ножницы и платье. С этого момента девушка больше не плакала, но не потому что не хотелось или не было жаль, просто не плакала, причем никто не мог понять причину. Василиса даже на похоронах Ромы стояла, как вкопанная ни разу не заплакав. Ночами она долго не могла уснуть, девушка просто бездумно пялилась в потолок, и после нескольких часов изучения потолка и стен комнаты засыпала. Она почти ни с кем не разговаривала, закрылась от всех, на вопросы отвечала односложно и равнодушно.       До похорон Василиса не виделась со Снежаной, хоть та и прорывалась к ней, но видеть кого-либо Рогозина не была настроена, она отказывала ей, а спустя несколько дней после похорон они все же увиделись. Рогозина, как и всегда с маской безразличия на лице, а Снежана с жалостью. Девушки встретились в кафе. Снежана заказала им кофе, поскольку Василиса молча сидела на стуле, прожигая взглядом подругу. Летняя погода радовала москвичей своим теплом, было совсем не жарко, что радовало людей еще сильнее. Многие отправлялись на речку позагорать, либо на дачи покопаться в огороде, а кто-то просто прогуливался вдоль набережной, но не девушки, они уже забыли, когда в последний раз беззаботно гуляли. Они сидели в летнем кафе в ожидании своего кофе. На Снежане было серое платье, которое с Василисой покупали вместе. Тогда Рогозина ее буквально заставила купить его, и отныне оно стало любимым платьем Снежаны. Девушка всегда относилась к нему с особым трепетом. Василиса же сидела в черном платье, неся траур по своему жениху. Когда им принесли кофе, Снежана осмелилась обратиться к подруге: - Василиса, милая, - девушка посмотрела на подругу, - поговори со мной. Мне не хватает тебя, я скучаю. Рогозина мяла в руках салфетку, но отбросив ее, ответила: - Скучаешь? – голос был груб и безжизненен. Осипова даже вздрогнула. – Хорошо, я поговорю. О чем? – Василиса уставилась на подругу, но та молчала. – Что ты молчишь? Что хочешь услышать? Как я? Я похоронила несколько дней назад любимого человека, мне херово… Это ты хочешь услышать? Или может то, что в моем доме мать крутит роман со своим подчиненным и у них, слава Богу, все хорошо, но мне настолько противно, что я еле сдерживаюсь, чтоб не поругаться. Что ты еще хочешь знать? – Василиса была груба, но Снежана не могла ее упрекать в этом. - Василиса, я знаю, что тебе плохо, тяжело, но почему ты не позволишь тебе помочь? - Да потому что мне никто не поможет…Чем ты хочешь мне помочь? Как? Время повернешь? Изменишь прошлое? Оживишь его? Чем? – она тяжело вздохнула, - Снеж, ты не всемогуща, - в голосе мелькнула доброта, но тут же исчезла, Рогозина громко сглотнула и добавила, - завтра мы с дедушкой уезжаем. Хочу побыть вдали от городской суеты и вечных напоминаний о нем. Вернусь к началу учебного года, последний курс я доучусь, я не настолько готова все бросить. - Уедешь? - Да. - Но… - Как ты не понимаешь, я не могу! Просто не могу…Эта пытка…Каждый день я просыпаюсь с мыслью - а что дальше? Я хочу напиться, забыться и ни о чем не думать… Хватит… - Но жизнь же не остановилась, надо идти дальше, - Снежана взяла Василису за руку, которая уже почти не болела. Повязка еще была, но только для виду. Рана затянулась и лишь иногда побаливала. - Не остановилась…Пойду, но не сейчас, я не могу…Мне нужно время. Рогозина оставила деньги за кофе и, попрощавшись уехала. Перед тем, как поехать домой, Василиса отправилась на кладбище. Внутри все разрывалось на части, этот разговор со Снежаной разбередил чувства. Девушка думала, если поплачет, станет легче, но слез не было. Только злость и боль.       Могила Ромы была красива. Большой памятник с улыбчивой фотографией, на надгробье его коронные фразочки, а вокруг много цветов. Василиса села на скамейку и посмотрела на фотографию, которая вызвала у нее тень улыбки. «Я помню тот день, ты принес огромный букет и ведро мороженого, я спросила зачем, а ты так на меня посмотрел, будто я сказала какую-то глупость. Ты пришел после работы, на тебе была твоя форма и этот букет в руках, я должна была запечатлеть тебя, а ты не растерялся и быстро улыбнулся, а потом выхватил фотоаппарат и стал фотографировать меня…Весело было!» -вспоминала девушка. - Жаль, что этого больше не будет… - шептала она, - Но почему ты не послушал меня, я же говорила тебе надеть жилет! Господи, как глупо… - Василиса вскинула глаза к небу. – Я так тебя любила, - она снова посмотрела на фотографию, - если бы ты только знал…       Рогозина закрыла лицо руками и заплакала. Впервые за прошедшие дни, впервые она что-то почувствовала. Так она проплакала некоторое время, затем вытерев слезы, попрощалась с Ромой и уехала. Зайдя домой, Василиса услышала, что все сидят на кухне и о чем-то разговаривают. Она зашла туда, поздоровалась и добавила: - Я уезжаю завтра с дедушкой и это не обсуждается! - Но… - Никаких но, мама! Я устала… Нет сил ругаться, не хочу, - девушка направилась к выходу. - Поешь! – кинула Галя. - Не хочу, спасибо.       На следующий день Николай Иванович с Василиской уехали. Василиса прожила за городом до конца лета, она много думала, размышляла, уговаривала себя, успокаивала. Каждый день они с дедушкой за ужином много разговаривали, вспоминали былое. Через несколько недель девушка начала улыбаться, ей становилось легче, этого не изменить. Николай Иванович звонил дочке каждый день, рассказывая, как обстоят дела. Слыша, что дочке лучше, Галина сама расцветала на глазах. В такие дни она была особо мила со своим мужчиной. Сам же Круглов просто не мог нарадоваться на свою любимую женщину. - Товарищ полковник, пора на работу, - мужчина будил поцелуями любимую. - Думаешь?! – отмахнулась от него Галина. - Я не думаю, - поцелуй в плечико, - я.. – поцелуй в шейку, - знаю. Они лежали в кровати, будильник давно прозвенел, уже и правда пора было вставать, но после головокружительной ночи на работу совсем не хотелось идти. Рогозина совсем расслабилась, а от таких утренних поцелуев становилось только прекраснее и уже делать вообще ничего не хотелось. Женщина открыла глаза и, обернувшись на Николая, заглянула ему в глаза своими прекрасными глазами, цвета чистого неба. Они сияли, это так вдохновляло майора. Он наклонился к ней и горячо поцеловал в губы. - Товарищ майор, - улыбнулась ему Галя, оторвавшись от губ, - такими темпами до ФЭС мы точно не дойдем. - Да и ну ее, - расплылся в улыбке Круглов и, натянув одеяло, укрылся с головой. Круглов стал наглым образом приставать к своей красотке, даря поцелуи каждому сантиметру ее тела, и только стоило Галине расслабиться, на прикроватной тумбочке зазвонил телефон. - Нас нет дома, - отвлекся Коля. - Николай Петрович, не говори глупости. Я всегда отвечаю на звонки! – Галина быстро раскрыла одеяло и приняла вызов, - Алло, я слушаю. - Галина Николаевна, жду вас на совещание в десять, - проговорил голос в трубке, Галя невольно кинула взгляд на часы, время близилось к половине десятого. - Буду! – она сбросила вызов и, поднявшись с кровати, обернулась на своего мужчину. – Так, а я не поняла, чего это мы лежим? – шуточно спросила она. – Меня уже ждут на ковре у Султанова, а ты все лежишь. Нехорошо, товарищ майор, - улыбнулась она и отправилась в душ.       А через десять минут уже была готова, это были их самые быстрые сборы. Выходного не получилось. Рогозина отправилась к начальству, а Круглов в ФЭС. На пороге он встретил Майского, который не скрывая своего восторга, спросил: - Петрович, а че это ты один? Где наша начальница? - К Султанову помчалась, а меня сюда отправила. - Работать значит будем? - Будем! Друзья вошли в здание ФЭС, поставили свои закорючки в журнале и пошли дальше по коридору: - Как моя крестница? Скоро приедет? – спросил Сергей. - Да, скоро. На днях вроде. Скоро ж учеба. Николай Иванович говорит ей лучше. Ты что же с ней не созваниваешься? – удивился Коля. - Мы давно не разговаривали, за работой совсем времени нет… - виновато произнес Майский. - Ладно, пойдем работать.