Тайный смысл жизни семьи Рогозиных

      Дни тянулись мучительной чередой. Каждый новый день отдавался болью в левой части груди там, где находится сердце. Все дни стали серыми и не радостными. Все действия выполнялись на автомате. Подъем, крепкий черный кофе, строгий черный брючный костюм, легкий макияж, который уже давно не справлялся с синяками под глазами, да и женщине совсем не хотелось их замазывать, так как понадобилась бы тонна косметики. Ну, вот, наконец-то, со сборами покончено, накинув на себя пальто и взяв сумку, выход из дома. Садиться в машину, закрывает дверь и на автомате вцепляется в руль. Снова эта сильная тоска, дикая боль, рука тянется к бардачку, но через мгновенье возвращается назад. Заводит мотор своего железного коня и выезжает со двора, пока добирается до работы, прокручивает в мыслях события последнего разговора с дочерью. «Как я могла такое сказать!? Как? Плохая я мать, да, и никогда не была хорошей. Всегда требовала от неё только то, что было нужно мне. Хорошее поведение в школе, хорошие отметки в школе, красный диплом института. Сама виновата!» - с ухмылкой на лице проговаривает женщина. Едет дальше. Поворот, прямая, снова поворот. Все действия, как по шаблону или алгоритму. Без всяких радостей или проявления эмоций. Она, наверное, и забыла, как это улыбаться или смеяться. Через час женщина уже была в дверях службы. Встретивший её лейтенант, отдал честь, Галина поздоровалась с ним и, расписавшись, поспешила в свой кабинет. Ее не радовало абсолютно ничто, даже с успехом раскрытые дела.       Галина сидела в своем кабинете, стараясь думать только о работе, выходило, конечно, не очень, но она очень старалась. В этот же миг к ней в кабинет зашла Валя, которая была настроена очень решительно. Блондинка прошла вглубь, отодвинула стул и села напротив подруги. - Галочка, что происходит? - Ничего, - нахмурилась Галя. - Я же вижу… Со дня увольнения Василисы прошло почти два месяца, а ты сама не своя…Я пыталась у Сережи разузнать, но он ничего не говорит. - А он ничего и не знает, - спокойно ответила Галина, - никто не знает. - Галь, может, стоит рассказать…На тебя смотреть больно, ты сама видела себя? - Слушай, Валь, не лезь в душу, а…И без тебя тошно, - опустила голову на руки Рогозина. - Зачем ты так… Расскажи, будет легче, - не сдавала позиции Валентина. - Нет! – отрезала полковник, - Я не могу, ты понимаешь, мне стыдно и больно, я совершила непоправимое, а ты говоришь рассказать, как? - Как есть, Галочка, как есть… По лицу подруги Валентина видела, что дела, действительно, безрадостные, но очень хотела, чтоб Галина выговорилась, поэтому ждала и настаивала. Рогозина еще некоторое время сопротивлялась, но в итоге сдалась, решив, что все же расскажет Вале, что уж скрывать, если и та отвернется от нее, то так тому и быть. - Валь, послушай, я не хочу тебе это рассказывать, как ты не понимаешь. Это мое бремя. - Господи, Галя, о чем ты говоришь?! – воскликнула Антонова. - Мы поссорились с Василисой, - выдохнула женщина. - Так говоришь, как будто это у вас это впервые. - Такое, да, - Валентина нахмурилась, - Я сказала ей ужасные вещи, она собрала вещи, уехала и сменила номер. - Что? – удивилась блондинка, - Господи, Галя, не пугай меня, что случилось? - Я сказала, что она мне больше не дочь, - Галина грустно рассматривала свои руки, вспоминая тот роковой день. – Именно поэтому она уволилась, ее даже нет в Москве. Единственное, что я знаю, что она уехала в Питер…А я даже не сказала папе ничего. Как я смогу посмотреть ему в глаза. - Так стоп! Ничего не понимаю, зачем? Галя, что такое? Почему ты ей это сказала… Полковник тяжело вздохнула и рассказала подруге все с самого начала, от чего у Валентины глаза полезли на лоб, а когда Рогозина закончила, Валя подошла к подруге и сказала: - Мы справимся! Ситуация, конечно, неприятная, ты совершила ошибку, ну, а кто их не совершает. Она простит! Галенька, я буду рядом, а отцу лучше расскажи сейчас. Если Василиса не сделала это до тебя. Поезжай сейчас же. Все будет хорошо! - Спасибо тебе, и правда стало полегче. - Коле и Сереже тоже расскажи, в конце концов, они не последние люди в твоей жизни, но сначала Николаю Ивановичу. - Спасибо, Валюш, - на лице полковника мелькнула тень улыбки, которая так же быстро исчезла, как и появилась.       Рогозина поехала к отцу для серьезного разговора. Он встретил ее с улыбкой, что говорило о том, что он до сих пор ничего не знает, но, увидев внешний вид дочери, мужчина нахмурился и сразу подозревает о чем-то плохом. Обнявшись, Рогозины проходят в дом, где Галина и рассказывает ему все. С каждым новым словом Николай Иванович все больше и больше удивлялся, а последние слова повергли ее в шок, он даже переспросил, подумав о том, что ему показалось. - Пап, прости меня… - Ох, Галка, - Рогозин тяжело вздохнул, - как же так…Наломали ж вы дров, - у него просто не было слов, - разве ж можно из-за такого, Гал, ты, правда, не видела их вместе. Василиса буквально светилась и порхала рядом с ним… Так как Николай Иванович не знал похищении Василисы, сказать все до конца Галина не могла, поэтому лишь спросила: - А ты хоть знаешь, кто он и чем занимается? - Знаю, дочка, я давно навел справки, ну занимается он там какими-то нелегальными продажами, но он же не героин продает и никого не убивает, к счастью. – Галя сразу подумала о том, кого недавно грохнул Вишневский, - Василиса наверняка знает о его делах, - продолжал Николай. - Неожиданная позиция, - проговорила Галя. - Ты хоть знаешь, где моя внучка? Не успела Галина ответить, как у Рогозина раздался звонок телефона, звонила Василиса, поэтому он быстро принял звонок. - Привет, дед, - поздоровалась она. - Привет, Василиса, как ты? – настороженно ответил дедушка. - Нуууу, с чего бы начать… - задумчиво рассуждала она. - Начни с главного! Ну или хотя бы с того, где ты, поскольку мне почему-то никто не сообщил о произошедшем, - недовольно высказался дед. - А Галина Николаевна неужто скрыла? - Прям так официально? – удивлялся все больше дед, понимая, что все очень сильно запущено. Телефон хоть и не был на громкой связи, Галя все равно все слышала, и услышанное ей совсем не понравилось. Она заметно погрустнела, осознав, что дочь ее так и не простила и похоже даже не собирается. - Да, именно так официально, потому что как иначе. Она сказала тебе, что отказалась от нашего родства? Каждое сказанное слово Василисой отдавалось болью в душе Галины, а сердце обливалось кровью. Женщина сминала все газеты, что лежали под рукой, так она хоть как-то боролась с той болью, что царила внутри. - Ну, может, не стоит быть столь категоричной? – пытался сгладить Николай Иванович. - Стоит, дедуль, еще как. Она это заслужила! – твердо проговорила Василиса, - Знаешь, у меня будет к тебе одна просьба. Очень надеюсь, что ты выполнишь ее. - Какая? - Не давай ей мой номер. Не надо. Я все равно не стану с ней разговаривать. - Ладно. Внучь, ты хоть расскажешь, где т, и что с тобой? - Расскажу. Мы с Леонидом живем в Питере. Его друг помог мне устроится на работу, - рассказывала девушка. - И кем же? - Работаю следователем в обычном ОМВД, - заключила Василиса. Глоток воды, который успела отпить Галина, она резко выплюнула, ведь этого она хотела меньше всего для своей дочки. ОМВД. Полковник всегда пыталась отговорить ее от этого. - Начальник здесь хороший. И это мужчина! – нарочно сделав упор на последнем слове, продолжала внучка, - у нас с ним, к счастью, сложились дружеские отношения, он помогает мне во всем, поддерживает. В общем, все неплохо. Мне нравится! Конечно, это не ФЭС с ее интересными и заковыристыми делами, но все же… - Я рад, что у тебя там все складывается, но меня все же надо было поставить в известность. - Тогда бы ты отговорил уезжать, а я больше не могла оставаться в этом городе. В большой Москве двум Рогозиным слишком тесно. - Ладно, - тяжело выдохнул Рогозин, - когда же ты приедешь? - Пока еще не знаю. Я позвоню. - Хорошо. Они попрощались, а Николай посмотрел на свою печальную дочь. - Что же я натворила, - произнесла Галина, и по щеке скатилась слеза. - М-да уж, девочки мои…Натворили не то слово!       Надо сказать, что Николай Иванович был в ярости от такого разлада в семье, но своей дочери он не стал говорить об этом, зная, что она и без того терзает себя. Мужчина уложил ее спать, а сам включил новостной канал и сам не заметил, как уснул в кресле.