Just be mine.

Глаза бегали из стороны в сторону, а сердце металось, словно тигр в клетке. Его волосы, которые обычно были идеально уложены, сейчас больше походили на воронье гнездо. Он все еще сидел на черном кожаном диване и смотрел в пустоту. Все его тело тряслось, а в голове все стояла картина, как только что на этом же диване рыдал этот сраный ботаник. Ярость и злость постепенно завладевали разумом, но не к Грэхэму была эта ярость, а к самому себе. За то, что он заставил рыдать еще одного ботаника. И хотя ситуация эта была вполне обычная, да она бы даже повеселила Прескотта в былые времена, но на этот раз что-то больно кольнуло его. Сквозь его прочный панцирь просочилась… Жалость? Он словно знал, что чувствует этот паренек. Достав из кармана пачку сигарет, он вытянул одну, последнюю, помятую сигарету. Было наплевать, сейчас было на все наплевать: и на эту долбаную Макс Колфилд, и на Викторию, и на «Циклон». На всех, кроме… Тех пролитых слез на этом долбаном диване. Затянувшись и дав ядовитому газу задержаться в легких, Нейтан откинул голову назад. Он хотел расслабиться, забыть об этом происшествии, точно так же, как он забывал обо всех других. «Ну, поревел, как целка сраная, и пройдет, а если что, то походит к психиатру и простит меня. А если не простит, то я его блять заставлю.» Мысль заманчивая, но не успокаивающая. Нога нервно дергалась, а сигарета застыла в пальцах и уже почти вся превратилась в пепел. Этот Грэхэм не выходил из головы. Точно так же, как не выходила Рейчел, но о ней, об ангеле, который снизошёл с небес, думать тоже не хотелось. Просто что бы не осквернять ее память. -Блять, да что же с ним поделаешь!- сам того не замечая, босиком, с голым торсом Прескотт стоял и с силой долбил хлипкую дверь, ведущую в комнату Уоррена.