Just be mine.

Светало. За окном появлялись первые лучи солнца, жизнь медленно наполняла Блэквел, а на душе у Нейтана скребли кошки. Он смотрел из окна, но не видел ничего, что происходит. Мысли были о другом, совсем о другом. Они были о ботане, спящем на черном кожаном диване, который пытался бесшумно выбраться из комнаты прошлой ночью. Улыбка появилась на лице Нейтана, вспомнилось, что он вчера болтал, пока пытался переступить весь хлам на полу. Брюнет воображал себя ниндзя, правда, это у него плохо получалось. Уоррен мирно посапывал на диване, даже не подозревая что так и не выбрался из комнаты. Обычно Нейтан никогда и никого не оставлял на ночь у себя в комнате, но почему-то на этот раз просто руки не поднялись, чтобы вытащить этого придурка из комнаты и бросить его в коридоре. Но как это обычно вспомнилось, что он - Нейтан Прескотт, и он не должен быть снисходительным к тем, кто ниже его статусом. Прескотт затряс головой. С какой стати ему вообще думать об этом, и почему он еще не разбудил и не выгнал этого засранца из своей комнаты? И не дал ему хорошего пендаля?! Он же, мать его, Нейтан Прескотт! Тот, у кого чувств быть не должно, тот, кто не помогает людям, кто ниже рангом, тот, кто не проявляет симпатии. Резко встав и быстро подойдя к дивану, Нейтан затряс Грэхэма так, что у того бы уже голова отлетела. -Эй, Гейхем, как там тебя?! Вставай, маленький уродец, заебал тут дрыхнуть! Уоррен нахмурил брови и, что-то пробормотав, повернулся на другой бок. От такой наглости Прескотт просто застыл на месте, но, быстро очухавшись, он повторил то же самое действие, только на этот раз намного настойчивее и жестче. На этот раз Уоррен попытался отмахнуться от Прескотта. Такого неуважения Нейтан уже вынести не мог. Схватив Уоррена за пышную, кудрявую шевелюру и сев на корточки, блондин поднял голову и презрительно посмотрел на еще не проснувшееся и не осознавшее происходящие лицо химика. - Вставай и вали от сюда! Ниндзя херов! – Настроение было не из лучших, а назойливый ботаник в комнате только все ухудшал. Открыв один глаз, Уоррен медленно оглядел комнату, в которой он находился, и медленно перевел взгляд на того, кто находился всего в паре сантиметров от него, и явно железной хваткой держал его за волосы. Дорогие джинсы, дорогие ботинки, запах, как в парфюмерном магазине, в котором кто-то очень долго дымил, да даже простая футболка выглядела так, словно она была сделана на заказ от какого-нибудь дизайнера. Вот только лица не было видно за прядью каштановых волос. Но догадаться было можно. Он все-таки не выбрался из этой ужасной комнаты, кто знает, может быть это его проклятие?! Еще одна пара нелестных слов в адрес Грэхэма, и бледная рука отпустила волосы, хотя, наверное, половина из них все равно осталась в руке. Гравитация не подвела и заставила тяжелую голову упасть прямиком на жесткую, неудобную ручку дивана. - Пресвятой Спок! Будто одного синяка мне уже недостаточно!? Ты совсем обалдел, Прескотт? Повернувшись на спину и потирая болевший лоб, Уоррен яростно блеснул карими глазами. Он хотел испепелить Прескотта одним лишь взглядом, но тот уже отвернулся к окну и будто бы не замечал парня. - Это ты ахуел, - Почему-то Нейтан говорил тихо, даже спокойно, он словно устал от всего происходящего. - Начинаешь тут права качать, когда это даже не твоя комната, придурок. Какие же вы все тупые, как же вы меня все затрахали со своим нытьем. Несмотря на всю ненависть к Прескоттам, Уоррену стало его…жаль? Он выглядел настолько потерянным, одиноким и, несмотря на все те слова, которые он говорил, настолько беззащитным, стоя спиной к Грэхэму, сложив руки крест-накрест. У Уоррена, который отличался от своих одноклассников и друзей добротой, сердце начало обливаться кровью, но, сразу же вспомнив, что Прескотт не заслуживает никакой симпатии или сострадания, Уоррен решил перебить это чувство простым диалогом, чтобы снова убедиться в том, что Нейтан - просто моральный урод. - Сколько сейчас времени? - Вали от сюда. – Ответ был резким, чего и следовало ожидать. Уоррен уже и не надеялся на доброжелательный ответ и начал шарить по карманам, проверить, все ли на месте, и найти телефон, чтобы проверить время. – Пол-пятого. Удивление не знало границ. Брюнет осмотрел блондина с ног до головы, все те же штаны, он даже ботинок не снял, единственное, что изменилось - так это то, что на нем не было его куртки и свитера, а на тощих плечах буквально висела белая футболка. Создавалось впечатление, что он и не ложился спать, а просто сидел и смотрел фильмы всю ночь. Сглотнув, Уоррен, на свой страх и риск, спросил: - Ты вообще спишь? Не ожидав ответа на глупый вопрос, химик снова принялся шарить по карманам, но не успел он и руки подвинуть, как все его тело оказалось в вертикальном положении, а перед ним стоял злой, раздраженный Нейтан Прескотт. Его синие круги под глазами говорили сами за себя, а взгляд был настолько дикий, что Грэхэму казалось, что одной шишкой он сегодня не отделается. - Я сказал тебе валить, так вали, твою мать! Что ты до меня доебался? Какая тебе разница? Всем наплевать! И тебе должно быть! Так что отъебись и не выводи меня из себя! – Его руки крепко сжимали кофту Уоррена, и их внутренняя сторона, которая обычно была прикрыта двумя слоями одежды, теперь была видна очень отчетливо. На бледной коже красными линиями были видны свежие порезы. Все внимание Уоррена перешло на них, он сам не знал, почему, но что-то внутри ёкнуло, сердце забилось чаще, а через секунду уже Прескотт был тем, кого взяли за грудки и чуть ли не тормошили. - Зачем ты это делаешь? Неужели у таких богачей, как твоя семья, могут быть хоть какие-нибудь проблемы, тебе открыты все двери, а ты все равно недоволен своей жизнью!? Почему-то стало не наплевать, стало очень страшно за того, кого он ненавидел последние несколько часов. Нейтан даже не стал спрашивать, что Грэхэм имеет в виду, единственное, что он попытался сделать - это отвести взгляд и скрестить руки, чтобы спрятать порезы, но Уоррен взял его за подбородок и заставил его смотреть ему прямо в глаза. -Зачем ты это делаешь, Прескотт? Хотелось, боже, как же хотелось рассказать, излить душу, сесть и рассказать все, как на духу, но разум говорил "нет!". Рассказать то, о чем знают только Вик и …. Рейчел… Да и какого черта он должен отчитываться перед этим сопляком, Грэхэмом?! - А какая тебе разница, Грэхэм? - Впервые в жизни Нейтан не боялся посмотреть кому-то прямо в глаза. - Ты меня знать не знаешь. Какая тебе разница, что я делаю, какая у меня жизнь. – Его голос переходил в крик. – Никогда не анализируй меня или мою жизнь, я плачу за это специалистам, понял?! Уоррена словно парализовало. То, что говорил Нейтан было правдой. Почему он должен волноваться о том, кого едва знает? Кого ненавидит до мозга костей!? Эти мысли загнали его в тупик, он просто не мог объяснить, почему он так беспокоился за Прескотта. Грэхэм просто застыл и тяжело дышал. Нейтан оттолкнул его в сторону и наконец скрестил руки, тем самым словно надев на себя щит. Он кивнул в сторону окна, где солнце уже начинало греть землю. - Ты лучше за свою подружку сраную так беспокойся, урод. Ты такой ссыкун, что даже не можешь ее фильм посмотреть пригласить. – Его нога нервно задергалась, он нервничал, что-то внутри кричало, что не нужно отталкивать, не нужно бояться, но кто он такой, чтобы слушать самого себя? - Как до меня доебываться у тебя смелости хватает, а как до бабы дело доходит, так ты ссышь, словно щенок какой-то. Уоррен пристально посмотрел на собеседника. - Ты считаешь, что я должен пригласить Макс? - Я тебе не любовный советник, блять. Я просто хочу, чтобы ты наконец-то съебал из моей ебучей комнаты! Несколько секунд брюнет пристально смотрел на Прескотта, а Прескотт смотрел на него, что-то пробежало между ними и оба, испугавшись этого чувства, повернули головы в разные направления. Грэхэм, бросив быстрое «Спасибо за совет», вышел из комнаты. В комнате стало…Пусто, Прескотт чувствовал это и не знал, как это объяснить. Он еще долго наблюдал за Грэхэмом из окна и, сам того не замечая, он легонько улыбался и закатывал глаза каждый раз, когда тот выглядывал из-за угла, чтобы проверить, появилась ли Макс на горизонте. Когда Колфилд все-таки появилась, улыбка исчезла с его лица, и он задернул жалюзи.