Черт из Припяти.

      Пес не вернулся ни на следующий день, ни через неделю. Несколько дней Илья ходил мрачнее тучи. Он отправлялся искать его еще раза три или четыре. И один, и с Моней, и со своим волком. Но все было тщетно. Как и говорил Черт в ночь Мишкиного побега, у Пса была одна известная ему дорога. И обойди Илья хоть всю Зону отчуждения, они могли бы так и не встретиться. Здесь было очень легко затеряться. Не зря же в первые годы после аварии на зараженной земле скрывалось немало лихих людей, Зона давала убежище всем: и обычным отшельникам и настоящим уголовникам.       На огромной территории можно было спокойно и тихо жить, как вернувшиеся самоселы. А еще здесь осталось брошенным слишком много чужого добра. И этим не преминули воспользоваться те, кто скрывался от правосудия. Кто-то вывозил из Зоны все, что только мог. А кто-то занимал брошенное жилье и затаившись выжидал время.       Если итог истории с исчезнувшим когда-то дедом Николой сейчас был достаточно очевиден, то судьба сбежавшего сталкера оставалась неизвестной. Он мог укрыться в ближайшей деревне — при наличии теплой одежды и навыков выживания для него это совсем не сложно.       Но мог и сгинуть где-то в пургу, так и не дойдя до убежища. Морозы стояли приличные. В лесах, практически захвативших всю Зону водилось немало хищного зверья.       Нам оставалось только гадать, да уповать на хороший исход этого происшествия.       Я старалась занять себя какими-то делами по дому, чтобы не думать о плохом, но мысли неизбежно возвращали меня к размышлениям о судьбе Мишки. Но о разговорах на эту тему с Ильей не могло быть и речи. Он вообще ходил и молчал. Был мрачен и раздражителен. На автомате садился за стол рано утром, быстро закидывал в себя содержимое тарелки, запивал привычным кипятком и больше не появлялся в доме до вечера. А к еде до следующего утра больше не притрагивался. Казалось, что сейчас с Моней даже легче о чем-то договориться, чем с Чертом. Но Моня за все эти дни заходил всего пару раз. Приносил все то же козье молоко, которое я не пила и тут же тихо исчезал. Я чувствовала себя настолько лишней, что сама была готова уйти куда угодно. Тем более, это из-за меня Пес оказался заточенным в бане, а не остался в доме под присмотром Ильи. И виноватой в случившемся я чувствовала только себя.       В который раз я прокляла все на свете. И неудачное стечение обстоятельств, забросившее меня на Камвольный комбинат и сделавшее свидетелем преступления. И мою глупость, по которой я согласилась сбежать в Зону отчуждения от искавших меня в Брянске полицейских и убийц.       Увы, случившееся изменить уже невозможно. И как-то повлиять на настоящее я тоже не могла. По-крайней мере, я не знала никаких способов сделать это. От безысходности сидела и пыталась читать книги, которые были в доме. Все они для меня были скучными. А мысли с чтения постоянно перескакивали на проблемы насущные и на ситуацию, заложницей которой я стала.       Принесенная Ильей от бабы Анны книга была одной из подобных. Невероятно занудной, с множеством сносок и пояснений на страницах. Называлась она “История Ацтеков”. И я искренне недоумевала, чего такого привлекательного нашел Черт в этом унылом издании сороковых годов. Едва начав ее читать, я тут же отложила пыльный фолиант. Такое только при бессоннице годится, чтобы наверняка заснуть.       Даже приближающийся новый год совсем не радовал, да и совсем не было ощущения этого близкого и очень любимого мною праздника. Не повлияла на настроение даже высокая, почти до потолка, елка, которую притащил Илья и оставил в углу моей комнаты накануне.       Сегодняшним утром я обнаружила на кухонном столе чуть примятый, пыльный короб, размером с небольшой старый телевизор. Ящик этот занимал добрую половину столешницы, так что пить свой утренний чай мне пришлось на самом краешке. Что находится в коробе я смотреть не стала, хоть и было очень любопытно. Почему-то казалось, что там какие-то личные вещи Черта. Даже закралась мысль о том, что Илья хочет съехать куда-то подальше от меня. Благо в деревушке было еще достаточно свободной жилплощади, которая вполне готова к заселению. Если это тоже из-за меня, то наверное, лучше и правда, подумать о том, чтобы переселиться самой. Не хочется быть лисичкой со скалочкой.       На всякий случай нашла свой вещмешок и покидала в него свои вещи. Их у меня, к слову, практически не было. Только то, в чем пришла. Илья вернулся, как раз, когда я закрывала мешок. — Ты куда-то собираешься? — заговорил он со мной впервые за всю неделю. — Куда если не секрет? Если хочешь идти искать Пса, то это пустая трата времени. Флинт след на выходе из деревни потерял, — голос был немного охрипшим, чувствовалась усталость.       Подняла на него глаза: — Не знаю. Мне кажется, мне пора отсюда переселяться, — осеклась, встретившись с Ильей глазами. — Опять что-то себе напридумывала? — это вышло как-то зло. — По-моему, я тут лишняя. Я могу занять любое свободное жилье здесь в деревне, чтобы… — И с чего такие выводы? — мрачно перебил мужчина, сев рядом. — Неужто я тебе так противен? — Он же из-за меня сбежал. То есть из-за того, что я тут в доме, а он в бане сидеть должен. — Господи! — Илья покачал головой, смотря в пол. — Ну за что мне все это? Вика, я порой поражаюсь твоей логике. Ну скажи мне, при чем здесь ты?       Я молчала, не зная, что ему ответить. Все свои аргументы я уже привела. — Если тебе просто не нравится жить под одной крышей со мной, так и скажи. Я могу хоть завтра в Припять вернуться. Зачем весь этот цирк устраивать? — он вдруг усмехнулся. — Ну вот, только по слухам местным я женился, как от меня жена уже сбежать пытается.       Черт повернул голову и уставился мне в глаза: — Хорошо. Я понял. Завтра меня здесь не будет. — Но я… — Что? — Он обвел взглядом комнату. — Здесь на самом деле нет других домов, где ты сможешь жить. Оставайся здесь. — Илья, все не так. Ты меня неправильно понял. — Что значит неправильно? — левая бровь взметнулась вверх. — Не надо тебе никуда уходить, — почти шепотом сказала я. — Я… я просто подумала, что ты на меня злишься. Ты ведь даже не разговариваешь со мной несколько дней. Мне и так здесь очень неуютно. А когда я чувствую, что мое присутствие тут лишнее, мне просто хочется уйти. Куда угодно. — И только из-за этого весь сыр-бор?       Мне показалось, что Илья едва сдерживается, чтобы не засмеяться. Искоса глянув на него, кивнула. — Господь всемогущий, иногда твои шутки слишком удивительны даже для меня, — сказал он возведя глаза к потолку. — В последнее время я все чаще понимаю, что вообще, к некоторым оказываюсь не готов, — сталкер вновь повернулся ко мне. — Прости, я не знал, что ты так по-своему все воспринимаешь. Иногда я слишком в себя ухожу и не замечаю ничего вокруг. Но как ты себе все это придумать успела просто поразительно. Я елку притащил, а ты ее в упор не видишь. И потом говоришь, что я на тебя злюсь. — А коробка на столе? — А что с ней не так? Слишком большая, слишком пыльная или игрушки старые и некрасивые? — Игрушки? — я удивленно застыла на месте, вдруг поняв, в какое глупое положение я себя поставила. Достаточно было заглянуть в коробку и этого дурацкого разговора просто не было бы. — Игрушки. Для елки. Ты хоть заглянула туда? Покачала головой, чувствуя, как начинают гореть уши. — Я решила, что там что-то твое личное. И потом подумала, что ты вещи собираешь. И решила, что уйти должна я. — Решила. А там всего лишь всякая новогодняя ерундень, — Илья уже не мог сдержать улыбку, но все еще смотрел на меня, как на сумасшедшую. — А молоко ты из каких соображений не пила, думала отравленое? — Которое Моня приносит? — Ага. Я за ним в Новые Шепеличи гоняю. Для тебя специально. А ты его кошкам выливаешь. — Я не знала. Я просто не пью такое. Я не могу. Оно козой пахнет. — А сказать? — Я говорила Моне, но он оставляет его и уходит сразу. А ты со мной не разговариваешь… — Когда появляются непонятки, любые - сразу подходи и спрашивай. Я не покусаю. А то так можно что-нибудь насочинять себе и до третьей мировой раздуть. Ну что, мир? — Мир. — Тогда иди елку наряжай, Шерлок Холмс ты наш. ***       В коробке до самого верха, и правда, были обычные елочные игрушки. Я только пару раз видела такие — среди хлама, который Антон выносил на помойку и под какой-то новый год в одном из кафе. Мы ходили туда с редакционными коллегами, и одна из них сразу обратила внимание на елку, украшенную в стиле времен СССР. Но одно дело стилизация, а совсем другое настоящие вещи из прошлого!       Стеклянные шары и шишки, выцветшие от времени, лежали вперемешку с мятой пыльной мишурой, картонными флажками и фигурками из пенопласта. Я осторожно доставала их, протирала и раскладывала на столе и лавке. Тут была даже большая алая звезда с лампочкой внутри и шнуром для подключения к розетке. Тусклые фонарики и шишки из фольгированной пленки, осыпающиеся и оставляющие слюду на руках. Какие-то стеклянные штуковины на прищепках, в которых угадывались очертания человечков — вся краска давным-давно облезла с тонкого стекла, и определить, что это наверняка, можно было только после долгого рассматривания и верчения игрушки в руках. Птички, зверушки, солдатики и космонавты, овощи и сосульки — все постепенно перемещалось на ветки, стоявшей в углу елки. И скоро она стала напоминать о приближающемся празднике. На самом дне короба лежал большой побитый молью бурый медведь с подвижными лапами.       Я потянула его наверх, и как только игрушка перешла в вертикальное положение, медведь выдал низкое протяжное: “Бэээ-ээ”, отчего я выронила его, изрядно перепугавшись и чуть не перевернув коробку, в которой уже кроме мусора практически ничего не осталось.       Илья, в этот момент складывал рядом с печью принесенные дрова. Такого подвоха от игрушки он тоже не ожидал и шарахнулся в сторону в ту же секунду, рассыпав еще не разложенные дрова.       Переглянулись. Я опасливо заглянула в коробку. Медведь мирно смотрел стеклянными глазами в потолок. Черт выглянул из-за моего плеча и, увидев причину внезапного переполоха, захихикал, тыкая пальцем в медвежий живот. — Тебе смешно? — возмущению моему не было предела. — А я, может, теперь заикаться начну и по ночам это “Бэээ” меня в кошмарах преследовать будет!       Покатываясь со смеху, Илья вытащил плюшевого монстра и несколько раз перевернул. Медведь снова забэкал, чем вызвал новый приступ смеха у мужчины. У Ильи аж слезы на глазах выступили. Не сказать, что мне было смешно от этих звуков, но глядя на забавляющегося с игрушкой сталкера, я не смогла сдержать улыбки. — Ты как большой ребенок, ей Богу. — Да меня чуть инфаркт не хватил на самом деле, — мужчина перевел дух. — Но блин, клево же, смешно! — Ага. Пойду-ка я прогуляюсь ненадолго. Чуть не уписалась со страха.