Черт из Припяти.

      С трудом продираясь сквозь непроходимые заросли, в сумерках, я то и дело натыкалась на сучья и поваленные деревья. Ветки больно хлестали по лицу, цеплялись за одежду. Останавливаться было страшно. Мне казалось, что они уже близко, что вот-вот догонят и тогда точно убьют. Свидетелей не оставляют в живых. Спасибо Антохе, моему другу детства, он помог уйти. Не пугало даже то, что места, в которые меня забросило, носили страшное зловещее название: «Зона отчуждения». Тогда я просто не думала об этом или не осознавала всего смысла этих двух слов.       Хлестануло по лицу. Так сильно, что я не удержалась на ногах и упала в сугроб. Почувствовала на щеке жар, прикоснулась: так и есть, рассекла. Даже в сгущавшейся темноте, на пальцах разглядела кровь. Зачерпнула горсть снега, приложила, шипя от боли. Отдышалась и встала. Если не пойду дальше, замерзну здесь к чертям собачьим.       Все еще прижимая снег к щеке, двинулась, стараясь не шуметь. Изо всех сил вглядываясь вперед, осторожно перебиралась через поваленные стволы и пыталась не упасть через эти буераки. Куда точно мне нужно идти, я с трудом понимала. Ориентиром был старый компас, на который я периодически смотрела, вынимая его из кармана теплых ватных штанов. В темноте, едва различая слабое фосфорическое свечение магнитной стрелки.       Антоха со всей серьезностью подошел к моей экипировке. Он знал, куда отправляет меня. Но одного не учел мой детдомовский друг: я была обычной девчонкой. Пусть, детдомовской, как и он, привыкшей к скитаниям и голоду — убегали мы с ним из казенных домов с завидным постоянством. Я была просто глупой девчонкой, а не сталкером.       Он был мне как брат. Сколько пережито нами за все время, что мы знали друг друга, не передать словами. И когда что-то случалось, у него была я, а у меня — только он. Мы и считали себя родней. Он звал меня сестренкой, и, по сути, был мне настоящим братом.       Здесь, в зоне, мне нужно было найти человека, который скрывался за позывным Черт. Антон объяснил, как и где его найти. Снарядил меня по полной. Несмотря на мороз, я не чувствовала холода. Удобный камуфляж, высокие теплые ботинки, скромный запас воды и консервов в заплечном мешке...       Сейчас главное было добраться до первых домов, чтобы переждать ночь. Начиналась метель. Да и мороз крепчал. Вода в бутылке уже не булькала, а похрустывала льдинками.       Я прислонилась спиной к дереву и полезла за компасом. В кармане было пусто… На секунду меня охватила паника, неужели я его потеряла и не доберусь теперь до места, куда мне нужно попасть любой ценой?!       Мало того, что я могла заблудиться в этом буреломе и замерзнуть в сугробах, где-то выискивали мои путаные следы они. Настоящие головорезы, которым прибить глупую, да еще и наделенную топографическим кретинизмом девчонку, что раз плюнуть. ***       Я не представляла, куда идти дальше. Слезы отчаяния наворачивались на глаза. Спотыкаясь и падая, я преодолела еще несколько сотен метров, пока не зацепилась рукавами об острые штырьки и не рухнула в снег, наткнувшись на полосу колючей проволоки. Ткань на плече куртки с треском разорвалась, но, к счастью, не сильно. Зашью, как только появится возможность.       В тот же самый момент где-то очень близко послышался негромкий протяжный вой. Волки! Спасалась от одних и нарвалась на других. Господи, что же может быть хуже?       Медленно перевернулась на спину. В голове с лихорадочной скоростью проносились все возможные варианты развития событий. Сказать честно, изначально я даже предположить не могла, что меня может ожидать по дороге в Зону. А уж про волков мне бы и подавно в голову не пришло. В сотне книг, написанных про сталкеров, присутствуют какие-то неведомые твари, мутанты и аномалии. Как заверил меня Тоха, на самом деле, ничего этого нет. Книжные страшилки — всего лишь плод воображения писателей. Особого выбора у меня не было. Да, и своему названному брату я верила безоговорочно.       По его плану, всего-то и дел было, что пройти несколько десятков километров никем не заселенных мест, не нарваться на блок-посты и, в конечном итоге, быстренько разыскать некоего Черта. Человека, который на время спрячет меня в этой глуши, а после того, как минует опасность, благополучно выведет из Зоны. Сам Антон пойти со мной не мог — вот уже несколько лет он передвигался при помощи инвалидной коляски. Неудачно приземлился после прыжка с парашютом. Осуществил свою давнюю мечту. Не самым лучшим образом. Зато, этого загадочного Черта он знал лично. Несколько раз какие-то криминальные обстоятельства заносили моего названного братишку в Зону отчуждения. Отзывался Тоха о нем, как об исключительно хорошем и добром человеке.       Где-то рядом несколько раз бабахнуло, будто взорвались петарды. Ужас сковал все мышцы. Я, словно парализованная, распласталась в снегу, во все глаза смотря в небо. Господи! Неужели они все-таки нашли меня? Они или волки, не велика разница. Это могло означать только одно: сейчас я умру.       Губы вдруг сами начали шептать «Отче наш...», единственную молитву, которую я знала с детства. Я таращилась в ночную метель, едва шевеля губами. Шепот перешел на ультразвук, душа же моя в эти секунды металась и кричала, но находилась словно где-то отдельно от меня. Не знаю, сколько это продолжалось. Мне казалось, целую вечность, пока не послышался хруст снега и звяканье.       Я замерла и зажмурилась. Какое-то животное с шумом перебралось через очередной поваленный ствол и остановилось возле моей головы. Через секунду меня обдало его теплым дыханием, оно обнюхивало мое лицо. Со страху я заорала, как полоумная, вскочила и... В тот же миг глухое «бум» раздалось у меня в голове. В глазах потемнело и я провалилась в небытие. ***       Мерный скрип снега и тихий металлический перезвон у меня над головой были первым, что я услышала, придя в себя. Тело было ватным, конечности не слушались. Меня за шкирку, как мешок, волокли по заснеженному лесу. Все еще находясь в прострации, я не соображала где я, кто я и куда меня тащат по земле, держа за капюшон. С трудом разлепила глаза и, чуть повернув голову, попыталась хоть что-нибудь разглядеть. В двух шагах от меня шла большая черная собака. Того, кто волок меня, я не видела. Сильно болел затылок.       В темноте глаза различали только собаку и снежные вихри, проносящиеся надо мной. Наверное, это мои последние минуты. Стоило ли забираться в такую глушь, шарахаться по этому лесу, облучаться, в конце концов, когда можно было остаться в родном Брянске? Итог все равно один. Сейчас меня убьют. Наивный мой братишка, ты все еще веришь в мое спасение? Ты ведь даже не узнаешь, что я так и не дошла к Черту...       Дорога через лес казалась бесконечностью. Я уже смирилась со своей участью. Словно кадры из кино, в памяти всплывали фрагменты моей короткой жизни: вот мы с Тохой прячемся от ментов за какими-то ларьками. Мы стащили две банки сгущенки в супермаркете и пьем сладкое молоко через дырочки в жестяной крышке прямо тут за киосками, пока доблестные стражи порядка рыщут по округе... Я в больнице. Сижу перед кроватью Антона и пытаюсь убедить его, что он скоро встанет на ноги и будет, как и раньше, гонять в футбол и лазить по горам... А вот мы на мосту. Я плачу. Я не хочу жить, а брат говорит, что надо... Какой же дурочкой я была!.. Сейчас мне совсем не хочется умирать... Тоха. Мой Антоха... Спаси меня...       Наверное, от того, что я почти не двигалась, я стала замерзать. Не знаю, сколько меня так тащили, но неожиданно рука, державшая мой капюшон, отпустила меня на землю. Я плюхнулась в снег, вверх взвилось снежное облако. Только сейчас я заметила, что метель стихла. Собака, все это время сопровождавшая меня и неведомого мне похитителя, села рядом, снова обнюхала мое лицо и лизнула мягким горячим языком щеку. На меня вдруг напало какое-то оцепенение. Стало абсолютно все равно, что сейчас со мной случится. ***       Тем временем меня снова ухватили за капюшон и потащили. На этот раз недалеко. Ступени, судя по количеству ударов моей поясницы об них, всего три. Темный проем двери. Это какой-то дом.       Меня отволокли в угол и оставили там. В темноте чиркнула спичка. На столе зажгли свечу. В полумраке виден был силуэт высокого, атлетически сложенного человека. Он сел за стол. — Как ты попала в Зону? — обратился он ко мне. Голос хриплый, низкий. — Не убивайте меня. Я никому ничего не скажу. — Ты и так никому ничего не скажешь. Тут нет никого. Зачем ты здесь? — Меня хотят убить. Я... Мне... — Я не собираюсь тебя убивать. Женщине не место в Зоне. Ты знаешь, где ты? — Нет... Компас. Он потерялся и я заблудилась. — немного отлегло от сердца: меня хотя бы убивать не будут. — Это Зона. Тебе здесь не место, — повторил незнакомец. — Если я вернусь, меня убьют. Они меня ищут. Человек подошел ко мне и помог подняться. Голова кружилась, перед глазами все плыло. Усадил за стол на лавку: — Голова-то сильно болит? Я кивнула, дотронувшись до шишки на затылке. — Эва, как я тебя приложил! Шо ж орать-то, как нелюдь… А же ж, я с перепугу… Ничего, до свадьбы заживет. Куда идешь-то? — К Черту. Мужчина хмыкнул: — Шо, прямо к Черту? — он достал кисет, набил трубку и прикурил от свечи. — Далеко тебе еще. Налил из термоса две кружки кипятка, добавил какие-то травы. Одну чашку протянул мне. — Пей, а то загнешься от переохлаждения. Я отхлебнула и обожглась. Спешно поставила кружку на стол. — Кто вы? — не удержалась я от вопроса. — Можешь Михалычем звать, а можешь и Федор Михалычем, — мужчина шумно отхлебнул чай из своей кружки. — Мне особой разницы нету. А Черта, — улыбнулся он, — Чертом звать не вздумай. Он этого не любит. — Почему? — А я же ж, почем знаю? — И как же мне его звать? — Да, Илюхой, вроде, величать его, - хохотнул мужчина. — На вот, — Михалыч протянул мне конфетку. — Деликатес. Когда еще доведется? — У меня там консервы есть, сало, — было как-то неудобно забирать у него карамельку, которую он считал чем-то особенным. — Консервы тебе еще самой пригодятся. А сало тащи.       Я полезла в недра рюкзака, который мужчина принес в жилище вместе со мной. Выудила оттуда заиндевелый пакет с куском копченого сала и хлеб. Михалыч, тем временем, вооружился огромным охотничьим ножом и сидел в предвкушении. — Вот, — он одним движением оттяпал половину куска и вторую часть вернул мне. — Эту себе оставь. Идти далеко тебе. — остальное аккуратно нарезал в металлическую миску. — сама тоже поешь. Потом там, — он махнул куда-то в темноту дома, — место для сна тебе выделю. А завтра дорогу покажу. Мужчина с удовольствием ел, смакуя каждый кусочек. — Так давно не был за периметром, шо кажется, там вообще жизни нет, — сообщил он. — Я тут на кордоне безвылазно сижу. Смотрю, шоб всякие любопытные, вроде тебя, нос в Зону не совали. — Я не любопытная. Михалыч рассмеялся: — Тут народу знаешь, сколько шатается? А же ж, радиацию никто не отменял. Вот, — он показал мне счетчик Гейгера, — без него тут никак. У тебя, небось, и понятия нет, шо за чудо-штука такая?       Этот высокий, похожий на пожилого медведя, мужчина, определенно, вызывал симпатию. На вид ему было около шестидесяти. Статный, широкоплечий. С добрыми смеющимися глазами. — А вот это не ты обронила часом? — он выудил из кармана предмет и положил на стол передо мной. — Компас! — обрадовалась я. — Такую вещь беречь надо, — наставническим тоном посоветовал Михалыч. — Тут же ж пустошь. Хорошо, я тебя приметил и следом шел. Волков в последние года развелось, — он вздохнул. — Вот сожри они тебя, кто бы узнал про то? И к Черту своему бы не дошла ты, девка. — Ничего он не мой, этот Черт ваш. Не знаю я его…       Я вкратце изложила Михалычу свою историю. Как случайно стала свидетелем убийства очень известной личности в нашем городе. И, фактически, тем самым подписала себе смертный приговор. Что из-за меня уже пострадала моя подруга, да и вообще, все, с кем я общалась, сейчас были под угрозой. Меня искали убийцы, меня искали соратники убитого. И за компанию с ними меня искали полицейские всей Брянской области. Михалыч с восторгом слушал мой рассказ: — А твой брат тебе дело сказал. Тут они тебя не найдут. А Черт, он поможет. Он парень добрый… Поражаюсь я тебе, девка. Как же ж, ты так далеко забрести сумела? Где Брянск твой, где кордон… — Я через Беларусь добиралась. Хорошие люди ночью отвезли на машине до Гомеля. Там еще 2 пересадки сделала… — Огонь-девка, — похвалил мужчина. — Вот после границы-то они тебя и бросили. Так? Я кивнула. Дальше, получив инструкции и ориентиры, я шла сама. Спасибо и на том. Кому охота ехать в места, фонящие радиацией. — Эх, дочка, потому ты и заблудилась. Тут же ж, проводник нужен… Звать-то как тебя? — Вика. — Компас спрячь. Дозиметр отдать не могу. Самому нужен. Но чем могу и я помогу. Завтра днем отдохнешь. А вечером провожу тебя. Сильно далеко идти не могу, но карту тебе дам. И так еще, барахлишка кой-какого нужного. ***       В комнате, где разместил меня добрый страж кордона, было тепло и сухо. В углу потрескивала небольшая печка-буржуйка. А неподалеку от нее стояла совдеповская железная кровать с панцирной сеткой. Правда, вместо перин и подушек она была застелена соломенным матрасом и шкурами каких-то животных. На ощупь, в темноте они показались похожими на собачьи.       Я сняла ватные штаны и куртку, подстелив их под голову. Ботинки поместила тут же, под кроватью. Оставшись в джинсах и шерстяной водолазке, с ногами забралась на постель. Смотрела, как в полумраке Михалыч сооружает себе лежбище возле окна на двух сдвинутых вместе лавках. — Ты стрелять-то умеешь, нет? — спросил он, укладываясь на место ночлега. — Нет. — Это плохо. Здесь в лесах зверья всякого много. Волки стали приходить. Слыхала, как я шмальнул перед тем, как тебя по маковке приложил? — Слыхала, — я улеглась поудобнее. Укрыться было нечем, и я достала из-под головы куртку, накрылась ей. — Завтра тебе покажу, как стрелять. Ты — девка толковая, научишься, — мужчина зевнул. — А сейчас спи. В комнату, поскуливая и ворча, вошел его пес и улегся под лавкой хозяина. — Волка чует, — заключил мужчина. — Ты не боись, дочка. Тут стены крепкие. А утром придумаем что-нибудь, — он снова зевнул.       Где-то вдалеке, по другую сторону заиндевелых окон чуть слышно разносился негромкий вой.