The Best I Can.

Извиняюсь за столь длительную задержку глав. Учёба поглотила с головой) Эльфов пощадить, Что верою живут. Мы их втоптали в грязь... Почему они прощают нас?

***

Солнце заливало ярким светом верхушки гор, согревало землю, наполняло жизнью каждую травинку в долине. Где-то совсем неподалёку шуршал ручей, у которого ежедневно собирались животные. Когда первая стрела пронзила землю, на лугу паслись галлы. Стадо белых гордых животных, которым поклоняются, которых любят и уважают в каждом эльфийском клане. Когда первая стрела пронзила землю, маленькие галлы впервые вставали с травы, неумело балансируя на шатающихся длинных ножках. Когда первая стрела пронзила землю, более сильные и здоровые охраняли стариков и больных, сомкнувшись в один круг. Первая стрела пронзила землю, но вторая попала точно в цель. Рыцари в красных доспехах появились незаметно, неожиданно. Рыцари кричали, поднимали отполированные мечи к небу и проклинали галл за их красоту. Красные рыцари ринулись вперёд, а вместе с ними в долину пришла смерть. Они беспощадно убивали галл; сносили тяжёлыми алебардами головы с ветвистыми рогами, ранили нежную кожу острыми мечами и убивали стариков шальными стрелами. Рыцари не внимали крикам галл, не жалели юных оленят, продолжая кромсать и рубить. Крик последней галлы эхом разнёсся по долине, а красные рыцари до сих пор срезали прекрасные рога и белые шкуры, пропитанные кровью.

***

Целый день все как-то странно косились на меня. Жозефина, увидев меня, нервно теребила край рукава расшитой блузы, Лелилана говорила, как ей жаль, а Каллен, ах, мой милый Каллен, горячо целовал мой лоб и обещал, что я справлюсь. С чем я справлюсь? О чём они говорят? Проходя мимо трапезной, служанки, что подают блюда, прикрывали рты ладонями и, сбившись в кучки, нервно шушукались друг с другом. «Бедненькая, весь клан перерезали. Тяжело ей, наверное. Слышали? На клан Лавеллан напали красные храмовники. Говорят, никто не выжил», – слышала я, проходя мимо. Клан? Разве у меня был клан? Я… Я не помню. Целый вечер мне приходили письма от разных богатых [и не очень] союзников, которые выражали глубочайшее сожаление и клялись Андрасте, что красные храмовники поплатятся за содеянное. За что они должны поплатиться? О чём вы все, чёрт возьми, говорите?! На следующее утро ажиотаж спал. Уже никто не шушукался за моей спиной, никто не смотрел на меня с сожалением, никто не клялся на Адрастре, что отомстит. – Леди Лавеллан, леди Лавеллан! – окликнул меня агент Инквизиции во дворе Скайхолда, когда я отрабатывала удары и блоки. – Леди Лавеллан! – задыхаясь, кричал юнец, размахивая письмом. – Леди Лавеллан… Нам очень жаль, но Ваш клан… Вчера на него напали храмовники. Вырезали всех без исключения. Они не пожалели стариков и детей. Нам.… Очень жаль. Мой клан. Моя Хранительница, мои родители, мои друзья. Мой клан, который я забыла. Теперь их нет. *** Солнце по-прежнему заливает светом горы, наполняет жизнью каждую травинку. Где-то там, за холмом, по-прежнему шумит ручей, но к нему теперь не приходит стадо гордых галл. И где-то там, за теми самыми горами, там, где тихие ручьи превращаются в яростные реки, одинокая галла сожалеет об утрате близких. Одинокая галла больше никогда не увидит ветвистых рогов своих собратьев и не услышит их грустные песни. Эльфов пощадить, Скитающих в ночи. Долийцы-праотцы... Победят ли их сыны... Как не признавать, Что весь мира на них стоит.