The Best I Can.

Авалон Лавеллан? Кто это?

***

Кто такая, эта Авалон? К Авалон все обращаются на «Вы», учтиво склоняют пред ней головы и присаживаются в лёгкие книксены. Её уважают и любят, ею восхищаются, но и ненавидят столь же сильно. Вечно ходить по острию ножа – вот она, обратная сторона геройской монеты. Авалон отчаянно рубит врагов увесистым клинком, снося головы, ломая кости и отрубая конечности. Ей не жалко. Теперь не жалко. Тогда, полгода назад, когда она только заступила на порог Убежища, тогда, когда перестала охотиться в родных лесах на кабанов и медведей, пришла боль. Животные не смотрят в глаза так, как смотрят люди; они не вымаливают прощения, не просят пощады и не говорят о том, что у них есть семьи. Животные молчат. Люди – нет. Она долго корила себя за содеянное, прячась в самых тёмных уголках продуваемого ветрами Убежища. Пыталась найти ответы на вопросы, которых не существует, молилась эльфийский Богам, молилась Андрасте и Создателю, но никто не слышал тихих молитв долийской девчонки. Научилась управлять эмоциями и чувствами. Научилась быть сильной в глазах других, научилась красиво говорить и держаться на публике. Вы хотели видеть такого лидера, не правда ли? Порой, останавливаясь в деревнях, Авалон скидывает с себя тяжёлую сильверитовую броню, складывает в сумку двуручный клинок, не раз спасавший ей жизнь и, собрав волосы в тугой конский хвост, идёт дурачиться с местной ребятнёй. Ужасная Вестница Андрасте звонко хохочет, играя в салочки с деревенскими детишками. И уже потом, возвращаясь в таверну, перепачканная с головы до самых пят, она задумывается. Задумывается над тем, что будет, когда весь этот Ад закончится? Выживет она или нет? Прославит Инквизицию или станет для неё погибелью? Но потом отбрасывает все плохие мысли и мечтает; мечтает о тихой семейной жизни с Калленом, об уютном домике в сердце Ферелдена, о тех прелестных белокурых детишках, что могут у них родиться. Как жаль, что уже утром её грёзы растают подобно снегу в тёплых ладонях. Она никогда не говорит о своих проблемах, позволяя себе побыть слабой лишь в обществе Командора. Он понимает, что ей нужно, понимает, что чувствует и то, как ей тяжело. Холодными ночами Авалон прижимается к нему, своему Льву, своему милому Командору. Любят друг друга. Любят, но знают, что однажды изменятся. К лучшему или худшему – неизвестно. Утром, просыпаясь в объятиях незнакомого мужчины, нащупывает под подушкой тот самый дневник в кожаном переплёте. Читает его и проживает свою жизнь за несколько часов. Вся её жизнь, все, что осталось от наивной Авалон, написано аккуратным почерком на тёмно-серых грубых страницах. Порой она забывается и начинает сказывать на родном эльфийском языке, что ветвистым валласлином застыл на лице. – Era seranna-ma. Под нос шепчет Авалон, чуть нахмурив густые брови. Вспоминает построение шемленских фраз. Как же всё трудно. Как мы могли забыть о лириуме? Лириум даёт силу, открывает второе дыхание, заставляет сердце биться чаще. От Авалон пахнет, как пахнет воздух перед сильным ливнем. Свежо. Маняще. Не проходит и дня без принятия лириума. А если и случается такое, что в суете леди Лавеллан забывает сделать глоток заветного зелья, начинается ломка. Вырывает волосы на голове, пытается выдрать ногти и зубы, расцарапывает своё лицо до крови, чтобы утром принять долгожданную дозу. Никогда не порвёт поводок. Никогда.

***

У Авалон Лавеллан пшеничные волосы. У Авалон Лавеллан грустные глаза. У Авалон Лавеллан тёплая улыбка. Авалон Лавеллан не помнит себя. Авалон Лавеллан не помнит других. Авалон Лавеллан – надежда всего Тедаса. Авалон Лавеллан – это я?....