Eiskalter engel

— Что ты сделала?! Голос Ганса нарушил спокойную тишину, при которой Эльза вкратце пыталась объяснить ему, что произошло ночью. Меньше всего хотелось, чтобы кто-нибудь из семьи узнал об этом так скоро, поэтому палец Эльзы, прижавшийся к губам Ганса, прервал разъярённую речь юноши. — То, что слышал. Вот видишь, как я тебе доверяю, Ганс. Хотя… нет, я просто надеюсь, что ты достаточно умён, чтобы молчать. Лицо Ганса заметно краснеет, в зелёных глазах пылает маленькая искорка негодования, угрожающая перерасти во что-то большее, чем просто возмущённая тирада. — Эльза, ты не представляешь, чему ты нас всех подвергаешь. И дело уже не только в безопасности Анны. Теперь наша общая безопасность находится под большим вопросом. Первозданные узнают. И они придут сюда, — голос Ганса понижается на несколько октав, как и светло-зелёные глаза темнеют по истечении нескольких секунд. — Ты знаешь, что это значит. Ты нарушила порядок вещей, привязывая себя к смертной, открывая ей наши тайны. И они заставят тебя ответить за это. — Посмотрим, что у них выйдет, — губы Эльзы растягиваются в горькой усмешке, скрашенной вкусом желчи, появившейся где-то на языке. — Я не боюсь, Ганс, и ты это знаешь. Я смогу защитить Анну. — Зачем, Эльза? — взгляд Ганса прикован к её лицу, и лёгкий электрический разряд абсолютно точно проскальзывает между ними. — Зачем ты делаешь это? Для чего тебе Анна? — Она нужна мне, — ощутимо резко отрезает звонким голосом, холодом своего взгляда побеждая пожар во взгляде сводного брата, — и закончим на этом. — Ты не любишь её. И не сможешь полюбить. — Ты ничего не знаешь. — Нет, ты ошибаешься, я прекрасно знаком с подобным. И ты придёшь в тупик рано или поздно. — Я не оставлю её. — Ты ничего не добьёшься, потому что такова твоя природа и вся суть. Любовь — это то, что тебя погубит, потому что любовь твоя равносильна яду, постепенно тебя поражающему. Ганс не даёт возможности ей ответить, только взмахивает ладонью, принуждая замолчать, и поспешно выходит из комнаты, довольно громко хлопнув за собой дверью. Эльза несколько минут стоит на месте, о чём-то усиленно думает и кусает покрасневшие губы. Брат всегда отчасти прав и это самое ужасное, в чём ей приходится признаваться. И хотя слова его полны правдивости, Эльза продолжает игнорировать такое явное и существенное.

***

Солнечные лучи, буквально ворвавшиеся в помещение, мгновенно попали на её лицо, вызвав ответную реакцию: Анна недовольно засопела, стараясь подтянуть повыше одеяло, чтобы скрыться от назойливого света. К сожалению, как только ткань мирно упала на лицо, её стянули без желанной ласки и Анна, раскинувшись на кровати звездой, засопела ещё громче. — Проснись и пой, бананчик! Пусть сегодня и выходной, но уже полдень, тебе пора приводить себя во что-то похожее на человека. Еда на столе. Люблю тебя. На щеке остаётся поцелуй и наверняка точно след от помады: Анна проводит ладошкой по лицу, растирая то красное пятно, и теперь можно было бы подумать, что у неё или сыпь аллергическая, или просто разные оттенки кожи на определённых частях тела. Когда мать покидает комнату, оставив Анну без одеяла и с открытым окном, чьи шторы были заботливо раздвинуты по сторонам, в подсознании теперь уже студентки постепенно выстраивается цепь событий её жизни. Ей требуется одна только минута, чтобы подскочить с кровати и упасть на пол, запутавшись в стянувшихся пижамных штанах. Анна с грохотом приземляется на твёрдую поверхность, кряхтит от минующей боли и затем, скинув с себя те стянувшиеся штаны, подрывается на ноги и подбегает к окну. — Я помню. Это снова я. Мой дом, моя комната. Моя жизнь. Сердце громко бьется в груди, практически оглушает, Анна все ещё не может поверить, что всё это происходит наяву; кажется, что воображение опять играет в злую шутку. Но она вспоминает голос матери, её поцелуй, она видит перед собой солнечную улицу и спешащих куда-то улыбающихся людей. И Анна хочет улыбаться тоже, она хочет смеяться и убежать куда-то. Она хочет увидеть своих друзей, она хочет увидеть Кристоффа, но самое главное — она хочет увидеть Эльзу. — Я помню. И это всё реальность. Эльза сдержала слово. Моя память вернулась. Но, безусловно, не вся. Анна в привычной для себя манере закатывает глаза, зачесывая непослушные пряди волос назад с помощью пальцев. Некоторое время безотрывно наблюдает за жизнью на улице, а затем слышит звонок в дверь и вновь практически падает. С красным пятном на лице, без штанов, но в просторной футболке, с взъерошенными волосами и чувством полного восторга она бежит вниз, перепрыгивая несколько ступеней. Оказывается на первом этаже и, пробегая мимо зеркала, вдруг осознает, как вообще выглядит. — О, чёрт. Взгляд Анны мельком пробегается по отражению в зеркале, и она разводит руки в полнейшем недоумении. — Когда я успела набрать столько килограмм? И это вовсе не то, на что ей стоило бы обратить внимание, но… это ведь Анна. Подбежав к входной двери, рыжеволосая девушка поспешно открывает её. Первое, что она замечает, — это платиновые волосы, переливающиеся на солнце необычным блеском. Локоны хаотично спадали на плечи своей хозяйки, и Анна проследовала по этому пути, достигнув самых кончиков. Когда обозрение волос Эльзы было окончено, Анна подняла голову, ловя на себе достаточно удивленный взгляд синих глаз. — Анна. — Эльза. — Ты случайно не побывала где-нибудь в стране Чудес, пока всё возвращалось восвояси? — В смысле? — Ты себя вообще видела? — Да, конечно, а что не так? .. Ах, точно! Эльза, я набрала лишние килограммы! Это твоя вина! Забери их обратно! — О, Анна… да, этого мне определённо не хватало. Губы Эльзы трогает многозначительная улыбка, пока она обводит Анну смеющимся взглядом с ног до головы. Та не сразу понимает, что происходит, но когда в голове Анны вновь выстраивается последовательная череда недавних событий, она во вспышке смущения сжимает коленки, одёргивая края футболки как можно ниже. — Чёрт. — Я на это и намекала. — Мне надо одеться? — Было бы весьма неплохо. — Подождёшь меня в гостиной? — Без проблем. Не запутайся в том, какая сегодня погода и не надевай проклятые джинсы в вездесущих дырках! Громкий смех доносится со второго этажа, откуда-то из ванной, вырывая из Эльзы задорное хмыканье, а затем — новую улыбку. Пришедшая гостья прикрывает дверь, присаживается на один из мягких диванов, осматривая знакомую для себя обстановку. Всё и вправду, как было раньше. Не изменилось совсем ничего. Эльза слышит странный шум, доносящийся сверху, затем тихие ругательства и безнадежно качает головой, пытаясь не смеяться. Анна до сих пор настоящий ребёнок, несмотря на теперь уже 18 лет. Сборы Анны занимают намного больше времени, чем ожидалось: Эльза, сидящая и скучающая в гостиной, несколько раз успела пересчитать все фантики, валяющиеся на рядом стоящем столе. Всё-таки в этом доме не только Анна покушается на представителей сладости. Когда неуклюжие и громкие шаги начинают доноситься со второго этажа, Эльза заинтересованно переводит взгляд на лестницу, где постепенно начинает виднеться Анна. Практически ступая мимо ступеней, Анна как-то преодолевает небольшое расстояние, и когда её ноги касаются твёрдого пола, Эльза вздыхает с облегчением. — Ты точно собралась? Я особых изменений не вижу. — Эльза! Я просто не могу застегнуть эту пуговицу, я её не вижу. Анна, недовольно сопя, падает на диван рядом с Эльзой, продолжая пытаться маленькими ноготками поддеть пуговицу и просунуть туда, где ей место. Несколько бесполезных попыток, у Анны почти пошёл пар из ушей, а Эльза, видимо, решила избежать катастрофы. — Давай я помогу. Ладони Эльзы тянутся к воротнику её рубашки, тонкие пальцы ловко подхватывают пуговицу, просовывают и закрепляют, завершая ту задачу, над которой так кропотливо нависала Анна. И всё бы ничего, но эти недолгие секунды, на которые Эльза оказалась ближе, чем требовалось, Анна провела в небольшом забвении: лицо Эльзы, приблизившееся к ней, выбило из Анны какое-либо устойчивое понимание происходящего. Локоны платины немного прикрывали её аккуратное, совсем молодое и без каких-либо изъянов лицо; глаза, вечно отдающие холодом, сейчас потеплели и взор был направлен на воротник Анны; уголки губ, всегда вишнёвого оттенка, словно по привычке приподняты в веселой усмешке и эта усмешка опьянить была способна лучше, чем самый крепкий алкоголь. Анна опьянела, и глаза её не сводились с такого близкого лица Эльзы, изучая каждую малейшую деталь. Эльза пахла совсем по-другому, Анна не помнила, чтобы раньше блондинка пользовалась подобными духами. Может быть, не духи вовсе? Аромат сирени исходил от платиновых волос, сирень медленно перемешивалась с запахом зелёных яблок, а затем переходил во что-то похожее на смесь корицы и какао. Анна не чувствовала больше привычного сигаретного дыма и будто дыхания самой зимы. Эльза отстраняется, и их взгляды встречаются в немом столкновении. Эльза смотрит изучающе, оценивающе, Анна же хочет совладать с собой и не позволить румянцу выступить на своих щеках. Эльза до сих пор вызывает в ней палитру всех оттенков красного цвета. Красный — любимый цвет Анны, цвет любви и страсти. — Всё хорошо, Анна? Мягкий голос, похожий больше на колыбельную, сладкую нугу, растворяющуюся на языке, вызывает в груди у Анны трепетное чувство. Она сглатывает какой-то ком, застрявший в глотке, затем отрицательно качает головой и пытается чуть-чуть сухие губы растянуть в своей обычной сияющей улыбке. — А, спасибо. Нет, всё нормально. Вроде бы. Ведь всё… вернулось? Ну, практически. — Да, практически всё, как и было раньше. Только ты уже студентка. — Я не помню, как поступала, но знаю, что учусь в университете. Такое возможно? — Возможно очень многое, Анна, и после всего ты должна это понимать. — Но ты мне объяснишь? Расскажешь, что происходит? И… как ты это делаешь? — То, что я сделала, в принципе, вынуждает меня отвечать на твои вопросы. Я молчала в прошлый раз, пытаясь тебя уберечь, но это только ухудшило ситуацию. Может, если ты всё узнаешь, то станет намного легче? От Эльзы не укрылось, как напряглась Анна, как дрогнули несколько пальцев на её руке. Ладони легли на колени, Анна сжала ткань леггинсов и неосознанно выпрямила спину, образовывая ровную осанку для себя совсем несвойственную. Анна ждала, Эльза, как ни странно, колебалась. — Значит… ты не самый обычный человек? — Ну, твои прошлые предположения о том, что я живу на северном полюсе, а сюда прилетаю на оленях — точно ошибочные. — Но я в чём-то была права, верно? Анна наконец-то улыбается, а Эльза весело хмыкает, откидывая длинные волосы за хрупкие плечи. Недолго помолчав, они снова заводят разговор. — Да, ты всегда думала в правильном направлении, что я не самая обычная, как другие люди. — Вполне ожидаемо, учитывая, как ты меняешь мою жизнь в считанные секунды. В прошлый раз было так же? И почему я этого не помню? Не помню очень многое? — Это защитный барьер, Анна, установленный на твою память, чтобы не искалечить твоё психическое состояние. Твоё естество может не принять то, что ты так стремишься узнать. И я попыталась уберечь тебя от нежелательных последствий. Если в этот раз ты будешь готова, то узнаешь, но вспоминать тебе ничего больше не надо. — Ладно, я тебе поверю, и не буду спорить. Так… кто ты, Эльза Конте? Я задавала тебе этот вопрос раньше, потому что ни разу не видела твоей семьи и не знаю даже, откуда ты родом. Ты американка? — Да, я американка, но у меня французские корни. Отсюда и фамилия. Моя семья? С виду ничем не отличающаяся: мать, сводный брат, тётя, ну, и еще несколько интересных личностей. Я тебя с ними познакомлю, если ты захочешь. — А они захотят знакомиться со мной? Почему у меня такое чувство, что они тоже будут знать намного больше, чем я? — Они и будут знать, Анна, они ведь тоже не самые обычные. И они помнят. — Ты можешь ответить мне сейчас на один вопрос? — Конечно, какой? — То, что ты лишила меня памяти и разделила нас, это было обязательно? Мы точно не могли с этим справиться? — Я не могла тобой рисковать, Анна, я не имела права. — А меня ты спрашивала, хочу ли я, чтобы ты решала, что лучше для меня? — Я пыталась заботиться о тебе, потому что ты ещё ребенок, и ты не понимаешь многих вещей. — Тогда попытайся мне всё объяснить, Эльза. Я ведь пойму. И ты знаешь, что я не уйду после этого. Но я имею право знать после всего, что пережила и вытерпела. Поверь, походы к психологу здесь вряд ли мне помогут. — Хорошо, что ты помнишь? — Я помню практически всё: свою жизнь, как училась, друзей, семью, как мы с тобой познакомились, как общались и гуляли, практически всё до выпускных экзаменов,... а потом какое-то чёрное пятно. Провал в памяти. Я не знаю, что произошло за лето и часть осени. Но я помню, что все называли меня сумасшедшей, как мне было плохо, и что ты исчезла. В общем, я помню всё, кроме одного отрезка времени: я не знаю, как окончила школу, что случилось и почему ты пропала, после чего вся моя жизнь перевернулась с ног на голову, будто всё это был один кошмарный сон. Эльза слушала её внимательно, чуть сузив глаза и прикусив нижнюю губу. Анна помнила всё то, что должна была помнить; остальное же, что Эльза хотела бы скрыть от неё, осталось в желанной тени. Так было лучше, она уверена, так должно быть лучше для Анны. Ей надо узнать снова, но теперь Эльза будет осторожнее и найдёт способ, как скрыть знания Анны об их мире от Первозданных. — Ладно, Анна. Тогда нас ждёт долгий разговор.