Целительские хроники

Солнце стояло высоко в небе, так высоко, как вообще может быть в это время года. После нескольких пасмурных дней его свет казался особенно ярким. Зима близилась к своему завершению: ночами еще стояли сковывающие землю морозы, но теплые дни, подобные сегодняшнему, напоминали о том, что скоро появится молодая трава. Айвер вышел из сарая и сердито взглянул на толпившееся возле ворот семейство. Кажется, и жена, и старшая дочь с ее мужем слишком возбуждены скорым возвращением Ваисы. Эвон как высматривают приближение торговцев, хотя в письме же было точно сказано, что караван будет проходить мимо холда ближе к вечерней заре. Нет чтобы работать в поте лица, как и положено честным холдерам… — Хватит бездельничать! — сурово прикрикнул он. — Гезик, скакуны ждут, когда ты принесешь им воды, а ты, Лекса, должна присмотреть за изготовлением красок. Зря, что ли я назначил тебя своей наследницей? Так я еще и передумать могу. Уловив на лице зятя мелькнувшее и тут же исчезнувшее выражение досады, Айвер усмехнулся: то-то же, не забывайте о том, кто в холде хозяин. Жена подошла ближе, погладила его по руке, как делала это всегда, едва ли не с самой свадьбы. — Они все успеют, ты же знаешь… — Вот и пусть успевают, пока гости еще не приехали, а то потом и вовсе будет не до того, — проворчал Айвер, наблюдая за тем, как все расходятся по своим делам. — Я на болото, — коротко бросил он, когда во дворе остались только они с женой. Та безропотно кивнула: знала, что не стоит спорить с разворчавшимся супругом, тем более, что тот отправляется по делам. Не зря их холд сотрудничает с цехом ткачей и поставляет им самые лучшие краски в округе, что ценятся во всех мастерских от Форт-Холда до Плоскогорья: темные коричневые, яркие зеленые, желтые, даже благородные синие, которыми красят ткани для парадных одеяний арфистов. Айвер всегда ставил дело выше семейных уз. Возможно, все было бы иначе, кабы рядом были сыновья, но, увы… Женщина горько вздохнула. Две дочери, а потом — череда неудачных беременностей. Хорошо, что у Ваисы родился мальчик, Лекса, вон, до сих пор не может забеременеть, хотя живут с мужем уже не первый Оборот. Оттого и Айвер сердится на них: дескать, что это за наследники, если сами не могут произвести ребенка? Одна надежда на то, что увидит внука, смягчится, перестанет ворчать да на молодежь давить. Глядишь, тогда и у этих все сладится… Тем временем Айвер подхватил посох, который всегда брал с собой, отправляясь на болота, и перекинул через плечо холщовую сумку. А больше ничего и не нужно, не на сбор же трав отправляется, а на разведку: проверить, держат ли еще зимние тропы, да в каком состоянии деревья. Нельзя же бездумно обдирать кору, даже ради самой лучшей краски, надо еще и о будущем позаботиться: не один и не два Оборота впереди, а сырье будет нужно всегда. В воздухе отчетливо ощущалось приближение весны. Дорога была покрыта тонким слоем грязи, еще несколько дней — и она превратится в непроходимую топь, передвигаться по которой будет практически невозможно. Лед на реке потемнел и просел, повсюду виднелись полыньи. Солнце так сильно нагрело спину в теплой зимней куртке, что Айвер раздосадовано хмыкнул — нужно было надеть что-нибудь полегче. Пришлось расстегнуть пару верхних пуговиц и дышать стало намного свободнее. Он осторожно потыкал посохом перед собой, тот на несколько пальцев ушел вглубь, затем уткнулся в твердую, как камень, почву. Зимник на болоте еще держался. Кто другой, возможно, и не рискнул бы сейчас пойти вперед, но только не тот, кто вырос в этих краях, кто, будучи еще сопливым мальчишкой, изучил окрестности как свои пять пальцев. Жаль, что некому передать весь свой опыт, что у них с Иланой так и не получилось родить сына: так бы можно было не беспокоиться о том, как идут дела в холде во время долгих отлучек, когда необходимо посещать мастерские ткачей, сопровождая грузы с красками. Зять, конечно, старается, но нет в нем нужного чутья, а Лекса… Нет, женщина никогда не сможет управлять холдом так, как положено древними традициями! Айвер вспомнил о приезде младшей дочери, презрительно фыркнул: эта вертихвостка умудрилась подцепить себе жениха во время Встречи, единственной за много Оборотов, куда жена уговорила его отвезти девчонок. Старшая уже тогда была обручена, так что была больше занята покупкой нарядов для свадьбы, а вот проныра Ваиса времени зря не теряла. Ладно, если бы этот брак привел в холд еще одни рабочие руки, но все случилось с точностью до наоборот: младшая переехала жить к мужу. Тропа привела Айвера на небольшую гряду. Глубоко ошибаются те, кто считает, что болото — это грязная зловонная лужа, только и ждущая очередную жертву. Они никогда не чувствовали под ногами мягко пружинящий упругий мох, не собирали на грядах травы, способные придать особенно изысканные оттенки тканям, которые будет не стыдно использовать для праздничных нарядов лордов и леди всех великих Холдов. Следующая гряда была еще выше. По сути, то был целый остров, окруженный верховым болотом, медленно просыпающимся от зимней спячки. Здесь в изобилии росли маркановые деревья, кора которых давала самую стойкую коричневую краску, высоко ценимую не только ткачами, но и кожевниками. Чтобы проверить, как перезимовали деревья, с которых в прошлый сезон снимали кору, Айвер достал из сумки бурав, подошел к ближайшему дереву и стал осторожно вкручивать его в упругую древесину. Но почти сразу он вынул инструмент, присел на колени и, затаив дыхание, начал присматриваться к сделанному отверстию. Через пару минут на месте прокола скопилась капля густого тягучего сока. «Молодец, отлично справился», — Айвер вынул горшочек с варом и, с поистине отцовской заботой замазав нанесенную рану, направился дальше, останавливаясь почти возле каждого дерева. Иногда он обходился просто постукиванием по стволу, с чуткостью истинного арфиста прислушиваясь к издаваемым звукам, а в отдельных случаях делал точно такие же проколы и затем врачевал их. Он закончил свое исследование, когда солнце уже перевалило на закатный край неба. Длинные тени и пробудившийся голод заставили его вспомнить о том, что дома ждет семейство. Караван, с которым путешествовала Ваиса, наверняка уже прошел мимо холда, так что нужно возвращаться. Айвер еще раз оглядел рощу: деревья неспроста называются маркановыми, каждое из них способно наполнить кошелек полновесными серебряными марками, только и потрудиться для этого нужно немало. Попробуй только, не угляди, сразу найдутся проходимцы, которые сдерут кору, не обращая внимания ни на знаки собственности, ни на правила сбора. Дед и отец знали, что делали, когда высаживали молодые деревья на островок в болоте — никто не найдет туда дорогу, если не будет помнить особых примет. Выбравшись на большак, холдер обнаружил глубокий колесный след; такой бывает, только если прошла тяжелая груженая повозка, да не одна, а целый караван. Торговцы определенно были здесь не более часа назад, торопясь добраться засветло до почтовой станции, и, уже потом и до моста, ведущего на другой берег, чтобыследовать дальше, на земли Тиллека. Пути торговцев Айвера не касались, но для него этот след мог означать только одно — приехала младшая дочь. Он ускорил шаг и вскоре уже открывал тяжелую створку окованных металлом ворот, бывших поводом его скрытой гордости: пусть под его управлением и не великий холд, но защищены они тут ничуть не хуже, чем тот же Форт или Руат. Все строения были каменными, крыши — металлическими, дерево же использовалось или во внутренней отделке, или оковывалось металлом так, чтобы ни человек, ни что другое не могли нанести ущерба имуществу холда. И пусть с небес Перна уже почти четыре сотни Оборотов не падают Нити, он не намерен отступать от традиций. Поэтому Айвер с особой тщательностью задвинул воротный засов и поспешил в дом. — Отец! — Ваиса подошла поздороваться: сдержанно поклонилась, как подобает замужней женщине, но, не выдержав собственной серьезности, повисла на шее отца, как любила делать еще девчонкой. — Я рада тебя видеть. — Я тоже очень рад, — Айвер фыркнул, осторожно отстранил дочь, внимательно взглянул на нее, потом снова обнял. — Раньше прийти не мог, работал. — Я понимаю, — кивнула Ваиса. Возбуждение от встречи с родными стало потихоньку спадать: отец все так же сдержанно-неразговорчив, за прошедшие Обороты почти не изменился, разве что в темной шевелюре появилось чуть больше седых волосинок. — Поможешь мне? — Да, папа, конечно помогу. — Поняв, о чем ее просят, молодая женщина тепло улыбнулась — как часто они делали это прежде. Она поспешила в умывальню, где, набрав в кувшин теплой воды, стала поливать отцу на руки, чтобы тот мог привести себя в порядок после работы. — А где мой внук? — Айвер стал вытираться, взглянул на дочь из-под узорчатой ткани вышитого полотенца. — Надеюсь, ты привезла его с собой? — Он спит. Уснул, когда мы подъезжали к холду, и не проснулся даже тогда, когда я укладывала его здесь, в своей старой комнате. Я сейчас принесу его. — Даже и не думай. Ишь, что выдумала, дитё будить… — сурово проворчал Айвер. — Я пока что в силе, так что вполне могу дойти до твоей комнаты и взглянуть на внука там. — Ужин готов. — Вмешавшийся в разговор Гезик получил в ответ грозный взгляд и поспешил замолчать. — Папа, может, нам и впрямь лучше сначала поужинать? — мягко спросила Ваиса, не желая начала ссоры. — А там, глядишь, и Олдайв проснется. — Как, ты говоришь, назвали моего внука? — переспросил Айвер. — Олдайв, — смутилась Ваиса. — Я уже писала тебе, но ты не ответил… — Олдайв, значит… — Возможно, в письме и в самом деле упоминалось данное внуку имя, но Айвер этого не помнил. Зато сейчас это наполнило его радостью открытия: вертихвостка Ваиса и ее муж, оказывается, чтили традиции настолько, что выбрали имя для своего первенца так, чтобы в нем звучал отголосок имени их отцов. — Нет, сначала я взгляну на своего внука. Он шагнул вперед, едва не натолкнувшись на зятя, опять не вовремя сунувшегося под руку. Ваиса довольно улыбнулась и поспешила следом за отцом. В комнате младшей сестры обнаружилась еще и Лекса. Она опустилась на колени рядом со старой детской кроваткой и умиленно наблюдала за спящим малышом. Увидев отца, она вскочила на ноги. — Куда побежала? Не бойся, не укушу я тебя, — привычно проворчал Айвер, подходя ближе. Поведение старшей дочери показалось ему смешным, но, если подумать, то женщины и не то могут. Кажется, она решила побыть рядом с младенцем, чтобы у нее тоже получилось обзавестись ребенком. Что ж, если это поможет, то всем будет только лучше. Он склонился над кроваткой, стараясь разглядеть внука в приглушенном освещении настольного светильника. Тут малыш завозился и открыл глаза. От неожиданности Айвер сделал шаг назад, но тут же взял себя в руки и присел рядом с кроваткой. — Здравствуй, Олдайв, я твой дед. Малыш наморщил носик, икнул, удивленно вертя головой и разглядывая незнакомых взрослых. Айверу он показался слишком большим для младенца, но тут он вспомнил, что письмо, о котором говорила Ваиса, то самое, где она сообщала о рождении сына, пришло чуть больше Оборота назад, аккурат в день зимнего солнцестояния. А это значит, что малышу уж всяко больше. Ваиса подошла к кроватке, взяла сына на руки. — Смотри, дорогой, это твой дедушка, — заворковала она. — Дедушка так рад видеть тебя. Айвер удивленно наблюдал за тем, как мальчик осматривается по сторонам. Даже здесь, при тусклом свете он заметил, что на макушке внука торчит хохолок темных волос, не детского пуха, а настоящих густых волос, а темные глаза с интересом смотрят на окружающих. — Дай-ка мне его, — опомнился он, обращаясь к дочери. — Я хочу познакомиться с внуком. — Довольная Ваиса выполнила это требование, но в этот самый момент ребенок открыл рот, где белело уже несколько зубов, и заплакал. — Что это? — испугался Айвер. — Я сделал ему больно? — Нет, папа, просто Олдайв хочет есть. Я кормила его уже довольно давно, а потом он заснул, и я не стала его будить. — Так что же мы стоим? Немедленно идем его кормить. Большой стол, где всегда обедали обитатели Болотного холда, ломился от угощений, но сейчас Айверу было не до жареного мяса или печеных клубней, до которых он в обычное время был большой охотник. Осознавая всю полноту своей ответственности, он усердно кормил внука кашей, не забывая каждый раз подуть на ложечку, чтобы тот случайно не обжегся. Аппетит у Олдайва оказался отменным, так что вскоре малыш насытился и принялся играть с ложкой, давая деду возможность поужинать. — Он уже говорит? Нет? — утолив первый голод, затормошил Айвер дочь. — Говорит, — кивнула Ваиса. — Но сейчас вокруг столько незнакомого, так что он немного растерялся. Вот освоится… Айвер совершенно не желал ждать, пока внук освоится. — Олдайв, ты знаешь, кто я? — он развернул малыша так, чтобы видеть его лицо. — Я твой дед. Дед, понимаешь? — Это дедушка, я тебе говорила, — подхватила Ваиса. — Не дедушка, дед! — строго поправил дочь Айвер. — Вы не девчонку, чай, воспитываете… Ну же, скажи: дед. Мальчик внимательно взглянул на него, не произнеся ни слова. Сидевшая с другой стороны Илана сдержала вздох: если малыш будет кукситься, то не миновать плохого настроения мужа. Опять начнет ворчать из-за отсутствия достойных наследников. И, хоть Айвер никогда не попрекал ее девчонками, она все время чувствовала свою вину. Тем временем Олдайв хитро наморщил носик и с размаху ударил деда ложкой по лбу. — Скорлупа и осколки, — прошипел тот, — у парня крепкая рука! Невольно Айвер потянул руку к ушибленному месту, но остановился, поскольку маленькая ладошка оказалась там раньше. — Деда, — пролепетал мальчик. — Деда…