Нельзя смотреть, нельзя разговаривать, нельзя улыбаться.

      Она всё никак не могла поверить, что это происходит именно с ней. Ведь просто невозможно быть такой счастливой, неправильно. Брюлин чувствовала себя какой-то сумасшедшей, одержимой. Каждый день видеть Его, но не любоваться. Безумно. Акустика в Синем Дворце бесподобная, так что можно тихо сесть в уголке и, прикрыв глаза, наслаждаться Его бархатистым голосом, когда он читает очередной доклад перед Эллисиф. Находиться так близко к Нему и не иметь никакой возможности подойти – невыносимо. Нельзя смотреть, нельзя разговаривать, нельзя улыбаться Ему, как-то выделять Его из толпы других – для них это может обернуться крупными неприятностями, а скорее всего и смертью. К слову, не самой приятной смертью, ведь её муж приходится ярлу родным дядей.       Иногда Брюлин мечтается о том, что когда-нибудь опостылый супруг не вернётся домой. Грешно так думать, но она страстно желает мужу не проснуться или наткнуться на отряд Братьев Бури, или упасть с лестницы и свернуть себе шею, или захлебнуться в луже после очередной пьянки. Муж стар и груб. Он него пахнет потом и гнилыми зубами. Муж никогда не дарил ей горноцвет, никогда не говорил комплиментов, не писал стихов, не вырисовывал её профиль углем. Муж никогда не спрашивал её мнения – когда у тебя в подчинении сотня легионеров, то ты рано или поздно начинаешь вести себя с женой, как с очередным солдатом.       И всё же в том, что она, уважаемая замужняя женщина, сейчас находится так близко от объекта своей порочной привязанности, есть что-то возбуждающее. Безумие! Она может спокойно вести беседу с Эрикуром и мечтать о том, как через пару часов её стан будут сжимать большие горячие ладони. Вот прямо как сейчас. Фолк нежно и немного робко проводит по животу кончиками пальцев снизу вверх, и нежную кожу шеи обжигает резкий кроткий вздох. Так хорошо, что даже немного больно.       В такие моменты Брюлин думается, что её будто бы коснулась длань Лорда Шеогората. Она точно знает, что на Его теле ровно сто тридцать четыре веснушки и двадцать один шрам. Знает, что Его знаменитая борода начинает смешно топорщиться, если её не подстричь вовремя. Знает, что Его левый глаз чуть ниже правого, а в ямочке пупка есть забавный бугорок. Знает, что Его правый мизинец плохо сгибается, потому что был сломан три года назад. Знает, что Ему нравится запах травы, а вот рыбу Он не переваривает ни в каком виде. Знает, как Он начинает чуть заметно картавить, когда взволнован, и как прекрасно может читать ей свои стихи. Это болезнь. Слишком сладко, чтобы быть на самом деле. Слишком страшно, чтобы быть правдой.