Секрет Авроры

На какое-то время в гостиной воцарилось молчание. Естественно, никто не поверил, что хозяйка вечера действительно подсыпала яд наугад кому-то из гостей, но все терялись в догадках, в чем именно будет состоять игра. – Мы должны отгадать, кто из нас умрет? – уточнила Илона. – Чушь! Наверное, надо разыскать противоядие! – предположил Юлиан. – Ты будешь давать нам подсказки? – Дорогая, извини, конечно, но мне кажется, твоя игра не слишком интересна. Боюсь, наши гости, Алексей и Ксения, заскучают, – Богдан прошел через гостиную к бару, налил себе виски, после чего повернулся к остальным: – Могу предложить вам дижестив? – Алкоголь усугубит действие яда. Смерть может стать болезненной, – с отвращением глядя на мужа, предупредила Евдокия. – Дуся, прекрати! – огрызнулся Богдан, но тут же, нацепив на лицо благожелательную улыбку, обернулся к Алексею и Ксении: – Друзья, виски? Ликер? Предлагаю выпить, а после продолжим игру или займемся чем-то другим, если она не по нраву… – Это не игра, – перебила мужа Евдокия. – О! Хорошо! Это квест или как ты там это называешь? – Мне кажется, Богдан, ваша жена пытается сказать, что действительно отравила чей-то кофе, – не сводя глаз с Евдокии, произнес Алексей. Он крепко сжимал руку Ксении, словно таким образом мог уберечь любимую от возможной беды. – Нет! Не может быть! Дорогая, объясни! Богдан заметно побледнел. Евдокия молчала. Он стиснул зубы так, что по лицу заходили желваки. Стало понятно, что мужчина сдерживается из последних сил. – Мне это все надоело. Я, пожалуй, выпью. – Илона похлопала по коленке мужа и направилась к бару. Юлиан же, тяжело сглотнув, с ужасом воззрился на Евдокию. – Что это за яд? Для чего вы это сделали? – продолжал напирать Алексей. Ксения, наконец, пришла в себя и поняла, что нужно срочно действовать. Она заговорила громко, четко, приказным тоном: – Нужно срочно идти в туалет! Немедленно! Два пальца в рот!– Да! – поддержал ее Алексей. Они переглянулись и без слов поняли, что вновь оказались вдвоем перед лицом опасности. Однако в этот раз на кону стояло больше, чем их жизни: дети, которые не должны терять никого из родителей. Богдан первым ринулся к уборной, за ним заторопился Юлиан. Илона все так же, ничего не понимая, стояла у бара. Наконец, и до нее дошло, что все происходящее – не игра. Она истошно завизжала. Только Алексей и Ксения продолжали сохранять спокойствие. Им было слишком хорошо известно, что паника в подобной ситуации ни к чему. Алексей взял с кофейного столика миску с апельсинами, опрокинул фрукты на диван и протянул ее Ксении – в конце концов, совсем не обязательно бежать к туалету. – Это бессмысленно! – крикнула Евдокия. – Яд попал в вашу кровь через слизистые. Опорожните желудок, но от отравы не избавитесь! – Ах ты! Сумасшедшая стерва! Богдан оттолкнул Юлиана, преграждавшего ему путь, и бросился к жене. Евдокия успела увернуться и оказалась за декоративной мраморной тумбой. Мужчина предпринял еще одну попытку достать супругу, однако в следующий миг на него уже было направлено дуло револьвера. – Гадина! Где ты его взяла?! – прорычал он. – В сейфе, – совершенно спокойно ответила Евдокия, после чего обратилась к остальным: – Суть моей игры заключается в том, чтобы вы прожили свои последние минуты. Умрет только кто-то один. Возможно, это буду я. Тем не менее, есть около получаса на то, чтобы оценить собственную жизнь: в чем-то раскаяться, пожалеть о совершенном, принять то, что у вас есть. Когда один умрет, остальные узнают цену собственной жизни. – Больная! Она шизофреничка! – прокричал Юлиан. – Нужно выбираться отсюда! Нам нужна помощь! – заливаясь слезами, прокричала Илона. – Зачем вы это делаете?! Вам не кажется жестоким поступать подобным образом?! – вопросила Ксения, с трудом сдерживая рвущиеся наружу слезы. – Жестоким? Хм… Что такое жестокость? Ксения, вы живете изо дня в день, жалуясь на погоду или капризы детей. Вы, Алексей, недовольны тем, как в последнее время идут дела в вашем отеле. Но только на самом деле ваши проблемы – фикция. Вы живете, у вас по две руки, две ноги, впереди – долгая обеспеченная жизнь, конечно, если не выпили яда. Ответьте честно, не вслух, а чисто для себя, разве у вас есть реальный повод быть несчастным? Нет. Все ваши проблемы доказывают то, что вы живы. – Вы нас не знаете, но решили учить жизни?! – возмутился Алексей. Евдокия улыбнулась чему-то своему, закрыла глаза и покачала головой. Глядя на нее, Ксения поражалась тому, как сильно в ней ошиблась. Эта женщина на первый взгляд показалась ей идеальной: прическа, платье, чистота в доме, вкусный, изысканный ужин. Однако на самом деле Евдокия Смирнова являлась самой настоящей маньячкой! Вдруг Ксюше почудилось, будто в гостиной стало в разы меньше воздуха, горло сдавило, она начала задыхаться. Алексей обернулся к бывшей жене. Его полный отчаяния взгляд говорил, как он боится ее потерять. Столько раз они были на грани: теряли друг друга, вновь обретали и снова оказывались по разные стороны непреодолимой стены. Сейчас, в это мгновение, страхи, опасения, недомолвки показались такими мелкими в сравнении с грозящей бедой! Почувствовав на плечах руки Алексея, Ксения смогла вдохнуть и даже слабо улыбнулась. Ей вдруг почудилось, что она бабочка, вылупившаяся в начале марта в один из обманчивых, теплых солнечных дней. Полная жизни, мечтающая расправить крылья, вспорхнуть на цветок, она оказалась пленницей одного светового дня. Еще нет цветов, а после захода солнца не останется и тепла. Ксения не хотела умирать так же рано, как эта несчастная бабочка… – Это не яд, – громко и четко произнесла Евдокия. – Вы переволновались или здесь просто душно. Ксения постепенно приходила в себя, Алексей нежно обнимал ее. На его лице читалось облегчение, чего нельзя было сказать об остальных. Богдан, Илона и Юлиан не смогли скрыть радость, решив, что отрава досталась гостье. Теперь же они вновь осознали, что над ними, как и прежде, висит смертельная опасность. – Зачем, Евдокия? – поникшим голосом вопросила Ксения. Прижавшись к Алексею, она тоже поняла, что беда не миновала, что умереть может как она сама, так и ее любимый человек. У них почти не осталось времени, а столько всего нужно успеть сказать! – Я уже ответила: чтобы вы научились ценить жизнь! – Вас же арестуют! Неужели эта садистская игра стоит вашей свободы?! – прорычал Алексей. – Свободы?! – зло усмехнулся Богдан и снова бросился к жене. – Я придушу эту гадину! Евдокия не успела сориентироваться. Мужчина ударил ее по лицу, и в следующий момент сумел отобрать револьвер, дуло которого тут же уперлось ей в затылок. – А теперь открывай дверь! – Ни за что, – сплюнув кровь, ответила Евдокия. – Я вышибу тебе мозги! – Так давай! Чего ждешь? – Богдан, успокойтесь! – вмешался Алексей. Он выпустил из объятий Ксению и шагнул к хозяевам. – Успокоиться?! Нам всем надо в больницу, а эта дрянь, – тут он с силой ткнул дулом в голову жене, и женщина чуть не потеряла равновесие, – заперла нас! – Насилие ничего не решит, – настоял Алексей и обратился к Евдокии: – Разблокируйте двери. – Нет, – отчеканила та. – Я пристрелю тебя! – взревел Богдан и возвел курок, показывая серьезность угрозы. – Богдан, стой! – рванул к нему Юлиан. Ксения обрадовалась, что Алексей не единственный, кто сохраняет трезвость ума. Несмотря ни на что, нужно оставаться людьми. Однако она рано радовалась. – Если пристрелишь, мы здесь застрянем навсегда! – докончил мысль Юлиан. – Милый! Милый! Пусть, может быть, он ей поугрожает, а? – в истерике пропищала Илона. – Ты прав, Юлиан. Я не стану ее убивать, а вот прострелить ноги… – Богдан опустил револьвер, направив дуло на колено жены. – Открывай дверь, сука! – Что ты творишь?! – Алексей шагнул к Богдану, но тот тут же перевел револьвер на него. – Стой, где стоишь! Не мешай! Не думая ни о чем, кроме Алексея, Ксения подскочила к нему. Она хотела загородить его собой, но Данилевский одним быстрым движением завел Ксению за себя. Теперь он закрывал ее от Богдана. – Я не стану в вас стрелять! Я же не больной, как она! – еще больше разъярился Богдан и безумным взглядом посмотрел на жену. – Открывай! – Нет, – отрезала Евдокия. Все произошло молниеносно быстро. Богдан снова навел револьвер на ногу Евдокии и спустил курок. Щелчок. Выстрела не последовало. – Я выбросила патроны, – спокойно ответила женщина. – Ах ты дрянь! Богдан обронил револьвер и ринулся на супругу. Он схватил ее за руку и заломил два пальца: – Я сломаю их тебе, поняла?! Открывай дверь! Набирай код! Алексей бросился на выручку Евдокии. При том что он был ненамного крупнее Богдана, Данилевский сумел его быстро оттащить. Евдокия попятилась назад, растирая уцелевшие пальцы. Ксения подошла к ней. Она взяла ее руку и посмотрела на опухшие фаланги. – Перелома нет, – заключила Ксения. Евдокия молча кивнула, не решаясь поднять на Ксению взгляд. «Неужели ей все же стыдно?» – промелькнуло в мыслях у Ксюши. – «Если она раскаивается в своем поступке, то, возможно, есть шанс переубедить ее?!» – Зачем вы все это делаете, Евдокия? У нас с Лешей два маленьких сына. Им нет и года. Разве справедливо, если сегодня они потеряют одного из родителей? Пусть вы хотите чему-то научить нас, но разве дети заслуживают остаться без отца или матери? Разве вы сами готовы стать убийцей?! Что вами движет на самом деле? – Она просто развлекается напоследок, – нараспев произнес Богдан, потирая разбитую скулу. Алексей с такой силой отволок его от Евдокии, что тот упал лицом прямо на мраморный столик. – Хорошее развлечение! За наш счет! – прокричал Юлиан. Теперь у него, как и у жены, на глазах блестели слезы. – Надо было ей сломать пальцы! А лучше всю руку! Я не хочу умирать! Я не хочу умирать! Он закашлялся, и все замерли в изумлении и испуге. «Вот оно», – пронеслось у каждого в голове, но Юлиан все же пришел в себя. – Вот черт! – вслух выругалась Илона. – Что?! Ждала, что я сейчас умру?! – накинулся на нее муж. – Отвяжись! Ты был бы рад, если бы умерла я, только не двинуть кони самому! – Что значит «напоследок»? – прервал их ссору Алексей, обращаясь к Богдану. – У нее рак, – пояснил хозяин катастрофического вечера. – Что?! – вырвалось у Ксении. Она посмотрела на Евдокию с сомнением, но тут увидела то, чего не замечала раньше: слишком густой слой тонального крема, искусственные ресницы и идеально уложенные не ее волосы. Евдокия грустно улыбнулась. Она сняла с головы парик, обнажая лысину с редкими тонкими волосками, и облегченно вздохнула: – Дорогой, раз ты больше не считаешь мою болезнь постыдной, я сниму с себя весь этот грим. – Постыдной? – переспросила Ксения и повернулась к Богдану. – Рак – это слабость. Богдан не желал видеть рядом с собой бледную моль. Я обязана всегда выглядеть идеально: идеально причесана, идеально накрашена, идеально здорова! – И что?! Это преступление?! Я ненавижу жалость! Если бы я не заставлял тебя следить за собой, ты бы утонула в страданиях! – Ваша жена серьезно больна, а вы заставляли ее наряжаться, готовить, принимать гостей?! – Ксения поражалась жестокости этого человека. – Я оплачивал ее лечение! Это немалые деньги! США, Израиль, Германия! Она лечилась в лучших клиниках! – В перерывах между приемами и деловыми встречами, – грустно усмехнулась Евдокия. – Через три дня после операции я должна была танцевать с тобой на вечере у Брайсов. – Ты сама выбрала такую жизнь, моя милая! Хотела мои деньги – отрабатывай! – нараспев произнес Богдан. – Мне нечем было оплатить лечение. Ты не дал мне доучиться и получить образование, я не построила карьеру, у меня ничего не было! Кому я нужна без какого-либо опыта, да еще и больная. Я хотела от тебя уйти и не раз. Ты знаешь! – Евдокия повернулась к Алексею и Ксении. – У моего мужа связи повсюду! Меня даже посудомойкой не брали! А когда я попыталась купить себе поддельные документы, он узнал, и меня арестовали. Нет, в тюрьму я не села, меня отправили на медицинское освидетельствование. Официально я ненормальная. – Поэтому-то она нас и потравила! – догадалась Илона, что тут же озвучила. – Она знает, что ее не посадят, потому что она – психичка! – Когда ты знаешь, что дни сочтены, начинаешь ценить жизнь. Понимаешь, что важно и кто важен. Мне осталось около полугода. Лечение не помогло. – Ты решила поразвлечься таким образом? Удумала захватить кого-то вместе с собой? – процедил Богдан. Евдокия плакала. Слезы текли по ее лицу, оставляя светлые полосы на густом тональном креме. Ксения достала из сумочки пачку влажных салфеток и протянула их женщине. Евдокия взяла их, но ненадолго задержала в своей руке руку Ксении. Она что-то пыталась сказать. Юлиан верещал, Илона снова впала в истерику, Богдан материл и проклинал жену, Алексей нервно прохаживался по комнате, и только Ксения внимательно наблюдала за тем, как Евдокия снимает с лица грим. – Спасибо, – Евдокия вернула Ксении пачку салфеток. Та хотела возразить, что они не нужны, но почувствовала в руке под пачкой какую-то бумажку. Незаметно для остальных Ксения ее развернула, и тут ей стало все понятно. Она легонько кивнула и подошла к Алексею, обняла его и аккуратно вложила записку мужу в руку. Ксения не сомневалась, что ее мужчина все поймет правильно. Алексей отстранился от Ксении, хмуро посмотрел на нее, а потом, отвернувшись к стене, развернул записку. Удивительно, но никто в гостиной не обратил на них никакого внимания. После первого шока, после отрицания, выраженного в агрессии, они пришли к осознанию своей страшной участи. Стенания, слезы, проклятия в адрес несчастной женщины больше не переходили в рукоприкладство. Тогда-то и наступило время действовать. Алексей подошел к Евдокии и помог ей подняться. Ксения взяла ее под вторую руку, и вместе они подвели женщину к лифту. Алексей набрал код из записки, и двери открылись. Теперь Богдан, Юлиан и Илона разом замолчали. – Сделки не будет. Я не работаю с такими людьми, как вы, – совершенно спокойно произнес Алексей и добавил: – Евдокия едет с нами. Вы ее больше не увидите. И только попробуйте к ней приблизиться, обещаю, вы пожалеете. – Что за черт?! Откуда ты знаешь код?! – изумился Богдан. В ответ Алексей бросил им записку. Двери лифта закрылись, и кабина унесла Данилевских и Евдокию с высоты птичьего полета обратно на Землю. Остальные рванули к несчастному клочку бумаги. Первой успела Илона и прочитала вслух всего несколько слов: – Помогите. Код 20098. Яда нет.

***

Они не стали дожидаться водителя из «Авроры» и вызвали такси. В машине Евдокия начала свой рассказ: – Я столько лет мечтала вырваться из золотой клетки, в которую угодила. Богдан не оставил мне ни единого шанса. Все, кто меня окружал, оказывались его людьми. Никто не решался мне помочь. Когда у меня обнаружили онкологию, единственной возможностью получить лечение было во всем слушаться мужа. Евдокия замолчала и опустила взгляд на свои скрещенные руки. Потом она отвернулась к окну и какое-то время просто наблюдала за проносящимися мимо огнями ночной Москвы. Переведя дыхание, женщина повернулась к Ксюше, которая ехала с ней на заднем сиденье, и улыбнулась. – Я читала про вас, знаю вашу историю. Когда Богдан сказал, что вы придете на ужин и я должна предстать идеальной хозяйкой, очаровать вас обоих и задобрить для его сделки, я поняла, что это мой путь к свободе. Мне осталось недолго, в лечении нет больше смысла, единственное, чего бы мне хотелось, – провести это время вдали от мужа. Я устала от париков, грима, каблуков и узких платьев. У меня нет сил стоять у плиты и убирать дом… – Евдокия, вы можете ничего не объяснять! Я понимаю, – Ксения взяла ее за руку, и женщина благодарно улыбнулась. – Но почему вы решили устроить спектакль с ядом? Почему просто не нашли момент поговорить со мной или Ксенией, попросить помощи? – вмешался в разговор Алексей. – Вы действительно считаете, что Богдан бы мне это позволил? Для всех я сумасшедшая, вот и решила сыграть роль, которой он меня наградил. Я знаю, в какое отчаяние впадает человек, если ему грозит смерть. Перед ее лицом спадают все маски. Я заставила мужа и его друзей показать вам свои истинные лица. – Но если бы это не сработало? Если бы мы с Ксюшей не захотели вам помочь? – Яд есть, но я не добавляла его в кофе. Если бы мне не удалось вырваться из лап Богдана этим вечером, я бы не стала доживать свои дни с ним. У Алексея больше не осталось вопросов. В зеркале заднего вида он поймал взгляд Ксении и кивнул ей, читая ее мысли. Этот вечер вновь научил их понимать друг друга без слов. – Мы разместим вас в «Авроре», устроим в хорошем номере, наш персонал о вас позаботится. – Спасибо, но на это у меня нет денег. Мне достаточно, если вы поможете мне скрыться из Москвы. – И куда вы поедете? На что будете жить? И кто будет о вас заботиться? – спросила Ксения. – У меня совсем небольшие запросы. Найду комнату в общежитии и какую-нибудь несложную работу… – Об этом не может идти и речи! – возразил Алексей. – «Аврора», несмотря на все экономические трудности, приносит регулярный доход. Мы можем позволить себе разместить вас за счет отеля. – Спасибо! Пусть моя вечность продлится недолго, но всю ее я буду вам благодарна.

***

Измотанные долгим вечером, Алексей и Ксения поднялись на верхний этаж. Они шли, держась за руки, по длинному коридору к своему номеру. Там впереди, за большими дверьми из красного дерева, в главном пентхаусе спали их дети. Как только они войдут внутрь, снова превратятся в родителей, но эти пару десятков шагов можно оставаться лишь возлюбленными. У двери номера Алексей замешкался. Он повернулся к Ксении, положил руки на ее талию, набрал в легкие воздуха, но так и не нарушил умиротворяющей тишины ночного отеля. Тогда она заговорила первая: – Я так боялась тебя потерять. Когда думала, что яд – это не часть игры, то поняла, что мой самый большой страх – не то, что наши отношения снова разладятся. Больше всего на свете я боюсь больше никогда тебя не увидеть! – Ксюша… – Алексей улыбнулся, он склонился к ней и коснулся своим лбом ее лба. – Этот вечер научил меня ценить каждую минуту жизни. Какой же я была глупой, что столько месяцев жила вдали от тебя! – Что ты хочешь этим сказать?Алексей догадался, но боялся произнести это вслух. Он столько раз просил жену вернуться, что сейчас не мог дать себе ложную надежду. Однако Ксения молчала. С каждой секундой гнетущей тишины нетерпение Алексея возрастало; он даже не заметил, как сжал руки, отчего Ксения резко отпрянула. – Прости, – пробормотал он.Ксения улыбнулась и сама вновь прильнула к Алексею. Их губы нашли друг друга в долгом, тягучем, глубоком поцелуе. И пусть на этаже работали камеры, сейчас Данилевских это не волновало. – Я больше никуда не уйду, – прошептала Ксения. – Обещаешь? – Да. Завтра же соберу все вещи и привезу их в «Аврору». Алексей открыл дверь теперь уже их номера и впустил первой бывшую и будущую жену. Ксения с улыбкой осмотрелась. Утреннее ощущение, что она дома, не обмануло, правда теперь она знала, что дом – это не номер в отеле и не ее квартира, дом – это место рядом с любимым человеком.