Без тормозов

Шестеро гонщиков наматывали круги на треке, выжимая всё из своих Hond. Как обычно, вечером, после работы все собрались здесь, на новой базе, чтобы выпустить пар и просто покататься. В связи с последними событиями они решили, не светиться лишний раз в городе, и им было плевать, что о них подумают их недоброжелатели. На самом же деле каждый из гонщиков, как мог, пытался жить в привычном ритме, словно ничего не случилось, словно их не предавали их партнёры, словно их не обманули, словно на них никто не покушался. Однако это было не просто, поэтому срывы случались часто и от этого как всегда больше всего страдали те, кто оказывался рядом в этот момент. Увы, чаще всего рядом оказывались близкие и дорогие, ни в чём невинные люди. Единственный, кто вёл себя обычно, был Мурасакибара. После очередного круга Акаши съехал с трека и направился в сторону гаража. В последнее время быстрая езда и резкие повороты и развороты негативно влияли на него, начинала кружиться голова, а к горлу подкатывала тошнота. Когда Сейджуро сел в кресло, откинув голову на спинку, к нему подошёл Мидорима и присел на корточки. Оба молчали. Акаши кожей чувствовал пронзительный взгляд друга, но был благодарен тому за то, что тот не задаёт вопросов и просто поддерживает его. - Прошёл уже месяц, - негромко заметил Куроко, как всегда появившийся, словно из ниоткуда. – Нас никто не трогает, всё тихо. - Это странно, - добавил подошедший Кисе. – Я думал они не будут отсиживаться в стороне, но, похоже, так и есть. - Ошибаешься, - возразил Мурасакибара, садясь рядом и тут доставая откуда-то пачку чипсов. – Они ищут тех, кто тогда покушался на нас. - Откуда ты знаешь? – Мидорима пристально смотрел на Ацуши. - Шика-чин сказал. - Вы всё-таки помирились, - констатировал Акаши, посмотрев на друга. – Расскажешь? - Это не секрет, - пожал плечами Мурасакибара. – Он пришёл ко мне на работу, на следующий же день, через чёрный вход вошёл на кухню и уселся прямо напротив меня, ничего не говоря, просто в упор, смотря на меня. Я игнорировал его весь день, думал, надоест ему, он уйдёт, но нет, он ушёл только после закрытия, но снова пришёл на следующий день. Так продолжалось несколько дней, пока в один из вечеров, когда все не разошлись, он не начал медленно и вполголоса говорить, рассказывать всё о себе и своих друзьях. Он попросил прощения, и я простил его. - Так просто? – Кисе вскочил на ноги. - А разве всё так уж сложно? Есть многие вещи, которые мне не нравятся, которые я терпеть не могу, но в то же время, я могу стерпеть, смириться, если это касается близкого и дорогого мне человека. Если бы он изменил мне, я бы не простил его. Если бы он убил дорогого мне человека, я бы тоже не простил, но в данной ситуации… - Мурасакибара замолк и продолжил лишь минуту спустя. – Он чувствует себя виноватым, но не раскаивается, говорит, что неправильно выбирать между друзьями и любимым человеком, что ему не хватило смелости быть честным до конца и всё рассказать. Он сказал, что восхищается Ака-чином и Мидо-чином, которые выбрали, хотя это и было больно для них, восхищается Гаарой и Итачи, которые нашли в себе смелость рассказать правду, признаться, открыться. Он много чего говорил, но я понял, что он не хотел нарочно причинить мне боль или обидеть меня, он вообще не ожидал, что встретит меня и что всё так обернётся. Он любит меня. - А ты? – спросил Акаши. - Наверное, - спокойно сказал Мурасакибара. – Я сомневался, из-за него и его друзей пострадал не только я, но и вы, и я не хотел снова ошибиться. А потом, вдруг представил, что он исчезнет из моей жизни и понял, что не смогу без него. И он, и тем более я, далеки от идеала и я уверен, это - не первая проблема и ссора в нашей жизни, но знаете, я хочу, чтобы у меня была возможность с ним мириться, видеть его, слышать его голос, приходить домой и знать, что там, несмотря ни на что, меня ждут. Кроме того, по сути, они ведь не предавали нас. Они не сказали нам о себе всей правды, но не стоит забывать, что и мы не рассказали им всю правду о себе. Мы все виноваты. - А ты оказался умнее нас всех, Мурасакибара, - необычайно серьёзно заметил Аомине. - Я тоже не ожидал услышать подобное от Мурасакибара-чи, - вздохнул Кисе. – Я вот не знаю, что делать. С одной стороны я вроде и скучаю, но с другой, я всё ещё обижен и сердит на Саске. Это было подло. На некоторое время все замолчали. Спустя несколько минут послышался звук работающего факса, и на стол Акаши легло несколько листов сплошного текста. Сейджуро взял их в руки и пробежал по ним глазами, а затем медленно начал вчитываться в каждое слово. Подняв, наконец, глаза, от бумаг, он хищно улыбнулся. Друзья, знающие не понаслышке, что такая улыбка предвещает беду и неприятности для того, кто стал её причиной, тут же насторожились. Бумаги начали кочевать по рукам гонщиков. - Шинтаро, - Акаши пристально посмотрел на друга. – Ты знаешь, что теперь делать. Мидорима кивнул и тут же встал, доставая из кармана телефон и набирая кого-то. Он развил бурную деятельность, ему на помощь пришли Момои и Такао, Акаши всегда доверял Мидориме в таких вопросах. Как лидер Акаши был выше всяких похвал, но как организатор, он заметно уступал дотошному педанту Мидориме. - Так значит, это они, - Аомине грязно выругался. - Да, это Хайзаки и Ханамия. Я не ожидал, что они объединятся, кроме того, что они оба свяжутся с парнями, приехавшими из Киото. Похоже, Итачи был прав, и те парни переключились на нас. - Но тогда получается, в этом есть и вина Шиноби, - нахмурился Кисе. - Не думаю, - покачал головой Мидорима, закончив разговор по телефону. – Они виноваты лишь в том, что приехали в Токио. Будь мы в Киото, то наверняка тоже стали бы мишенью. Да и то, что с ними эти двое… - Мидорима нахмурился. – Я не уверен, всё слишком сложно. - Просто Ханами и Хайзаки решили использовать их, чтобы самим не марать руки, - вздохнул Акаши. – Нам нужно вывести их на чистую воду не дожидаясь следующего шага, иначе в следующий раз нам может так не повезти, и мы получим серьёзные проблемы, если останемся живы. Одно дело мелкие пакости, другое – поджёг нашей базы, а с этим теперь ясно, ведь Хайзаки знал о ней, и третье – покушение, если бы не осведомлённость Мидоримы и везение, мы могли бы серьёзно пострадать. - И что ты предлагаешь? – спокойно поинтересовался Куроко. - Я предлагаю сейчас поставить на первое место личные интересы, а делами Тейко я займусь сам. На некоторое время я распускаю клуб. Разумеется, мы будем и дальше встречаться, ездить, но неформально. Давайте сначала разберёмся с личной жизнью, а потом уже делами. Сейчас от нас мало толку, голова забита одним, а сердце другим. Ничего толком не выйдет, если мы не решим хотя бы одну проблему. Нельзя разрываться пополам, лучше на время сосредоточиться на чём-то одном. У каждого из нас своих проблем с головой хватает, так что давайте решать их все по мере поступления. Слова Акаши заставили каждого парня задуматься, взвесить всё, проанализировать, вспомнить прошлое и представить, какие последствия всё это будет иметь. Мысли были не самые радостные. Теперь, некоторое время спустя, успокоившись и обдумав всё на холодную голову, они понимали, что и сами поступили глупо, сами создали себе половину проблем, если не больше. Попрощавшись, все разошлись. Акаши отправился домой. В последнее время он стал слишком вспыльчивым и раздражённым, гонки ухудшали его самочувствие. В обычное время он заподозрил бы неладное, ведь течку в этот раз он провёл с Гаарой, но омега помнил, что они предохранялись, да и организм не должен реагировать настолько быстро, ведь срок от силы недель пять, плюс-минус несколько дней. Однако он не был твёрдо уверен и всегда любил быть в курсе событий, знать всё, и терпеть не мог неизвестность или неопределённость. На следующий же день Акаши отправился рано утром в больницу Мидоримы. Хоть это и не его профиль, но он скажет к какому хорошему врачу можно пойти. Это лучше, чем понадеяться на удачу, а идти к семейному доктору, который наблюдал Сейджуро всю жизнь, он не хотел: чуть что, сразу отцу доложат, а этого он хотел избежать любой ценой. В больнице Акаши сразу направился прямо в кабинет Мидоримы, у того к счастью, не было пациентов. - Привет, - Сейджуро медленно вошёл в кабинет и сел на стул напротив Шинтаро. - Ты? – Мидорима отложил в сторону бумаги, которые читал, поправил очки и пристально посмотрел на друга пронизывающим взглядом. – Что-то случилось? - Не уверен, но нужно проверить. Мне нужен хороший врач для омег, - Акаши смотрел прямо в глаза Шинтаро, тот даже смутился под его взглядом. - Вот, - Мидорима черканул пару строк на листе бумаги и протянул его омеге. – В этом же здании, на третьем этаже, скажешь, что от меня. - Спасибо, - Акаши встал и направился к выходу. - Сейджуро, это то, о чём я думаю? – негромко послышалось за спиной. - Я не уверен, поэтому и хочу узнать. - Сообщишь мне потом, - попросил Мидорима. Кивнув, не оглядываясь, Акаши вышел. Спустя два часа, после нескольких анализов, УЗИ и неловких вопросов, омега держал в руке заключение, в котором чёрным по белому было написано, что он беременный. Та течка всё-таки имеет последствия. Акаши вышел из кабинета доктора, ни жив, ни мёртв, не зная, то ли радоваться, то ли отчаиваться. Появление детей в его жизни в ближайшие несколько лет не было запланировано, и эта новость подорвала его спокойную и размеренную жизнь, по его мнению. Ноги сами принесли его в кабинет Мидоримы. У того был пациент и только когда тот вышел, Сейджуро направился в кабинет. Не говоря ни слова, он вошёл внутрь и лёг на кушетку. Мидорима проводил друга удивлённым взглядом. На его памяти Акаши никогда не вёл себя так… бесцеремонно, точнее даже не так, а... открыто уязвимо. Сейджуро всегда был примером вежливости, учтивости, неизменного чувства такта, он всегда знал предел всему, даже шутя с друзьями, он никогда не переходил своего рода некую невидимую границу. Он улыбался, шутил, показывал настоящего себя, но никогда прежде не показывал своей растерянности, боли, непонимания. Хотя, один раз Шинтаро уже видел его и причиной тому был… Зелёные глаза широко распахнулись. - Сейджуро, что сказал доктор? – тут же спросил Мидорима. Акаши промолчал, лишь поднял руку и медленно положил её на живот. Шинтаро понял, что значил этот жест: теперь ясно, почему друг так ведёт себя. Случилось то, что не просто удивило его, а выбило из колеи, круто изменило всю его жизнь. Мидорима подошёл к кушетке и присел рядом на корточки. Он позволил себе вольность и положил ладонь на лоб Акаши. Тот устало выдохнул в ответ на это. - Я не знаю, что теперь делать, - вздохнул Акаши, лежал на кушетке с закрытыми глазами. Он выглядел растерянным и уставшим, словно на его плечи внезапно упал тяжёлый груз. – Это не входило в мои планы, я не знаю, как мне реагировать, что предпринимать. Я просто растерян. - Скажи мне только одну вещь: ты оставишь этого ребёнка? – негромко спросил Мидорима. В его голосе было различимо беспокойство и участие. - Да, - ни на миг не засомневавшись, сразу ответил Сейджуро. - Тогда это всё, что нужно знать и о чём волноваться. Да и нельзя тебе теперь волноваться. Теперь тебе нужно думать не только о себе, не время сейчас быть эгоистом, ты не имеешь на это никакого права. А что делать с отцом ребёнка… Тебе решать. И можешь сердиться на меня, злиться, но ты обязан ему сказать правду. Он имеет право знать. Подумай об этом. И ты всегда можешь обратиться ко мне, с любым вопросом. Помни об этом. - Спасибо, - Акаши открыл глаза и благодарно посмотрел на Шинтаро. Побыв в кабинете Мидоримы ещё около четверти часа, немного успокоившись и собравшись с мыслями, Акаши ушёл. Ему хотелось побыть в одиночестве. После ухода омеги, Шинтаро задумался, вспомнив кое-что. У Итачи была течка и во время неё они даже не подумали предохраняться. Может ли он быть беременным, как и Сейджуро? Сам Итачи знает об этом или подозревает? А если просто не хочет рассказывать ему? Впрочем, сомнения насчёт ребёнка были только поводом, толчком, для мыслей об Итачи. Мидорима не знал, что делать, но просто сидеть, сложа руки, он не мог. За прошедшее время он много думал, как и всего его друзья. И чем больше думал, тем больше понимал, что во всём случившимся есть и его доля вины. Жизнь научила его смотреть на любую ситуацию как минимум с двух точек зрения, а не решать всё, видя только одну сторону медали. И сейчас был как раз тот случай, когда нужно посмотреть на ситуацию с другой точки зрения. Дождавшись окончания рабочего дня Мидорима уехал домой. Купив по пути в магазине готовый ужин, он добрался домой. Смыв грязь и усталость в душе, поставив ужин на разогрев в микроволновку, он налил кофе и замер, не мигая, смотря на разогревающуюся еду. Итачи фактически не обманывал его, он честно признался, кто он, кто его друзья, зачем они приехали. И Мидорима верил ему, Учиха не стал бы обманывать. Да, он попросил его молчать, не выдавать друзей, но поставив себя на его место, Шинтаро понял, что поступил бы точно так же. Друзей нельзя предавать, нельзя обманывать, но и свою пару нельзя. Мидорима вдруг осознал, что терзаясь сомнениями о том, стоит ли рассказывать друзьям правду о Шиноби, он не подумал о том, чего стоило Итачи набраться смелости и решительности, чтобы рассказать ему правду, выложить на стол все карты. А ведь ему пришлось сложнее. Мидорима понял, что ему нужно поговорить с омегой немедленно. Схватив с тумбочки ключи и бумажник, проверив наличие телефона в кармане, Мидорима ушёл, уже и думать, забыв об ужине в микроволновке. Через час Мидорима уже стучал в дверь квартиры Итачи. Тот открыл довольно быстро, хотя вид у него был взъерошенный и сонный, видимо, он его разбудил. - Прости, я спал, - подтвердил его догадки омега. - Это ты извини, что так не вовремя, просто, нам нужно поговорить. - Проходи, - посторонился Учиха, пропуская нежданного гостя внутрь. – Извини за беспорядок, в последнее время мы всё время на работе, дома только ночуем, завтракаем и ужинаем. - Мы? – тут же переспросил Мидорима, вдыхая запах своего омеги: пахло только им, таким родным, близким, слабо присутствовала какая-то терпкая нотка, показавшаяся альфе знакомой. - Да, Саске в последнее время часто остаётся у меня, - беззаботно ответил Итачи, а Шинтаро облегчённо выдохнул. Мысль, что у его омеги мог появиться кто-то другой, неприятно задела и взбесила его. Но его омега был один, только его и ничей больше. Они разместились на кухне. Перед Мидоримой тут же поставили чашку с чаем и какие-то печенья, хотя альфа даже не обратил на это внимание. Он во все глаза смотрел на Итачи, подмечая малейшие изменения в его облике и поведении: тот выглядел измождённым, было ясно, что он и вправду всё время проводит на работе, загоняя себя, и не заботится о своём здоровье, под глазами появились мешки, а сами глаза были красными. Взгляд скользнул на живот омеги и Шинтаро снова подумал, не беременен ли тот? Он не рискнул бы спросить прямо в лоб. - О чём ты хотел поговорить? – Итачи не сел на стул напротив, он опёрся бедром о кухонному тумбочку с другой стороны стола и сложил руки на груди. Он пристально смотрел на Мидориму, по его виду и взгляду нельзя было понять, рад он или огорчён, эмоции были скрыты под маской, а ведь альфа думал, что ему позволено видеть настоящего Итачи. Впрочем, имеет ли он теперь на это право? - Я много думал обо всём произошедшем, - начал медленно Мидорима, тщательно обдумывая каждое слово, руки крутили чашку с чаем, но он даже не сделал глотка. – Я сам накрутил себя, обвинил тебя во всех смертных грехах, сам принял решение и не дал тебе даже слова сказать. Я виноват в случившимся. Ты рисковал доверием и дружбой друзей, рассказывая мне всю правду, а в ответ получил обвинения и обидные слова. Прости меня, я не должен был так реагировать. Я не оправдываю себя, понимаю, что просто сам себя накрутил, напридумывал лишнего, да и слово не сдержал, рассказав правду о твоих друзьях своим. - Я не виню тебя, - равнодушно сказал Учиха. – Не уверен, как бы поступил я, будучи на твоём месте. Оба наломали дров. Сейчас ведём себя как дети, пытаясь спрятать голову в песок, скрыться от проблем, хотя оба давно уже взрослые. Что ты хочешь от меня? - Я хочу, чтобы мы снова были вместе, как пара. Я заставлял себя игнорировать нашу связь, убегал от себя, накручивал. Мы – пара, ты – мой омега, а я – твой альфа. Я просто не могу без тебя. - А как быть с тем, что я предал тебя? Вы же объявили всем бойкот. - Я был не прав. Ты не обманывал меня и уж тем более не предавал. Мне нет оправданий за мой поступок, но я хочу быть с тобой. Я не хочу, чтобы между нами всё закончилось. Думая о своих проблемах, я не подумал о том, чего тебе стоило решиться на этот шаг и открыться мне. Если уж на то пошло, из нас двоих пострадал ты, тебе пришлось тяжелее. Как твои друзья отреагировали на это? - Сначала разозлились, накричали, потом Гаара сказал, что тоже рассказал правду своей паре и нас поняли. - Так легко? - А твои друзья разве когда-нибудь сомневались в тебе или твоих словах, они укоряли тебя или обвиняли? Разве они не всегда понимают и принимают тебя? Это же, как семья, - Мидорима согласно кивнул. – Впрочем, Саске, когда я признался ему, что рассказал тебе правду, только молча обнял меня и ничего не сказал. Знаешь, у меня лучший в мире брат. - Надеюсь, ты не изменишь своего мнения обо мне, если я разобью лицо твоему непутёвому альфе, - вошедший в кухню Саске сразу направился к Мидориме. Тот даже не подумал встать или что-то сделать, готовый принять всё. Саске размахнулся и ударил его кулаком в челюсть, от чего тот упал со стула, но даже не подумал отвечать ударом на удар. – Хм. Итачи подошёл к Мидориме и присел на корточки рядом, смотря прямо в глаза своему альфе. Как только он вдохнул его запах, как только услышал голос, то уже принял решение: он не откажется от своей пары. Да, они оба наломали дров, но никто не говорил им, что отношения – это легко и просто. Проблемы никуда не денутся и им нужно научиться решать их, идти на компромиссы, учиться жить вместе. Итачи понимал Мидориму, он всегда был проницательным и уже давно простил его. Почему так легко? А разве всё так сложно, как кажется? Люди прощают любимым убийство, измену, обман и многое другое, так разве стоит оно того, чтобы всю жизнь жалеть о содеянном, корить себя, что не уступил гордости? - Я рад, что тебе хватило ума прийти сюда и попытаться помириться с Итачи, - Саске встал туда, где раньше стоял его брат и повторил его позу, скрестив руки на груди. – А как же твои друзья? - А что друзья? - Мидорима сел, сжав рукой ладонь Итачи. – На то они и друзья, чтобы понимать и принимать меня. У каждого из нас своя голова на плечах и свои мозги в ней, никто не будет за меня решать, что мне делать с моей парой. Мы с Итачи сами решим, что и как нам делать. Тебе тоже пора что-то решить. Пока ты сидишь дома и проматываешься на работе, Кисе просто вычеркнет тебя из своей жизни, и тогда, чтобы ты не делал, он будет игнорировать тебя, словно ты - пустое место. Итачи рассказал мне правду, а вот ты её скрывал, а Рёта терпеть не может лжи и обмана. Подумай, нужен ли он тебе, важен ли он для тебя, но не тяни время, иначе будет поздно и он сам всё решит за вас обоих. Саске около минуты буравил Мидориму взглядом, а потом ушёл, хлопнув дверью. Шинтаро повернулся к Итачи и посмотрел ему в лицо, ища там ответы на свои вопросы. - Я дурак, - Шинтаро склонился и уткнулся лицом в шею Итачи, с радостью и неимоверным облегчением вдыхая такой любимый запах, ища в нём малейшие изменения, но всё было как прежде. - Нет, - руки омеги крепко обняли Мидориму, в волосы уткнулся нос Учихи. – Ты просто вспыльчивый и порой принимаешь решения под влиянием эмоций. Ты просто человек. - Ты позволишь мне остаться сегодня у тебя? – ответ на этот вопрос решит всё и они оба это понимали. - Да, - Мидорима поднял голову и посмотрел в глаза своей паре, ища там малейшую тень сомнений или обид, но не нашёл. Шинтаро нежно поцеловал Итачи, подумав, что даже в этой ситуации его пара повёл себя более разумно и мудро, а он наоборот, вёл себя как вспыльчивый подросток, а не взрослый и умный мужчина. Альфа встал на ноги и поднял омегу на руки, направляясь в спальню. Инстинкты требовали немедленно заявить всевозможные права на этого человека, на свою пару, и это желание испытывал и сам человек, а не просто альфа внутри него. Захлопнувшаяся дверь спальни отгородила пару от всего остального мира: не было больше никого и ничего кроме них двоих.

***

Слова Мидоримы подтолкнули Саске к действию. Неужели тупой альфа его нии-сана оказался умнее его? Учиха терпел игнор Кисе, его попытки избежать не только общения, но и встреч, но теперь понял, что допустил стратегическую ошибку: Кисе нельзя давать время для отступления или размышления, его нужно валить и трахать, дать понять, что он принадлежит ему, и это ничто не изменит. И Саске намеревался как можно скорее исправиться свою ошибку. Запрыгнув на мотоцикл, Учиха резко стартанул, тут же срываясь на большую скорость. Он почувствовал, как цепь, обвившаяся вокруг его сердца и внутренностей, лопнула. Он принял решение и теперь собирался воплотить его, во что бы то ни стало. Кисе никуда от него больше не денется, и он заставит того простить его.