Без тормозов

Акаши снова и снова бросал недоверчивые взгляды на результаты анализов и обследования, лежащие на столе его кабинета. Поверить в это было не просто сложно, а почти невозможно. Ребёнок. У него будет собственный ребёнок. И что с ним делать? Нет, он, конечно, имел общие представления о том, что делают с младенцами, но это не успокаивало: одно дело просто знать эту информацию и совершенно другое – применять на практике к собственному ребёнку. Младенец, плоть от плоти его, маленькое беспомощное существо, которое будет полностью зависеть от него, которое уже зависит от него. Рука помимо воли накрыла плоский пока ещё живот. Акаши и вправду не представлял, что ему делать с ещё не родившимся ребёнком, но мысли от него избавиться даже не пришли в голову. Когда Мидорима задал вопрос, оставит ли он ребёнка, ответ пришёл сам, он даже не успел осознать его, как уже выпалил согласие. А потом, подумав, понял, что иначе просто быть не может. Вздохнув, всё ещё растерянный, омега встал и вышел из кабинета, направляясь на кухню: ему срочно нужно успокоиться. Он насыпал в кофе машину кофе и нажал на кнопку пуск, но тут же выключил. Вздохнув, он сел на стул, уставившись пустым взглядом на несчастное устройство, подаренное друзьями на очередной день рождения. Он любил кофе, безумно любил в любых видах и вариациях, а сейчас этот напиток для него под запретом. Не то, чтобы это было сверхсложно отказаться от кофе, но это было одной из немалых радостей в его жизни. Ещё раз вздохнув, Акаши сделал себе зелёный чай и вместе с чашкой направился в гостиную, где сел на диван и уставился в окно. Там, за окном жил огромный Токио, суетились люди, ездили машины и мотоциклы, кто-то ссорился, кто-то мирился, люди умирали и рождались, чья-то жизнь рушилась, а чья-то налаживалась. Его редко тянуло на философию, но сейчас почему-то пришёл тот редкий момент, когда нужно остановиться, подумать, оглянуться назад, посмотреть в стороны и устремить взгляд вперёд. Зелёный чай почему-то вонял ему сигаретами и Сейджуро поторопился отодвинуть чашку подальше, не желая дразнить рецепторы. Он не привык задумываться над личными проблемами, чувствами, единственное, что могло занять его мысли не несколько часов к ряду, были гонки и проблемы на работе, но никак не он сам. И не ребёнок. Беременность… Это событие не входило в его размеренную, тщательно спланированную и расписанную на годы вперёд, жизнь. Он не был занят только работой в компании, он отдыхал и расслаблялся, наслаждался полной и насыщенной жизнью благодаря гонкам и друзьям. А сейчас эта беременность, которая перечеркнула всё. Что теперь делать? Как жить дальше? Он не сомневался, что друзья не бросят его и не оставят, что всегда поддержат и помогут и сейчас, и в будущем, когда появится ребёнок. В этом он не сомневался ни мгновения. Но что насчёт него самого? Как ему дальше жить? Как совмещать беременность, гонки, работу, а потом и ребёнка? Умом Акаши понимал, что он не первый и далеко не последний омега, у которого в жизни неожиданно появился ребёнок, но от этого как-то не становилось легче. Вот от слова совсем. И снова вспомнились слова Мидоримы, что сейчас он не имеет никакого права быть эгоистом. А ведь и правда, он думает только о себе, но ни на мгновения не подумал о самом ребёнке, как о самостоятельном человеке, который появится на свет, будет жить, расти. Вслед за растерянностью пришло понимание, а затем и запоздалая радость. У него будет ребёнок, маленький человечек, который будет всегда любить его, несмотря ни на что, который будет обнимать его, улыбаться, плакать, который будет звать его простым, но таким тёплым «Папа». В груди от этих мыслей сильно заболело, а дыхание сбилось. Только сейчас пришло осознание, что он станет отцом, родителем. Сразу вспомнился собственный отец и данное самому себе в глубоком детстве обещание, что для своего ребёнка он станет замечательным отцом, станет тем, к кому можно будет прийти за советом, утешением, поддержкой. Для своего ребёнка он будет родным человеком, а не просто биологическим донором, который помешан на репутации семьи, а не на счастье ребёнка. Положив ладонь на живот, Акаши дал себе слово, что его ребёнок будет самым счастливым, и ни в чём не будет нуждаться. Он понял, что уже любит этого маленького человечка, любит всем сердцем, любит так, как может любить только родитель. И тут же в голове появились мысли о Гааре. У ребёнка есть и второй отец, и он не имеет права не сообщить тому о будущем отцовстве, хотя в какой-то момент захотелось смолчать и никогда не говорить об этом, чтобы ребёнок принадлежал только ему. Но он не имеет никакого права, особенно морального, не говорить Гааре о ребёнке. Неважно, какие между ними отношения, что они чувствуют, ребёнок – творение обоих и оба отвечают за него в равной мере. Хотя, на данный момент за него полностью отвечает Акаши и это неоспоримо. Но так не будет всегда, ребёнок родится и даже если представить, что он вырастит его самостоятельно, а это в его силах, то рано или поздно он спросит о втором отце и придётся сказать правду. Так не лучше всё решить сейчас? Та течка, что они провели вместе... Ещё тогда, принимая решение провести её с Гаарой, он допускал мысль, что будут последствия, что течкой всё не ограничится. И он принял альфу, пустил его не просто в свою жизнь, а в свою душу и сердце, как бы он это не отрицал и не скрывал. Конечно, то, что Гаара утаил от него всю правду, жутко неприятно, обидно и больно, но и он сам не открылся ему тогда. А ведь кто знает, возможно, если бы он сказал правду о себе, то получил бы такую же откровенность в ответ. Но он смолчал и Гаара тоже. Они оба хороши. Но больше всего бесил тот факт, что Гаара пытался манипулировать им, указывать, что и как делать, а он этого не терпел. Да, он омега, но характер у него как у альфы и с этим нужно считаться. Природа создала омег слабее альф, они должны покоряться им, подставлять шею, склонять голову. Общество признавало альф главными в семье по социальному статусу. Нет, Акаши не боролся за права омег, как никто другой знала, что имея знания, упорство и силу воли, любой омега может занять достойное место и получить хорошее социальное положение, но всё же был не согласен с тем, что альфы главнее. В отношениях же ему не нужен главный, более сильный партнёр, ему нужен равный. Речь не о том, кто сверху или снизу в постели, речь о характере, о силе воли. Акаши нужен партнёр, а не командир, заставляющий его склонить голову и уступить. Гаара же, так или иначе, хотел от него покорности и послушания, воспринимая его в первую очередь, как омегу, но он не просто омега, даже не то, что он человек, он мужчина, как и Сабаку но разница между ними лишь в том, что он может рожать ребёнка, а его избранник - нет. В голове крутилось множество мыслей, и их нужно было систематизировать, собрать всё в кучу, но, сидя дома, без толку глядя в окно или в стены перед собой, этого было не сделать. Наплевав на всё, Акаши переоделся, взял кое-какие вещи направился в гараж: скорость и мотоцикл должны вернуть ему ясность мысли. Уже заведя мотор и убрав подножку, Сейджуро остановился, не нажав газ. Он подумал о том, что беременный и, наверное, ему не пристало носиться по городу на сумасшедшей скорости, вдруг ему станет плохо? Также закрались мысли о том, что пострадай он, пострадает и ещё не родившийся ребёнок. Может ли он позволить себе так рисковать? Имеет ли на это право? Имеет. Он осознаёт всё, соизмеряя риск и понимая, что нужно быть более осторожным. Отказаться от мотоцикла совсем, значит отказаться от части себя. Конечно, уже не получиться быть таким сумасбродным и рисковым, как раньше, но и сидеть дома или ездить в машине с водителем не для него. Глубоко вдохнув, Акаши выехал из гаража, тут же выезжая на проезжую часть и вливаясь в общий поток городского транспорта. Он ехал быстро, но достаточно умеренно, чтобы иметь возможность среагировать на что-то необычное или опасную ситуацию. Повороты он проходил, почти ложа мотоцикл на бок, едва не задевая коленями асфальт. Всё вокруг казалось смазанным и таким никчёмным, лишним и ненужным: баннеры, магазины, реклама, люди, здания, светофоры. Сейджуро осознал, что все эти бытовые и материальные вещи меркнут перед человеческим фактором и чувствами. Отказаться от власти и денег теперь казалось просто, ведь на кону стоит человеческая жизнь. Собственный комфорт, статус, деньги теперь ничего не значили, ведь у него теперь появилось нечто гораздо более ценное. Акаши остановил мотоцикл и заглушил мотор. Ноги, в жёстких, но удобных и безумно дорогих кожаных ботинках, уверено стояли на земле, бёдра с силой сжимали байк, весом в несколько сотен килограмм, не давая ему завалиться на бок. Стянув с рук перчатки, Акаши положил их перед собой на топливный бак. Сняв с головы шлем с затемнённым стеклом и тряхнув головой, он оглянулся. По губам скользнула горькая, немного грустная улыбка: он у дома Гаары. Положив шлем на перчатки, он немного расстегнул воротник куртки, дышать почему-то стало сложнее, а в глазах потемнело. Ладони легли на топливный бак, не давая завалиться вперёд, ноги задрожали, но мотоцикл он удержал. Сделав несколько глубоких вдохов, Сейджуро распрямился. Он посмотрел на свои ладони и понял, что скоро не сможет кататься на мотоцикле так, как привык: топливный бак был такой формы, что в него приходилось почти упираться животом, ведь ехать приходилось, сильно склонившись вперёд. Все гонщики ездили так, и это было нормой, но беременный омега, которому живот на нос лезть будет, не сможет так кататься, это будет просто физически невозможно. С горечью пришлось признать, что рано или поздно придётся пересесть за руль машины, что далеко не так здорово и привычно, как мотоцикл. - Сейджуро? – послышался за спиной удивлённый голос Гаары. Акаши оглянулся. Перед ним стоял Сабаку но, одетый в дорогой брючный костюм, в руках была папка с документами, второй он держал возле уха мобильный телефон. Поставив Hond’у на подножку и повернув ключ в замке, блокируя байк, Акаши слез с мотоцикла и повернулся к альфе. - Нам нужно поговорить. Это важно, - спокойно сказал он, смотря в глаза Гаары. - Я перезвоню позже, - сказал Сабаку но в телефон и сбросил вызов. – Поднимешься? – Акаши кивнул: разговор не для улицы и чужих ушей. Взяв шлем и перчатки, Сейджуро направился следом за альфой. Они молча поднялись на нужный этаж. Гаары открыл дверь и пропустил гостя вперёд. Разувшись, Акаши прошёл в гостиную и сел за стол. Спустя несколько минут напротив него сел Гаара, поставив на стол две чашки кофе. - Извини, я не буду, - покачал головой Акаши и отодвинул чашку. Гаара удивлённо приподняв бровь, помня любовь омеги к этому напитку. Сделав глубокий вдох, Акаши посмотрев в глаза альфе, приготовившись прыгнуть в омут с головой. – У меня будет ребёнок. Рука, которой Гаара подносил чашку ко рту, дрогнула, и кофе вылилось на его рубашку и брюки. Альфа медленно поставил чашку на стол и перевёл взгляд на Акаши. - Повтори, - приказал он. - После той течки, что мы провели вместе, я забеременел, - спокойно повторил Сейджуро, но Гаара заметил блеснувший в глазах холод и злость, он был явно недоволен тоном альфы. – Какие бы отношения у нас не были, я решил, что ты должен знать. К чести Гаары, он не спросил точно ли это его ребёнок или уверен ли Сейджуро. Он знал, что тот никогда не врёт и говорит только то, что знает наверняка. - Если ты говоришь это мне, значит, ты решил оставить ребёнка, - быстро сделал выводы Сабаку но. - Верно, - кивнул омега. – Это решение только моё и мне плевать, нужен тебе этот ребёнок или нет. Сейчас только я имею право решать. Мне ничего от тебя не нужно, я сам обо всём позабочусь. Когда он родится, я не буду запрещать тебе видеться с ним, если ты изъявишь подобное желание. - Я не брошу своего ребёнка. Пусть я и не планировал его, но отказываться от него я не могу и не буду. Как и от тебя. То, что ты в положении – это ответственность обоих и ребёнок общий. Всё же, это ошеломляюще, - Гаара позволил себя показать перед омегой свою растерянность и устало откинулся на спинку стула. - Ты думаешь, я планировал его? Теперь моя жизнь поменяется, я бы сказал, перевернётся с ног на голову. Чёрт, да я даже на мотоцикле вскоре не смогу ездить, - Акаши прикрыл глаза, закрывая ладонью глаза. Похоже, только сейчас на него свалилось осознание всех перемен, которые вскоре последуют в его жизни. - Эй, ты чего? – Гаара быстро подорвался с места и, обойдя стол, присел на корточки рядом с Сейджуро. – Всё нормально. Да, кое-то изменится, но это же не конец света? Всё уладится. Ты представь, маленький красноволосый чертёнок, крепко обнимет тебя за шею, улыбнётся почти беззубым ртом и скажет «Папа». Разве это того не стоит? – Гаара и вправду всегда понимал его как никто другой. Акаши кивнул и, не удержавшись, склонился к Гааре, пряча лицо на плече альфы. Он не плакал, но горло сдавило спазмом. В этот момент он почему-то почувствовал себя слабым и беспомощным омегой, и так захотелось, впервые в жизни, переложить все проблем на чужие плечи, пусть у кого-то другого болит голова. Но нет, Акаши быстро взял себя в руки, он не имеет права. Сейчас от его решения зависят минимум две жизни. Быстро взяв себя в руки, Сейджуро отстранился. - Извини за это, просто слишком много в последнее время всего свалилось, - Акаши с силой растёр лицо ладонями. - Всё в порядке. - Я долго думал, представлял десятки вариантов развития событий, а потом понял, что это не тот случай. Здесь всё решает и предопределяет человеческий фактор, а его предсказать невозможно. И ты, и я, оба имеем смутное представление о том, какой должна быть нормальная семья, но думаю, мы должны сделать всё возможное и невозможное, чтобы наш ребёнок узнал, что это такое. Я не пожелаю своему ребёнку той жизни, которая была у меня. Поэтому я предлагаю попытаться наладить отношения ради него. Я не говорю забыть все обиды, но мы может хотя бы попытаться нормально общаться, а дальше, кто знает. - Ты думаешь, у нас есть шанс всё вернуть? - Вернуть мы не сможем, прошлого, что было, уже нет, есть лишь развалины, на которых мы можем построить что-то новое. Я не предлагаю сразу жениться или съезжаться, но мы можем попробовать нормально общаться встречаться, хотя бы попытаемся стать парой. - Я согласен, только у меня есть условие – Акаши вопросительно посмотрел на альфу. – Давай попытаемся стать парой не ради ребёнка, а ради нас самих. Я знаю, что виноват перед тобой, и я прошу за это прощения. Я знал твой характер, привычки и принципы, но почему-то молчал. Знаешь, когда ты нашёл тогда тот шлем, я даже обрадовался в глубине души, что правда сама всплыла, и мне ничего не пришлось тебе рассказывать. Но даже тогда я всё испортил, снова забыл, что ты – это ты, а не типичный мягкотелый омежка. И поплатился за это. Я знаю, что для тебя важна свобода, свобода во всём, и я даю слово, что не попытаюсь её ограничивать. - Даже так? – удивился Акаши. - Ну, если это не будет касаться твоего или ребёнка здоровья, жизни, тут уж хоть убей меня, но я буду настаивать на своём. Как бы ты не отрицал, даже тебе иногда нужно притормозить и посмотреть по сторонам, а не самому принимать решения, не имея в наличии другой информации или чужого мнения. Ты привык рассчитывать только на себя и принимать во внимание только своё мнение, но я прошу, помни, что ты теперь не один. Мне важны вы оба и я буду вмешиваться в вашу жизнь. - Ты не меняешься с годами, как был собственником, так им и остался, - слабо улыбнулся Акаши и накрыл ладонью руку Гаары, лежащую на его бедре. Он не сказал «Да», но он не сказал и «Нет». Гаара понял, что ещё не всё потеряно и у него есть шанс.

***

Аомине зло сплюнул на пол мастерской и едва сдержался, чтобы не швырнуть гаечный ключ в стену. Он уже двое суток не спал, голова трещала, глаза болели, руки ныли нещадно, и ужасно хотелось спать. Дайки старался, работал на износ, лишь бы лечь в кровать и уснуть, не думая и не вспоминая. Потому что стоило хоть ненадолго закрыть глаза, как в голове снова и снова всплывали слова Наруто, его ложь, предательство. Он расценивал молчание Узумаки как предательство. Ведь именно он, как лидер, приказал всем молчать и сам молчал, а ведь Аомине не скрывал от него ничего, он открылся ему как гонщик и участник Тейко, а Наруто продолжал шутить, улыбаться ему в лицо, трахался с ним, зная, кто перед ним и молчал. Это бесило, бесило, стоило только вспомнить солнечную улыбку и жаркие поцелуи. Ложь, всё ложь. Ключ всё-таки полетел в стену. - Опять, Аомине? – ехидно спросил Имаёши, подходя и поднимая ключ. – Признаться, я удивлён твоим усердием и трудолюбием, это на тебя не похоже. Ты добровольно вызвался на самые сложные заказы, будь то трещина в прокладке головки блока, порванный ремень ГРМ или износ сцепления. Ты несколько дней копался в моторе Mitsubishi Lancer Evolution, хотя проще было его выбросить и купить новый или б/у. Мне конечно это только на руку, но… Что с тобой? Проблемы с ребятами? – Имаёши был осведомлён о том, что Аомине состоял в Тейко и даже иногда сотрудничал с ними, предпочитая дружить с этими сумасшедшими адреналиновыми наркоманами, которые держали в ежовых рукавицах стритрейсинг в Токио и имели влияние в мире легальных гонок. - Это тебя не касается, - рявкнул Аомине. - Касается, пока ты работаешь на меня, а твои выходки влияют на качество выполняемой работы. - Есть жалобы? Кто-то недоволен? - Пока нет, но... - Вот пока никто не жалуется, до тех пор не лезь ко мне и не трогай. Я не прошу повысить зарплату, платить сверхурочно или ещё что-то, просто дай мне копаться в этих чёртовых машинах и не лезь в душу, идёт? - Как скажешь, Аомине, как скажешь, - подняв руки вверх, признавая поражение, улыбаясь, сказал Имаёши. Затем протянул парню гаечный ключ. Разозлённый Дайки выхватил ключ и снова вернулся к работе. Руки уже немного затекли, всё-таки копаться в машине, стоящей на подъёмнике несколько часов, было неудобно. Руки были по локоть в масле и грязи, он давно забил на перчатки, мол, работать так проще. Жаловаться на грязные руки было некому. В конце рабочего дня, когда все уже разошлись, к Аомине подошёл Имаёши и попросил закрыть мастерскую, когда он будет уходить, точнее, если. Дайки кивнул, не отрывая взгляда от днища авто. Шоичи только покачал головой и ушёл. Аомине не знал, сколько времени прошло, когда с улицы послышался сигнал машины, который он, впрочем, проигнорировал. Рабочее время кончилось, клиентов он не принимает и имеет полное право заниматься тем, чем хочет. Машина, стоящая на подъёмнике, принадлежала одному из знакомых. Тот попросил посмотреть, подлежит ли она ремонту, если нет, то ничего страшного, а если её можно отремонтировать, то будет неплохо. Это был способ отвлечься. И снова сигнал, видимо, клиент был упрямым. Положив инструменты на стол, Аомине достал из кармана тряпку и вытер руки, хотя от этого они почти не стали чище, разве что масло немного вытерлось. Отперев и открыв дверь на улицу, Дайки увидел чёрную Subaru Impreza. Судя по звуку, мотор работал нормально. Водитель немного сдал назад и по ушам ударил ужасный визг тормозов. Проблема ясна. Аомине ждал, что водитель выйдет, но тот не торопился. Но вот мотор заглох, однако никто не вышел. - Мастерская закрыта, приезжай завтра, - махнул рукой Дайки и развернулся, чтобы уйти. - А если мне нужно сейчас? – послышалось за спиной. Голос был знакомый, хотя слышать его сейчас Аомине совсем не хотел. Да и не только сейчас. - Эта мастерская не будет вас обслуживать, ищите другую, - Аомине направился внутрь. Послышался хлопок двери и в следующий момент его схватили за руку. - Дайки. - Убирайся! – рявкнул Аомине, развернувшись лицом к Наруто. Все советы Тецу напрочь вылетели из головы, стоило только услышать голос. Дайки всегда следовал влиянию эмоций, думал и принимал решение под влиянием момента, редко полагаясь на рассудок и холодным разум. Особенно в отношении этого парня. – Я всё сказал тебе в нашу последнюю встречу. Вырвав руку, он вошёл в мастерскую и направился к машине на подъёмнике. За спиной он слышал шаги Наруто. Взяв в руки инструмент, он снова сосредоточился на работе, игнорируя омегу. - Я понимаю, что виноват перед тобой, что должен был рассказать тебе всё, но я правда не мог, это была не только моя тайна. - Да? Разве Шиноби – не твоё создание? Разве не ты главный? Да даже без этого, ты не раз что-то скрывал от меня, хотя я всегда говорил тебе правду, ты даже знал о том, что я занимаюсь гонками и состою в Тейко, я не скрывал этого от тебя. Не в укор тебе, но почему твои друзья смогли рассказать правду тем, кого любят, а ты нет? Или, - синие глаза удивлённо распахнулись, затем в них появилось понимание и горечь. – Ах, значит дело в этом, верно? Для тебя это только секс и ничего больше, так? Удобно, потрахался и ушёл, приходишь, когда хочешь, свободен, словно ветер, всё как ты любишь. Что ж, мне понравилось, но с меня хватит. Мне не нужны отношения ради секса, если мне это будет необходимо, я найду себе с десяток омег, но я думал, что у нас всё серьёзно. Сорян, был неправ. Больше не буду напридумывать себе лишнего, - Аомине отсалютовал Наруто гаечным ключом и, отвернувшись, подошёл к авто, снова сосредотачиваясь на работе. - Почему ты так быстро делаешь выводы? - А что мне остаётся, раз ты молчишь? Значит, ты предоставляешь мне самому всё решать и делать выводы. А теперь тебе что-то не нравится? Ну, извини. Знаешь, мне нужно было что-то заподозрить, понять, ещё после того случая с твоими друзьями. Ты просто ушёл и ничего не сказал, а потом я увидел, как ты вешаешься на другого альфу. Видимо, в этом весь ты. Лис, как он есть. - Я уже просил прощения за тот случай, - вздохнул Наруто. В отличие о Дайки он был предельно спокоен. - Мне нужно твоё чёртово извинение, лучше бы ты сделал выводы и был просто честным. Мне важны не слова, а поступки, вот что определяет человека. Его выбор. Говорить можно что-то угодно. И ты доказал это. В отношениях важно доверие и честность, а о чём можно говорить сейчас, если я даже не знаю, кто ты, кем был раньше и как стал таким? Я ничего не знаю о тебе настоящим, ты скрывал о себе многое, особенно информацию о прошлом, скрывал так, словно ты какой-то преступник или это всё тайна за семью печатями. Мне неприятно, даже больно, но я переживу это. - Дайки, - вздохнул Наруто, а затем, словно его терпение враз лопнуло, он подлетел к Аомине и резко дёрнул его, разворачивая лицом к себе. – Я говорил, не раз говорил о себе, но ты не слышал меня, ты был зациклен на себе, ничего не видел вокруг себя. - Да? Это когда? Когда я трахал тебя? Когда жрал твой долбанный рамен, хотя он мне поперёк горла стоял? Если кто из нас и эгоист, то явно не я, - Аомине рычал в лицо Узумаки. – Так сложно было хотя бы рассказать правду? Если бы сказал, сам признался, кто ты, всё было бы иначе. Знаешь, как неприятно узнавать правду о любимом человеке от других? Понимать, что тебе не доверяют, что ты возможно просто игрушка, которую использовали для собственного развлечения? - Ты никогда не был игрушкой! – закричал Наруто. – Да, я виноват, что не признался тебе, кто я. Знаешь, до тебя у меня и отношений то нормальных не было, я привык молчать о том, кто я и никого не интересовало, каким я был раньше. А потом, когда я начал встречаться с тобой, я понял, что это и неважно, важно то, что мы вместе, что придя домой, я не задыхаюсь от давящего на меня одиночества, что кто-то ждёт меня, просто меня, а не какого-то гонщика или просто омегу, меня, Узумаки Наруто. Да пойми ты, ты всегда был важен для меня, просто я не умею проявлять чувства, я не знаю, что такое любовь, как строить правильные отношения. Я просто не мог понять, что это! Вдруг послышался громкий скрежет и Наруто, у которого завопила интуиция, действуя инстинктивно, дёрнул Аомине за руку, но тот устоял на месте, лишь поднял голову вверх. Затем он оттолкнул Узумаки, тот упал на пол, а затем и сам сделал рывок в сторону. Ещё один противный режущий ухо скрежет и на место, где только что стояла пара, упал автомобиль, до этого находившийся на подъёмнике. Скрежет, грохот, от которых заложило уши, сердце едва не остановилось, а душа давно уже в пятках. Наруто в ужасе смотрел на автомобиль, который едва не убил обоих. Аомине оттолкнул Наруто, но его самого, кажется, задело. Дайки растерянно смотрел на машину, в его глазах не было страха, похоже, либо он ещё не осознал ужас произошедшего, либо у него и вправду стальные нервы. Аомине быстро подошёл к машине, но даже Узумаки, не особо разбирающийся в авто, в отличие от мотоциклов, понимал, что теперь никакой ремонт не поможет, высота был приличной, а авто и до этого было не в хорошем состоянии. - Если выкинуть внутренность, оставить только каркас, то ещё можно что-то придумать, - Дайки бормотал что-то себе под нос и Наруто в шоке смотрел на него. Но вот он увидел, как из-под футболки на левой руке стекает кровь. - Что это? – Узумаки подскочил и схватил альфу за плечо, задирая футболку: на плече Аомине была большая гематома и она кровоточила. Да и на самой руке было пара синяков, видимо, его машина всё же немного задела. – У вас тут есть аптечка? - А что, твоя чудесная Subaru Impreza не предполагает наличие аптечки? – съязвил Аомине, но всё же ткнул пальцем в сторону шкафчика. Бросив хмурый взгляд на альфу, Узумаки подошёл к шкафчику и достал аптечку. Быстро найдя там антисептик, он промыл рану. Затем он нанёс на неё заживляющую мазь, обнаруженную тут же, и забинтовал рану, чтобы не занести грязь. Остальные синяки он просто смазал мазью. И только после этого Наруто позволил себе выдохнуть и уткнуться лицом в здоровое плечо Аомине. - Ты напугал меня, у меня чуть сердце не остановилось, - пробормотал он глухо. Из глаз помимо воли потекли слёзы, а руки судорожно сжали футболку и форменный комбинезон на груди. – Идиот несчастный. Не нужен я тебе, так хоть сам будь осторожен, - сквозь слёзы выдавил Наруто. - Эй, ты чего? – отстранив омегу, Дайки посмотрел в его лицо: впервые он видел Наруто таким испуганным и растерянным. Неужели он так испугался за него? – Всё же хорошо. - Чёрт, я на гонках ни разу так не пугался, как сейчас, да я просто в ужасе, до сих пор коленки трясутся. Ты, дебильный альфа, будь осторожнее, слышишь? - Наруто, - Аомине прижал к своей груди рыдающего Наруто и мягко улыбнулся. Надо же, даже такой важный, непоколебимый и уверенный в себе Узумаки сейчас ведёт себя как самая сопливая омега. Не такой уж он непобедимый и спокойный, каким хочет казаться. Он тоже волнуется, переживает. За него. Значит, он важен для него. В тот момент альфу совсем не волновало авто, омега рядом с ним был гораздо важнее, важнее всего на свете. – Я жив, я рядом и никуда не собираюсь деваться. - Что? – Наруто даже заткнулся, удивлённо посмотрев в глаза Дайки. Аомине, видя перед собой голубые, полные слёз и страха глаза омеги, наконец-то понял, что не может отпустить его, не может отказаться от него, не хочет видеть слёзы в таких дорогих ему очах. Чувствуя в руках такое родное и знакомое до последней родинки тело, вдыхая мягкий обволакивающий запах с нотками цитруса, Аомине понимал, что не может от этого отказаться, что готов снова и снова прощать этого сумасброда и сорвиголову, лишь бы снова обнимать его и целовать, видеть его солнечную улыбку. Да, они оба наделали ошибок, да они причиняют и будут причинять друг другу боль, но отношения ведь не бывают простыми и ровными, никто не говорил, что всё будет гладко. Но оно стоит того. - Я не могу отказаться от тебя, даже несмотря на твоё молчание, ты стал слишком дорог мне. Но я прошу, дай мне слово, что больше не будешь ничего от меня скрывать, неважно, хорошее или плохое. Просто говори со мной, не молчи. Иначе я не смогу тебя понять. - Я обещаю, что больше не буду молчать и не буду лгать, - Наруто понимал, что Аомине наступил на горло собственной гордости и сделал шаг навстречу и собирался сделать всё, чтобы тот не пожалел об этом. Узумаки обнял Дайки за шею и жарко поцеловал его. Дайки подхватил Наруто под бёдра и посадил на капот близстоящего авто. Узумаки обхватил ногами бёдра Аомине и сильнее прижался к нему. Обоих не волновало неудобное место, въевшийся в кожу запах машинного масла и не самая чистая одежда Дайки, всё это отошло на второй план. Сейчас они видели только друг друга, и весь мир сузился до горячих губ и тёплых рук, ласкающих тело.