Синий ветер

Часть 1. Судьба. Что сердце тревожить? Что грезить о небе? И путь мне проложен, И вынут мне жребий, Смирись же, о сердце, Смирись… «Трой’Лион… Светлые башни твои поднимаются над городом Богов на неизмеримую высоту. Они взлетают в самое небо – символ высоты и могущества. Они - символ благоволения Богов. Здесь живут те, кто обласкан судьбой. Те, для кого жизнь ярка и интересна. Те, кому нет дела до тех, кто внизу… Твои ворота никогда не открываются для того, кто рожден вне твоих стен. Ты – богатство, и власть, и сила. Твои дети – любимцы Богов. Но и ты не властен совладать, с Тем, Что приходит … Как ни прячешься ты, как ни пытаешься сделать вид, что ничего не происходит, тебе не скрыться. И Высокие дети твои не избегут Его касания… Наступит вечер. Придут те сумерки, что бывают нечасто, необычные, темно-синие, будто море на рубеже темноты, и прилетит из-за Ясных гор ветер - Тот, Что приходит. И принесет с собой ароматы неведомых трав, и странное томление, и наркотический дурман. Теплый он, и влекущий, и нежный. И такой легкий, что порой едва уловим, но каждый из нас, и там наверху, и здесь внизу, ощутит Его дыхание. Он шаловлив, и игрив, он так приятен. Но подыши им подольше, и где твой разум? Улетел на крыльях… Вернется. Но пока дует Синий ветер, ты будешь самим собой. Не потому ли мы прячемся от него? Не потому ли боимся отдаться сладостному дурману? Каждый из нас играет свою роль, отведенную нам Богами. Но если хотели они, чтобы мы вечно сохраняли маски, зачем создали они Синий ветер? Тот, Что приходит лишь в сумерках, в особые дни, и нельзя заранее предугадать, когда наступит этот вечер. Зачем он? И что, если кто-то, наконец, преодолеет страх свой, и вдохнет полной грудью его томящий аромат? Как предугадать замысел Богов? Дарован он, или послан в проклятие? Каждый ветер – особый. Каждый не такой, как другие. Кандис – Северный ветер, он пугает нас холодом. Рьендис – Восточный ветер, радует весенним теплом. Лаэндис – томит южной жарой. Орендис – несет западные ливни. Мешаясь и объединяясь, творят они погоду и над светлыми башнями Трой’Лиона, и здесь, где тени Светлых башен не видны в полутьме измученных душ. Но бывают дни, когда утихают все четыре ветра, и с утра наступает странное затишье, словно уступают они место своему младшему брату. И целый день не вздохнет воздух, замерев. Не всколыхнется ни листочка на деревьях, пока не наступят сумерки, и не подует, наконец, тот, имя которому – Альдис – Синий ветер… Сегодня день 21, месяца 8, 4562 года. (283 год стражи Рангдлаиона).» Из Записок Рангдлаиона, жреца пантеона Тэоэн. 1. Наступающие сумерки подбирались к городу, незаметные глазу, но ощутимые некими внутренними часами. Он стоял, прислонившись к стволу стройного деревца, чьи листья шелестели над головой, временами касаясь лица. Ветерок играл длинными волосами, обрамлявшими тонкое, с изящным овалом лицо. В безвольно опущенной руке дымилась сигарета. Ветер уже несколько раз норовил затушить ее, но он каждый раз упрямо подносил сигарету к бледным губам, вновь разжигая крошечный огонек. Возле ног, невидимые в траве, уже спрятались штук пять окурков. Он слишком много курил, но сегодня сигареты не приносили облегчения. Впрочем, это было хорошим средством от взвинченных нервов, но не от душевной тоски. Он вообще не знал, как с ней бороться, с этой тоской. Просто было проще закурить сигаретку, и надеяться, что она поможет, чем всерьез пытаться отыскать какое-то средство. Его странная, вечно жаждавшая чего-то эдакого, душа, наверно, никогда не знала безмятежности покоя. Но иногда, когда глубокое внутреннее напряжение становилось совсем нестерпимым, он приходил сюда, и тогда на него нисходила хотя бы иллюзия покоя. Не радости, нет, просто блаженной пустоты «ничегонечувствия». Прямо перед ним, начинаясь у самых ног фундаментом разрушенной ограды, спало старое, заброшенное кладбище. Здесь не было людей, не было суетливых рабочих, сторожей, никого. Только окруженные густой травой могильные камни с полустертыми надписями. Никто давно не приходил сюда. Иногда здесь потихоньку закапывали какого-нибудь безымянного беднягу, никому не нужного ни при жизни, ни после смерти. Но это было редко. И старое кладбище оставалось наедине с ветром, шумевшим в ветвях, да с ароматом сирени, чьи тяжелые гроздья клонились к земле с огромных, старых, как мир, кустов. Здесь терялись все условности его долбанного мира, здесь ты ничего не должен, и можно даже не мечтать, потому что, какие могут быть мечты там, где заканчиваются все мирские желания. Он глубоко затянулся, разом превратив в пепел остатки очередной сигареты, задержал дым в легких, и медленно выпустил на растерзание ветру. Голова закружилась. Ну, конечно, он ведь опять ничего не ел. Курить больше нельзя, иначе затошнит. А жаль… Хроническое отсутствие аппетита ни к чему хорошему не приведет. Если так будет продолжаться, он потеряет привлекательность. Рассердившись на себя за то, что позволил дурацким мыслям вывести его из состояния сигаретного транса, он тряхнул головой, и отшвырнул, пустую пачку. В любом случае, сигареты кончились. Вот черт! Половина заработанного уходит на эту дрянь! Где-то невдалеке остановилась машина, хлопнула дверцей. Уехала. Снова тишина, и шелест листьев. Роскошные кисти сирени, белой и темно-фиолетовой, качались совсем рядом. Ощутив неожиданное желание избавиться от табачного перегара, юноша шагнул к кустам, сгребая в охапку душистые цветы, и зарылся в них лицом, вдыхая аромат. Постоял, наслаждаясь. Шагнул ближе, в гущу веток, чтобы собрать еще больше, и вдруг весь передернулся. По спине пробежался противный холодок, словно ледяным, скользким лезвием провели вдоль позвоночника. Он отпрянул, недоуменно огляделся. Все, как обычно, ничего такого… Но противное чувство уходило нехотя. На душе стало еще тоскливей. Он снова ткнулся лицом в цветы, и вдруг услышал, как где-то рядом с треском ломятся сквозь кусты. Звонкий голос щедро усыпал путь ругательствами, набор которых был хорошо ему знаком. «О-о-о, - раздраженно простонал юноша, - ну ты-то здесь, откуда взялся, бесы тебя забери?!» Он уже понял, что не остался незамеченным. И терпеливо ждал, не желая откликаться. Вновь прибывший завопил во всю глотку, хотя и казалось, что громче уже невозможно: - Альдис, ты что оглох?! - Меня зовут Джанни, козел, - злобно процедил юноша себе под нос, упрямо не желая возвращаться в мир, и отзываться на уличную кличку. Меньше всего ему сейчас хотелось общаться с этим типом. Злость требовала выхода, и, шестым чувством, угадав над плечом готовую опуститься руку, Альдис стремительно обернулся, и треснул кулаком в смазливое белокурое личико. - Ты что, совсем охренел? – потрясенно воскликнул с земли Лайни. - Не хрен меня руками трогать! – прошипел в ответ Альдис, все еще яростно сжимая кулаки. - Ты - трахнутый, - констатировал Лайни, поднимаясь. – Ты, точно, трахнутый. Причем на всю башку. Он мрачно отряхивал свои джинсы, не глядя на Альдиса. - А я и есть трахнутый, - фыркнул тот, - только не на башку, а на всю задницу. - Ты еще и придурок, - поведал Лайни. - Теперь морда опухнет, как я работать буду? Ты мне, что ли неустойку покроешь?! Ублюдок! - Она у тебя и так уже опухла, - со злорадством ответил Альдис, - и без моего участия. Сколько тебе за раз в рот вставили? А, Лайни? Да еще, видать, кулаками покрепче моих? Плечи белокурого мальчишки неожиданно бессильно поникли. - Они мне не заплатили, - тоскливо сказал он. – Избили, отымели вчетвером, и выкинули из машины. Здесь, недалеко. И не заплатили. Он потрогал рукой губу, на которой снова выступила капелька крови, в глазах блестели слезы. - А ты меня ударил, - сказал он. – За что, спрашивается? Альдис пожал плечами, глядя на сирень, безмятежно качавшуюся на ветру. - Сам виноват, - буркнул он. – Не хрен меня трогать руками. - А чем тебя трогать? – хмыкнул в ответ Лайни. – Членом, что ли? Чего ты корчишь из себя? Сам же лапанный-перелапанный, а все выпендриваешься. Или клиенты тебя тоже ручками не трогают? Альдис промолчал, снова пожав плечами. Как объяснить придурку, что именно поэтому он и не позволял лишний раз дотрагиваться до себя? Слишком много в его жизни было нежеланных прикосновений. И свою, пусть весьма относительную, неприкосновенность Альдис был намерен защищать до конца, даже если для этого надо дать в морду и без того обиженному мальчишке. Они побрели к городу. Альдис сунув руки в карманы, Лайни – обхватив себя за плечи. Адреналин кончился, и мальчишка еле плелся, уронив голову. Говорить было не о чем. А вот подумать – сколько угодно. И мысли эти были печальны. Альдис прекрасно понимал, что неприятности у Лайни еще только начинаются. И судя по слезам, капавшим из-под растрепанной белокурой челки, он тоже это понимал. Клиенты, приходившие развлекаться в Адальон, платили на выходе. Помимо платы шлюхам, нужно было заплатить на выходе взнос, вроде клубного, иногда довольно крупный. Избить шлюху можно, вы в своем праве, но будьте любезны, заплатить за это хозяевам. Ибо избитая проститутка не сможет работать, и хозяева потеряют деньги. А раз эти ублюдки выкинули Лайни за городом, да еще не заплатив, значит, наверняка смоются, не рассчитавшись. Лайни из своих денег должен отстегнуть тридцать процентов саеми - мастеру. Теперь ему расплатиться нечем, и учитывая, как его отделали, заработает он не скоро. А хозяева посчитают просто. Если ему не заплатили, и не заплатили за выход, значит, клиенты остались недовольны. Кто виноват? Правильно, шлюха. Не смог угодить, плохо себя вел. Клиент всегда прав… Даже если он вышибает из тебя мозги, насилует, рвет на части, все равно он прав. А ты проститутка, существующая за счет милости хозяев, позволяющих тебе зарабатывать и хоть как-то жить, здесь, в Адальоне. Весь Адальон существовал на деньги богатых клиентов, приезжающих сюда из Трой’Лиона и Ригелиона развлекаться. И если ты не можешь принести прибыль Адальону, тебя вышвырнут. И Альдису случалось попадать в такие переделки, правда, давно. Но вспоминал он это как кошмар, стараясь сделать все, чтобы не допустить повторения. Теперь Лайни накажут. Если у него и есть какая-то заначка, у него все выгребут, чтобы покрыть неустойку. А он вряд ли сможет на следующий день пойти и что-то заработать. Хорошо, если через неделю сможет. Но ведь и эту неделю надо прожить… Лайни всхлипнул. Он давно уже плакал на ходу, с трудом переставляя заплетающиеся ноги. - Не реви, - буркнул Альдис. – Этим не поможешь. - Отвали, черт подери, хренов умник! Отвали и заткнись! – злобно закричал Лайни. – Тебя, блядь, не спросил, что мне делать! То же мне, советчик гребанный! Он споткнулся, и едва не упал, охнув от боли. Сейчас он ненавидел своего удачливого «коллегу» так, словно это он был виноват в случившемся. - Что я не так сделал? - сквозь слезы выкрикнул мальчишка. - Пропади они пропадом, суки! Я выполнил все, что они хотели. Я все сделал! Почему они не заплатили? Почему так со мной? Альдис снова пожал плечами. Что он мог сказать? Лайни просто не везло на клиентов. Но хозяева невезучих не любят. От невезучих больше убытка, чем пользы. И маленький белокурый Лайни рисковал оказаться за бортом. Еще не много, и его выкинут из Адальона. А там … Нищета убивает так же верно, как болезнь или кулак. Но только намного тяжелей и дольше. Альдис сунул руку в задний карман. Сколько должен мальчишка? Прикинул. Четверо клиентов. Предположим, им не понравилось, но они заплатили. Сколько это может быть? Сколько стоит Лайни? Даже если по сто, это уже четыреста. А ведь надо еще расплатиться с саеми(*). Многовато… Альдис извлек несколько сложенных купюр. - На, держи, здесь две сотни. Заплатишь хотя бы мастеру. Лайни удивленно глянул на него, всхлипнул. - Ты чего? – тихо спросил он. – Я не могу взять… - Можешь. Какая, на хрен, разница твоему мастеру, откуда деньги? Будет он, прямо, выяснять, что ли? Принесешь и ладно. Зато он, может быть, похлопочет, чтобы тебя простили. - Не поможет, Аль, - горько улыбаясь, покачал головой Лайни. - Это ведь уже не в первый раз. У него больше мороки от меня, чем доходов. Но спасибо тебе. Значит, нужно покрыть всю сумму. Вопрос в том, где ее взять. Альдис, конечно, может отдать ему свои две сотни. К вечеру он свое заработает. Но этого мало. Где взять еще? Юноша задумался. Наконец, мелькнула одна идея. Скверная идея, но зато реальная. - Слушай, Лайни, есть один вариант… * * * - Ты, сладенький? Не ожидал, не ожидал… - пропел невысокий коренастый мужчина, увидев его. – Ну, проходи, проходи, садись. Альдис бесшумно пересек комнату и постарался сесть так, чтобы оставался путь к отступлению. Мужчина уселся напротив, откровенно облапывая его взглядом. Еще бы, нечасто одна из самых дорогих шлюх Адальона является к тебе по собственному желанию. - С чем пожаловал, краса моя? Альдис сумрачно смотрел на него. Он боялся этого человека. За сладкой масочкой добрячка, скрывалась одна из самых черствых душ, какие только ждали своей очереди в ад. Этот тип постоянно жил на окраине Адальона, чтобы быть поближе к любимому источнику развлечения. Каждый раз, встречаясь с ним, Альдис радовался, что он сам редко попадает в сферу интересов Добряка. У того были весьма своеобразные вкусы. Он мог часами плутать по ночному Адальону в поисках своих жертв. У него был нюх на боль и страдания. Упаси Боги шлюху, попавшую в беду, наткнуться на Доброго Дядю. Ибо тогда вы понимали, что кошмар еще только начинается. Он никогда не снимал проституток просто так, никогда их сам не бил, он пользовался плодами кулачных трудов других. Добряк, точно вампир, чувствовал, где можно полакомиться. И чем сильнее пострадала жертва, тем более был счастлив Добряк. Однажды Альдис имел несчастье столкнуться с ним. После тяжелой ночи, после побоев и жестокого изнасилования, попался в лапы Добрячку. Это было страшно, юноша с трудом пришел в себя, но заплатил негодяй щедро, это решило все финансовые проблемы Альдиса на тот момент. И с тех пор, он навсегда запомнил, что если от тебя воняет кровью, лучше быстрее убраться в свою нору, и не привлекать ночных вурдалаков… - Так что хотел, сердечко мое? – глаза Добрячка лучились, но за лучиками проглядывало нечто холодное и страшное. - Хочу предложить тебе сладкое, - через силу улыбнулся Альдис, стараясь не думать о том, как мало человеческого в глазах Добряка. – Небольшое развлечение. - Вот как, - Добряк снова жадно обшарил взглядом его тело. – Нужно подзаработать, сладенький? Но, боюсь, сердечко мое, ты меня развлечь не сможешь. Он печально покачал головой, всем своим видом выражая искреннее огорчение. Но его язык раз за разом пробегал по пухлым влажным губам, предвкушая забаву. - Я не о себе говорю, Добряк, - сказал юноша, мечтая только о том, как побыстрее убраться. – Я ведь знаю твои вкусы. Но есть один хорошенький мальчик, который тебе понравиться. Правда, это будет дорого. - Сколько же ты хочешь, моя радость, за свою сае(**)? - За все про все – шестьсот пятьдесят, Добряк. Тот приподнял брови. - Не много ли, сладкий мой? - Не много, Добряк. Я ведь сказал, что знаю твои вкусы. Он тебя удовлетворит полностью. Ты будешь доволен. - Он так хорош? - На вид – чистый ангел. И он как раз в той кондиции, что тебе нужна. Не настолько избит, чтобы перестать извиваться под тобой, и достаточно, чтобы помучиться от боли. И его уже трахнули. Циничный перечень произвел на Добрячка впечатление. - Ну что ж…, - протянул он, - думаю, мы поладим. Давай его сюда, взглянем. - Извини, Добряк, - усмехнулся Альдис. – Я не из Хозяев. Мне платят при входе. Добряк покряхтел. Альдис непринужденно сидел на неудобном стульчике, всем своим видом выражая, что ему спешить некуда. Он может и подождать, пока клиент созреет. Он-то прекрасно знал, что когда уползаешь от Добряка, дай-то Боги имя свое вспомнить, не то, что про деньги. Желающие отведать халявы никогда не переводились. Это только господа из Трой’Лиона, те, что появляются в масках, швырялись деньгами, считая для себя унижением заплатить меньше, чем просили. Но такие попадались редко. Остальные – хлебом не корми, дай на халяву. - Ну, надо бы на товар взглянуть, все-таки цена высока… - закинул последнюю удочку Добряк. Альдис лучезарно улыбнулся. - Нет, Добряк, не выйдет. Ты меня знаешь, я не за фуфло деньги с клиентов беру. И потом, если я тебя надурю, ты ведь всегда сможешь пожаловаться. Я же знаю, садист ты старый, что Хозяева с тебя берут больше, за твои забавы. И намного. Так? Добряк снова закряхтел. Повздыхал. Потом полез, наконец, в бумажник. Шлюха Альдис или нет, а ведь тоже может пожаловаться. Да и прав он. Хозяева не любили терять свои гроши. - Я знал, что мы договоримся, - улыбнулся Альдис, тщательно пересчитав деньги. – Желаю приятно провести время! * * * Кафешка напротив, куда Альдис зашел, намереваясь дождаться Лайни, была уютной и дорогой. И кофе в ней был настоящий. Крепкий, отборный, и обжигающе горячий. Уставившись в чашку, Альдис силой заставлял себя жевать горячий бутерброд, пообещав себе, что если он будет паинькой, и съест оба огромных, истекающих соком и пышущих жаром бутерброда, то будет вознагражден этой чашкой восхитительного кофе, и дорогими сигаретами, пачка которых ждала своей очереди рядом с тарелкой. Странное дело, но именно эти сделки с самим собой были самыми успешными в его жизни. Своим самым злобным цербером был сам Альдис. Внутренний голос, неистребимо живущий где-то внутри, был до невозможности разумен и трезв. И иногда было полезно подчиниться ему, и, - как сейчас, например, - поесть. Первый раз за день. Не хотелось. Но надо. Хроническое отсутствие аппетита было настоящей проблемой. Худенький от природы, Альдис с трудом удерживался на грани болезненного истощения. Сейчас легкая прозрачность черт придавала ему некий шарм, привлекая клиентов утонченной грацией. Большеглазый, всегда чуть бледный, он снова и снова притягивал к себе взгляд. Кто в первый раз сравнил его с Синим ветром, навсегда приклеив к нему это имя, ставшее рабочей кличкой? Он не помнил. Да и не важно это. Важно было поддержать это состояние, приносившее ему доход. Он ел, чтобы жить… Чашка хорошего кофе, хорошая выпивка, хорошие сигареты. Вот, пожалуй, и все, чем ограничивались его желания. Никогда ему не хотелось чего-то вкусненького, чем-то полакомиться. Хотя… Ведь было время, когда он с восторгом смотрел на кусок сочной ветчины. А теперь два таких куска, уложенных на бутерброды, превратились в пытку. Наконец, самоистязание закончилось, и Альдис откинулся назад с вожделенной чашкой в руке. Выпустив первую струю дыма, юноша испытал удовольствие, близкое к оргазму. Это был настоящий кайф. Теперь он сможет хоть всю ночь просидеть, ожидая Лайни. Закурив вторую сигарету, Альдис, наконец, обратил внимание на окружающее. И тут же получил отклик. На стул напротив опустился мужчина. - Сколько возьмешь за ночь, красавчик? – поинтересовался он. Альдис чуть поморщился. Не желал он портить вечер работой. Но клиента не пошлешь так просто. Впрочем… Быстро окинув мужчину оценивающим взглядом, Альдис улыбнулся: - Боюсь, сладенький, ничего у нас не выйдет. Я слишком дорого стою. Он назвал сумму, и клиент тут же скис. Уж здесь Альдис был в своем праве. И спорить бесполезно. Мужичок отвалил. Вот и чудно. Но к концу третьей сигареты, юношу посетила иная мысль. Ведь он собирался отдать свои деньги, завалявшиеся в кармане, Лайни. Не плохо бы их возместить. Кто знает, что принесет следующий день? Альдис быстро осмотрелся. И невольно задержал дыхание, увидев компанию, расположившуюся в дальнем от него углу, за лучшим столиком. Это были четверо молодых мужчин с длинными, падавшими ниже плеч, волосами. Дорогую одежду всегда отличишь. Да и повелительные манеры тоже не спрячешь. А вот лица они прятали. Трое из них были в масках, очень изящных, но, тем не менее, скрывавших почти все лицо. Из-под масок были видны только белозубые улыбки. Альдиса всегда удивляло, почему одни господа из Трой’Лиона носили маски, а другие нет. Вот и в этой компании четвертый участник маску не одел. Он никогда не одевал. Пользуясь тем, что сидит в дальнем от господ уголке, и его не видно из-за их столика, Альдис принялся откровенно любоваться мужчиной. Не в первый раз юноша видел его в Адальоне. Его невозможно было не запомнить. Молодой, красивый, он излучал вокруг себя жизненную энергию, словно огонь, сверкающий в полутьме. Его темные глаза искрились весельем, с губ не сходила обаятельная улыбка, рождавшая на щеках ямочки, от которых невозможно было отвести взгляд. Черные, с бордовыми прядями волосы красиво переливались в освещении ламп. Глядя на этого красавца, Альдис думал о том, какое это, наверное, счастье, быть его возлюбленным, ласкать его в постели, слышать рядом его веселый звонкий смех. И ведь кому-то же досталось это счастье! Юноша много читал, и в своих мечтах представляя себя героем романов, думал, что вот так и должен выглядеть сказочный принц. Как часто мечталось Альдису, что вот и к нему однажды придет такой принц, и увезет его в другой мир. Светлый, сказочный… Увы, черноволосый принц с задорной улыбкой был так же далек, как и те герои романов, о которых он грезил. Он всегда останется только мечтой. Недостижимой мечтой. Но с другой стороны, ведь Альдис вполне может переспать с ним, и хоть на миг оказаться в его объятиях. Юноша улыбнулся, и огляделся, оценивая обстановку. Прикинул шансы. Здесь была парочка дорогих шлюх, но разве кто-нибудь с ним сравниться? Господа явно собирались снять мальчиков. Все проститутки в баре, так или иначе, вращались вокруг заветного столика, но господа не торопились, придирчиво разглядывая товар. Посмотрел еще раз на клиентов. Его заветный принц явно был лидером в компании, а значит, выбирать будет он, и выбирать лучшего. Для себя. Окинув глазами стайку мальчишек, рассевшихся вдоль стойки, словно птички, Альдис усмехнулся. Дурачки. Он решительно встал. Не спеша, прошелся между столиками, уселся на высокий стул у стойки, непринужденно принимая самую выгодную позу, и изящно опершись локтем, заказал коктейль. Отбросив за плечо гриву волос, и давая потенциальным клиентам полюбоваться длинной шеей и красивым профилем, юноша не спеша пил свой напиток, даже не глядя в их сторону. Словно задумавшись, подпер голову рукой… - Это тебе, - бармен поставил перед ним фужер с шампанским. Вот и все. Как, просто… Сделав вид, будто очнулся, Альдис захлопал ресницами. - От кого? Обернуться, посмотреть, сменить гнев на милость. А теперь призывно улыбнуться и немного отпить. Сделка состоялась. К восторгу Альдиса, черноволосый Принц приподнял бокал, приглашая его. Юноша быстренько соскользнул со стульчика, и направился к столику, сопровождаемый ненавидяще-завистливыми взглядами конкурентов. - Привет, - промурлыкал он, улыбаясь. - Привет, лапушка! – Принц, снова поднял бокал в приветствии. Но он сидел за дальним краем, а тот, который оказался рядом, привлек к себе юношу, усаживая на колени. Альдис послушно сел. Не сводя, однако, глаз со своей мечты, и давая взглядом понять, что все будет так, как хочет Принц. - Сколько берешь, куколка? – спросил тот. Голос у него был под стать внешности, красивый, глубокий. В антрацитовых глазах прятались лукавые искорки. - Не мало, - промурлыкал Альдис, думая о том, что вблизи Принц и вовсе неотразим. - Но для тебя, Растаниэ(***), сделаю скидку. - Я не один, - Принц улыбался, и сердце Альдиса таяло. – Если все четверо – справишься? Альдис прикинул. Парни приятные. Если не окажутся извращенцами, все будет тип-топ. Лайни вряд ли появиться раньше чем через три часа, а за это время он успеет их всех обслужить. - За всех – тысячу, - улыбнулся юноша. Едва господа встали, Альдис мгновенно выскользнул из рук обнимавшего его, и решительно подошел к Принцу. Обнял за талию. Потерся. И замурлыкал, когда тот потрепал его по затылку. Они быстро поднялись наверх, в предназначенные для этого комнаты, и Альдис тут же юркнул в ванную. Быстро сполоснувшись, юноша, перед тем как выйти в комнату, на мгновение замер перед дверями. Там был его Принц, его мечта. Наконец-то, ему удастся заняться с ним сексом. И плевать, что там есть и другие. Ему даже не понадобятся их ласки, чтобы завестись. Он уже был возбужден. При мысли о его руках, юноша глубоко задышал, улыбнулся, закрыв глаза. А потом решительно толкнул дверь. И снова остановился. Да уж! Посмотреть было на что. Мужчины ждали его, уже раздевшись. В такие минуты Альдис думал о преимуществах своего статуса. Ему, в отличие от других, часто доставались вот такие клиенты. Красивые гибкие тела, ухоженные руки и ноги. Безукоризненная кожа, источающая тонкий аромат то ли духов, то ли масла. Безупречно чистые блестящие волосы, струящиеся по загорелым гладким спинам. С такими и без денег согласишься прыгнуть в постель. И с каждым в отдельности, и со всеми вместе. Правда, и мужские достоинства такие, что дай Боги выдержать… Юноша выдохнул: - Вот это да! А я выживу, сладкие мои? После таких великанов… Его Растаниэ стоял у столика, наполняя вином бокалы. - Мы будем осторожны, малыш. Мы же не хотим тебя обидеть, - он с улыбкой протянул Альдису бокал. Юноша решительно подошел к нему, забрал из рук бокал, и поставил на столик. - К бесам, я и так уже пьян. - От чего это? - От тебя, мой господин. Юноша толкнул его к кровати, и когда мужчина сел, тут же забрался к нему на колени. И сладко застонав, сделал, наконец, то, о чем так долго мечтал – зарылся руками в роскошные черно-бордовые волны волос, впиваясь губами в шею под ухом. С возгласом веселого удивления, мужчина сжал руками его тонкое тело. Серебристые кудри мальчишки перемешались с черным шелком. Альдис с упоением ласкал его, покрывая поцелуями его шею, плечи, грудь, дразня соски, которые сразу же окаменели под его умелыми пальчиками. Принц не отставал от него. Сильные руки мужчины гладили его бедра, скользя пальцами по внутренней стороне, поглаживая животик юноши, ласкали спинку, сжимали маленькие крепкие ягодицы. - А ты, однако, нетерпеливый, - выдохнул мужчина, когда пальчики Альдиса сомкнулись на его члене. - Хочу тебя, - выдохнул Альдис. - Вижу, - улыбнулся Принц. – Вижу, маленький. - Хочу тебя всего. Всего и везде, - хрипло сказал Альдис, уже едва сдерживаясь. – Ты первый, все остальные потом… Альдис соскользнул на пол, между колен Принца, и его нежные губы прижались к мощному члену, уже вздрагивающему от нетерпения. И с огромной радостью юноша услышал стон мужчины… Потом присоединились и остальные. Было много рук, много губ, много ласк. Всего было много. Все слилось в сплошной калейдоскоп тел, запахов, звуков, среди которых Альдис почти потерял своего Принца… Когда клиенты, наконец, утомились, и встали, разбредаясь, кто куда – кто к бару, кто в ванную, Альдис остался валяться на постели в полном изнеможении. Нет, все прошло хорошо, как он и надеялся. Они действительно были осторожны. При их физической силе и размерах, это было милосердно. Но все же четверо сильных мужчин могут умотать любую шлюху. Даже такую опытную, как он. Тело звенело, словно струнка, отходя от бурного секса. Пока еще остатки пережитого удовольствия не позволяли боли заявить о себе, но Альдис уже предчувствовал все вытекающие последствия. Что ж, такова его работа. Наплевать. Юноша собрался в кучку и сел. Встряхнул головой. Кто-то протянул ему фужер с шампанским. Эти ребята что, ничего другого не пьют? Он бы лучше хлебнул коньячку для очистки мозгов. Ну да ладно, сойдет и шампанское. На тумбочке у постели веером серебрились купюры. Все честно. Как и договаривались. Ну, вот и ладушки. Можно отваливать. Дождаться б еще пока клиенты отвалят, да душ принять. Неохота натягивать кожаные брюки на влажные бедра. Собрав деньги, Альдис засунул их в карман курточки, валявшейся рядом на полу. И вдруг подумал о Лайни. Везучие – невезучие… А может дело не в этом? Что есть у Альдиса, и чего не хватает маленькому Лайни? Ведь он очень хорошенький, да и в кровати умелый. Но вот Альдис заработал тысячу монет, попутно получив немалое удовольствие. А Лайни сейчас исходит криком под Добрячком за, куда меньшие деньги. Почему так? Бери то, что дают, и не задумывайся, почему, если не хочешь, что бы Боги тебя проучили – эту надпись Альдис видел в храме на стене. Вовремя вспомнив, Альдис мысленно прошептал короткую молитву, отгоняя мстительных духов. Но те все же не ушли просто так… Сильная рука поймала юношу за подбородок. - У тебя хорошенькие губки, - улыбаясь, произнес Принц. Парень улыбнулся в ответ, стараясь скрыть тревогу, тонким холодком протекшую в грудь. - Все было просто прекрасно, - продолжал мужчина, - но почему мы не разу не целовались? Такие губки созданы для поцелуев. Альдис опешил. Эти господа из Трой‘Лиона все не от мира сего. Кто же целуется со шлюхой? Принц наклонился, и юноша быстро отстранился, прикрыв губы ладошкой. - Нет, - помотал он головой. - Почему? – искренне удивился тот. Привык ты, господин мой, получать что хочешь, - подумал Альдис, качая головой. - Я не целуюсь. - Почему? – в глазах мужчины затеплилось раздражение. Ну, как тебе объяснить, упертый болван?! Разве ты поймешь? Среди шлюх это не принято вообще, а для Альдиса и вовсе было табу, с его болезненным отношением к чужим прикосновениям. Ты меня купил, ладно, делай с моим телом что хочешь, я буду паинькой, и даже получу удовольствие от тебя, но в душу не лезь! Не лезь, Принц из сказки. Поцелуи для Альдиса были слишком интимным и сокровенным, и он не мог раздаривать их бесконечным клиентам, это все равно, что душу раздавать. Мстительны духи, ох, мстительны! Юноша упрямо сжал зубы, всем нутром понимая, что сейчас нарвется. - Нет, - тихо произнес он. – Работа сделана, деньги заплачены. Все. Никакие поцелуи в счет не входили. Ох, нарвешься, парень… Но Принц неожиданно улыбнулся. - Так в этом все дело? А если я заплачу? - Что? - ошеломленно переспросил Альдис. Клиент взял со столика бумажник, достал деньги. Десять серебристых бумажек. Тысяча. Показал их Альдису, и кинул на тумбочку. - Они твои, за один поцелуй. Принц улыбался. Юноша молчал, глядя на деньги. Тысяча… За один поцелуй…Эти господа могут себе позволить и не такое. Заплатит. Но… Альдис неожиданно подумал, что никогда в жизни не целовался, ни с кем. Никогда. Да он и не умеет. Не этому его учили. Он не хотел. Но тысяча… Такими деньгами не швыряются. И ведь это его поцелуй. Его Принца. - Я… - юноша сглотнул. – Мне надо… прополоскать… Мужчина решительно взял его за подбородок, посмотрел в расширенные глаза: - Если бы я хотел, что бы ты прополоскал ротик, я сделал бы это еще в начале, - и прежде чем ошеломленный Альдис успел возразить, накрыл его губы своим ртом. Мир растворился… Чужие губы были теплыми и сладкими от вина. Их касание неожиданно опьянило, сильнее, чем коньяк. В голове поплыло, где-то внутри, в самой глубине, затеплился жаркий огонек, потек, разливаясь по всему телу, омывая неведомым доселе огнем. Словно сквозь сон услышал Альдис чей-то стон, свой ли, чужой… Чужой язык, настойчивый, властный, пробрался между несопротивляющихся больше губ, уверенно раздвигая их, проникая все дальше, пускаясь в странствие по его рту. И едва это случилось, жар, волной стекавший по телу, сжался тугим комом где-то внизу живота, требуя выхода. Альдис отчаянно застонал, но чужие губы не отпускали, не давали вырваться, а тело горело, будто в огне, требуя и требуя чего-то большего, сильного… Губы не отпускали… Он едва почувствовал, как его снова уложили на постель, как мужчина накрыл его своим телом. Как мощный член вошел в него, глубоко, беспощадно, и он лишь покорно выгнулся навстречу, понимая, что это именно то, что ему сейчас нужно больше всего. Теперь Принц брал его жестко, почти грубо. Это было больно. Очень больно, но и так мучительно сладко… Умелый язык легко скользил по его стонущим губам, снова и снова дразня, забирался внутрь, не давая дышать, раскаленный стержень скользил внутри, нестерпимый жар становился все сильней, становясь ослепительно белым, словно искрящейся волной накрывая умирающий разум, и лишь где-то рассудком, не услышал даже, почувствовал, отчаянный крик своего же оргазма… * Саеми - сутенер ** Сае - сводня, отсюда 0саеми - сводник, сутенер. *** Растаниэ - – повелитель души; господин сердца; тот, о ком непрерывно думаю. (Раста – дословно - сердечная власть. Может употребляться для обозначения, как привязанности, дружбы, любви, так и ненависти, в зависимости от контекста).