Жизнь — странная штука.

Академия "Редвуд" Желтые листья клена мягко опускались на землю, украшая дорогу ярким ковром. Пахло осенью. На небе были легкие облака, которые немного напоминали перья. Ученики тихо сидели: кто-то почти не шевелился, кто-то внимательно слушал профессора, наблюдая за ним, а некоторые люди на «камчатке» спали. В аудитории была идеальная тишина, которую разрывал лишь суровый голос профессора, медленно ходящего вперед-назад по лектории; он явно был рад началу учебного года, в отличие от его учеников. Мистер Джефферсон всегда носил одно и то же выражение лица, будь то гнев, невозмутимость или нейтральное настроение. Лишь когда он радовался, уголки его губ на мгновенье приподнимались на пару миллиметров, а сам он прищуривал глаза. Несмотря на то, что он преподавал такой интересный предмет, как философия, который предусматривает интересные и длительные разговоры, он мало дискутировал с учениками или с кем-то из коллег. — Мистер Эверси, я вам не мешаю? — профессор остановится и взглянул на юношу, который перешептывался с миловидной блондинкой. Парень кинул надменный взгляд на Мистера Джефферсона, но всё же сел ровно и даже взял в руки ручку, делая вид, что собирается что-то записывать. Лектор оперся на свой стол и, сняв очки, оглядел всех учеников. — Хочу вас предупредить: в этом году поблажек не будет. Призываю вас взяться за ум. Мой предмет один из самых важных, — спокойным голосом говорил профессор. —, но не думайте, что я говорю это просто так. Если вы не сдадите философию, то вас, скорее всего, отчислят. Звонок прозвенел сразу же после того, как Мистер Джефферсон закончил свою поучительную тираду. Он словно подгадал нужный момент для своей речи. Студенты стали поспешно собирать свои вещи, а те, кто их даже не удосужился достать, просто вышли из аудитории. Бюджетники с широкими улыбками поблагодарили профессора за лекцию и попрощались с ним, а остальные бросили небрежное «до свидания». Разумеется, Мартин —, а именно так звали того, кому лектор сделал замечание — вышел самым первым. Его взгляд был устремлен в экран нового смартфона, и Эверси шел интуитивно. Вокруг юноши всегда вертелись люди, будь то девушки или парни. Он был властным, точно так же, как и его родители. Отправив сообщение в Твиттер о грядущей вечеринке, Мартин убрал телефон в карман. К нему сразу же подошли друзья и постарались завести разговор. Но Эверси не считал этих людей за друзей — просто прихвостни, шестерки. — А это кто? С нового набора? — Мартин пристально посмотрел на девушку, которая сидела на лавочке возле химической лаборатории. — Да, первокурсница. Зовут Марси Шерр. — ответил Джордж Алиер. Он считал себя правой рукой Эверси, его помощником. Всегда вступался за него, будто он был телохранителем. Алиера и впрямь можно было перепутать с секьюрити: под два метра ростом, накаченный и с горбинкой на носу, которая осталась после перелома. Джордж сбривал волосы на голове машинкой под «ноль», но на его лице всегда присутствовала легкая щетина. В общем, вид у него был устрашающим. Громила всегда все обо всех знал и докладывал о каждом Мартину. — Спорим, сегодня на вечеринке я ее трахну в кабинете ректора? — Эверси неприятно засмеялся. — Ставлю полтинник. — Парень выудил из кармана купюру в пятьдесят долларов и отдал её местному крупье. Ник Миллс был одним из тех людей в любой подобной компании, кто принимал ставки в каждом споре. Он обладал совсем неприметной внешностью: серые глаза, которые внушали доверие всем и каждому, стоит только в них взглянуть, мягкие черты лица. Парень был худой, носил длинные волосы, которые обычно собирались в хвост. От других его отличали две вещи: пирсинг на лице и козлиная бородка. В этот раз на победу Мартина поставили все, кроме одного: Гарри Хармон поставил целых полторы сотни на то, что у Эверси ничего не получится. — Марси — неприступная крепость. Я был этим летом с ней в лагере. — Гарри покачал головой, а его губы расплылись в ехидной ухмылке. Марси обладала шикарной внешностью: глаза орехового цвета с длинным ресницами, аккуратный, чуть приподнятый нос, ярко выраженные скулы. Кроме того, Шерр была в меру худой, с совсем не большой грудью. Далеко не тип Эверси. Но его в ней цепляла не внешность. Неприступность. Он всегда получал то, что хотел, а сейчас он хотел Марси Шерр, и он получит ее любой ценой. Хармон был уверен в себе, поэтому и поставил крупную сумму. Он тоже был из богатой семьи, но в отличии от Мартина этим не хвастал, а даже скрывал. Никогда не одевался броско, но тем, кто разбирался в брендах, все было предельно ясно: рубашка за две сотни, костюм от немалоизвестного модельера, кожаная обувь популярного брэнда. Единственное, на что Гарри тратил деньги — это техника. Но и это парень тщательно скрывал от посторонних глаз. — Посмотрим, что будет вечером. — Эверси буквально выплюнул эти слова в сторону Хармона. Дружной толпой парни направились в кабинет физики.