Голубые глаза

—Курокочи? Ой, прости, что разбудил! — заверещал Рёта, поняв, что своими дозвонами до Дайке разбудил слепого. Всё таки блондин не может быть спокойным, обязательно будет что-нибудь бормотать себе под нос, да ерзать, попробуй тут не проснись. —Ничего страшного, Кисе кун. Сколько сейчас? — Тецуя потер глаза кулачками, и лениво зевнув, всё же сел на кровать. Видно, как ему не хотелось вставать, уж не любил парень, когда его будили, ему казалось, что он не выспался, а если просыпается сам, то всё нормально, и даже такой сонливости нет, а тут этот неугомонный не дал и не дает досмотреть прекрасный сон, где Куроко снова играл в баскетбол. —Сейчас! Сейчас у нас… десять часов, Курокочи. А ещё Кагамичи готовит завтрак, вот! Ты же ешь омлетик? — наивный комок нескончаемой энергии плюхнулся около фантома и уже принялся осторожно укладывать его растрёпанные волосы своим гребешком. —Ем, ещё как ем, — усмехается Тецуя, подставляя макушку, чтобы его расчесали. Хотя он и не любил, когда за ним ухаживают, но сейчас особо выбора нет. Помогают, не сопротивляйся, сам-то себе помочь не можешь. —Меня уже Кагамичи отругал, — смеётся Рёта, пытаясь примять непослушные локоны. — А ещё Аоминечи трубку не берет. Я позвоню с твоего телефона? Может он просто не хочет именно меня слышать. —Конечно же, — уж запретить ему что-либо, он наверное просто не имеет права, Кисе и Кагами столько для него сделали, что сейчас Курококо ломает голову над тем, как из отблагодарить, он же ничего практически не может, и эта беспомощность лишь больше огорчает и бесит, но ему ничего не остается, кроме того, чтобы с помощью Кисе идти на кухню, садиться на своё место и всё так же весело желать доброго утра и Тайге. Разговор про Аомине лишь накипал, прям разгорались страсти, Кисе и Куроко активно спорили по поводу темнокожего, ну как активно? Тецуя активно спорить не может, но даже он вносит свою лепту, пока Кагами приспокойно доготавливает завтрак. Хоть и говорят, что от мужчин на кухне только грязь, его это не касается. Тайга выглядел так, будто бы ему всё равно, но вот ему наверное больше всех было не пофиг, уж у него столько скопилось злости на этого парня. Ведь он в том числе виновник произошедшего, но при том даже не извинился ни разу, будто бы он вообще не при делах, просто мимо проходил. Он этих мыслей Кагами даже мысленно уже представлял, как набивает этому подонку морду. —Всё равно Аомине кун не такой уж и плохой. Может он просто занят, — Куроко в этом споре отстаивал правда Дайке, в то время как Кисе предъявлял обвинения. Кагами просто не мог не вмешаться. —, а по моемому, Кисе прав. Меня бесит его отношение Куроко, — Тайга многозначно посмотрел на слепого, вот только тот всё равно его взгляда не увидел.— Он эгоист, думает только себе, только что бы ему было хорошо, он ни разу не побеспокоился за тебя, а про то, что я теперь ему неровня вечно лепечет. Бесит, — теперь он уже обращался лично к тому, кто теперь по его вине в том числе ничего не видит и не увидит уже никогда. —Кагами кун, Аомине вовсе не плохой, ему тоже трудно сейчас, как и мне, и вам, не стоит так радикально. —Ещё как стоит! Тогда! Вчера он даже не сказал «спасибо» за обед, что уж там о том, что бы хотя бы просто извиниться и по-человечески пожалеть. У него нет совести, бездушная скотина, не более, — от ярости Тайга даже ударил рукояткой ножа о какую-то тарелку, попавшую под руку, чем её с легкостью разбил. —Кагамичи, — удивленная мордаха Рёты давала понять, что парень явно переборщил со своими эмоциями. —Простите, — постыдный вздох, и Кагами приступает к очистке стола и пола от осколков, а только потом подает на стол и сам садится около Тецуи, что бы помогать ему. Быть слепым- тоже надо учиться, и эта наука достаточно сложна. —Кагамичи, — он снова повторил его имя, но уже не поражено, а сопереживающе, Кисе будто бы почувствовал, как ему сейчас трудно, как рвется всё внутри от этого тяжелого чувства вины, ненависти к тому, кого раньше уважал, жалости к лучшему другу. Ему так же трудно, и блондин может его понять. Всем сейчас нелегко, говорить это из раза в раз смысла нет. Итак понятно. —Да чего тебе? — огрызается ему в ответ баскетболист, уже скармливая ложку риса Куроко. — Ты уже задолбал со своим «Кагамичи». Бесишь. Ничего не можешь и лишь мешаешься! — он прекрасно понимал, что потом будет жалеть о сказанном, но злоба так и лилась куда-то из глубины, столько скопилось, что Тайга просто не мог держать это в себе , и приходилось выплеснуть всё это на то солнышко, которое вроде и невозможно никак разочаровать, вот только Рёта дурак, а не тупой, и это имеет большую разницу, он может дать отпор за себя. —Я пытаюсь! —недовольно заверещал Кисе, стукнув по столу кулаком. —Между прочим, обидно, Кагамичи! Сам ты мешаешься! —Ребята, не ссорьтесь, — голос фантома заставил обоих отвлечься от жаркой ругани, но ненадолго, сдержать ту злость, которая образовалось после колоссального стресса было уже невозможно. Не для кого не секрет, что Кисе неравнодушен к Тецуи, а для Кагами Куроко практически, как брат, тут есть причины за него переживать. Понятно, почему они сейчас так безжалостно бьют посуду в доме слепого и дерутся практически не на жизнь, а на смерть. Беспричинная агрессия тоже имеет свои «истоки». Конечно же всё можно свалить на вспыльчивый характер Тайги, но вот только Рёта никогда не отличался буйством, вряд ли бы он стал драться просто потому, что его назвали бесполезным. —Тупая блондинка! Идиот! —От идиота слышу! — у Кисе даже голос погрубел, хотя оставался всё таким же бархатным и нежным. Всё же его голос басовым быть не может. —Хей! Кагами кун, Кисе кун, прекратите! — Куроко тщетно пытался ухватиться за краешек кофты одного из парней, что бы потянуть на себя, но не кофт, не парней просто-напросто не видел, что заставляло лишь больше нервничать. — Ребята, пожалуйста, остановитесь. Его нытьё действовало на нервы, и Кисе не выдержал. — Захлопнись уже, нашелся тут страдалец! Такую драму тут раздул вокруг себя. Ну ослеп ты, и чего теперь? Ненавижу тебя! Терпеть не могу! Что бы тебя собаки грызли! — срывая глотку криком блондин, и сам ещё не до конца осознавал, кому это говорит, и что именно наговорил. Осознание сказанного пришло уже , когда Тецуя с застывшим на лице ужасом стал что-то невнятно мямлить себе под нос. Рёте стало так стыдно, невыносимо обидно за самого же себя, что ему ничего не оставалось, как уйти из дома парня, сопровождаемый злостным взглядом. Кисе даже сумку забыл, просто убежал, как какая-нибудь влюбленная девчушка. Так оскорбить любимого друга, которому никогда бы не подумал такое говорить, но в приливе ярости просто не сдержался. Удивительно, что он ещё не расплакался, как всегда, а просто покричал и успокоился. Плакать Кисе будет, когда останется наедине с собою в четырех стенах своей комнаты. Он еще долго не сможет простить себе этот срыв и будет мучаться, но сейчас ему настолько плохо, что даже плакать не получается, лишь безмолвный крик читается на его губах, которые так безбожно дрожат. Только когда захлопнулась дверь, Тецуя смог что-то произнести, и это что-то было вовсе не «Будь ты проклят, Кисе!» —Опять плакать будет… Кагами, поможешь добраться до его дома? — слова фантома повергают Тайгу в шок. —Чего? Ты с дуба рухнул?! Какое вообще тебе до него дело? Он же сам сказал, что тебя ненавидит… кхм, может ему будет неприятно тебя видеть. Да и вообще, он минуту назад тебя послал, считай. —Мы не можем бросить Рёту, — улыбается Куроко всё так, будто бы всё хорошо, хотя на самом деле это всё не слава богу. Тецуя подчас поражает, даже сейчас. Он тоже ещё тот дурак, полагать, что в том, что тебя ослепили, твоя вина в том числе- странно, противоречит всему. Другой бы винил их, а он сам извиняется и будто бы пытается заглаживать вину, который по идее и нет. Он ни в чём не виноват, как ему и говорил Кагами, но Куроко всё равно не хочет успокоиться и смириться. Ведь он готов ехать к Кисе только потому, что тот многое для него сделал, и теперь голубоглазый не может его бросить. Бред, но тем не менее, он уже собирается, а после не без помощи Кагами спускается вниз и идет к автобусной островке, чтобы поехать к бедному блондину. Да уж, силы духа Рёте явно не хватает, но всё же нужно поддержать парня.