Кривая памяти

Джеймс с трудом вынырнул на поверхность. После падения балки протез превратился в бесполезную железную чушку, тянущую владельца ко дну. Он недоуменно оглянулся по сторонам, чтобы спросить Америку, зачем было освобождать его, но не увидел своего соперника. При попытке шевельнуть протезом, по телу прошел разряд тока. Барнс аж вскрикнул от неожиданности – к боли ему было не привыкать. Стало быть, придется действовать одной рукой. Они оба упали здесь, значит, капитан Америка где-то под ним, в мутной воде не разглядеть. Зимний солдат сделал неуверенный гребок к берегу, но остановился, вспомнив слова Стива. Он не желал драться, называл Барнса своим другом даже после того, как Джеймс сломал ему несколько костей, пытался застрелить и зарезать. Какой чудовищной выносливостью надо обладать, чтобы выдержать все это? Нет, Америка еще не утонул, уж в этом-то Барнс был полностью уверен. Солдат привык, не задумываясь, следовать приказам и, как всегда, немного терялся, когда их вовремя не поступало – эфир молчал. И все же что-то побудило Барнса нырнуть за ним. «Зачем я это делаю?» – подумал Джеймс, когда на уши начало явственно давить. Он попробовал проморгаться, зная, что это не поможет. Из-за грязной воды и так почти ничего не было видно, так еще и в глаза будто песку насыпали. И все же ему удалось разглядеть бесчувственное тело. Ток немилосердно тряхнул Барнса, но дело было сделано – неисправный протез накрепко притянул капитана к нему поперек туловища. «Ну же, помоги мне хоть немного, недоделок, – мысленно потребовал Барнс, зажмурившись. Сколько он уже находился под водой? Пару минут? Может больше? – Даже сдохнуть не сумел, как полагается!» Наконец он решил, зачем прилагает столько усилий к спасению утопающего. Боль снова кольнула тело, начиная от плеча, протез коротнул, едва не упустив крупный улов. Барнсу нужно было получить от него ответы на целый ряд вопросов. Он был совершенно уверен, что не видел Стива до того, как получил задание убить его. Так почему же Америка с таким отчаяньем утверждал, что знает его чуть ли не с детства. Разрешить это противоречие никак не получалось. Если бы нечто подобное говорила его подружка – Наташа, кажется – он не поверил бы ни единому слову. «Надо же, – промелькнуло в голове. – Выжила после моего выстрела, шельма!» Но этот простачок… разве можно так притворяться и подделывать чувства? Это заронило в душу Джеймса зерно сомнений. Оно попало отнюдь не в благодатную почву, ведь Барнс очень старался выкинуть все из головы, не думать, следовать приказу. И все же сейчас проклюнулись первые корешки. Совсем слабые, еще белесые и полупрозрачные, однако цепко ухватившиеся за краешек сознания и проникающие все глубже, нарушая целостность мыслей и тщательно простроенный и выверенный порядок его жизни. Вода из непроглядно темной снова стала коричневой в зеленцу. Барнс собрался и устремился наверх с утроенными силами, прекрасно понимая, что вот-вот хватит воды вместо воздуха. Рывок был таким сильным, что их обоих выбросило над водой до середины груди, однако волны тут же с плеском приняли мужчин назад. Стив не дышал, а вот Джеймс давился воздухом, кое-как запрокинувшись назад и поддерживая их головы над водой. Волосы залепили лицо, но он не находил в себе сил смахнуть их. – Увалень, – пропыхтел Барнс, кое-как подгребая к берегу. – Мы ж тут окочуримся. У Барнса действительно зуб на зуб не попадал. Он даже немного завидовал Америке, который спал, совершенно не реагируя на температуру воды. Вдруг ему почудился механический женский голос. – Роджерс! – нет, не почудился. Он доносился из миниатюрного динамика, заткнутого в ухо Стива. Солдат и не расслышал бы, не обнимайся он сейчас с капитаном, пристроив светловолосую голову себе на плечо. – Повтори, Роджерс! – Повторяю: мы тут окочуримся от холода, – дисциплинированно доложил Барнс, повысив голос почти до крика, потому что не имел понятия, где зафиксирован микрофон. – Требуется транспорт, медик и ремонтник. – Поняла, держитесь! – отчеканила женщина. Барнс язвительно скривил губы и хмыкнул. Держаться, ну конечно, и как это он сразу не подумал? Он оглянулся через плечо и продолжил тащить Америку к берегу. Так еще и руку задергало. Мало того, что протез постоянно жалил его, так еще разыгралась фантомная боль. Дали о себе знать переломы, полученные при падении. Кости пропороли запястье, кожа с кисти была сточена до суставов, а плечо просто раздробило. Как может болеть то, чего нет? Стальные пальцы скорчила судорога, они впились в одежду Роджерса, а боль все нарастала. Барнс смахнул волосы с лица и отодрал ремешок от одежды капитана, чтобы было, во что впиться зубами. Синий лоскут отделился легко – ткань была взрезана, когда они сцепились врукопашную. Без Стива Джеймс давно бы уже добрался до берега, где мог стащить мокрую одежду и немного поваляться на песке, попробовать унять фантомную боль и поковыряться в протезе. Усиленный сплав, выдерживающий колоссальные нагрузки, был попросту смят и судя по торчащей наружу плате и обломанным микросхемам саморемонтом было не обойтись. Барнс проехался крестцом по какому-то камню и снова обернулся. Они почти доплыли, оставалось всего ничего, однако и силы были на исходе. Застежка хрустнула на зубах, когда Джеймс пожевал ремешок, кривясь от боли и вкуса воды, успевшей насквозь пропитать и без того не слишком чистую дубленую кожу. Небольшая пряжка теперь неприятно давила на язык, но переложить ее не особо получалось. Пятки наконец коснулись илистого дна, прилично увязая. Еще немного, и солдат спиной вперед выполз на берег и завалился набок, пытаясь выпустить бездыханное тело. Смачно выругавшись, Барнс прощупал пульс Америки и начал его реанимировать. Благо на допросах с пристрастием он поднаторел в этом деле. Иногда, чтобы добиться нужной информации приходилось топить или душить жертву, а потом снова воскрешать ее по несколько раз. Даже одной рукой проделать это снова не было проблемой, если бы не скручивающая боль в конечности, которую давным-давно отрезали, заменив протезом, до недавнего казавшимся в высшей степени надежным. Исторгнув из себя не меньше полулитра грязной воды, перемешанной с кровью, Стив хрипло и с явным трудом задышал. Про себя Барнс отметил, что все-таки задел его легкое во время потасовки. Хоть капитан и сумел отвести лезвие, оно вошло в тело под удачным углом… или неудачным, тут уж как посмотреть. Джеймс бы удивился такой выносливости, если б только мог – его собственное тело уже достигло предела. Измотанный солдат был уже не в состоянии разбираться с мокрой одеждой. Он просто прилег рядом со Стивом, прижавшись к его спине в слабой попытке согреться, и провалился в полузабытье. Запах… какая-то нотка, почти неразличимая из-за вони тины… Что-то знакомое, почти родное, но накрепко забытое, от чего даже немного унялась боль в несуществующей руке. Барнс почти задремал, когда над ними застрекотал вертолет. Как раз вовремя. Он отстраненно отметил, как его и Стива погрузили на носилки и перенесли. Вертушка пришла в движение, а чьи-то руки защелкали ножницами, вспарывая мокрые комбинезоны. Тряпки никто не жалел, все равно на них уже не было живого места, как, впрочем, и на владельцах. – Сапоги не троньте, – пробормотал Джеймс, не открывая глаза, и тут же почувствовал, как парашютную стропу, заменяющую шнурки, дергают и распускают. – Проклятье, рука… От очередной судороги, он непроизвольно схватился за протез, приподнимаясь. Чьи-то руки надавили на плечи, снова укладывая, Барнс ощутил укол. Успокоительное должно было подействовать довольно быстро, но еще раньше его сморило нагретое электро-одеяло. Это вполне вписывалось в планы зимнего солдата. Проникнуть в стан врага под видом пленника, получить квалифицированную помощь и еду, а потом урвать возможность пересечься с Америкой. Впрочем, Роджерс и сам будет искать встречи с ним, так что остается дождаться, усыпить его бдительность и тщательно допросить.