Солнечный змей

Глава 03. Южный путь

В Подвале Ракушек, как всегда, было тихо и прохладно. Толстая дверь спасала от горячего ветра со двора и запаха гари из драконьих загонов. Фрисс снял шлем и утёр пот со лба – с самого утра Речник не знал покоя, и пусть спина у него уже не болела, а ноги не подкашивались, но утомился он сильно. За ним в дверь протиснулся взъерошенный Алсаг, но сердитый оклик Речника Кестота выгнал кота обратно во двор. Кестот Ойя помахал рукой Фриссу, перехватил поводья Алсага поближе к его шее и уволок недовольного хеска к драконьему двору. Дверь захлопнулась. Мирни Форра, бессменный казначей Астанена – никто уже не помнил, когда Мирни поселился в Подвале Ракушек, никто не знал, сколько ему лет, и никто не сомневался, что будет он казначеем и при следующих Королях – смерил Фрисса хмурым взглядом, на миг остановился на новеньком шлеме, украшенном серым осколком гематита, покачал головой и высыпал на стол пригоршню полосатых семян-монет. - Только не рассказывай ничего, Фриссгейн, - буркнул он. – Если мне суждено сгореть заживо, пусть это будет обычный пожар. В крайнем случае, меткий драконий плевок. Но слушать россказни о войне с богом солнца я не намерен. - Я молчу, - Речник с кривой усмешкой приложил палец к губам. Он даже не стал думать, откуда Мирни мог узнать о Тзанголе, если о нём известно было только Старшим Речникам, и то не всем. - Здесь две сотни кун, - синдалиец указал на горку семян. – На островах Моря Лилий куны в ходу, дальше они тебе не понадобятся. В Мецете чеканят свою монету – менг, либо платят навменийскими зиланами. В Мвакевени… вот тут я ничем не могу помочь. Это очень закрытая страна, туда даже навменийские караваны не добираются. Смотри по обстоятельствам. Это тебе на обмен – янтарь, аметисты и кварц. Всё это на островах и в Мецете весьма ценится. Ракушек не даю – если хочешь, наменяй на островах, там они дёшевы. Что в пути можно прикупить… шкуры цеготов неплохи, или мецетская выделанная кожа, или пряности. Масло ты не довезёшь. Животных не покупай – местные ящеры подохнут от холода, а на птичек мяса не напасёшься. Поручил бы тебе купить ракушек про запас, но, думаю, найдётся кто-нибудь не столь занятой… Фрисс пересчитал кристаллы в кошелях, рассовал по карманам и благодарно кивнул. - Спасибо тебе. Подожди немного, скоро Речники разлетятся по участкам, тебя оставят в покое. Он пошёл к двери, но остановился – Мирни поспешно окликнул его. - Бери, - кивнул он на лиственный свёрток. – Это лэрикону, гвельская солонина. Зайдёшь в храм Воина-Кота – передай ему. Попроси немного удачи для этого мира. У тебя хорошо получается. - Р-река моя Праматерь… - пробормотал Фрисс, неуклюже прижимая свёрток к груди. – Хорошо, Мирни. Но ты меня больше так не пугай… Фрисс вышел из Подвала Ракушек и остановился, растерянно глядя то на свёрток, то на дверь. Со стороны драконьего двора к Речнику бросился обиженно шипящий Алсаг, весь, от плеч до хвоста, одетый в доспех из пластин прочной кожи. Из брони, которую купил ему когда-то Фрисс, уцелела едва ли треть, заменили даже поводья. - Жарко? – Речник сел рядом с котом и потрепал его по загривку. Алсаг оскалился и недовольно покосился на Речника Кестота – тот выбрался из драконьего загона и подошёл к Фриссу. - Зверь у тебя с норовом, - покачал он головой. – Броню не любит. Их гонять нужно каждый год, иначе всё забывают, ну да сейчас тебе всё равно некогда. Поговорил с Мирни? - Ага, - кивнул Речник, поднимаясь на ноги. – Откуда он знает о солнечном змее? - От Астанена, - помрачнел Старший Речник. – Надеюсь, что от Астанена. Или у кого-то из наших слишком длинный язык. Покажи броню. Так, повернись… Хорошо подготовился. Шлем тоже хорош. Откуда камень? - Из Нерси’ата. Нецис подарил, - Фрисс кивнул на башню Храма – Некромант пропал где-то там, и Речник не видел его с самой ночи, как и Кессу. - Щедрый он, этот Нецис, - нахмурился Кестот. – Теперь достань мечи. Ножны ещё годные… Да, клинки тоже в порядке. Алдерская работа, всё-таки. Жаль, я не успел потолковать с тем твоим Алдером… Звигнел его звали? - Звигнел, - кивнул Речник. – Боюсь, он не вернётся. Жив ли… Кестот, ты Нециса не видел? - Его, хвала богам, не я собираю, - покачал головой Старший Речник. – А ещё хвала богам, что корабль Чёрной Речницы не мне доверили. Ты, когда его чистишь, не боишься, что он от тебя кусок отхватит? - Он не кусается, - отмахнулся Фрисс. – Ладно, я в столовую. - Это ещё зачем? Ты в Храме ел, - удивился Кестот. - Припасы нужны, - напомнил Речник. – И с Морнкхо я не виделся. - Припасы без тебя соберут, - Кестот придержал его за плечо. – К Морнкхо отпущу, но ненадолго и не сейчас. Иди за мной. За Храмом, у временного причала, в наскоро сооружённом загоне из толстых соломин жевали траву задумчивые Двухвостки. Их тут было шесть, и служители возились вокруг них, отчищая до блеска панцири и шипы на щитках. Двухвостки ничего не замечали – каждой из них принесли по стожку свежей травы, и больше их ничего не интересовало. - Двухвостки Астанена, - пояснил Кестот, указав на загон. – Одну из них, чего доброго, выдадут мне. Драконы нужны на Реке… да и… Старший Речник посмотрел на небо, потом покосился на дальний драконий двор. - Маги думают, что солнечный змей может вскипятить им кровь – и они перестанут своих отличать от чужих. Здесь мы их успокоим, а вот в дальнем походе, да ещё на южной жаре… - Понятно, - кивнул Фрисс. – Вот же пакостная змеюка… А сюда мы зачем пришли? - Астанен считает, что тебе нужна Двухвостка, - усмехнулся Кестот. – Я в этих зверях понимаю мало, но ты, вроде как, на Двухвостке ездил. Выбирай любую. Фрисс недоверчиво посмотрел сначала на Кестота, потом на Двухвосток. - Астанен сказал? А он не сказал, как мы её по морю повезём? Своим ходом она столько не проплывёт. - Это не твоя забота, Фриссгейн, - отмахнулся Старший Речник. – И корабль, и припасы для всех твоих зверей будут ждать тебя в Венген Эсе. Выбирай. Если Астанен решил, что она тебе нужна – значит, какой-то замысел у него есть. - Алсаг, хота! – скомандовал Речник, отступая на пару шагов от загона. Кот неохотно пошёл за ним и сел, но его хвост недовольно вздрагивал. Двухвостки даже не шелохнулись, когда Фрисс вошёл в загон. За зиму они отощали на сене и соломе, теперь их интересовала только еда. Речник смотрел на яркие панцири, отмытые от зимней пыли, на обманчиво безобидные морды Двухвосток и задумчиво щурился, вспоминая давний поход в Кигээл. Неплохо тогда он проехал на таком звере через пол-Хесса… и в бою себя зверёк показал недурно. Фрисс сквозь одежду пощупал заветный амулет – ярко-красный гранат и драконьи зубы – и усмехнулся. Панцирь одной из Двухвосток был окрашен в жёлтый, охристый и чёрный. Может, это она… а может, и нет. Всё-таки эти существа между собой сильно схожи… - Флона! – Речник осторожно протянул руку к шее Двухвостки. Она фыркнула, неохотно отрываясь от свежей травы, скосила глаз на Фриссгейна – и развернулась с гулким рёвом, выломав кусок загона. Речник, которому твёрдая морда Двухвостки ткнулась в грудь, только охнул и порадовался, что пришёл сюда в доспехах. - Флона, пожирательница драконов, - усмехнулся Фрисс, гладя существо по макушке и шее. – Помнишь меня? Двухвостка утвердительно хрюкнула и провела языком по его броне. Речник снова охнул, служители отвернулись, пряча ухмылки. - Фриссгейн, ты там живой? – крикнул Кестот с края загона – ему к тяжёлым неуклюжим созданиям подходить не хотелось. - Кестот, я выбрал, - отозвался Речник, похлопав по панцирю Двухвостки. – Это она. Вытирая доспех от слюней, он выбрался из загона и обернулся на треск. Флона, забыв о еде, потопала следом и снесла ещё кусок загородки. Служители, похватав жерди, стали заталкивать её обратно. Двухвостка обиженно взревела и замахала колючими хвостами. - Тише, Флона. Я вернусь, - пообещал Речник, хлопнув существо по лбу. – Скоро ты разомнёшь лапы. Двухвостка расстроенно фыркнула и попятилась подальше от жердей, бьющих по лапам. За рёвом растревоженных животных Фрисс даже не расслышал, какие указания Кестот даёт служителям. Флона долго глядела ему вслед – уже заворачивая за угол Храма, Фрисс обернулся и встретился с ней взглядом. Она стояла на краю загона, не притрагиваясь к еде. Речник махнул ей рукой. - Говоришь, это травоядное загрызло дракона? – хмыкнул Старший Речник. – Ну что же, значит, с цеготом оно справится. А с кем тут суждено справляться нам – один Аойген знает. Иди теперь к Морнкхо. Через Акен выходи к Изумрудной Лестнице, я буду там. Хотя давно прошло время обеда, а ужинать было ещё рано, столовая была полна людьми и шумом. Речники, маги и заезжие олданцы в рогатых шлемах – первые союзники, откликнувшиеся на призыв Астанена – пили разбавленную кислуху, расхватывали ломти солёного Листовика и хлебали пряную кашу – маву. Запах мавы резал Фриссу ноздри – это варево готовили во всех походах, на каждой войне… У стены на краю скамьи пристроилась ярко-жёлтая кошка. Она взлетела с места, едва Алсаг появился на пороге, и теперь повисла на его загривке. Хесский кот махнул лапой, отгоняя настырного сегона, и коротко рыкнул на его писк. Фрисс сел на освободившееся место и посмотрел на Кессу, которая разглядывала чашу с кислухой. Увидев Алсага, Речница облегчённо вздохнула и поставила чашу под стол. Кот с благодарным урчанием тут же её осушил. Фрисс хмыкнул. - Еле вырвался, - посетовал он. – Что у тебя нового? Больше голова не кружилась? - Не-а, - покачала головой Речница. – Это, видимо, от страха. - Да нет, это Силитнэн думает, что если ему с Домейдом говорить приятно, то и всем приятно, - поморщился Фрисс. – А Домейд – упырь похуже любого Некроманта. Ты ему в глаза не смотри, так легче будет. Что Астанен тебе сказал? - Никуда из Замка не пропадать, - невесело усмехнулась Кесса. – Король пошлёт меня куда-нибудь, но не одну. А с кем – пока неизвестно. Я бы с тобой пошла, Фрисс, но ведь не отпустят… - Значит, и тебя отсылают, - вздохнул Фрисс. – Ну ладно. Канфен обещал нам на зиму еды купить, об этом не беспокойся – он слово сдержит. - Ваак, Речник Фриссгейн… - менн Морнкхо с кувшином кислухи прополз мимо стола и задержался у края скамьи. – Радостно видеть Речников-изыскателей в этой зале. Я боялся, что не успею попрощаться с вами. Король намерен отослать меня в гвельские степи, к клану Оремис. Давно мне не приходилось путешествовать. Отвык… Фрисс от изумления присвистнул и встал со скамьи, едва не опрокинув стол. Менн был первым, от кого он этой весной услышал короткое военное приветствие, но весть об отъезде Морнкхо потрясла его куда больше. - Но как же Замок без тебя? – растерянно спросил он. - Замку в дни войны ни к чему лишние служители, - качнулся на хвосте менн. – И я ухожу не навеки. Много интересного пройдёт мимо меня… Но я надеюсь, вы ещё соберётесь в столовой, когда жара спадёт. - Непременно, - пообещал Речник и хотел положить руку на плечо менна, но вдруг смутился. - Подставь фляжку, - тихо сказал Морнкхо, ловко наполнил сосуд кислухой и завинтил пробку. – Я плохо понимаю замыслы Астанена… но пусть Аойген поможет им осуществиться, а тебе – вернуться в Замок, рано или поздно… …К утру суматоха улеглась. Уставшим Речникам, служителям и магам уже ни до чего не было дела, и никто из посторонних не вышел поглазеть на сигнасу, отбывающую на юг при первых лучах рассвета. Небо на востоке понемногу окрашивалось зеленью, звёзды уже потускнели, тёплый ветер из степи приносил запах тополёвого мёда. Огромный корабль, привязанный к земле восемью тросами, лениво колыхался над причалом. Двухвостка лежала под его брюхом, плотно оплетённая ремнями, и жалобно косилась на Речника Фрисса. Он стоял у подножия Изумрудной Лестницы, прижимая к себе Кессу, чувствовал спиной взгляд Некроманта, вставшего у борта и взирающего на пристань сверху вниз, но не оборачивался. - Будь осторожна, Чёрная Речница, - вздохнул Фрисс. – Когда мы вернёмся и снова сойдёмся в столовой Морнкхо, погреба Замка опустеют, а стены содрогнутся. Хорошо бы нам всем дожить до этого дня и не потерять ничего незаменимого. Держись, Кесса. Я скоро вернусь. - Немеркнущие огни укажут тебе путь, Речник Фриссгейн, - прошептала Речница. – Не бойся за Реку. Мы её убережём. Да хранит тебя Аойген! У каменных колец сидел Алсаг, и Койя, взлетев на кольцо, тёрлась мордочкой о его щёку и жалобно пищала. Хесский кот сидел, прикрыв глаза, и время от времени тяжело вздыхал. - Я готов, Король Астанен, - сказал Фрисс, сжав на прощание плечо Речницы, и шагнул к лестнице. Правитель стоял там, и его броня тускло блестела в зеленоватом утреннем свете. Он кивнул и протянул Речнику маленькую круглую склянку и футляр из мерцающего аквамаринового стекла. Фрисс с почтением принял подарки. Синие и зелёные блики пробежали по пластинам его доспехов, засверкали на гардах мечей. Верительная Грамота Великой Реки, источая речную прохладу, легла в ладонь. - Выпей зелье, как взойдёшь на корабль, - сказал Астанен. – Пока долетите до Венген Эсы, оно подействует. У тебя не будет времени учить языки – зелье тебе поможет. - Спасибо, Король Астанен, - Фрисс склонил голову. – Но тебе не стоило выходить на пристань в такую рань. Ты и так устал. - Ничего страшного, Фрисс, - правитель неловко махнул рукой. – Я пишу Верительные Грамоты – с этим нельзя медлить, и спать всю ночь мне всё равно не пришлось бы. Не знаю, что готовят нам боги. Могу лишь сказать – пока я жив, будет жива и Река, и ни одна огненная змея не коснётся её берегов. Удачи тебе, Фриссгейн. Если моё благословение пригодится тебе – возьми его. Тяжёлая рука Астанена легла на плечо Речника. Вдали прогрохотал гром. Налетевший ветер был холоден и чист, как родники у истоков Канумяэ. - Я не задержусь в дороге, - пообещал Фрисс, глядя, как очертания Замка перед ним дрожат и расплываются в синеватом мареве. – Скоро Река вооружится против Тзангола – и тогда никто не посмеет наводить засуху на её берега. Ты придёшь в столовую, когда мы вернёмся с победой? Я привезу южные вина и пряности! - Вся Река будет ждать твоего возвращения, Фриссгейн, - склонил голову Астанен. – Для всех будет честью прийти в столовую, когда ты вернёшься. С корабля донёсся звук рога. Тросы закачались, медленно втягиваясь в борта сигнасы. Служители бросились к кольцам и стали отвязывать канаты. С тихим шелестом под ноги Речнику упал трап. - Мрряу! – спохватился Алсаг и замахал хвостом. Лизнув на прощание сегона в макушку, он одним прыжком перемахнул через борт и заорал, недовольно глядя на Речника. Фрисс ухватился за трап, и его втянули на сигнасу, не дожидаясь, пока он заберётся сам. - Полетели, - Халан, бросив прощальный взгляд на удаляющийся Замок, отошёл от борта. – Пей зелье, Фрисс. Некромант Нецис уже в каюте – утоляет голод. Советую и тебе последовать за ним. Есть немного времени до устья Зелёной. Там я отпущу тебя ненадолго. Наверное, многие надавали тебе в дорогу подарков для Воина-Кота… Речник смущённо хмыкнул. - Воин-Кот охраняет Реку, - кивнул он на синее знамя с изображением ярко-рыжего кота с лезвием на хвосте. – Он заслужил благодарность. Не знаю, почему до сих пор все его сторонятся. Фрисс стоял у борта – поодаль от печей и мачт, чтобы не мешать земляным сиригнам, ведущим корабль – и смотрел, как расширяется узкая зеленоватая полоса на востоке, как вспыхивает изумрудами и золотом небо над Опалённым Лесом, как зелёная дымка над степью сменяется сиреневой, пронизанной алыми лучами… и холодок полз по его спине. Этой весной Река не буйствовала – тихо катила свои волны мимо восстановленной башни храма, мимо разрастающегося куста Кенрилла, уже покрытого листвой и увешанного новыми лентами и бусами. Полог у входа в пещеру жреца был откинут, сам храм – открыт настежь, и служители сметали со стен опавшую листву и клочья сухой травы. Фрисс перешагнул порог и приветственно усмехнулся. Статуя огромного рыжего кота взирала на него мерцающими глазами. Новенький жрец – Винсент из Сароо-Кема – бережно сметал с неё пыль и опасливо отдёрнул руку, когда вдоль кошачьего хребта пробежали язычки пламени. - Силы и славы Аойгену, Воину-Коту! – склонил голову Фрисс. – Надеюсь, зимний твой сон был спокоен, но не скучен. Я принёс тебе привет и дары от Реки – и многие прийдут ещё сюда, прежде чем настанет новая зима. Не бойся забвения! Кислуха тихо зашипела на дне чаши. Она убывала на глазах, и её поверхность колыхалась и шла волнами, будто кто-то огромный быстро лакал её. Невидимая горячая лапа прикоснулась на миг к плечу Речника. - Ты знаешь, какая беда пришла в Орин, - тихо сказал Фрисс. – Всепожирающий огонь… Возможно, мы не заслужили удачи… мы тратим её без толку… но пусть её хватит хотя бы на крылатых кошек. Я сделаю, что смогу, и каждый Речник, и каждый маг… и мы не подведём ни тебя, ни Реку… но крылатые кошки беззащитны перед огнём. Защити их, повелитель случая… - Илкор ан Хо’каан, - прошелестело за спиной. Нецис подошёл к алтарю. Левая рука мага была обнажена, и чёрная кровь стекала по ней, вспыхивая зелёными искрами, и капала на камень. - Ме’тин ну ил ти’инх, - прошептал Некромант. – В мире много беззащитных существ, но и Речник Фрисс – отнюдь не всесильное божество. Кто-то должен попросить и за него. Сиригны молча ждали их на корабле. Печи пылали жарко – не зря корабль наполовину нагрузили дровами – настоящими, не какой-нибудь сухой травой! Двухвостка под килем сигнасы торопливо дожёвывала свежий тростник – служители, забыв о стенах храма, столпились вокруг и совали ей еду, рассудив, как понял Фрисс из их взволнованного шёпота, что это – ничуть не худшее подношение Аойгену. Речник придержал трап, пока Нецис поднимался на борт. Алсаг понюхал окровавленный рукав и решительно помотал головой. Некромант тихо рассмеялся и спрятался в каюте – после блужданий по Туманам он никак не мог вдоволь наесться и отдохнуть. Фриссу кусок в горло не лез. Он посмотрел на ломоть ирхека и убрал рыбный пирог обратно в сумку. На носу корабля в задумчивости стоял Халан, и Речник встал рядом. - Что сейчас на Дзельте? – осторожно спросил он. – Вода не помутнела за зиму? - Вода чиста и прозрачна, - отозвался Халан. – В Раймалте я прошёл по всем берегам. Следов яда нет, можно считать, что с проклятием покончено. Не хочется пускать нежить на берега, но ничего не поделаешь. Лучше хищные туманы в степи, чем стая Существ Сиркеса на жилых участках. Правитель Дзельты был угрюм, погружён в свои мысли, и Фрисс никак не мог перехватить его взгляд. Помолчав, Речник неуверенно спросил: - Халан, ты этой весной был у сарматов? Как прошёл запуск? - Запуск ещё идёт, Фрисс, - покачал головой Халан и наконец-то взглянул на Речника. – Станции нескоро успокоятся. Я пролетал над Рекой, видел сполохи на мачтах, парой слов перебросился с Альгесом. Он знает, что творится на востоке – и он наверняка уже предупредил и «Флан», и «Идис». Можешь не опасаться за сарматов. Они знают, что такое Встречный Шквал и проникающее излучение. Тзанголу непросто будет до них добраться… а когда он это сделает, нам уже не о чем будет тревожиться. У мёртвых мало тревог… Фрисс поёжился. - Ты сказал – «когда», - нахмурился он. – «Когда», а не «если»… Ты думаешь, Тзангол может… - Мы слишком мало знали о прошлом, - сузил глаза Халан. – И сейчас знаем немного. Ильюэ рассказал кое-что о Кровавом Солнце, и я думаю, это можно принять на веру. Тзангол любит кровь, но куда больше он любит энергию, чистую сияющую мощь. Он ищет её повсюду, и чем сильнее такой источник, тем он для Тзангола привлекательнее. А сарматские станции – источники непредставимой мощи. Нет сомнения, что змей потянется к ним… возможно, очень скоро. Я предупредил сарматов об опасности – надеюсь, они не приняли это за шутку. Не хотел бы я видеть на Реке три светящихся пепелища. Нам хватило и «Скорпиона»… Речник вздрогнул. - Халан! – с надеждой посмотрел он на правителя. – Запуск ещё не завершён, и сарматы сейчас не рады гостям, но всё же… Когда внизу покажется Старый Город – я сойду ненадолго на берег. Подожди меня над водой. - Хочешь поговорить с Гедимином? – Халан кивнул собственным мыслям. – Твоя воля. Нужды в этом нет – его предупредили и без тебя, но если вы встретитесь, вреда не будет. Возможно… Он оборвал себя на полуслове и отвёл взгляд. Речник хмыкнул. - Если Тзангол сунется к «Идис», Гедимин его узлом завяжет. А станция ему поможет. Сарматы знают, что делать с излучающими штуковинами… Так этой змее энергия нужна? Халан… Наши подстанции – может он им навредить?! - Подстанции мы будем хранить, как зеницу ока, - Халан крепко сжал плечо Речника. – Так я обещал, когда их строили, и слово я не нарушу. Мало что на Реке дороже для меня, чем они. Сиригны уже выставили пост у каждой подстанции, а горожане собирают ополчение. Я поделюсь с ними боевыми Двухвостками, Канфен вышлет магов. Подстанции под присмотром, Фриссгейн. Не бойся за них. - Хорошо, - тихо сказал Речник. – Этой весной я не видел Орину. Она на подстанции сейчас? В Стеклянном Городе? А… Халан нахмурился и смерил его суровым взглядом. - Фриссгейн, не беспокойся о том, что тебя не касается. Он повернулся к обрыву и стал разглядывать белую стену, изрытую пещерами и тропками. Речник неслышно отошёл и перебрался на корму, подальше от пышущих жаром печей. Сигнаса быстро махала плавниками, разогретые водоросли в её трюме шевелились проворно, участок за участком скользили мимо – и Фрисс еле успевал заметить яркие ленты – тревожные знаки – у пещер и усердно возводимые земляные валы на берегах. Только изредка где-то он видел пар над кипящим котлом и чуял запах варёной тины. Кто-то не терял надежды на мирные дни и готовил кислуху, кто-то вышел с сетями на плоту, кто-то рубил сухую траву на обрыве, запасаясь дровами на долгий год… Провожая взглядом громадную Липу – древесный город скайотов – Фрисс вспомнил о торговцах самоцветами, живущих неподалёку, и о том, что он так и не припас никакого подарка для Гедимина. И едва ли сармату сейчас до подарков – если уж Речникам жарко на берегу, как же изнемогают у негасимых «печей» обитатели станций… Нецис выбрался из каюты, встал у борта, по-кошачьи потянулся, разминая кости. Фрисс ничего не прочёл по его прозрачно-серым глазам. - Эти большие корабли быстрее, чем кажется, - заметил он, кивнув на плавники вдоль борта. – Печально, что Король Астанен не захотел отдать нам сигнасу на всё лето. Придётся довериться неутомимой, но медлительной Двухвостке. Интересно будет взглянуть на корабль, который повезёт нас с ней по морю. Как Король уговорил мореходов?! - Никто не откажет Королю Реки, - усмехнулся Фрисс, убедившись, что Нецис не сильно изменился за зиму. – А я бы не отказался пройти напрямик – по Туманам Пограничья, как той осенью. Мы с Алсагом помогли бы тебе с порталом. Если нужна кровь… Нецис покачал головой. - Туманы закрыты накрепко, Фрисс. Пограничье кипит и дымится от близости Тзангола. Он, как огненный вал, перекрыл все южные пути. Из-за него мне прийдётся плыть на щепке над пугающей водяной бездной. Когти Каимы, чего я не пойму, так это – как вы, люди Реки, доверяетесь столь коварной стихии?! - Зато мы не доверяемся ходячим костям, - хмыкнул Фрисс. – Вот ведь беда… В том году многие за тобой гонялись, но в этом, должно быть, они остервенеют. По такой-то жаре, да при обещанной награде… Нецис, может, тебе прикинуться речным магом? - Не поможет, Фрисс, - невесело ухмыльнулся Некромант. – Можешь мне поверить, я буду очень осторожен – и всё равно кто-нибудь захочет нашей крови. Ты, Маг Воды, на Крайнем Юге будешь столь же чужд и приметен, как и я… и никто не знает, кого из нас Тзангол возненавидит сильнее. Ты ведь не можешь скрывать свой дар, Фрисс. Не пройдёшь мимо изнывающих от жажды, мимо земли, сжигаемой суховеями… - Ты прав, - кивнул Речник. – Может, мы мелковаты для бога солнца, но для Ордена Изумруда и ему подобных – в самый раз. - Есть небольшая надежда, что это удастся исправить, - Нецис провёл пальцем по агатовому «зеркалу», пробуждая тонкие нити колдовского дыма. – Совсем небольшая, но всё же… Из-за неё мы и плывём на Коуцату, при том, что эти солёные болота я бы век не видел. Но ты пока не думай об этом, Фрисс. Мы ещё на твоей земле – и она прекрасна. …Тяжёлая сигнаса на ночь спустила паруса и легла на воду поодаль от хрупких береговых укреплений, под сенью Дуба. К югу от него из темноты доносились хруст и сопение – Флона неустанно прореживала тростниковые заросли, догадываясь, что нескоро она вновь доберётся до свежей травы. Вчетверо уменьшенная усилиями речных магов, Двухвостка всё ещё оставалась большим и надёжно защищённым существом – и Фрисс не опасался, что какой-нибудь куванец или недалёкий кочевник решится её свести. Он хотел сначала поручить Алсагу присмотреть за панцирным ящером – но Алсаг, дорвавшись до кислухи, вскоре свалился без памяти. Фрисс лениво думал, что пора бы отучить жителей Фейра наливать ему неразбавленное пойло, но мысли его путались и рвались, как ветхая паутина – кислуха в чаше Речника тоже не была разбавлена. Это было и к лучшему… после второй чаши Сьютар Скенес, старейшина и верховный жрец Фейра, перестал наконец обиженно коситься на Речника и виновато оглядываться на Халана. Правитель заверил, что не нуждается в роскошной встрече и не собирается съесть все запасы участка – и всё-таки весь Фейр был взбудоражен, и угощение для нежданных гостей собирали по всем пещерам. Речник Айому, заметно поправившийся за зиму и уже не выглядящий бледной тенью себя самого, подошёл к Фриссу, взглянул ему в глаза и растерянно покачал головой. - Этой осенью о тебе наверняка сложат ещё одну легенду, - вздохнул он. – Я прослежу, чтобы она не была несуразной. Жители вечно придумают Вайнег знает что! Сейчас Айому крепко спал на «летней постели» у самого порога, и Алсаг прижимался к нему пушистым боком, спасая от ночной прохлады. Фрисс бесшумно поднялся, натянул сапоги и застегнул перевязь, осмотрелся – ничто не зашевелилось во мраке пещеры, сон жителей был безмятежен – прижал к себе броню, чтобы пластины не залязгали, и выскользнул на берег. Ночи ещё были прохладными… Речник, забираясь в броню, ёжился от холода и хмыкал про себя – эта ночь кажется ему прохладной?! За всю свою жизнь он не видел столь тёплых ночей в конце Ассави… На берегу было тихо. Флона к середине ночи насытилась и лежала теперь в тростниках, притворившись валуном. Сигнаса, пришвартованная к корням Дуба, казалась бесформенной скалой, поднявшейся со дна Реки. Пробираясь по бугристой земле под деревом, Фрисс услышал с корабля странный звук – кто-то тихо и печально насвистывал «По Огнёвкиным Курганам». Речник удивлённо мигнул и подтянулся на причальном канате. - Хаэй! – тихонько окликнул он. Тёмный силуэт на палубе перестал свистеть и протянул ему руку. Фрисс перебрался через борт и недоумённо посмотрел на Нециса. И правда, он этим вечером как-то упустил Некроманта из виду… только теперь Речник вспомнил, что не видел его в пещере Скенесов. Сходил ли он с корабля?.. - Нецис, почему ты тут? Не понравилось в пещере? – осторожно спросил Фрисс. Некромант покачал головой. - Я там не был. Ни к чему пугать людей, - мрачно ответил он. – Скажи, Фрисс, эти жители – твои родственники? Они, по-видимому, очень тебе рады. - Это мой участок – Фейр, я – его защитник, а это – жители Фейра, - Речнику посреди ночи нелегко было подобрать нужные слова. – А на ночь нас приютили родичи Кессы. Они не испугались бы тебя. Нецис пожал плечами. Его мысли сейчас были далеко от Фейра, и Фрисс это заметил. - Мы вылетаем на рассвете, - напомнил он. – Тебе надо бы поспать. О чём ты задумался? - Та-а… - Некромант кивнул на восток, закрытый серой стеной обрыва. – Есть странные вещи, Фрисс. Аманкайя знает меня пять лет. Я никогда не пытался заморочить её, она знает, что я такое. Почему она до сих пор меня не забыла… Маг пожал плечами. Фрисс вздохнул. - Все девицы – странные, - сказал он. – Кесса, когда я сговорился с её предками, сбежала из дома, да не куда-нибудь, а в Хесс. Думал, поймаю – убью. И ничего… живём, а ведь и я Речник, и она – Речница, и все знают, что это за жизнь. А вообще… не знаю, как там в Эхекатлане – люди всякие бывают – но у нас на Реке были бы только рады и тебе, и ей. Никто бы вас не обидел. Некромант покосился на Речника и покачал головой. - Те, кто был рядом со мной, слишком часто погибали. Я хотел уйти подальше, чтобы никто больше не погиб. И вот… Аманкайя позвала меня на помощь, а я потерялся в Туманах. Теперь она мертва. - Не говори так, - нахмурился Фрисс. – Там Алсек, и Хифинхелф, и демоны-стражи. Может, им пришлось бежать из Эхекатлана, но погибнуть они не могли. Когда Тзангол сгинет, мы слетаем в страну Кеснек и найдём их. - Ты любишь давать обещания, Фрисс, - Некромант отвёл взгляд. – Та-а… я видел двух способных учеников в Замке. Даже очень способных. Из Кессы получилась бы сильная Илриэна та-Сарк. А Йудан уже далеко продвинулся – и он жаден до знаний, это сразу видно. Очень хорошие ученики, Фрисс. Сложись всё иначе… Он не договорил – отвернулся к воде. Речник коснулся его плеча. - Нецис, ты не шутишь? Кесса была бы рада у тебя учиться! Ты сказал ей… - Ни ей, ни Йудану, - резко качнул головой маг. – Не время… и в целом – бесполезно. Я пережил многих своих учеников. Это не радует. Когда Фрисс тихо перебрался на противоположный борт – земляные сиригны видели его, но узнали и не тронули – Нецис снова засвистел. Речник слышал невесёлый мотив ещё долго – шлюпка, подгоняемая наколдованным течением, несла Фрисса к скале посреди Реки, а привязчивый напев летел за ним. «По Огнёвкиным Курганам пролегла дорога…» - попробовал насвистеть Речник, но вскоре замолчал, пристально вглядываясь в сумрак. Огромный гранитный валун, некогда притащенный течением и брошенный на стремнине, подмигивал парой красноватых огоньков – на «крыше» куванской таверны горели путеводные факелы. Вода с прошлого года заметно отступила от камня, скала, изрезанная ходами и пещерами, обнажилась, и плоты куванцев болтались у её подножия, привязанные к верхним кольцам-экхам длинными верёвками. Верёвки были слишком длинными, чтобы не путаться, плоты колыхались на волнах и бились друг о друга, и смутные тени с фонарями бродили вдоль пристани, пытаясь навести порядок. Речник обошёл их с юга, спрятал шлюпку под уступом и по паутине запутанных тросов залез на вершину. Изумлённый и сердитый возглас встретил его там. Возможно, Фрисс поспешил с заклятием – не следует швыряться водяными шарами на каждый шорох – но короткая стрела, лязгнувшая о пластину брони, подтвердила, что шар был выпущен вовремя. Рыжий куванец схватился за разбитую скулу, одной рукой удерживая маленький самострел. Он не закричал – он знал Фрисса, знал, с кем Речник обычно говорит, и очень хорошо знал, где в это время надлежит быть остальным куванцам. - Ингэ, - тихо поприветствовал его Речник. – Где Эльгер? - Внизу, - недобро ощерился куванец, но даже не попытался перезарядить самострел. Фрисс двинулся на него – рыжий поспешно отступил. Взгляды куванцев жгли Речнику спину, пока он спускался в недра пустой скалы, но он не оборачивался. На «Куванском Причале» никогда не любили незваных гостей, особенно – тех, кто в красной броне. Внутри было людно, но не слишком шумно – Эльгер, хозяин, был в главном зале, и гости в его присутствии говорили вполголоса, проявляя положенное уважение. К запаху кислухи, цакунвы и свежей рыбы примешивался горьковато-сладкий аромат Джеллита. Фрисс посмотрел на закопчённый потолок и стал дышать через раз – не хватало ещё самому накуриться и угодить в паутину видений… - Речник! – крикнули с порога – Гор, рыжий куванец, всё-таки спустился в зал. Повисла тишина. Фрисс нашёл взглядом Эльгера – тот сидел на пустом бочонке и как будто дремал, завернувшись в меховой плащ. - Ингэ, Эльгер, - сказал Речник, остановившись в двух шагах от куванца. – Где моя чаша? - В Кигээле, - тихо буркнул кто-то за спиной, но тут же возмущённо заорал – судя по звуку, его огрели миской. Эльгер молча встал и стукнул ногтем по стойке. Незнакомая Речнику девица так же молча наполнила большую чашу и поставила перед Фриссом. - Я не ждал гостей, - сказал Эльгер, ощупывая Речника настороженным взглядом. – Почему тебе, Речник Фрисс, не сидится на берегу – с владыками и колдунами? Ищешь приключений? В зале послышались смешки. Эльгер повернулся к куванцам, молча посмотрел на них – все тут же сделали вид, что вовсе не подслушивают. Речник подождал, пока зал наполнится гулом голосов, и все вернутся к своим делам, и только тогда ответил. - Ни к чему их искать. Они сами нас находят. Последние годы тут творилось всякое, но этот год будет в десять раз хуже. Заметил, как обмелела Река? - Не слепой, - скривился Эльгер. – Это дурная весна, Речник. С востока тянет кровью. Но я здесь при чём? По-твоему, это я украл дожди? Фрисс неторопливо хлебал кислуху. Когда на дне осталось чуть-чуть, он снова поднял взгляд на куванца. - Одна тварь на востоке очень любит кровь. Ей всё равно, кто кого режет, и она хорошо умеет дурить смертных. Если у тебя или кого-то из твоих зачешутся руки пограбить корабли или сходить в ночной набег – лучше утопись сразу, пока эта тварь не вскипятила тебя изнутри. Предупреди всех – в этом году само солнце против нас. Чем тише вы сидите, тем больше вас доживёт до зимы. - Солнце против нас? – медленно повторил куванец и сделал священный жест, как будто отгоняя призраков. – Что за весть ты принёс, Речник? - Сказанного достаточно, - качнул головой Фрисс. – Береги своих людей. Ты умён, но эта тварь многим выжгла мозги. Эльгер вышел к причалу вместе с ним. Никто не проронил ни слова. Колдовское течение подхватило шлюпку и поволокло обратно к берегу. Речник не оглядывался. «Сиригны не расскажут,» - угрюмо думал он. «Лишь бы люди не увидели…» … - Никто не знает, куда они плывут, - покачал головой Фрисс. Некромант удивлённо хмыкнул, провожая взглядом вереницу плотов. Сигнаса пролетела над ними, ненадолго накрыв их тенью. Куванцы с плотов равнодушно смотрели ей вслед. Кто-то лежал у тлеющего костерка, кто-то даже не вышел из хижины. Плоты плыли вниз по течению, и Река несла их, куда ей хотелось. - Они спускаются от Озера Синдалия – всё дальше и дальше на юг, а потом… просто исчезают, - махнул рукой Фрисс. – Никто не видел их нигде, кроме Реки. Кто знает, что они ищут там, на юге… - Вечные изгнанники, как мне кажется, ищут себе дом, - тихо отозвался Нецис, думая о чём-то своём. – Место, где на них не будут смотреть с презрением и страхом. - Ну тебя, Нецис, - поморщился Речник. – Кому нужно их бояться?! Если бы они жили, как люди, никто бы их не трогал. Ты ещё мертвяков позащищай… - Та-а… си-меннэль, - пожал плечами Некромант. – Скажи, кто-нибудь из них становился Речником? Фрисс ухмыльнулся, но тут же призадумался, и усмешка с его лица медленно сползла. - Есть одна легенда, - неохотно сказал он. – Отец рассказывал… ну, когда я ещё думал – идти в Речники или нет. Её Кесса очень любит. Был один куванец-Речник. Его звали… - Хаэ-эй! По носу ливень! – крикнул с мачты дозорный-сиригн. - Вверх! – отрывисто скомандовал Халан – его слышно было по всему кораблю и без рупора. Печи взревели, корабельные шары заскрипели, раздуваясь. Сигнаса быстро поднималась, пропуская тучу под собой. Эта туча шла быстрее ветра, старательно растягиваясь над степью. Фрисс свесился с борта. Дымка быстро затягивала сухую траву, подломившуюся и покосившуюся за зиму, строй зелёных побегов, белые и синеватые звёздочки незнакомых Фриссу цветов. Потемневшая речная гладь удалялась к северу, сигнаса улетала всё дальше в степи, срезая угол там, где Река делала широкую петлю. Внизу, под килем, клубились дождевые тучи, озаряемые неровными вспышками. Сине-зеленоватые сполохи были Речнику знакомы… - Небесная рыба! – крикнули с мачты. Среди туч, немного левее сигнасы, сверкал заострённый спинной плавник, и широкие лопасти хвоста то выныривали из дымки, то скрывались в ней, заставляя облака клокотать и клубиться. Бирюзовая молния сверкнула совсем рядом, мокрая стальная спина скользнула под киль корабля, озарив его неровным синеватым светом, и сгинула в тучах. - Просторного неба! – прошептал Речник вслед странному существу. Ему было жутко, но радостно. Нецис задумчиво усмехнулся, проводив рыбу взглядом. - Очень необычные создание, - тихо сказал он. – Оно черпает силу оттуда же, откуда и Тзангол, но не усиливает его влияние, а гасит. И оно, по-видимому, от этого влияния не озлобляется. А это значит, что его разум, возможно, невелик, но прекрасно защищён. - Это создание сарматов, - с усмешкой отозвался Фрисс. – А морок разбивается о сарматов, как волна о скалы. И их создания – такие же. …Куванцы плыли и плыли, Речник уже утомился пересчитывать плоты и думал с досадой, что встретить их в Море Лилий, борт к борту, будет куда более неприятно. И всё-таки даже куванцы брались за вёсла и неуклюже отгоняли свои плавучие дома подальше от Левого Берега. С него на воду падали длинные густые тени, тёмные и холодные даже этой тёплой весной. Старый Город приближался, изломанные серо-белесые башни блестели от недавнего дождя, а за ними что-то вспыхивало и тут же гасло, рассыпая багровые блики. Фрисс, облачённый в сарматский скафандр, смотрел на мёртвые дома без страха, но с осторожностью. Сигнаса покачивалась в воздухе, держась поодаль от руин – самая длинная из теней не касалась её даже краем. Сиригны хмурились и бурчали себе под нос что-то настороженное. Нецис стоял у борта и завороженно глядел на развалины. - Поразительная местность, Фрисс, - прошептал он, когда Речник остановился рядом. – Все эти развалины пропитаны смертью и засыпаны костями на десять локтей. Если бы не излучение, они кишели бы нежитью. Только лучи и удерживают её, Фрисс. Место, принадлежащее смерти… - Да, Старый Город – он такой, - вздохнул Речник, выискивая за серыми громадами тёмно-синие купола и стены с яркими острыми гранями. – Но всё-таки жизнь там есть. Подожди немного, я скоро вернусь. Халга, собранная из лёгких соломенных перекладин и пары огромных пушистых семян Акканы, летать могла – но под весом Речника в доспехах чуть не камнем пошла вниз. Фрисс кое-как выровнял полёт за миг до того, как совсем рядом промчался вертикально стоящий осколок высоченной стены – как блестящее лезвие из рилкара, вколоченное в землю. Ущелье улицы отсюда казалось узким, и навсегда потухшие светильники, выступающие из стен, проносились в полушаге от Фрисса, и он дёргал управляющие тросы, чтобы не шмякнуться о какой-нибудь выступ. Халга раскачивалась во все стороны и жалобно хрустела. Речник вертел головой – сверху всё казалось незнакомым, и только алые отблески прямо по курсу говорили о том, что с пути он не сбился. Одноликие здания, громадные, как горы, дышали холодом, полосы оплавленного и вздувшегося пузырями фрила тянулись по их стенам, редкие невыломанные пластины стекла в провалах окон поблескивали перламутром – и ничего не было видно за ними. Мох не вырос на грудах искусственного камня, трава не пустила в них корни, и даже яростное солнце этой весны не могло согреть руины. Фриссу померещилась внизу, на мостовой, горка почерневших костей, залитых расплавленным и вновь застывшим скирлином. Он не стал приглядываться. «Великая крепость, никого не защитившая,» - на миг склонил голову Речник – и тут же с силой дёрнул за тросы, так, что халга обернулась вокруг своей оси, и вскинул руку. - Тирикка! – крикнул он, и треск разряда разорвал тишину мёртвого города – а за ним последовал отчаянный предсмертный визг. Огромная двухвостая крыса с клочковатой шерстью, кое-где превратившейся в чешую, выронила самострел и упала обратно в разгромленную комнату – уже дымящимся трупом. Испуганное верещание послышалось из других окон, тени замелькали в них. Фрисс швырнул ещё одну молнию – наугад, на блеск самодельных стрел из фриловых игл и облучённого металла. Стрелка, пробившая трос халги, хрустнула и распалась надвое, Речник брезгливо отряхнул руку и покосился на свой скафандр. Тёмно-синий скирлин оказался прочным – облучённый металл раскрошился о пластину брони, едва оцарапав верхний покров. «Крысы!» - криво усмехнулся Фрисс, отпуская трос. Пушинки, поймав ветер, затрепетали и полетели быстрее. Злые взгляды провожали Речника из трещин в древних стенах, из окон-глазниц, из разорванных труб, когда-то выведенных из стен – и обломившихся, и ставших лазами для крыс. «Всё тут по-прежнему,» - вздохнул Фрисс. «Как тогда, так и сейчас…» Стены, изъеденные мелкими трещинами, но всё ещё прочные, расступились, и в глаза Речнику ударило багровое зарево. Пять высоких ветвистых мачт перемигивались яркими огнями над строем тёмно-синих куполов. Лиловые от поглощённой энергии Клоа, распустив прозрачные хвосты, плотным облаком повисли над ними, ловя незримое излучение. Серо-стальные стены опоясали громаду станции и ощетинились острыми гребнями, под которыми едва заметно поблескивал металл. «Идис», молчаливая и недвижная, готовилась к войне - и Фриссу стало не по себе, когда он взглянул на намертво запечатанные ворота. Раньше они выглядели иначе – как дверь, а не как кусок крепостной стены, которым заткнули вход… Халга, обмотанная тросами и придавленная парой обломков – привязывать её было не к чему – осталась лежать у крыльца. Фрисс поднялся по древним ступеням, блестящим, словно оплавленным, и остановился у самых ворот, запрокинув голову. Они были вдвое выше человеческого роста – и Речник не видел ничего, что могло бы их открыть. Он осторожно коснулся бронированной створки, неуверенно постучал – странный пластинчатый фрил поглотил звук. Фрисс погладил ушибленную руку и провёл ладонью по стене – там, где не было брони. - Хранитель «Идис», ты здесь? – прошептал он. У станции было много глаз – когда Фрисс видел её в последний раз, он насчитал двадцать пар – и расположены они были весьма хаотично, и Речник надеялся, что на ворота смотрит хотя бы один. Тёплое дуновение было ему ответом. Невидимый раскалённый волосок скользнул по руке Речника, легко пройдя сквозь тонкий скафандр. Кто-то смотрел на Фрисса – без особого интереса, но и без злобы. - Прочных альнкитов тебе, хранитель, - тихо сказал Речник. – Это я, Фриссгейн. Ты не узнаёшь меня? Вдали, высоко над воротами, полыхнула ещё одна мачта, что-то загудело, напомнив Речнику о вихрях, воющих над заснеженными обрывами. Хранитель молчал. - Прости, что тревожу тебя в такое время, - виновато прошептал Фрисс. – Знаю, что тебе сейчас не до гостей. И всё же я прошу тебя – позови Гедимина. Ненадолго, лишь на секунду. Это очень важно. Взгляд станции скользнул по Речнику и угас вовсе. Фрисс ждал без особой надежды, с опаской разглядывая выступы на стенах и гадая, какое оружие за ними скрывается. Он даже вздрогнул, когда бронированные створки гулко лязгнули и разъехались в стороны. За внешними воротами были ещё одни, надёжно сомкнутые, между двумя дверями – короткий, на пять шагов, обрубок коридора, а в нём, скрестив руки на груди, стоял рослый сармат в иссиня-чёрной броне. По её пластинам, наискосок и крест-накрест, протянулись оплавленные полосы, странная золотистая пыль блестела в них. На плечах сармата, среди потёков чёрного фрила, чудом уцелели две полосы причудливой раскраски – угловатые узоры обвивали руки, как пара браслетов. Фрисс радостно усмехнулся и шагнул навстречу. - Уран и торий! Гедимин, ты не ранен? - Нет, знорк, - Древний Сармат убрал тёмный щиток со шлема и хмуро посмотрел на пришельца. Его ярко-жёлтые глаза сейчас были почти чёрными, узкими, едва заметными под припухшими веками. Фрисс тихо присвистнул. - Бездна… Гедимин, что у вас случилось? Авария? Может, помощь нужна? Он остановился в двух шагах от сармата, растерянно глядя на него – в особенности на руки, сцепленные на груди. Бронированные пальцы впились в пластины на плечах с такой силой, будто Гедимин хотел проломить в скафандре пару дыр… или из последних сил сдерживался, чтобы не схватиться за оружие. - Я очень не вовремя, - вздохнул Речник. – Совсем не хотел тебя разозлить, но… - Зачем пришёл? – отрывисто спросил сармат. - Боялся, что вас не предостерегут, - помрачнел Фрисс. – У нас тут опять война. Очень неприятная, таких ещё не бывало. На восто… - Уже знаю, - хмуро отозвался сармат. – С «Эджина» сообщили. Знорки, как же вы… Он замолчал, только броня захрустела под пальцами. Из-за плеча Гедимина неуверенно выползло резкое зеленовато-белесое свечение, протекло по руке и собралось в подобие глаза. Владельцу этого глаза Фрисс, похоже, не нравился. - Гедимин, мы скоро всё исправим, - пообещал Речник, пытаясь встретиться взглядом с сарматом. – Никто не посмеет тронуть ваши станции. Я боюсь только… солнечный змей разрушает все союзы, разжигает вражду, и если… если стены «Идис» не выдержат, если начнётся война – четвёртая война между сарматами и людьми… Гедимин, мне хотелось бы знать… Ты выстрелишь в меня? Древний Сармат кивнул. Пластины брони под его пальцами тихо хрустнули. - Если начнётся война – ты, знорк, не промахнёшься по мне, - бесстрастно сказал он. - Я не буду стрелять в тебя, Гедимин, - прошептал Речник. – Я никогда не пролью твою кровь. Никогда… Древний молчал. Ворота за его спиной мигнули зеленью – хранитель «Идис» забеспокоился и решил присмотреть за командиром. Фрисс тихо вздохнул. - Я не хотел никого обидеть. Гедимин… Я пришёл попрощаться. Их взгляды наконец встретились – и Речник не дрогнул. - Зачем? – спросил Древний. - Я иду исправлять то, что мы наворотили, - негромко сказал Фрисс. – Кровавому змею по вкусу ирренций, но я найду то, чем он подавится. Не знаю, когда я вернусь – и вернусь ли, но… Гедимин, можно мне на прощание обнять тебя? Древний посмотрел удивлённо, его ладони дрогнули и немного ослабили хватку. Несколько пылинок фрила осыпалось на пол. - Если вдруг змей окажется сильнее, и всё сгорит, - Речник с трудом подбирал слова, - и мы никогда не встретимся здесь, на пороге твоей станции… я хотел бы запомнить тебя – живым. Живым, тёплым и могучим. За спиной Фрисса что-то негромко лязгнуло, отрезая его от дневного света. Тяжёлые ворота опустились, и в крохотном коридоре, пропахшем оплавленным фрилом, сгустился сумрак. - Запомнить… - медленно повторил Гедимин. – Знорк, ты достаточно щупал мой скафандр, чтобы запомнить его. Он разжал пальцы и прикоснулся к броне чуть пониже шеи. Шлем вместе с прозрачным щитком бесшумно разошёлся, развернув тонкие лепестки и втянувшись в скафандр. Речник изумлённо мигнул и сбросил свой шлем. - Гедимин, как же ты… ну зачем… - бормотал он, обхватив сармата за плечи. Древний держал его крепко, но осторожно. От брони шло ровное тепло, и Речнику казалось, что она чуть заметно колышется в такт дыханию. Фрисс осторожно коснулся горячего виска и прижался щекой к щеке. Сармат, помедлив, отстранился. - Не так, знорк, - тихо сказал он и положил ладонь Фриссу на затылок. Они соприкоснулись лбами – ненадолго, всего на мгновение – и Гедимин бережно опустил Речника на пол. Лепестки шлема сомкнулись, оставив лишь полосу серой кожи и медленно светлеющие глаза. - Спасибо, Гедимин, - выдохнул Фрисс, растерянно глядя на Древнего. – Ты… ты попрощался со мной сейчас, как с сарматом? По вашему обычаю? - Мы так делаем, - отозвался Древний, и взгляд его слегка смягчился. - Береги себя, Гедимин, - прошептал Речник, двумя ладонями сжимая его руку. – Пусть с тобой ничего не случится. Пусть ни пылинки не упадёт с твоей станции. Мир сломался, но я починю его – и тогда мы встретимся снова. Здесь же, на пороге «Идис»…

Глава 04. Корабль для Двухвостки

Золотые стены древних башен уступами спускались к набережной, рассечённой на части каналами и изрезанной лестницами. По наклонным спускам неторопливо поднимались анкехьо, чтобы спуститься обратно с тяжёлым грузом. Внизу, за золотым порогом, в этом году необычно высоко поднявшимся над водой, Фрисс видел ярко окрашенные тростниковые паруса и синие флаги над мачтами. Корабли, уходящие в поход, издали казались стаей пёстрых бабочек. Со ступенчатых стен вслед им кидали сине-зелёные блики огромные многогранные щиты – чешуи Кетта, укреплённые на башнях, чтобы море было благосклонным к городу. Как в прошлом году, и как годы назад, в гавани Венген Эсы было многолюдно, и множество больших и маленьких судов осторожно расходилось в узкой бухте, и раковины трубили над каналами, возвещая о прибытии очередного корабля. Над гаванью стоял густой запах рыбы, только что вытащенной из сетей, подгнивших водорослей – и гари. Где-то на востоке пылали степи, но южная оконечность Большого Острова загораживала их – дым не был виден, но всё равно им пахло в Венген Эсе, и Фрисс невольно оглядывался на восточный пролив. Халан, Нецис и Фриссгейн стояли над гаванью, на узком уступе, огороженном статуями извивающихся Речных Драконов в золотой чешуе, и стена с синими переливающимися чешуями возвышалась над ними. Речник украдкой встал на цыпочки, потянулся к одной из них и дотронулся пальцем до холодного края. «Кетт, всесильный в водах, помни о нас…» Флону уже увели вниз, туда же уволокли тюки с припасами, бочки с водой и вороха сена. Фрисс не мог угадать, где стоит его корабль, и прислушивался к портовому шуму – не взревёт ли недовольная Двухвостка? Навряд ли Флоне привычно лежать на палубе, неподвижно, в паутине верёвок, да ещё с грузом сверху… - Мррря! – с лестницы донёсся кошачий вопль, и Алсаг стрелой промчался по пристани и юркнул за спину Речника. Фрисс обернулся и увидел, как хеск поспешно догрызает утащенную рыбину. - Чей кошак?! – заорали снизу. Алсаг прижался к мостовой и спрятался за статуей дракона. - Фрисс, завяжи-ка морду своей Фагите, - вполголоса велел Халан, подходя к лестнице. – И держи поводья крепче. - Алсаг, ину! – скомандовал Речник, прижимая голову кота к мостовой. – Добегался? Теперь будешь сидеть на привязи. Чем ты думаешь, обжора?! Демон-Хинкасса недовольно щурился и пытался вылизать перепачканные усы, пока Фрисс перетягивал ремнями его пасть, но молчал, как и подобало неразумной Фагите. Речник думал иногда, что сам он не выдержал бы так долго притворяться бессловесным зверьком. - Алсаг, если ты будешь таскать припасы, на корабле тебя привяжут к мачте, и всю дорогу ты так просидишь, - вздохнул Фрисс, перехватывая поводья поближе к шее кота. – Веди себя тихо. И так мне ещё доказывать уэкинам, что ты не кусаешься… - Мало в мире мест, где можно увидеть… и унюхать… столько рыбы сразу, - тихо сказал Нецис, устраиваясь на драконьей спине и щурясь на сверкающие гребни волн. – На целый месяц она станет нашей пищей. Не тревожься, Алсаг, на твою долю хватит. - Хаэй! – послышалось снизу. – Перейди огневой перевал за горой! - Красная луна сегодня в небе, - отозвался Фрисс и подошёл к лестнице, волоча за собой недовольного кота. По ступеням ему навстречу поднимался Халан, а рядом с правителем Дзельты шёл смуглый усатый сингел. Его выгоревшие до соломенной желтизны волосы были стянуты в короткую косу, макушку прикрывал светло-синий платок. Тёмные линии раскраски пересекали лицо, так же глубоко въедаясь в кожу, как соль въелась в потёртый панцирь из шкуры цегота. На панцире виднелись зашитые прорехи – широкие и рваные, кое-как заделанные новыми заплатами. - Скегг Ивейда – Фриссгейн Кегин – Нецис Те’таалан, - Халан по очереди указал на каждого из своих спутников. Сингел-южанин склонил голову, окинул беглым взглядом Речника и уставился на Некроманта, словно не веря своим глазам. - Я из Нэйна, - кивнул Нецис, показывая пустые ладони в знак мирных намерений. – Хорошая встреча, повелитель тростниковых лодок. - Некромант… - уэкин покачал головой. – Я ждал всякого, повелитель Халан, но это странно даже для тебя. Ладно, Скегг Ивейда не спорит с правителями. Польза для Реки – польза для уэкинов. - Пользу ты уже получил, - слегка нахмурился Халан. – Когда отплываешь? - Через четверть Акена, - Скегг покосился на тень от шпиля на крыше ступенчатой башни. – И мой, и твой груз на борту. Сейчас принесут дрова для «Фрати», и мы отчалим. - Ветер не слабеет, - Халан посмотрел на серебристо-белое небо. – Значит, ничто в пути не помешает тебе, кроме твоих же дел. Тебе трудно будет отложить их до лучших времён, но всё же постарайся. Не позднее Нэрэйта твоя уэка должна прийти в гавань Коуцаты. - Так и будет, Халан, - кивнул Скегг. – Я тебя никогда не подводил. Ещё одно странное задание – и оно будет исполнено в срок. - Нэрэйт? Месяц пути? – Нецис покачал головой. – Я видел вчера карты течений и островов… есть такая река среди воды – Линг, и она течёт вдоль побережья Мецеты, обходя скалы и отмели. Это сильный поток, и он за неделю донесёт тростниковую лодку до Коуцаты, даже если ветер утихнет вовсе. Линг течёт в стороне от малых островков, но за неделю нам не понадобятся припасы. Он вопросительно посмотрел на сингела. Тот сдвинул брови. - Ты – тот, кто поднимает мертвецов. Это – твоё дело. А поиск путей в Море Лилий – моё. «Фрати» - не лодка, и мне виднее, что ему понадобится. Повелитель Халан, я могу идти? - Иди, и пусть ветер будет попутным, - кивнул Халан и посмотрел на Фрисса. – Если ты найдёшь хоть что-нибудь – донеси это до Реки. Никогда не знаешь, из чего можно сделать оружие. Удачи! - Да не иссякнет Река! – отозвался Фрисс, закидывая за плечи дорожную суму. Нецис оглянулся в последний раз на золотые башни, приложил руку к груди и сказал что-то на древнем языке иларсов – Речник не расслышал слов. - Мрряу, - сдавленно подал голос Алсаг, прижимая уши к голове. Его всегда пугала неизвестность… Уэка «Фрати» стояла у дальнего причала, и только что от неё отошла Двухвостка-тяжеловоз с большими коробами на спине. Груда обломков сосновой коры, огромных щепок и обрубков веток лежала на палубе, и уэкины деловито растаскивали её по трюмам. Часть дров насыпалась на панцирь Флоны, но Двухвостка даже не шевельнулась – так и лежала посреди палубы, чуть поодаль от большой печи, и ни дым, ни сажа её не тревожили. Сингел в измазанной пеплом робе из негорючего хуллака ворошил угли в печи, второй подбрасывал в топку мелкие полешки и пучки сухой травы. Печь выбрасывала клубы дыма, постепенно белеющего, и в них таяла невысокая мачта со сложенным, как крыло летучей мыши, парусом из окрашенных циновок. Насколько мог видеть Фрисс, парус был серым в чёрную крапинку. На уэке ждали только Скегга. Едва путники взошли вслед за ним на палубу, сингелы втащили следом сходню и прикрыли калитку в шатком ограждении вдоль борта. Нецис покосился на это ограждение, потом на Фрисса, но промолчал. Крышки неглубоких трюмов были закрыты, сингел прошёлся с метлой, стряхивая в море сор, слишком мелкий, чтобы пойти на растопку. Печь тут же выплюнула клуб сажи. Скегг повернулся к печи и выкрикнул несколько отрывистых команд. Под палубой что-то захрустело, что-то заскрежетало на носу и под кормой, и вода вдоль правого борта забурлила. Широкие боковые лопасти – «плавники» уэки – медленно провернулись, и корабль неспешно развернулся носом к морю. - По воле Морского Змея! – Скегг склонил голову и бросил за борт ломоть ирхека, а потом указал Фриссу и Нецису на сооружённый из циновок навес на корме. Вход в это хлипкое жилище был занавешен травяным пологом. - Там ваши коконы и циновки. Дважды в день я раздаю припасы и воду. Еда вашей Двухвостки – на её спине, кормите её сами. То же касается кота. Речник, возьми прочный трос и привяжи его у мачты, так, чтобы далеко не отходил. - Мррря?! – Алсаг пригнулся и вздыбил шерсть на загривке. Уэкины, с любопытством разглядывающие пришельцев, попятились и потянулись за мётлами и гарпунами. - У мачты ему будет жарко, - Фрисс покосился на печь. – Алсагу не нужна привязь, он никого не тронет. - Если он кого укусит – пойдёт на шапку, - нахмурился и без того нерадостный Скегг. – Если выпадет за борт, ловить его будешь сам. Хаэ-эй! Лево руля! Плавники заработали бодрее. Золотые башни Венген Эсы сверкнули над горизонтом прощальным лучом и сгинули за гребнями волн. Фрисс откинул полог, запуская Алсага под навес, и сел рядом, глядя на сверкающее под солнцем море. Справа по борту виднелись холмы и черепичные крыши Острова Мера, но уэка шла быстро, и вскоре остров должен был растаять за кормой. Нос корабля был обвязан травяным мешком. Сейчас Скегг распутывал его и наконец сбросил на палубу, открыв носовое украшение – оскаленную голову дикой кошки. Двое уэкинов влезли на мачту, и вскоре тростниковый парус развернулся, превращаясь в широкое «крыло бабочки». Третий, невысокий и тонкокостный, забрался на самый верх – туда, где под трепещущим на ветру флагом Реки был укреплён странный вытянутый сосуд с ручками, но без дна. Тихий гул пронёсся над волнами. С севера налетел холодный – как и подобает в начале Кэтуэса – ветер, и парус задрожал и слегка прогнулся под ним, а пустотелый сосуд на мачте тихонько засвистел. Уэкин – смуглый и темноволосый, как и почти все на борту «Фрати» - спустился на палубу и низко поклонился. - Макега к нам благосклонна, - с почтением сказал он и сел на край панциря Двухвостки. Флона, прочно привязанная к палубе целой паутиной тросов, даже не фыркнула, только жалобно посмотрела на Речника. Фрисс подошёл к ней и пощупал нос. - Погоди, сделаю тебе навес, - пробормотал он, выискивая среди её поклажи циновку. Плетёное полотно, натянутое на шейные шипы Двухвостки, прикрыло её голову, и существо с довольным вздохом сунуло морду в лохань с водой. Уэкин слез с панциря, немного поправил навес и сел обратно. - Ищи себе занятие, - Скегг подошёл к Речнику и кивнул на парус. – Ветер слабый, и лучшего не предвидится. До Макецы нам идти шесть или восемь дней. Речник видел уже, что плавники вдоль бортов шевелятся всё медленнее, а печь уже не пыхтит, и истопники отошли от неё и сели отдохнуть у мачты, надев широкополые тростниковые шляпы. Нецис, посмотрев на них, отвязал от спины Двухвостки циновку, разрезал её надвое и стал сооружать себе такую же защиту от солнца. Горшок на мачте тоненько завыл, ветер усилился, но вскоре вой сменился свистом, и уэка закачалась на волнах. Она глубоко просела под весом Двухвостки – «Фрати» не был рассчитан на такие грузы – но гребни волн не дотягивались даже до её палубы. Скегг покачал головой. - Почему печь погасла? – спросил Речник. – На таком ветре мы далеко не уйдём. - Дрова надо беречь, - поморщился уэкин. – У нас месяц впереди. Ночью не садись у борта – на юге полно цеготов. У самой Макецы море кишит ими. Маги говорят, что вскрылись их кладки у Скал Шайцы. Может, и так… - Тогда у Макецы небезопасно, - неслышно подошёл Нецис в новой шляпе. – Слишком близко к Скалам Шайцы. Скажу ещё раз – нам надо поворачивать на восток и седлать Линг. На его спине цеготы нам будут не страшны. Скегг недобро сощурился. - Мы идём на Макецу. Найди себе дело, колдун. И не садись ночью у борта…

***

В этом зале Исгельт Марци поставил когда-то дробильный агрегат с огромными валками и жаропрочным жёлобом, с надёжной защитой от ЭМИА- и гамма-излучения. Никто на станции не сомневался уже, что этот механизм был частью линии, перерабатывающей ирренциевую руду – или, что вероятнее, разделяющей отработанное топливо на ипрон, кеззий и урано-ирренциевую смесь. Пять тысячелетий агрегат простоял без работы, и крысы, привлечённые не то его прочностью, не то радиоактивной пылью, точили об него резцы – и разломали и жёлоб, и защитные барьеры на множество мелких кусков, из которых сарматы уже второй год пытались собрать что-нибудь полезное. Валки агрегата уже были восстановлены, осталось дособирать жёлоб, но дело застопорилось – помешала зима. А сейчас шёл обычный весенний запуск, и конца ему было не видно – и Гедимин, ненадолго отлучившийся из зала управления, даже не пошёл в жилые отсеки – он знал, что дойти не успеет. В коридоре, за бронированной дверью зала, пока было тихо. Древний Сармат устроился на полу, на гладких прозрачных плитах прочнейшего рилкара, проложенных кеззиевой фольгой. Зал прекрасно был защищён от излучения, откуда бы оно ни шло, и как нельзя лучше подходил для работы с Квайей. Малоизученная субстанция, собранная за год в кристаллах мориона, не стремилась вытечь из них, и дозиметр не показывал ничего неожиданного. Гедимин извлёк из-под броневой пластины полусобранный снаряд и продолжил сборку. Устройство было несложным, как и все самодельные снаряды – корпус, кеззиевая фольга, взрывающиеся элементы, «сердечник» из заряженного накопителя. Гедимин осторожно укладывал кристаллы мориона внутри корпуса, укрепляя их в гнёздах оплавленного фрила, и думал, как улучить момент и вывезти ещё партию кристаллов в Риогон на сбор Квайи. Здесь, в стенах «Идис», несмотря на все барьеры, пронизанной излучением от альнкитов, неустойчивая субстанция не накапливалась – испарялась на подлёте. В том году Кейденс «зарядил» много кристаллов – процесс накопления Квайи был изучен и отработан – но для экспериментов с самой Квайей собранного было пока недостаточно. Гедимин закрыл кристаллы пластиной свинцового рилкара, покосился на экран передатчика, сверяясь с чертежом, и ненадолго задумался. - Командир! – створки двери бесшумно разъехались в стороны. На пороге стоял Деркин в тяжёлом скафандре. От него резко пахло дезактивирующими растворами – сармат недавно ушёл со смены, успел охладиться и отмыться, но запах ещё не выветрился. Гедимин встревоженно посмотрел на него, Деркин тяжело качнул головой. - Нет, командир. Всё тихо. Ночные смены обычно спокойные, даже этой весной. Ни разу не видел скачков мощности после заката и перед рассветом. Тебе отдохнуть бы. - Не сейчас, - отозвался Гедимин, рассеянно отметив, что слова Деркина о скачках мощности соответствуют и его наблюдениям. – Ты что-то обнаружил? Деркин – его взгляд оставался растерянным с тех пор, как он вошёл в зал – торопливо кивнул, открывая экран своего передатчика. - Следили всю смену. Никаких пробоев – ни на альнкитах, ни на сборках. Экраны не повреждены. Вот это – излучение с неспокойного альнкита, это – с его соседей. Это основная сборка, это сборки блоков. А вот это, - Деркин сузил глаза, - это ЭСТ-излучение приходит извне. Его источник за пределами станции. И это не просто городской фон. - Вижу, - Гедимин соединил передатчики, внимательно посмотрел на свой экран. – Частоты… интенсивность… после заката оно полностью затухает, с рассветом – усиливается. Пик приходится на полдень. Его источник… он должен быть очень большим. Направление – сверху вниз… под некоторым углом к востоку. Деркин закивал, тяжёлая броня захрустела, сармат потёр шею, раздосадованно мотнул головой и озадаченно взглянул на командира. - Оно выглядит как… сигнал. Сигнал к изменению свойств. И когда ирренций откликается… - Деркин поморщился и указал на полосы оплавленного фрила на своей броне. - Уменьшение критической массы – и разгон, - кивнул Гедимин. – Провести бы эксперимент… Оба сармата, не сговариваясь, посмотрели на тревожный маячок на стене. - Времени нет ни на что, - тяжело вздохнул Гедимин. – Изучение придётся отложить. Иди спать, пока тихо. Я установлю экраны над альнкитами. Передай своей смене, чтобы отслеживали их состояние – и не снимали ни на секунду. Попробуем отсечь внешнее излучение. Если мы не ошиблись, мощность должна выровняться. Серебристая стена на мгновение вспыхнула зеленью. Хранитель станции выглянул из рилкара, высунул наружу светящееся щупальце. Гедимин тронул стену ладонью. «Идис» была чем-то смущена, и сармат ждал, что она скажет.

***

- Вот на этих островах меня и пытались научить магии, - задумчиво усмехнулся Фрисс, махнув рукой в сторону каменных башен, проплывающих далеко за правым бортом уэки. Остров Провала – одна большая крепость, кольцо стен вокруг туннеля, ведущего в Хесс – уходил на север, и виден уже был шпиль белокаменного маяка на Острове Чар. Нецис молча кивнул. С тех пор, как уэка вышла из гавани, Некромант был невесел и старался лишний раз с палубы не вставать. Даже Алсаг, первое время безвылазно сидевший под навесом, уже освоился и бегал с носа на корму, провожая взглядом летучих рыб и занесённых ветром с берега воздушных медуз. Флона не бегала – она была привязана и только вздыхала, когда Фрисс приносил ей воду или пучок сена. Алсаг несколько раз сбрасывал вьюк с травой к морде Двухвостки и распутывал верёвки, чтобы ей было удобнее есть, но каждый раз посмотреть на это сбегались все уэкины, и Фрисс попросил хеска больше ему не помогать – слишком подозрительно это выглядит. - Ни облачка, - вздохнул Речник, посмотрев на небо. Раскалённой добела плошкой оно опрокинулось над морем, и хотя ветер был по-весеннему холодным – как видно, власть Тзангола на море пока не распространилась – даже привычные уэкины старались не подставлять солнцу макушки. Фрисс, упрятав в сумку шлем, сидел на панцире Двухвостки в нелепой тростниковой шляпе, и Алсаг лежал у его ног, вывалив язык – коту было жарко. Уэка приближалась к Острову Чар. Фрисс забрался на Двухвостку, чтобы лучше видеть берега и белые стены под черепичными крышами. Белый маяк уже не прятался за волнами – он сверкал над морем, как гранёный кристалл кварца, и ветер трепал над ним пёстрые ленты предупреждающих сигналов. Зулвин – маленький, но крепко сложенный уэкин, следящий за ветряным манком – залез на мачту и пристально вглядывался в яркие полосы ткани. Скегг, замерший на носу, у массивных рычагов руля, смотрел туда же. - Что там? – крикнул Речник, судорожно вспоминая значение сигналов. Слишком давно он не выходил в море… признаться – ни разу с тех пор, как его выпроводили с Островов, да и тогда не забирался дальше Острова Чар. - Цеготы, - Зулвин спустился на палубу, сдвинул шляпу на затылок и посмотрел на волны. – Полчища цеготов. Точно говорю, это Шайца и подводные гроты. - Четверо – за арбалеты, - Скегг, передав руль другому уэкину, встал у мачты и хмуро посмотрел на всех. – Остальным – гарпун держать под рукой. Зулвин, следи за волнами. Речник, ты колдовать умеешь? - Так себе, - покачал головой Фрисс. – Но пару молний брошу. - Твой пост – на Двухвостке, - кивнул уэкин. – Для тебя гарпуна нет. - Мечами обойдусь, - махнул рукой Речник. Скегг поморщился. - С мечами не лезь. Никогда не видел цегота вблизи? Он указал на гарпуны – длинные, в полтора человеческих роста, с толстыми древками и длинными наконечниками из речного стекла. На древках виднелись прочные перекладины. - Там было не только про цеготов, - пробормотал Нецис и судорожно сглотнул. Ему нездоровилось. - Откуда ты знаешь, колдун? – покосился на него Скегг. – Да, не только. Черви амау двинулись на восток. Видно, цеготы им по вкусу. Будь у «Фрати» стальная броня, я бы порадовался, а так – лучше цеготы, чем амау. Он замолчал и принюхался к ветру. Фрисс втянул носом воздух и помянул про себя тёмных богов. Море слабо, но отчётливо пахло цеготьей слизью. Эта вонь была знакома даже ему, за последние сто лет видевшему цеготов только во время Войны Вод. Здесь, южнее Островов, не было ни Речных Драконов, ни демонов Агва – никого из существ, враждебных цеготам. Речник посмотрел на Двухвостку, на свои руки и покачал головой. - Нецис, - тронул он Некроманта за плечо. Тот вздрогнул и снова сглотнул. - Если цеготы нападут, лезь на панцирь. Я тебя прикрою, - сказал Речник. Маг мутными глазами посмотрел на него и прижал ладонь к горлу. - Как эта лодка до сих пор не рассыпалась… - тихо простонал он. – Как же её трясёт… К вечеру запах цеготьей слизи стал уже привычным, и даже Алсаг перестал морщить морду. Скегг разделил припасы между уэкинами, Фрисс бросил Двухвостке пару охапок травы и протянул Нецису ломоть ирхека. Некромант слабо покачал головой и поморщился. Фрисс откусил половину и окинул корабль задумчивым взглядом. До сих пор ему казалось, что лапы Двухвостки гораздо дальше от бортов… - Нецис, - повернулся он к Некроманту, - Флона лежит у самого края. Цеготам и вылезать не надо, чтобы отгрызть ей лапу. Можешь что-нибудь придумать? - Н-не здесь, Фрисс, - взгляд мага был мутным, как цеготья слизь. – Здесь я думать не могу. - На Макеце пойду искать для тебя какое-нибудь зелье, - пообещал Речник. – А пока выпил бы ты кислухи! Алсаг заинтересованно насторожил уши. Нецис равнодушно взглянул на фляжку, сделал маленький глоток и поморщился. - Оставь моё тело, Фрисс. Здесь оно мне не служит. - Нецис! Флону сожрут, - нахмурился Речник. – Можешь превратить её в нетопыря? Так она хоть спрячется… Некромант покачал головой. - Не получится, Фрисс. Это очень умная Двухвостка, но это всего лишь животное. Стать нетопырём может только разумное существо. Алсаг поднял голову, округлившимися глазами уставился на Фрисса – и уткнулся мордой в лапы, вздрагивая всем телом. Речник озадаченно посмотрел на него, потом на Нециса, разглядывающего палубу, вспомнил свои попытки превратиться и махнул рукой. - Некромант! Море гладкое, как доска. Где ты нашёл качку?! Золотисто-алые сполохи угасли на горизонте. Красный закат был страшен. Фрисс тщетно выискивал на небе зелёные отсветы. Серебро ещё горело на западной кромке неба, но зелень и синева сгинули. Уэкины собрались вокруг Двухвостки. Новый дозорный сменил Зулвина на мачте, Скегг сам встал к рулю. Кто-то притащил из-под навеса спальные коконы и даже уснул. Фрисс тоже прилёг, но ему было неспокойно. Алсаг спал, свернувшись клубком, и Нецис грел на его боку ледяные руки. Некромант морщился и вздрагивал даже во сне. - Надо огонь развести, - вздохнул Речник, покосившись на печь. – Если цеготы приплывут, пусть их плавниками порежет. - Тише! – обернулся Скегг. – Вся стая приплывёт на огонь. Дальше плыли в тишине, только еле слышно поскрипывала мачта, и потрескивал тростниковый парус. В прогретой за день воде у самой поверхности мелькали светящиеся жуки – квейтосы, и море искрилось. Небо усыпано было звёздами, огромными, многолучевыми, как будто даже шевелящимися. Фрисс засмотрелся на них – и вздрогнул, когда Двухвостка под ним шевельнулась и тревожно зафыркала. - Хаэй! – уэкины кубарем скатились с панциря и похватали гарпуны. Четверо арбалетчиков подобрали оружие и замерли, вглядываясь в чёрную воду. Двухвостка замотала головой и попыталась встать, но тросы удержали её. - Бей! – не своим голосом закричал Зулвин, выпуская стрелу – как показалось Фриссу, наугад, но тут же послышался влажный хруст и задушенный хрип. Что-то тихо всплеснуло у правого борта. Фрисс оглянулся на окрик слева и увидел толстые перепончатые лапы, вцепившиеся в ограждение, выпученные блестящие глаза и тёмный гребень над огромной зубастой пастью. Он толкнул в бок Нециса, с силой наступил на хвост Алсага и проворно отдёрнул ногу. - Тирикка! – ослепительно-яркая молния рассекла мрак и угасла за бортом. Кто-то захрипел, корабль судорожно дёрнулся. Двухвостка заревела, дёргая головой и отчаянно размахивая хвостами. Щёлкнули пружины арбалетов. Тихо захрустела палуба. Зелёные твари были уже здесь. Медленно, пригнувшись, они подходили к людям, и гребни на огромных головах раздувались, ловя тепло и чужое дыхание. Уэкины торопливо перезаряжали арбалеты. Чья-то стрела бесполезно впилась цеготу в основание гребня, даже не пробив толстый череп. Морские демоны подходили неспешно, немигающими глазами глядя на острия гарпунов и как будто чего-то дожидаясь. - Ич-вакати! – прошептал Фрисс, указав пальцем на цегота, опасно приблизившегося к лапе Двухвостки. Демон выпучил глаза и рухнул на палубу, дёргаясь и странно булькая. Речник отвернулся и метнул молнию в наступающих тварей. Одна из них осела на доски, тряся головой, другая молча бросилась вперёд. - Мррра-а-ау! – Алсаг метнулся навстречу, метя в горло, и повис на склизком теле, раздирая его всеми лапами. Кровь хлынула на кота, на доски и на отчаянно ревущую Двухвостку. Фрисс выхватил мечи. Он ударил дважды – толстый хребет цегота нелегко было перерубить – прежде чем обезглавленное тело упало ему под ноги, придавив кота. Алсаг вывернулся, хрипя и чихая, и взвыл, глядя в темноту. Вся палуба кишела цеготами. Ограждение вдоль бортов было снесено, слизистые твари копошились на корме, выискивая что-то под навесом. Кровь и слизь залили палубу, мёртвые и раненые демоны валялись на промокших досках, и живые, не дойдя до кольца гарпунов, жадно рвали тела сородичей. Зулвин пытался сбросить с гарпуна цегота, повисшего на острие. Зубастая тварь была ещё жива и медленно двигалась по древку, не замечая боли. Фрисс всадил огненный меч в пасть, пробив нёбо. Цегот мотнул головой и крепче вцепился лапами в гарпун. - Назад! – крикнул Зулвин, отпихивая Речника на панцирь Двухвостки. Пасть очередного цегота щёлкнула совсем рядом с рукой Фрисса, зубы заскрежетали по броне – по счастью, тварь не успела сомкнуть челюсти, иначе пластины смялись бы, как тонкий листок. - Ич-вакати! – Фрисс ткнул пальцем в скользкую морду. Его отнесло назад и чуть не нанизало на шипы Двухвостки. Уже мёртвый, высушенный до капли цегот лежал на его груди, распахнув пасть. Иссушенные лапы судорожно дёргались, царапая броню Речника. Фрисс оттолкнул мертвеца, с трудом поднялся – рассаженный локоть болел, рука онемела. Где-то внизу метался и выл Алсаг. Флона с утробным рёвом что-то грызла, и тросы на её панцире трещали. - Хальга-тесси! – Речник швырнул в темноту пригоршню крохотных молний, и они на миг озарили окровавленную палубу, груды изгрызенных тел, уэкинов, теснящих морских тварей к воде, и что-то белое, торчащее из-под трупа цегота. Второй цегот на четырёх лапах подполз и вцепился зубами во что-то, найденное под телом сородича, и затряс головой, силясь отхватить кусок. Стрела впилась ему в глаз и он с горловым бульканьем попятился. - Когти Каимы… - простонали под ногами Фрисса, и он чуть не споткнулся о невидимого в темноте Некроманта. Нецис, хватая ртом воздух, странно шевелил скрещенными пальцами, глядя то на один борт, то на другой. Внизу снова взвыл Алсаг, и Речник скатился с панциря Двухвостки, выставив перед собой мечи. Он с размаху опустил клинок на морду цегота, всей тушей прижавшего кота к палубе. Демон хрюкнул и щёлкнул челюстями. Они сомкнулись на пылающем лезвии, запахло палёной кожей, но цегот даже не распахнул рта – только замотал головой, выдирая острую железку из руки Речника. Фрисс ударил в шею, целясь в приоткрытые жабры – и ткнулся лицом в слизистую шкуру. Цегот навалился на него всем телом, вминая в панцирь Двухвостки. Речник вцепился в рукоять меча, проворачивая её в ране и пытаясь рассечь демону горло. - Фрисс! – кто-то рывком сбросил с него умирающего цегота, ледяные руки вцепились Речнику в плечи. Он мотнул головой, огляделся в поисках второго меча. - Фрисс, разводи огонь! – прошептал ему в ухо Нецис и подтолкнул его к печи. Между ними и погасшей печью была голова Двухвостки – и полусъеденный цегот, вокруг которого кружили сородичи. Подойти они не решались – Флона щёлкала челюстями так, что даже Речнику стало не по себе. - Флона, держись! – выдохнул Фрисс, спрыгивая с панциря. Треск молнии заглушил крики и хрип умирающих, цеготы шарахнулись, утаскивая за собой недогрызенный труп. - Как её разжечь? – еле слышно спросил Некромант, распахивая жерло печи и швыряя внутрь пару поленьев, найденных поблизости. Фрисс молча бросил молнию. Пламя взревело, озарив палубу и чёрное море со сверкающими глазами цеготов, ждущих удобного момента. - Нецис, посмотри в трюмах! – Фрисс, не дожидаясь ответа, сбил рукоятью меча засов на крышке трюма, сунулся внутрь и бросил в печь найденные куски коры. Море закипело. Плавники захрустели, проворачиваясь в уключинах. Уэка дёрнулась и рванулась вперёд. - Хаэ-эй! – крикнули с кормы. Фрисс обернулся и увидел, как медленно пятятся к бортам, опускаясь на четвереньки, уцелевшие цеготы. Некоторые из них были изрублены и утыканы стрелами, кровавый след тянулся за ними, и они косились друг на друга, разевая пасти. Уэкины теснили их к воде. Один из демонов кинулся было на людей, но наткнулся на гарпун и подался назад. Фрисс, окинув беглым взглядом Двухвостку, Нециса и Зулвина, раздувающих пламя в печи, бросился к светлому пятну на чёрной палубе. Изрубленное тело цегота зашевелилось, пасть распахнулась, как капкан. Фрисс шарахнулся в сторону и послал молнию в светящиеся глаза. - Алсаг! – крикнул он, оглядываясь по сторонам. Живых цеготов на палубе уже не было. Уэкины, отложив оружие, молча растаскивали трупы. - Фррисс… - желтоватый силуэт выполз из-за чёрной туши. Речник бросился к нему, на ходу возвращая мечи в ножны, опустился рядом с котом, в неровных отблесках пламени стал рассматривать его бока. Песчано-жёлтая шерсть Хинкассы почернела от крови, по плечам и спине протянулись рваные царапины. - Бездна… Алсаг, ложись, сейчас я помогу, - Фрисс запустил руку в поясную суму, вытряхнул склянку с воинским бальзамом. Нецис бесшумно подошёл, осторожно прикоснулся к макушке хеска, поворошил шерсть. Алсаг фыркнул, но вздрагивать от боли перестал. - Боюсь, что Скегг не сможет сэкономить дрова по пути к Макеце, - шелестящим шёпотом сказал Некромант, оглядываясь на печь. Плавники уэки не останавливались ни на миг. Что-то попыталось уцепиться за корму, но уэкины, разбирающие обрушенный навес на корме, проткнули это гарпуном и выволокли на палубу. Странное зеленоватое свечение хвостом тянулось за уэкой – корабль как будто пылал, но пламя не пожирало хрупкие борта. Фрисс принюхался – пахло слизью и кровью цеготов… и отчетливой трупной гнилью. - Нецис, ты наколдовал зелёный огонь? – тихо спросил он. Некромант кивнул и прислонился спиной к окровавленному панцирю Флоны. - Так трудно сосредоточиться во время этой тряски… Прости, если я опоздал. Флона сосредоточенно жевала мёртвого цегота. Фрисс усмехнулся и подтолкнул тушу поближе к её пасти. Двухвостка покосилась на него, тихо фыркнула и снова зачавкала. Речник внимательно осмотрел её лапы, замазал бальзамом царапины. Посмотрел на свою разодранную руку и помазал заодно и её. - Речник, ты жив? – из полумрака вынырнул Скегг. Его броня почернела от чужой крови, из прогрызенного рукава торчал зуб цегота. - Мы все живы, - кивнул Фрисс. – Много раненых? У меня есть воинский бальзам. - У меня тоже, - хмуро откликнулся Скегг. – Флонара загрызли. И взгляни ещё сюда… Он протянул Речнику бережно завёрнутые в тряпицу осколки высокого кувшина с причудливым узором. Дна у сосуда не было. - Ветряной манок?! – Фрисс еле удержался, чтобы не помянуть тёмных богов вслух. Двое уэкинов сейчас расправляли парус. Он бессильно повис. Лёгкий ветерок не мог даже шевельнуть его край, не то что сдвинуть с места уэку. «Фрати» шёл на плавниках – и уэкины, наспех перевязав раны, искали в трюмах дрова. - Мы идём на Макецу, - вздохнул Скегг. – Готовься грести, Речник. Остров неблизко.

Глава 05. Жемчуг Дракона

- В этих водах тысяча тысяч цеготов, - пробормотал Фрисс, кивнув на пену за бортом, и налёг на рычаг, проворачивая длинную рукоятку в уключине. Плавник неохотно шевельнулся, расплёскивая воду, зубастая морда с выпученными глазами бесшумно ушла под воду, подальше от острого стеклянного лезвия. Тёмно-зелёные тени скользили у самой поверхности, неотступно следуя за кораблём, с той самой ночи, как «Фрати» остался без ветряного манка. И с той же ночи корабль шёл на плавниках. Печь едва теплилась – уэкины берегли дрова, подбрасывая сучья понемногу, и полуостывший движитель шевелился вяло. - Они плывут на запах крови, - поморщился Нецис, принимая у Речника тяжёлую рукоятку. – Не бойся, Фрисс, близко они не подойдут. Еле заметное в дневном свете зеленоватое сияние тянулось вдоль бортов – и ни один цегот не рисковал пересечь эту зыбкую черту, даже когда уэкины стали отмывать палубу, и потоки кровавой воды потекли в море. Фрисс думал, что, если у цеготов такой острый нюх, они никогда не отстанут от корабля – «Фрати», увешанный свежеснятыми шкурами демонов и разрезанным на полосы мясом, насквозь пропах кровью и цеготьей слизью. Циновки и полог навеса прополоскали в море и повесили пропариваться над печью, и всё равно Алсаг отказался там спать… да и людям было неуютно. - Хаэй! – крикнул с мачты Зулвин. – Макеца! - Мрря, - уныло отозвался с палубы Алсаг. Кот лежал на панцире Двухвостки, засунув голову под навес на её шипах, и брезгливо прикрывал нос лапой. Двухвостка принюхалась к ветру и радостно фыркнула. Уэкины, оставив в покое плавники, собрались вокруг мачты – парус, доселе бесполезный, снова был развёрнут, и корабль прибавил ходу. Волны задевали палубу пенными гребнями, и уэка болталась на них так, что Нецис, освоившийся было на корабле, снова сел на панцирь Двухвостки и зажмурился, прикрыв рот ладонью. - Когти Каимы, где же этот остров?! – прошептал он. Фрисс сел рядом, сочувственно кивнул. - Макеца! – крикнул с носа Скегг, снова вставший у руля. Кто-то из уэкинов уже обматывал носовую фигуру циновкой, ещё двое перекладывали в спальный кокон изувеченное тело Флонара. Цеготы растерзали его той ночью так, что отличить его от убитых демонов удалось лишь по прилипшим обрывкам одежды. Он лежал с тех пор на корме, под циновкой, и солнце его не пощадило – смрад неумолимо расползался по кораблю, и уэкины отворачивались и старались не заглядывать в кокон. Зулвин подошёл, прижимая к груди свёрток с разбитым ветряным манком, положил его к останкам и с поклоном отошёл. - Я думал, уэкины отдают мёртвых воде, - вяло удивился Речник. Зулвин поморщился и кивнул за борт – там багровели острые гребни цеготов. - Лучше ему будет лечь в землю, - вздохнул уэкин. – Под корни деревьев и трав. Хаэй! Скегг Ивейда! Скоро ли обед? - На острове наешься, - откликнулся сингел. Зулвин хмыкнул и перелез через поклажу Двухвостки, устроившись рядом с Алсагом. Фрисс посмотрел на потемневшие куски мяса, развешанные над печью. Он ел уже цегота сегодня утром – и очень надеялся, что на острове есть другая еда. - Там что-то растёт, - не без удивления заметил Нецис, вглядываясь в белесый горизонт. Из-за потемневших волн проступали очертания пышных крон. Огромные деревья возвышались над островком, и на их ветвях трепетали узкие ленты тревожных флагов. Жители Макецы предупреждали о цеготах и червях амау. - Чародей Нецис, - Скегг, передав руль другому уэкину, подошёл к магу. – Погаси свой колдовской огонь. Мы входим в бухту. Не пугай людей. Нецис посмотрел за борт. Пурпурные гребни незаметно отступили к корме, и их стало гораздо меньше. Лишь несколько цеготов плыли сейчас за уэкой, ещё надеясь на что-то, но выпущенная из арбалета стрела отпугнула и их. Мертвенное сияние погасло. Уэка обходила северную оконечность Макецы, пробираясь к восточной бухте – и Фрисс видел, как над кораблём смыкаются кроны гигантских деревьев. Высокие Самуны с широкими кожистыми листьями поднялись над морем на обнажённых корнях, как на ходулях, и меж корней темнели проливы и тихие заводи. Земля тут была – но под водой, Фрисс видел слой тёмного ила под килем уэки, но «Фрати» проплывал над вязким дном, не задевая его. Там, где кроны Самун ненадолго размыкались, из воды поднимались пучки листьев, более похожих на очень длинные лезвия. Речник смотрел на странный морской злак и вспоминал, где он это растение мог увидеть. Может, на Десяти Островах?.. - А-а-ой! – двое уэкинов, перехватив поудобнее прочную сходню, колотили ей по проплывающим мимо корням. На громкий стук из зарослей откликнулись стаи вспугнутых летучих ящериц… и гулкие барабаны. - Пришли, - выдохнул Скегг и направил уэку под сплетение корней – в узкий тёмный залив. Бухта, вход в которую загораживали Самуны, глубоко вдавалась в остров, и над ней немало потрудились, углубляя и расширяя её, выкладывая берега глыбами песчаника. «Фрати» коснулся бортом камней, брошенный с корабля трос привязали к вкопанному в землю ребру какой-то огромной рыбины. Уэку ждали – на соседнем пригорке, под навесом, житель бил в барабан, и на рокот к пристани сходились люди. - Нецис, иди, я отвяжу Флону, - сказал Речник, распутывая тросы и высматривая вторую сходню – одна не выдержала бы Двухвостку. Скегг обернулся и нахмурился. - Речник, мы тут не задержимся. Оставь её на корабле. Ей принесут листьев. - Алсаг, присмотри за ней, - попросил Фрисс, почесав кота за ухом. Хеск сощурил глаза и тихо фыркнул. Уэкины уже спустились на берег. Двое из них несли завёрнутый в циновки погребальный кокон. В руках Скегга и его спутника были небольшие ларцы, украшенные резьбой. Те уэкины, кому груза не досталось, поспешно снимали шляпы и повязывали головы яркими платками. Фрисс невольно окинул взглядом свою броню – немало времени он потратил, чтобы отчистить её от цеготьей крови и слизи. Нецису ни до чего не было дела – он наконец почувствовал твёрдую землю под ногами и вздохнул полной грудью. Их встречали – двое воинов в панцирях из кожи цегота и человек с короткой бородкой, облачённый в пёструю мантию. Все трое были в шляпах из листьев – солнце допекло и привычных к нему островитян. Фрисс смотрел на тёмные лица, линии на щеках – грубые татуировки, скорее похожие на рубцы от неглубоких ран, короткие чёрные волосы… - Куванцы, - прошептал Нецис, толкнув его в бок. – Знакомые черты лиц… Речник сердито покосился на него, но ничего не ответил. - Скегг Ивейда! – голос бородача скрипел, как несмазанная уключина. – Ты привёз обещанное? - Да, Дьинан. Как мы и договаривались, - кивнул сингел, открывая ларец. Его спутник тоже открыл шкатулку – из-под крышки сверкнули мелкие кристаллы прозрачного кварца и светлые аметисты. - Хорошие камни, - улыбнулся Дьинан. – Уэкины – хорошие гости для Макецы. Ты погрузишь на уэку раковины, погрузишь шкуры цеготов. У нас много шкур для тебя – хватит на всех чародеев севера… Запах крови и слизи висел над островом, как невидимый, но густой и вязкий туман. С севера пахло гниющей листвой, с юга – дубильными ямами, но вонь цеготов перекрывала всё. На жердях, вбитых в каждую стену, висели обёрнутые тиной куски мяса, недавно снятые шкуры сушились на стенах, над каждой дверной завесой белела выскобленная до блеска челюсть цегота, а над некоторыми – целая связка. Фрисс, безнадёжно заблудившийся в посёлке, искал дорогу к морю. Здесь дома врастали в землю и походили скорее на откопанные пещеры, чем на обычные строения, и каждую землянку окружал вал из наваленных грудой обломков песчаника. Пробоины в валах, занавешенные циновками, соединяли дворы. Никого из жителей в посёлке не было, и Речник пошёл на голоса – и вышел на южный склон, к откинутым крышкам дубильных и квасильных ям. Весь остров – все, кто мог ходить – был там. Вдоль склона, отделяя посёлок от широкой полосы песка, протянулись извилистые валы. Построены они были так же небрежно, как стены дворов, и соединялись между собой как придётся. Фрисс поискал в этом странном лабиринте путь к воде – и нашёл, но путь этот был очень запутанным. На гребнях валов были часто воткнуты острые кости, а кое-где – разломанные надвое челюсти цеготов. Зелёные шляпы жителей мелькали в лабиринте, и время от времени кто-нибудь из воинов выбирался наружу, волоча за собой тушу цегота. К нему сбегались с холма, вытаскивали мёртвого демона к ямам и быстро, в полном молчании, свежевали и разделывали. Туши, разрубленные на куски, бросали в квасильные ямы и поливали морской водой, пересыпая листьями Самуны. Фрисс старался не подходить к ямам близко – вся вонь острова сосредоточилась тут. Поодаль, под навесом, сидели те, кому силы или возраст не позволяли таскать туши, и сосредоточенно расщепляли тростниковые стебли. Готовые древки для дротиков и стрел ворохами лежали на камнях. Иногда подходил житель с корзиной, собирал их и уносил в посёлок. Фрисс подобрал одну из стрел – её вырвали из тела цегота и отбросили в сторону, она была сломана у самого наконечника. Речник посмотрел на тростниковое древко и остриё из цеготьего зуба. Оно вымазано было чем-то желтоватым, непохожим на кровь или слизь. Фрисс огляделся в поисках Нециса, но тут один из жителей окликнул его и протянул руку за стрелой. Ему нужен был наконечник – зуб подходящей формы труднее найти, чем обрезок тростника… - Та-а… Вот ты где, Фрисс, - усмехнулся Некромант. Откуда он появился, Речник не заметил, - разве что прятался за крышкой дубильной ямы, больше на откосе, залитом солнцем, укрыться было негде. - Смотришь, как готовится наш ужин? – прошептал маг с кривой ухмылкой, кивая на ямы с рубленым мясом. - До этого ужина мы не доживём, - отмахнулся Речник. – Эта яма простоит закрытой месяц, если не больше. Для нас открыли старую. Мы – почётные гости, нам положено вкусное мясо. - Та-а… синхи, - кивнул Некромант и тихо хихикнул. – По крайней мере, эти люди не болтаются над бездной на хлипком плоту, гоняясь за рыбёшкой. Еда приходит к ним сама. Так ты говоришь, это мясо закапывают на месяц? - Да, - кивнул Речник и подумал про себя, что это не слишком помогает сделать его съедобным. - Нецис, ты не видел Скегга? – спохватился он. Некромант пожал плечами. - С самого утра. Мы вместе были у могилы Флонара… Думаю, сейчас он торгуется с Дьинаном – боится переплатить за дрова. Та-а… не будь я на чужой земле, точно предложил бы ему партию скелетов за полцены. Думать не хочу, что придётся снова ворочать плавники руками… - Вот ведь жадная крыса… - поморщился Речник и потянулся за сумкой. – Одолжить ему до возвращения, что ли… - Та-а! Не нужно, Фрисс. Этого точно делать не нужно, - взгляд серо-стальных глаз стал пронзительным. – Купи себе что-нибудь дельное, но ничего не давай Скеггу Ивейде. Речник хмыкнул. Нечасто мысли Нециса настолько совпадали с его собственными. «Что-то дельное» уже покоилось на дне сумки – некрупные, но красивые раковины, витые и зубчатые, ребристые и округлые. Здесь, на Макеце, знали толк в ракушках… Жители, занимаясь своими делами, молча обходили чужеземцев, как будто те были валунами или выросшими на дороге деревьями. Фрисс ловил на себе взгляды, но ни страха, ни интереса в них не было. Кажется, островитян слегка удивляло обилие одежды на нём и его спутнике – сами они обходились набедренными повязками из цеготьей кожи и короткими накидками на плечи, сплетёнными, судя по виду, из размятых листьев. Изношенные накидки превращались в подстилки или растопку. Здесь вообще мало что пропадало без дела… - Удалось тебе с ними поговорить? – шёпотом спросил Нецис. Он мог бы и не шептаться – возможно, жители только прикидывались, что не понимают язык сингелов, но наречие иларсов им точно негде было выучить. Фрисс покачал головой. - Нет, ни с кем. Делают вид, что не понимают слов. Торговался с ними жестами. Наверное, переплатил, ну да пусть им будет хорошо. - По-кувански тоже не понимают? – хмыкнул маг. - Если они куванцы, им со мной вообще говорить не положено, - неохотно ответил Речник. – Дьинан – старший, он и говорит с властями и чужаками. Не знаю, кто мы для них… - Ты не вполне уверен, что они куванцы? – удивлённо посмотрел на него Нецис. – По-моему, сходство очевидно. - Взгляни на их глаза, - нахмурился Речник. – У куванцев глаза тёмные, у них – ярко-синие. Даже у сингелов таких не бывает. Если бы не это, я бы с тобой согласился. - Кто знает, в какой цвет можно окраситься, если… каждый день… есть цеготов, - Нецис неосторожно приблизился к квасильной яме и теперь глотал воздух ртом. – Надеюсь, нам не придётся проверять это на себе. Та-а… Правда, где Скегг?.. …Странный белесый свет лился сверху, но никаких светильников не было под высоким вогнутым сводом, затянутым паутиной стальных балок. Толстые округлые опоры вырастали из пола, покрытого однотонными пластинами, и уходили к потолку, разветвляясь на пучки труб. Тихий треск доносился издалека – откуда-то из-за стены, не доходящей до свода и затянутой непрозрачными мутными экранами. Фрисс был не один в огромном и жутком доме – трое шли впереди него, шли молча, то и дело оглядываясь. Тяжёлое гранёное оружие в руках одного из них дрогнуло, выплюнув сгусток огня в нечто, лежащее у стены. Речник посмотрел туда и вздрогнул – на полу в луже крови и оплавленного фрила растянулось большое серокожее тело. Многочисленные выстрелы изрешетили его, чёрная одежда из блестящего скирлина оплавилась и клочками прилипла к коже, а на то, что осталось от головы мертвеца, Фрисс только взглянул – и сразу отвернулся. Тот, кто стрелял в убитого, с опаской подошёл, пнул неподвижное тело, оглянулся на Речника и кивнул, жестом приказывая не отставать. Фрисс бросил взгляд на пластинчатую броню незнакомца, на тёмный щиток над глазами и короткий ствол с широким соплом в руках – и потянулся за мечом, но рука наткнулась на рукоять такого же древнего бластера, а может, огнемёта, а потом – на щитки брони, окрашенной в цвет травяной трухи. Речник коснулся лица – пальцы нащупали стеклянную пластину. Отряд приближался к стене с экранами. Ещё одно тело попалось на глаза Речнику – такое же большое и изувеченное, как первое. Фрисс хотел подойти, но воин из отряда оттолкнул его. Они обошли труп, направив на него оружие – мертвецы отчего-то пугали их. Один из отряда вскинул руку с тремя растопыренными пальцами, указывая на развилку меж колоннами. Двое кивнули и пошли направо. Фрисс неуверенно шагнул влево, прошёл немного – и отряд затерялся в лабиринте колонн. Справа послышался тихий треск, потом – щелчок и свист, вспышка промелькнула в глубине зала. Речник увидел третье тело, так же, как и те два, обезглавленное и обугленное. Опустился на корточки, тронул холодную четырёхпалую ладонь. «Сармат…» - Речник резко выдохнул и мотнул головой. «Я – тот, кто воюет с сарматами. Это войны призраков… как я попал сюда?!» Еле заметное шевеление воздуха заставило его вскочить и посмотреть наверх. У колонны, на развилке труб, стоял, уцепившись рукой за скобу, серокожий сармат – безоружный, так же, как и трое убитых, одетый в чёрный скирлин. Он пристально смотрел на Речника – и бесшумно отпрянул, заметив его взгляд. Фрисс изумлённо мигнул, обнаружив, что руки его сами вцепились в бластер. Сармат подтянулся на скобе и вполз на верхний ярус труб. Речник шагнул назад, пытаясь разжать собственные пальцы на рукоятке бластера. Яркий сгусток огня расплескался по плитам пола, оставив выжженный след. Сармат оглянулся на человека в последний раз и выбрался в узкий проём в потолке. За проёмом на миг мелькнул кусочек белесого неба. «Я не призрак,» - Фрисс зажмурился. «Это не моя война…» Резкий оклик прервал его мысли. Отряд вернулся. Один воин показал ему пальцы – сначала два, потом один. Фрисс пожал плечами. Воины переглянулись, один указал на перекошенные ворота в стене с экранами. Речник нахмурился. Ему сказали что-то – слова напоминали треск цикады. Он указал на свой шлем – «ничего не слышно!». Трое переглянулись, один из них крепко взял Речника за плечо и ткнул пальцем в ворота – «идём!» - Из-за чего вы воюете? – тихо спросил Фрисс. – Это станция сарматов? Зачем она вам? Воин резко дёрнул его на себя, потянулся к шлему, но сорвать его с Речника не успел. Что-то захрустело сверху и немного сбоку – и Фрисс опрокинулся навзничь, слыша, как лопается его броня, а следом – рёбра под весом обломка крыши. Он видел как бы со стороны, как плита накрывает маленький отряд, и отрывистые вопли, едва прозвучав, смолкают, а на пластинах пола выступает кровь. Речника прикрыло не полностью – голова осталась снаружи. Он уже не чувствовал тела, но видел небо сквозь пролом… и сармата в чёрном, вставшего на край плиты и склонившегося над ним. На миг их взгляды встретились, и багровые глаза сармата недобро сверкнули. - Постой, я не… - Речник не успел договорить. Кулак сармата опустился на щиток его шлема, дробя стеклянную пластину и превращая в крошево череп. Мир взорвался алыми сполохами и сгинул в чёрном тумане. - Я не враг тебе… - прохрипел Фрисс, кубарем скатываясь по тонкой циновке из сухих водорослей, и с размаху налетел на задремавшего Алсага. Кот спросоня взвыл и замахнулся лапой, но отпрянул, узнав Речника. - Фррисс?! – Алсаг ткнулся носом ему в плечо. Речник замотал головой и закрыл лицо руками, медленно приходя в себя. Он по-прежнему лежал на циновках под навесом из листьев Самуны, и за откинутым пологом чернело небо, усеянное крупными звёздами. Фрисс ощупал себя – никакой пластинчатой брони, только рубаха, в которой он уснул. Чуть поодаль озадаченно смотрел на него сонный уэкин. - Недобрый сон? – шёпотом спросил он. Речник кивнул. - Чушь какая-то. Это я тебя разбудил? - Спи, не бери в голову, - отмахнулся уэкин, укладываясь на жёсткую постель. – Когда цеготы бродят по лабиринту, никому не спится. …Речник вскочил и потянулся за мечом – барабаны рокотали, как ему показалось, совсем рядом, у самой двери. Ни уэкинов, ни Алсага под навесом не было. Накинув броню и всунув ноги в сапоги, Фрисс вылетел за порог и остановился. Вдали, за лиственными крышами, грубо слепленными валами, извилистым лабиринтом и прибрежной полосой песка, тихо скользили бело-голубые паруса уэк. Это были большие уэки, многопарусные, с высокими бортами. Звук костяных трещоток, едва приглушённый расстоянием, доносился с них – и ему из гавани Макецы вторили сигнальные барабаны. Уэки, не останавливаясь, проплывали мимо заводи, опутанной корнями Самун. Жители Макецы, забыв о недобитых цеготах в лабиринте, о недоточенных стрелах и груде шкур в дубильных ямах, стояли на берегу и смотрели вслед кораблям. Фрисс спустился с холма и обернулся на оклик. Его звал Зулвин. Маленький уэкин стоял у дома Дьинана – такой же землянки, как все остальные на острове, но большой – и нетерпеливо махал рукой. Речник быстро пошёл к нему. … - Фрисс? Что у вас стряслось? – чем бы ни занимался Нецис всю ночь, выглядел он сейчас – незадолго до полудня – так, будто едва успел сомкнуть глаза, а теперь его разбудили. Он сидел на панцире дремлющей Двухвостки, мутным немигающим взглядом смотрел на Речника и чуть заметно морщился, когда в поле зрения попадал уэкин или житель Макецы. Впрочем, им было не до Некроманта – они бегали вокруг уэки, набивая маленькие, но многочисленные отсеки трюма дровами. Дрова были так себе – обрывки коры, сухая листва, непросушенные сучья… - Скоро поплывём, - отозвался Речник, присаживаясь рядом с магом. Он высматривал в беспокойной толпе Алсага – что-то подсказывало ему, что кот пошёл искать ничейную еду. - Хвала богам, - поморщился Нецис. – Здесь столько разбросанных повсюду костей, что долго сдерживаться я бы не смог. - …Острова Дракона, - донёсся с берега взволнованный голос Скегга – уэкину как будто сообщили радостную новость. – Если там черви, то лилии не всплывут. Ворота Светоча наверняка открыты. В добрый день ты, Дьинан, сказал мне это! - Скегг Ивейда очень отважен, - голос Дьинана трудно было с чем-то перепутать. – Вы пойдете навстречу огромным волнам! Волны несут сюда червей, несут сюда лилий. Вы убьёте их, добудете шипы, добудете пластины, - много ценного! - О чём это они? – глаза Некроманта вспыхнули ледяной зеленью. Речник вздохнул. - Скегг упрям, как стадо Двухвосток… не при тебе будь сказано, - Фрисс погладил Флону по носу. – Или очень боится течения Линг. Сегодня мы отплываем и идём к Островам Дракона. Там какая-то беда… землетрясения, сильные волны, жители бегут с островов. Скегг хочет предложить им помощь. - Аххсса, когти Каимы! – стиснул зубы Некромант. – И давно Скегг Ивейда помогает терпящим бедствие?! - Колдун, ты чуешь, откуда ветер дует, - хмыкнул уэкин, поднимаясь по сходне. Фрисс насторожился, но Скегг мирно подошёл и сел рядом с Нецисом. - Речник, ты живёшь на жалование, - покачал он головой, - но ты не смог бы содержать даже самую захудалую уэку. Держателю уэки надо смотреть по сторонам и ничего не упускать. На Островах Дракона, колдун, добывают прекраснейший жемчуг во всех владениях Морского Змея. И хоть цена его непомерна, всё же, я уверен, он не дороже жизни. «Фрати» пойдёт к Островам Дракона и возьмёт на борт всех, кто на нём поместится – и если каждый даст в уплату всего одну жемчужину, я буду считать, что не зря жёг дрова. Я возьму тебя в долю, колдун, если ты мне поможешь. Светоч – удобная гавань, но вокруг неё прохода нет от амау и морских лилий. Если ты отпугнёшь их от моей уэки, я отдам тебе по жемчужине из каждого десятка. Что скажешь? Нецис покачал головой. - Десять раковин вперёд – и одну жемчужину сверх, если преуспеешь, - ответил он. – Твой замысел в целом неплох. Но скажи, что гонит жителей с островов? - А, это пустое, - отмахнулся Скегг, прикидывая что-то в уме. – Говорят, будто Спящий Дракон просыпается и колышет острова. Это они рассказывают уже не первый век. Здесь вся земля шаткая, как палуба уэки, нет островка, который бы не тряхануло ни разу за год. Жители отселяются? Боги им в помощь. Мы не будем заходить в дома, и на голову нам ничего не свалится. Речник, ищи своего кота – через четверть Акена мы отходим! …Зулвин на мачте пронзительно засвистел. Речник привычно вцепился одной рукой в трос, которым Двухвостка привязана была к палубе, другой – в загривок Алсага. - Аххса, - обречённо выдохнул Нецис, закрывая лицо ладонями. Он ни за что не цеплялся – он как забрался под бок к Двухвостке, под паутину тросов, так и лежал там, спелёнутый, как младенец. Флона сердито взревела – не из-за холодных рук Нециса, а из-за того, что стремительно накатывалось на уэку. «Мы как-то не так плывём…» - подумал Фрисс, но налетевшая и прокатившаяся по палубе волна вымыла все мысли из головы, и Речник зафыркал, как Двухвостка, и стал отплёвываться от солёной воды. У неё был странный резкий привкус – словно на язык насыпали муравьёв. - Мррраау, - сквозь зубы провыл Алсаг, не выпуская из пасти кусок жареного мяса. Фрисс утёр лицо и заглянул под край панциря. Нецис был там – утирался, поправлял тросы, но вставать с палубы и не собирался. - Та-а… Что случилось, Фрисс? – вяло спросил он, заметив взгляд Речника. - Червяк амау слева по борту. Не хочешь посмотреть? – без надежды на успех предложил Фрисс. Некромант вздохнул. - Это очень красивые существа, но я лучше полежу тут. Огромный чешуйчатый червь амау, извиваясь всем туловищем, скользил у самой поверхности. От ветвящегося хвоста до головы с двумя парами глаз было не менее тридцати шагов. Это было красивое существо – синевато-стальное, переливающееся, как масляная плёнка на воде. Амау, не обращая внимания на корабль, проплыл мимо. Уэкины, облегчённо вздохнув, отложили гарпуны. - Смотрите сюда, - Скегг, свободный от вахты у руля, провёл пальцем по палубе и показал Фриссу и уэкинам щепотку синеватой грязи. – Если это попало на мясо – отмойте начисто! - Что там, Фрисс? – Некромант выполз из-под тросов и с трудом поднялся на ноги. - Какая-то синяя муть, - озадаченно ответил Речник, вытер ладонью панцирь Двухвостки и показал руку Нецису. Тот щёлкнул языком и осторожно собрал муть на клочок белого пуха. - Сапфировая пыль, - пробормотал Некромант, покосившись на небо. – Разумеется, при такой ранней жаре это было неизбежно. Хорошо вымой руки, Фрисс, и лучше – не за бортом. - Как будто есть выбор, - буркнул Речник, цепляясь за трос и ловя свободной рукой Алсага. Зулвин на мачте снова свистел в два пальца, очередная волна летела к уэке. - Та-а… синхи, - поморщился маг, ныряя под тросы. – И правда, что это я… …Печь уэки запыхтела, плюясь клубами сажи – кора Самуны была никудышним топливом – и Зулвин громко чихнул с мачты. - Хватит валяться на палубе, - Скегг, мокрый и вымазанный в синей мути, но довольный, подошёл к Речнику. – Мы входим в гавань Светоча. Если есть в Море Лилий что-то, на что следует смотреть, то это она! - Мрря, - покосился на него Алсаг и с трудом проглотил здоровенный кусок мяса. На этом корабле хеск был единственным, кому нравилось мясо цеготов, и многие делились с ним обедом. Речник забрался на панцирь Двухвостки, наскоро вытер грязь и клочки водорослей с брони. Над волнами, отражаясь в зеленовато-синей воде, сверкали беломраморные тонкие башни, изящные арки ворот и узкие лучи причалов, веером расходящиеся от острова. Самая высокая башня увенчана была куполом, выложенным мелкими церитами, и полыхала на солнце бирюзовым огнём. Вдали, над тесно застроенным островком, зеленела горная гряда – большой остров, вытянутый с запада на восток, плавно извивался, захватывая Светоч в тиски длинных полуостровов. На склонах пологих гор, среди аквамариновой листвы, белели стены башен и замкнутых в кольцо домов в два-три этажа. Над просевшей в море гаванью реяли, ловя тёплый ветер, канзисы – летучие медузы, и обрывки их щупальцев летели по воздуху, как паутина. - Когти Каимы… - выдохнул Нецис, из любопытства даже покинувший убежище под боком у Флоны и севший на край панциря. – Ты тоже чувствуешь это, Фрисс? Волны незримой, но оглушающей силы накатывали со стороны гор, и вместе с ними вздымалось море. Фрисс поёжился, но страшно ему не было, и сила не казалась враждебной – напротив, она притягивала. - Дракон спит под этими горами, - вполголоса сказал Зулвин, спустившись с мачты. – И говорят, он огромный, как весь этот остров. - Кто-нибудь из уэкинов его видел? – тихо спросил Нецис. - Никто из чужаков, - покачал головой Зулвин. – Люди Дракона никого не пускают дальше Светоча. Они все какие-то чудные… Скегг, не обращая внимания на волны и усилившийся ветер, завязывал мешок на носовой фигуре «Фрати». Гавань была пустынна – ни одной лодки Фрисс не видел у длинных, далеко протянувшихся от острова причалов, и никто не ждал пришельцев на пристани. Город молчал, ветер трепал дорогие тканевые завесы в пустых окнах и дверных проёмах – и уэкины притихли и долго переглядывались, прежде чем один из них решился спрыгнуть с остановившегося «Фрати» на причал и привязать канат к каменному кольцу. - Четверо пойдут со мной, - тихо сказал Скегг, озадаченно хмурясь. – Здесь что-то не то, и за кораблём следует присмотреть. В отдалении, где-то среди горных вершин, раздался гулкий грохот, и эхо разнесло его над островами. Скегг пригнулся и подобрал с палубы гарпун. - Не гасите печь, - приказал уэкин, в последний раз оглядываясь на корабль. – Если нужно будет уходить – мы уйдём быстро. - Алсаг, присмотри за Флоной, - попросил Речник и надел шлем перед тем, как сойти на пристань. - Мрряу?! – шерсть на загривке Хинкассы встала дыбом. - Ты – сильный воин, - тихо сказал Нецис, неуклюже переваливаясь через борт. – Ты защитишь «Фрати», если знорки не справятся. А я пригляжу за Фриссом. - Что?! – Речник нахмурился, но всё же протянул Некроманту руку, чтобы тот не упал носом в мостовую. - Тихо! – оглянулся на них Скегг. – Не время орать, колдуны. Как начнётся буча – тогда накричитесь. Фрисс шёл за уэкинами и глазел по сторонам. Эта набережная, несомненно, была когда-то выше поднята над морем. Сейчас волны захлёстывали её, и под ногами путников плескалась солёная вода с лёгкой синей взвесью. Покинув пристань, уэкины вошли в город – и увидели, что узкая улочка, извилистая, как русло реки, так же пустынна, как и причалы. - Хаэй! – крикнул Речник, приложив ладони ко рту. – Кто здесь? Мы вам не враги! - Тихо! – Скегг, пригнувшись, цапнул его за плечо. – Ну что ты орёшь?! Мы у самых жемчужных рядов… Речник поднял взгляд на длинное здание, вдоль которого они шли уже мгновений двадцать. Узкие арки, выложенные церитами, вели внутрь, к надёжным дверям, окованным бронзой. Из-за приоткрытой двери доносился тихий мелодичный свист, но песню Речник не узнал. - Куда?! – уэкин хотел остановить Фрисса, но Некромант поймал его за руку – и Речник легко взлетел на крыльцо, юркнул под арку и со всей силы дёрнул дверь на себя. Она бесшумно распахнулась, чуть не уронив его на ступени. Внутри, за длинным столом – широким, украшенным резьбой и испещрённым неглубокими ячейками, обитыми мягкой тканью – сидел беловолосый житель, а напротив него, прямо на столе – длиннолапый зверёк с полосатым хвостом и большими, не по-звериному умными глазами. - Хм… тебе везёт, Джумши, - криво усмехнулся житель, сгребая со стола кости и снова бросая их на единственный ровный участок. – И всё-таки моя уэка преодолевает рифы и выходит к острову с родником. Кидай. Он передвинул изящную костяную фигурку по столу и посмотрел на зверька. Тот сосредоточенно тряс в длиннопалых ладонях костяшки. Ни человек, ни зверь не замечали пришельца – и Фриссу было не по себе. - А-а… - под писк зверька беловолосый склонился над упавшими костяшками и что-то прикинул на пальцах. – Тебе снова повезло, Джумши. Твоя уэка прошла мимо цеготьей отмели, не потеряв ни одного гребца. Но теперь ты на краю омута лилий. Думаю, тебе пора сдаваться. Он собрал со стола кости и хотел сделать бросок, но что-то заставило его поднять взгляд. Фрисс шагнул вперёд, и зверёк оскалил маленькие, но острые зубы. - Кто вы? – спросил Речник, показывая беловолосому пустые ладони. - Мы? – житель криво усмехнулся. – Моя семья живёт тут восемь поколений. А вот кто ты – это уже вопрос. Речнику показалось сначала, что море бросает блики на мраморные стены, а они – на лицо игрока, и от этого оно кажется синевато-бледным. Но теперь человек отвернулся от окна, но цвет его кожи не переменился. - Я приплыл на уэке, - сказал Фрисс, глядя в ярко-оранжевые глаза. – Мы ищем тех, кому нужна помощь. Ты не смог покинуть остров? Если хочешь, мы заберём тебя с собой. Места хватит и для него… Речник кивнул на зверька. Джумши задумчиво склонил голову набок и пронзительно запищал. - А, вот вы кто, - беловолосый кивнул собственным мыслям. – Приятно встретить в наше время такое благородство. Но вы опоздали, странники. Все, кто хотел уйти со Светоча, давно уплыли. Тут было много кораблей, и последние уходили полупустыми. Больше на Светоче никому не нужна ваша помощь. Он бросил кости на стол и вгляделся в них, забыв о пришельце. Фрисс подошёл к столу вплотную, не обращая внимания на злобное шипение зверька. - Остров тонет. Ещё несколько сотрясений, и весь город уйдёт на дно. Пойдём! Я заставлю уэкинов взять тебя на борт бесплатно. - Хм… бросок прескверный, - пробормотал житель, с досадой оглядываясь на Речника. – И моя уэка теперь на краю того же омута. Положи кости, Джумши, доиграем, когда чужаки уйдут. Я сказал тебе, уэкин, - все, кто хотел бежать, уже сбежали. Я буду со Светочем, пока он не уйдёт на дно. Оставь меня в покое. - Хорошо, я сейчас уйду, - Фрисс в растерянности сделал шаг назад. – Скажи, где другие люди? Что, если они не хотят умирать? - Что там, Речник? – в дверь, поудобнее перехватив гарпун, ввалился Скегг, а за ним – весь отряд. Нецис скромно встал в дверном проёме – что-то его смущало. - Вас тут слишком много, чужаки, - поморщился беловолосый, ссыпая в кошель фигурки и костяшки. – Вы без меня разберётесь. Печати на крышках разрушены, выносите любой ларец. Но не задерживайтесь – Дракон вот-вот выберется из пещеры. Я уйду на дно со Светочем, а вот вам здесь делать нечего. Идём, Джумши, поищем место потише. Фрисс проводил его растерянным взглядом. Зверёк, вцепившийся в плечо жителя, оглянулся в дверях и кинул в Речника что-то маленькое и блестящее. Оно покатилось по полу – и Скегг с коротким возгласом подхватил белый шарик. - Жемчужина! Жемчуг Светоча! Уэкины, вы слышали, что он сказал о ларцах?! - Идём, идём! Колдун, не стой на дороге! – оттолкнув Речника, уэкины столпились по ту сторону стола – у большой резной крышки, утопленной в пол. Трое моряков, взявшись за длинную ручку, с трудом выволокли «дверь» из пазов. Речник неохотно подошёл к гомонящему отряду – как раз вовремя, чтобы увидеть, как последний из уэкинов спускается по мраморной лестнице в подвал. Там, внизу, в ровном свете ярких белых церитов темнели бронзовые накладки на второй двери. Она была тяжёлой, прочной, наверняка зачарованной… но сейчас засовы лежали у стены, а догорающие искры развеянных заклятий угасали на тёмном дереве. Рядом с засовами, аккуратно прислонённая к стене, стояла жуткого вида палица с шипами из цеготьих зубов. Нецис подобрал её, задумчиво повертел в руках и вернулся на лестницу. Дверь распахнулась, и в лицо пришельцам повеяло сухим холодом. На мраморном полу стояли сундуки с ручками – такие большие, что в каждом мог бы спокойно устроиться человек, и ему не пришлось бы даже поджимать ноги. Сундуков было много – десятка три, и на каждом – изящные резные узоры, накладки из перламутра и мелких раковин. Со многих крышки были сняты, а содержимое извлечено… и всё же два больших ларя у стены остались закрытыми. - Колдун! – Скегг оглянулся на Нециса, замершего поодаль от двери. – Подойди сюда, взгляни – это всё не проклято? - Нет, - Некромант качнул головой. – Тот человек был прав – все печати разрушены. Проклятий можешь не бояться. Крышка полетела на пол – один из уэкинов не выдержал и полез в сундук. Скегг без лишней злобы отвесил ему затрещину, жестом послал двоих уэкинов открывать второй ларь и склонился над россыпью драгоценностей. Эхо разнесло по подвалу сдавленные возгласы восторга. Фрисс, преодолевая странную робость, подошёл к сундуку и заглянул внутрь. - Это всё – жемчуг? – оторопело спросил он у Скегга, завороженно перебирающего маленькие блестящие сферы, молочно-белые и слабо отливающие синевой, желтоватые и нежно-розовые. Тут были тысячи жемчужин, больше, чем в сокровищнице Астанена, больше, чем на всей Реке. - Жемчуг Дракона, - прошептал уэкин, зачёрпывая драгоценности полными горстями и бережно ссыпая обратно. – Да никто из водящих уэку и мечтать не мог… Хаэй! Пусть этот сундук тяжелее Двухвостки, но мы должны его вытащить! Беритесь со всех сторон! Уэкины столпились вокруг ларя, закрепляя крышку в пазах, и схватились за ручки, охая от восторга и напряжения. Сундук и вправду был очень тяжёлым – четверо крепких моряков едва оторвали его от пола. - Нет, не так, - покачал головой Скегг, отпуская ручку и с досадой глядя на сундук. – Колдун, беги на корабль и зови остальных! Вайнег меня побери, я не собираюсь оставлять наш жемчуг на морском дне! - Это не ваш жемчуг, - тихо сказал Речник, растерянно глядя на уэкинов. – Его хозяева – жители города, а вы сейчас мародёрствуете, как Войксы-падальщики. Уэкины повернулись к Фриссу, и ничего хорошего не предвещали выражения их лиц. Скегг поднял руку, приказывая всем уняться. - Это или наш жемчуг, или уже ничей, - сказал он, прикидываясь спокойным, но его глаза горели недобрым огнём. – Жители города скоро пойдут на корм амау, а червям ни к чему сокровища. Помоги нам, колдун, или уйди с дороги! Фрисс нахмурился и шагнул ему навстречу, но Нецис, незаметно спустившийся с лестницы, крепко схватил его за плечо и притянул к стене. - Они в своём праве, - прошептал он на ухо Речнику. – И пусть они делают что хотят, но побыстрее. Прислушайся, Фрисс… Речника последние несколько мгновений колотила дрожь, но он списывал её на подвальный холод – не подозревать же себя в трусости! Но теперь он понимал – дело не в холоде и не в пятёрке жадных уэкинов. Волны невидимой силы катились одна за одной, захлёстывая подвалы, и камни дрожали под их ударами. - Нет времени, Скегг Ивейда. Светоч уходит в море, - лицо Некроманта словно окаменело, глаза вспыхнули зелёным огнём. – Собирайте, сколько унесёте, и бегите к кораблю. - Вайнег! Колдун, ты не шутишь?! – в голосе Скегга была слабая надежда. – Сожри меня цегот! Делайте, как он сказал! Уэкин сбросил драгоценную крышку, уже не заботясь о её сохранности, сорвал с себя головной платок и стал сыпать на него жемчуг, без разбора зачёрпывая горстями. Четверо переглянулись и принялись распихивать сокровище по карманам и узелкам. Фрисс шагнул было к ним, но ледяная рука Нециса удержала его. Некромант стоял неподвижно, прикрыв глаза, и к чему-то принюхивался. - Что там, Нецис? – шёпотом спросил он. - Этот камешек крайне восприимчив к потокам энергий, - тихо ответил Некромант. – От этих сундуков пахнет смертью. Можешь взять себе, сколько хочешь, но последствия могут быть… не слишком приятными. - Мне не нужны сокровища мертвецов, - нахмурился Речник. – Предупредить Скегга? - Он слушать не будет, - Нецис разжал пальцы и отпустил Фрисса. – Идём. Море близко… Тихий гул, больше похожий на стон, раздавался где-то внизу, под мраморным полом – а мгновение спустя Фрисс понял, что стонут сами камни. Он мотнул головой, вцепился в руку Некроманта и кинулся вверх по лестнице, волоча его за собой. Нецис и слова не сказал. - Бегом к уэке! – Скегг сунул узел с жемчужинами в руки первому попавшемуся уэкину. – Колдун, давай сюда свой плащ… - Ты это не донесёшь, - покачал головой Речник и отступил на шаг. – Своды уже рушатся. Беги на корабль! Никто не должен тут остаться! - Ах ты, цеготья слизь… - уэкин оскалился и потянулся за ножом, Фрисс сжал пальцы на рукояти меча. - Аххса, нашли время… - простонал Некромант, становясь между Речником и владельцем уэки. Тяжкий подземный гул заставил всех троих пригнуться и ошарашенно посмотреть друг на друга. - Хватит с вас, - бросил Скегг уэкинам, с сожалением оглядывающимся на подвал. – Бегом к пристани, пока «Фрати» не ушёл без нас! Земля едва заметно дрогнула, и Речник чуть не упал – ноги сами подкосились. Некромант схватил его за руку и потащил за собой. Уэкины, нагруженные небольшими, но тяжёлыми узлами, бежали следом. Они промчались мимо стола с ямками и вылетели на крыльцо. Фрисс оглянулся в последний раз – не на подвал, на шевельнувшуюся в углу тень. Беловолосый и его зверёк снова устроились за столом и расставили фигурки. Джумши поднял взгляд на Речника, и по его мордочке скользнула ухмылка. Вода захлюпала под ногами – мостовые уже залило. По щиколотку в воде, а потом – по колено, Фрисс шёл так быстро, как только мог, - бежать уже не получалось. За спиной Скегг еле слышно молил Кетта о снисхождении. Над городом, над зелёными горами, полыхало что-то серебристо-бирюзовое, и с каждым мгновением оно становилось ярче. На одной из крыш, у сверкающего шпиля-маяка, Фрисс увидел ещё одного жителя – беловолосого и синекожего. Вцепившись в шпиль, он завороженно смотрел на горы. - Хаэ-эй! – заорал Скегг, завидев вдалеке уэку. Причал уже затопило, и корабль, отвязавшись, плыл вдоль него, а порой – и над ним, не задевая мостовую. - Хаэ-эй! – ответили с борта, и плавники уэки замерли, дрожа и потрескивая. Вниз бросили канаты, уэкины, свешиваясь с ограждения, за руки втаскивали товарищей на борт. - Мррау! – Алсаг, бегающий по палубе, увидел что-то за спиной Речника и лёг на доски, закрывая лапами морду. Речник полтянулся на тросе и втащил себя на палубу уэки. В тот же момент корабль качнулся, подброшенный сильной волной. Что-то в глубине застонало, а потом с оглушительным грохотом треснуло. Нецис, выпустив канат, мешком повалился на палубу. - Мрря? – Алсаг на дрожащих лапах подполз к нему и ткнулся носом в плечо. Некромант, потирая скулу, поднялся с досок, сел на палубу и потянул Речника за рукав. - Смотри, Фрисс. Может статься, больше ты такого не увидишь. Речник, стиснув зубы, медленно повернулся лицом к синеватому сиянию. Оно стало уже таким ярким, как будто из-за гор всходило новое солнце. Уэкины, столпившиеся у мачты и жадно ощупывающие жемчуг, вдруг замолчали и повернулись туда же, куда и Фрисс. Забытый всеми ветряной манок замолчал, и свёрнутый парус даже не трепыхался – только печь плевалась сажей, да били по воде плавники. Уэку несло на восток, волны бились в её днище, подбрасывая корабль на гребнях и вертя в разные стороны. Флона, грозно пыхтя, пыталась порвать канаты и освободиться, Алсаг выл на одной ноте, растянувшись на палубе. «Река моя Праматерь…» - Фрисс кое-как выпрямился и стоял теперь во весь рост, не замечая качки. Перед ним, над тающим в синем тумане Светочем, над зелёной грядой, в бирюзовых лучах разворачивал длинное чешуйчатое тело громадный змей. Сложный серебристый узор оплетал его тело, сеть тонких трескучих молний оплетала чешую и плясала на крыльях. Восемь крыльев, неловко подёргиваясь, распахнулись во всю ширь, и змей повис над морем, выгибая шею во все стороны. Он оглядывался, и Речнику мерещилось, что дракон до крайности чем-то смущён или напуган. - Он же длинный, как весь этот остров! – выдохнул за плечом Фрисса Зулвин. На него зашипели. Алсаг приоткрыл один глаз и перестал выть. Встряхнувшись, он сел у ног Речника. Синий дракон в замешательстве кружил над островом, и Речник удивлялся, как его длинное тонкое тело не завязывается в узел, - такие сложные петли он выписывал. Молнии над чешуе становились всё ярче, вскоре смотреть на змея стало невозможно, и Фрисс отвёл слезящиеся глаза. В небе громыхнуло, под землёй что-то отозвалось протяжным стоном. Очередная, небывало сильная волна ударила в днище уэки, завертела корабль и поволокла на восток. За ней шла другая, с высоким пенным гребнем, на котором, быстро-быстро перебирая ножками, кое-как удерживался огромный червь амау. Речник еле успел упасть на палубу. Его вынесло на путы Двухвостки, как в рыбацкую сеть, и он вцепился в тросы. Алсаг повис на нём, засадив когти в броню – и отчасти в спину Фрисса, но Речник и слова ему не сказал. Волна отхлынула, оставив на палубе уэки лохмотья водорослей, серебряную россыпь мелкой рыбёшки и содрогающегося всем телом червяка амау. Он отчаянно извивался и махал короткими ножками, но воды под ними не было, и уплыть порождение глубин никак не могло. Новая волна прокатилась под уэкой, увлекая корабль всё дальше на восток. Его плавники трепыхались, как лапки амау, но были так же бесполезны. - Илькку, - прошептал Некромант, задумчиво оглядываясь на запад, и странная улыбка скользнула по его губам. – Настоящий древний Илькку, грозный, как шторм. Сколько же он, интересно, проспал там… - Чего? – Фрисс плюхнулся на мокрую палубу рядом с магом, не замечая ни качки, ни водорослей, ни гигантского червяка на борту, ни сердитых воплей уэкинов. – Нецис, ты знаешь этого дракона?! - Увы, нет, - маг с сожалением покачал головой, - но он определённо из рода Илькку. А это очень древний род, Фрисс. Вот бы взглянуть на него поближе… - Сто цеготов вам в бухту! – Скегг, нависший над путниками, с трудом удержался, чтобы не дать никому пинка. Алсаг, почуяв его намерение, сердито зарычал и показал клыки. - Не время болтать, колдуны. У нас на борту амау – и делать ему тут нечего! – Скегг проворно отпрыгнул в сторону, когда хвост червя дёрнулся и чуть его не зацепил. – Все на левый борт! Уэкины уже сгрудились слева от Двухвостки, слегка ослабляя её путы. Она шарахнулась к ним, корабль затрещал, накренившись на левый борт. Червяк, свиваясь в кольца и махая ножками, покатился по скользкой палубе навстречу волне. - Плавники! – заорал Скегг, махая руками рулевому. Тот засуетился, вдавливая в палубу рычаги. Плеск за бортом умолк, червяк прокатился по доскам, лёгким движением хвоста смахнул ограждение и беззвучно ушёл в глубину. Плавники «Фрати» вновь забили по воде. Корабль наконец развернулся носом на восток и теперь поспешно удалялся от островов. - Течение Линг, - криво усмехнулся Некромант. – Фрисс, я уже и не мечтал о встрече с ним. Надеюсь, оно убедит Скегга Ивейду заняться поручением, а не случайными заработками. У мачты, собравшись кружком, уэкины пересыпали жемчуг из карманов в ларцы из-под аметиста и кварца, пересчитывали и восхищённо охали. Скегг, усевшись на панцирь Двухвостки, хмурился и вздыхал. - Жемчуг Дракона! Столько, сколько не видели во всех морях… И что мы унесли?! - Хватит на дрова для твоей уэки, - отозвался, недовольно щурясь, Нецис. – Или на новую, не такую хрупкую. Хватит метаться по всем морям, Скегг Ивейда. Гавань Коуцаты нас заждалась. - Чтоб тебе пусто было, колдун! – поморщился уэкин. – Если бы я мог выкинуть вас в море и погрузить вместо Двухвостки ту пару сундуков… Колдун! Ты чем занят?! Где твой огонь от червяков?! - Где моя жемчужина? – Некромант поднялся на ноги, опираясь о плечо Речника. – Я выберу сам. - Чтоб я ещё раз связался с друзьями Халана… - Скегг обречённо зажмурился и махнул рукой. – Всего одну, колдун. Хаэй! Поднять парус! Мы идём к Коуцате!