Dream

— Кирюш, ты уже вернулся? — я кивнул. — Я в магазин сходила. Там в холодильнике стоит твой любимый «Маунтин Дью».              Я сказал маме «спасибо». И пошёл за любимой находкой на кухню. Подойдя к холодильнику, я открыл дверцу и достал газировку. — Ах да, — донесся мамин голос из гостиной, — я встретила кое-кого. — сказала она. — Ну и кого же? — спросил я, до сих пор стоя у холодильника. — Друга твоего детства, Максима Шабанова…       Металлическая банка с газировкой выпала из рук, покатившись по полу. Дверца холодильника резко захлопнулась. Мне стало не по себе. Холодные мурашки пробежались по телу, оставляя неприятное ощущение. Я не ослышался? Моя мама сказала имя того парня, в которого я в влюбился во сне. Моя мама сказала, что он «друг моего детства»! Паника и смятение парализовали моё тело с ног до головы, помешав сдвинуться хотя бы с места. Все слова исчезли. Исчезли все эмоции. Вернулось странное ощущение прошлого и счастливых воспоминаний…

***

      Я поднял банку лимонада с пола и побрел в гостиную. Мама выключила телевизор, сделав серьёзное лицо. Это означало, что нас ждёт серьёзный разговор. В последний раз я видел её такой серьёзной, когда она объявила о разводе с отцом.       Мама рассказывала, что в детском саду я был весьма замкнутым ребенком. А логопед не мог из меня и слова вытащить. Детский психолог называл это «дефицитом общения со сверстниками». Папа с мамой очень волновались на этот счёт и попросили воспитательницу подружить меня с кем-то. Как раз в группе появился новенький по имени Максим.        По словам мамы, мы очень быстро сдружились. Но однажды у моего папы на работе случились проблемы и мы были вынуждены переехать. — Я его встретила, мы поздоровались. Он сильно возмужал. По нему даже не видно… — Что? — спросил я. — Вроде у Максима были проблемы со здоровьем… — я не обратил на эту реплику ни малейшего внимания, и продолжил свои расспросы. — Где ты его встретила? — У продуктового, тот, что рядом с парком. — спокойно ответила мама.       Я метнулся в коридор, накинул куртку, одел кроссовки и побежал вниз по лестничной клетке. Максим… Я должен увидеть его.       Следующие шесть минут меня терзала одна мысль: почему я ЭТОГО не помню? Что мама скрывает от меня? Она рассказывала все это с ТАКИМ серьёзным лицом, явно там какие-то скелеты в шкафу…       Дворы были забиты старыми грязными автомобилями и опавшими желтыми листьями. Пройдя несколько дворов, я приблизился к дому Макса. А ведь у этой самой парадной двери он целовался с незнакомой мне девушкой. А ведь вон на той лавочке на детской площадке я признался ему в любви. Потом он пропал. А позже он заявил, что больше не хочет со мной разговаривать. Бесспорно ему что-то рассказала свита из Никиты и Ильи. Эту компашку ждёт отдельный разговор. Нам нужно столько всего обсудить, а я даже толком не знаю номер его квартиры. В итоге я нажал на случайную кнопку. Раздался мерзкий, но мелодичный писк домофона. — Алло?! — раздался голос какой-то пожилой женщины. — Здрасте, не подскажете в какой квартире Шабановы живут? — Шабановы?! В первый раз слышу! — пробубнила пенсионерка. — Может вы ошибаетесь? — сказал я. — Я всю жизнь тут живу, а о Шабановых первый раз слышу! — Всего доброго… — Шастают тут всякие наркоманы! — бубнила она, положив трубку.       Оʼкей. Спокойно, Кирилл. Может это какая-то ошибка? Я точно помню, что это ЕГО дом. Позже я нажал на ещё одну случайную кнопку. Опять писк домофона. — Да?! — спросил детский мальчишеский голос. — Прости, ты не знаешь в какой квартире Шабановы живут? — любезно и так же по-детски спросил я. — … Знаю. Это — моя семья. — стоп! У Макса есть младший брат?! — … Э-э, а Максим дома? — Естественно!       Раздался опять противный писк, но уже другой тональности. Он был более веселым, чем предыдущий.Открылась дверь в подъезд. Надеюсь, меня ждёт что-то хорошее…

***

      Я впервые вошел в этот подъезд. Свежий ремонт совсем чуть-чуть поднял настроение своими стенами сиреневого цвета. (Это один из моих любимых.) Но меня терзало ощущение того, что через мгновение я встречу его, парня, которого я очень сильно полюбил. Все эти секреты и молчание надоели. Я хочу узнать правду, которую тщательно скрывали от меня родители все эти годы. Меня пугает неизвестность. Меня пугают наши отношения. А когда наши губы соединились в поцелуе, я почувствовал, что по-настоящему хочу быть с ним и ощущать его тепло и прикосновения. Но самое страшное, такие же чувства у меня возникают к Сереже. Ужасно отталкивает мысль, что я — гей. Все, что произошло со мной в течении этих двух недель кажется нереальным, будто во сне. Сон… Сны… Он мне снился. А еще тут мамина новость, что мы дружили в детстве. А я этого не помню. А что если Максим знает о поцелуе с Сережей? Наверное знает, ибо другой причины, чтобы звонить мне и говорить, чтобы я забыл о его существовании - нет.       Момент наступил. Я дернул за дверную ручку квартиры двадцать три. На пороге меня поджидал мальчик лет тринадцати. — Привет. Можешь зайти. — сказал русоволосый. Я встал на коврик у порога, войдя в квартиру, закрыв дверь. Неловкое молчание. — Я — Кирилл. — сказал я, протянув ему руку. — А меня зовут Артем. — он ответил на рукопожатие. — Макс дома, да? Мне надо с ним поговорить. — Дома, но несколько дней не выходит из своей комнаты…       Артем рассказал мне, что Максим игнорирует мир и окружающих. Не реагирует. Покидает «логово» лишь, чтобы утолить естественную нужду. — Сидит там, словно сыч. — закончил свой рассказ Артем. — Могу его позвать. — предложил он. — Лучше не надо. Я уже ухо… — я не успел закончить фразу. — Максим, к тебе пришли! — закричал в пустоту Артем.       Он хотел мне насолить или просто не услышал моей просьбы? Это уже не важно, потому-что Максим уже стоит передо мной. Слишком поздно рваться назад. Кстати, Максим ни чуть не изменился. Те же широкие плечи, синие, словно морская лагуна, глаза, та же дерзкая ухмылка. Это — хорошо. Он рад меня видеть. Хотя о чем это я? Мы не виделись около недели, что могло измениться? Но изменилось все…       Артем понял, что для разговора наедине, он должен уйти. Но не спешил. С начала он что-то спросил у Максима, я не расслышал что именно. Тот ему ответил. Затем последовала ещё одна фраза: — «Ты выпил лекарства?» Шабанов едва заметно кивнул. Что за лекарства? Эх, неважно. Это не имеет никакого значения. Может у него ангина, или что-то в этом роде. Все-таки парнишка ушёл, оставив нас вдвоём один-на-один. Я сделал глубокий вдох и выдох. — Максим, что произошло? — спросил в полголоса я. Он кивнул головой в сторону гостиной. Из-за двери отчётливо была видна тень… Артем подслушивает наш разговор. Светловолосый достал из гардероба своё пальто и обувшись вышел со мной из этого дома.

      Мы сидели на той самой скамейке. Напротив его дома. И молчали. Возможно из-за дерзости своего характера или ненависти от всей этой истории, я вновь прервал тишину и нервное молчание: — Почему я должен тебя забыть? — спросил я его о том телефонном звонке. — Сложно ответить. — усмехнулся он. Вопрос сам собой вырвался на ружу: — Тебе весело? — нервно рявкнул я. Он засмеялся. — Я радуюсь жизни, Кирилл! — смеялся он. Я достал из кармана своей куртки пачку сигарет. Через несколько секунд я уже нервно выдыхал табачный дым. — Ты идиот! — Шабанов отобрал у меня сигарету и выбросил её куда-то в сторону. — Ты разве не ценишь свою жизнь? — Если это можно так назвать, то — нет. — ответил я на риторический вопрос. — Шабанов, я отвечаю на твои вопросы, а ты на мои — нет, почему? — Как бы это лампово не звучало, но существуют вопросы, на которые нельзя ответить. Не потому-что мне не хочется отвечать, ответа не существует. — Чувак, меня выворачивают на изнанку и убивают изнутри горы вопросов. Почему-то никто не собирается на них отвечать… — А ты подумай, знаешь ли ты ответ? — философствовал Макс. — Ты меня любишь? — сказал я. — Подумай, ведь ты… Знаешь ответ. — прошептал он. Затем встал и ушёл домой…

***

      Это был последний день, когда мы с ним разговаривали. Прежде множество вопросов были без своих ответов. Любит ли он меня? — Да. Он не знает о происшествии с Сережей? — Да. Люблю ли я его — Да. Мы были знакомы прежде? — Да. И так далее… После этого диалога, лишь один из всех вопросов остался в одиночестве, без ответа. Почему я не помню его присутствия в моём прошлом, хотя о событиях тех лет я помню все. И о первом походе с папой в лес. И о нашей с ним рыбалке, когда мы поймали гигантскую щуку вместе. И о том, как я запнулся об булыжник и свез себе колено. Остались фото, шрамы… А от Максима осталась одна пустота.

***

      Вновь я переступаю порог школы. Не замечаю, как преодолеваю турникет, здороваюсь с охранницей и иду в сторону раздевалки. Вот одноклассница сидит на коленях у восьмиклассника, а пятиклассники спорят о какой-то игре. У всех своя компания. А я захожу в персональную раздевалку нашего класса, ранее открыв дверь электронным пропуском. Почти все крючки были увешаны одеждой, но, к счастью один из них был свободен. Я снял с себя ветровку и повесил её туда. Моё внимание привлекло серое пальто, висевшее теперь рядом с моей курткой. Пальто Серёжи. А я ведь даже не разговаривал с ним после того случая… Не знаю «зачем?» и «почему?», но я аккуратно взял то самое пальто себе в руки и вдохнул его приятный и ненавязчивый аромат, который явно грёл мою душу. Я точно не помню сколько времени простоял так. Но от состояния эйфории меня пробудила чья-то рука, которая легла на моё плечо. Я резко обернулся. Сережа с весёлой ухмылкой смотрел, как я абсолютно смущенный вешаю его пальто на место.       Далее он поцелует меня взахлеб и признаётся мне в любви… В моей голове эта мысль звучала вполне логичной для описания последующих событий. Но, нет… — Доброе утро, Кирилл… — сказал он. Что-то внутри меня сломалось. Какие чувства? Какая эйфория? Да, я был влюблен в него по уши. Но не до конца понимал его поведения. Сука, это все, что ты хотел сказать, Серёжа? — Разве «доброе утро»? — сказал я, бросив на него безразличный взор. — Погода отменная, у меня хорошее настроение и ты наконец-то со мной заговорил после того случая… Почему бы ему и не стать добрым? — весь на позитиве проговорил эти слова Сережа. — Не могу объяснить тебе. Весьма личное. — отрезал я и, столкнувшись с ним плечом, скоро покинул раздевалку и отправился на урок.

***

      Скучный урок? Вы сидите в гордом одиночестве на последней парте? Почитайте книгу… Во всем мире написано абсолютно бесконечное количество книг о любви. Слова погружают Вас в ту эпоху и место, персонажи говорят друг другу лестные слова о любви, выясняют отношения и задумываются над смыслом жизни. Все авторы пишут так, словно прошли это все на собственном опыте. И вы, читая эти строки, думаете, что я, автор, знаю: что такое любовь? Конечно для справки я могу загуглить, но получу лишь код из единиц и нулей, синхронизированный под краткое предложение. Возможно ли уместить это в одно слово. Теперь, могу сказать точно: любовь — это сон. Да, да, я не сделал никакой опечатки, и Вы прочли все верно. Во сне происходит то, что придумывает наш мозг. Пробуждаясь, мы осознаем, что все иначе. Также и в любви. Нет! Постойте! Не верьте мне! Я ничего в этом не смыслю. Все знают, что первая любовь — всегда несчастная. Читая эти строки, можно задуматься о финале этой истории из моей жизни…

***

      Звонок с шестого урока. И я плетусь один по лестнице на первый этаж. Возле раздевалки всегда много народа. Но сейчас там случился полный ажиотаж. Весь мой класс и другие ребята толпой громко смеялись. Явно из своего интереса, решил подойти и узнать, что стало причиной их веселья. Я отдал бы все на свете, чтобы меня хоть кто-то остановил в тот момент. Машины времени не существует и исполнителей желаний с леприконами — тоже. Шаг за шагом. Я приблизился к группе человек. По середине стоял Сережа с телефоном в руках, на экране появилось видео.        Темно. Два парня сидят на лавочке в детском городке. Они о чем-то разговаривали. Затем поцелуй взасос. Я слегка улыбнулся. Но затем на моем лице промелькнули различные эмоции: непонимание, гнев, шок и разочарование. Парни на лавке — я и Максим.

***

      За несколько секунд в моей голове всплыли наружу сотни вопросов без ответа, словно труп суицидника в пруду. Зачем он так поступил? Ревность? Он за мной следил? В адской агонии я терзал себя самыми мерзкими мыслями. Не прошло и секунды, как я растолкал всю собравшуюся толпу. Подошёл к Сереже и резко толкнул его, схватившись за его пиджак, я повалил нас обоих на пол. Теперь зеваки наблюдали за расправой актера этой короткометражки над режиссёром. Я со всей силы, сжав кисть в кулак, ударил его в скулу. Маленькая капелька крови начала струиться на его лице. Я твёрдо для себя решил, что ненавижу его, но в душе также сильно люблю. Как там говорится? От любви до ненависти один шаг? А вот на его лице светилась белоснежная улыбка вместо агрессивной гримасы… Что? Он получает от этого удовольствие. А вот теперь я схватил его за ворот рубашки. И со злости ударил кулаком в печень. Почему во мне столько злости? Пока шестиклассники насвистывали в знак одобрения нашей потасовки, а Сережа получал мазохистское удовольствие, я перебирал в своей голове все варианты причин происходящего. Ясно было лишь одно — он меня спровоцировал специально. Но каков мотив? А есть ли он вообще?       Сзади послышались шаги и стук каблуков. Толпа утихла. А я продолжал его бить, выплескивая свои эмоции наружу. — Семченко, Кобелев! Что за балаган вы устроили? — от этого голоса кровь стынет в жилах, обернувшись, я увидел завуча Алену Андреевну. Резко поднявшись с пола, я сделал вид, будто ничего и не произошло. Если бы не одно «но». Сережа лежал на полу без сознания… — О боже правый! Разойтись всем! Семченко, как ты мог? — на ее лице только слепой не смог бы заметить разочарование. Двое парней из 10-го класса по команде Андреевны подняли Сережу. — Отнесите его в медицинский пункт. А ты, Кирилл, идешь со мной. Сейчас же!

***

      Мы поднялись в ее кабинет. Расположившись в своем черном кожаном офисном кресле за столом, женщина средних лет сказала мне сесть напротив. — Сейчас мне важно знать подробности вашего мордобоя… Ты понимаешь, что он может заявить в полицию? — Понимаю. — это было очевидно. — Допустим… Что произошло? — она явна была шокирована происходящим, да и я не меньше нее. Но что мне ответить на этот вопрос? «Простите, Алена Андреевна, я конченный гей, который не может разобраться в своих чувствах, аж к двум парням. А один из них опозорил меня, сняв на камеру, где я сосусь с другим.»? Я молчал, как партизан на допросе. — Кирилл, я не собираюсь с тобой играть в молчанку. Я всегда была уверенна в тебе, как в отличном человеке и ученике. — наверное единственная. — Он меня спровоцировал на этот поступок. — Как полагаю мотивы столь личные, что ты не планируешь ими делиться? — я кивнул. — Тогда ты свободен. Только не забудь сейчас сходить и извиниться перед Сергеем. Я спрошу у медсестры приходил ты или нет.       За что я всегда уважал Алену Андреевну, так это за то, что она никогда не будет совать нос не в свои дела. Жаль, что я ее расстроил. Хлопнув дверью от ее кабинета, я мигом побежал в сторону школьного медпункта. Коридор за коридором. Я на месте. Забыл имя медсестры, но ее в кабинете не оказалось. Кобелев лежал на кушетке и смотрел в потолок. На его лице ссадины обработали зеленкой. Мрачный взгляд с потолка устремился на меня. — Мы можем поговорить? — прошептал я. — Да. Только мне запретили вставать, голова чертовски болит, поэтому посмотрю на тебя снизу. — мы засмеялись. — Зачем ты это сделал? — Что? Увидел, как парень, которого я нереально люблю целует какого-то пидора? — Я о видео… Стоп. Ты сейчас не соврал? Не соврал, что любишь меня? — А тебе ли не насрать? Ты же с этим… как его?.. Шабановым! — его голос смог передать всю душевную боль, что терзала его из-за моей ебанутости. Я подошел к столу, на котором лежали справки, градусники, прочая бухгалтерия. Нашел в завалах ключи и закрыл дверь. Зашторил жалюзи подошел к кушетке. — Надеюсь, ты не собираешься меня убивать? — улыбнувшись, сказал раненый. Я без слов лег рядом с ним. И поцеловал его с начала в раненную скулу, а потом и в губы. Он медленно взял мое запястье и посмотрел на мою кисть руки, та выглядела, словно гигантская гематома. На костяшках выступали раны и краснющее воспаление. Сережа кое-как поднялся с кушетки. — Ты куда? Тебе нельзя вставать! — сказал я. Я уже сидя наблюдал за Сережей. Тот подошел к стеклянному шкафу и достал из него кучу медикаментов. Затем сел рядом со мной. — Расслабь руку. — он обработал раненные костяшки перекисью водорода. — Ай, щиплет. — я скорчился от неприятного ощущения, как-будто он поливал рану не антисептиком, а аммиаком. — Потерпи. — в ход пошла и зеленка с бинтами. Теперь моя рука стала похожа на моток сладкой ваты. — Я тоже тебя люблю… — я встал с кушетки. — Но мне надо разобраться в себе. Я ушел.

***

      Это невыносимо любить двоих. Нереально выбрать кого-то одного. И неестественно, прежде я любил девушек, целовал их, приглашал на свидания, занимался сексом с ними. Но блять, Кирилл, два парня… Поздравляю!       Максим не выходит со мной на связь и вовсе игнорирует. Сережа опозорил меня перед всей школой. Люблю ли я их вообще? Любовь — весьма возвышенное чувство с нереальной химией. Не удивительно, что во мне гормоны играют. Блять, Кирилл, ты вообще себя слышишь?! Надо поговорить с Максом и все с ним обсудить. Я не хочу чтобы он был обманут, как Сережа. Чувствую себя последней шлюхой. Набрав номер голубоглазого, я услышал знакомые гудки, которые длились вечность. И вновь гудки. Он не берет трубку. Отлично. В сети его не было со вчерашнего дня. Ещё лучше. Придётся идти к нему домой, чтобы опять почувствовать себя последней мразью.

***

      Дверь в подъезд мне открыла соседка, когда выходила из него. Поднявшись на нужный этаж, я стоял у двери той самой квартиры. Слева на стене я увидел звонок. Нажал пару раз на белую кнопку. По ту сторону двери послышался очень тихий звон. Шаги. Прошло ещё какое-то время. Звук отпирания замка. Щелчок. Дверь распахнулась. Передо мной стояла женщина лет 40 с блондинистыми волосами и такими же синими глазами, как у Макса. — Здравствуйте, меня зовут Кирилл. А Максим дома? — на лице женщины появилась грустная улыбка. — Заходи во внутрь.

***

      Квартира не подавала никаких признаков жизни. Полина Артемьевна, просто-Полина, мама Максима, пригласила меня на чай. Я отказался. Она расстроилась. Чтобы её не обидеть я согласился и мы последовали на кухню. Просторная комната средних размеров вмещала в себя красивый кухонный гарнитур и просторный обеденный стул, не то, что у меня. Свежий ремонт и красивые шторы мятного цвета заставили меня улыбнуться. Пока просто-Полина заваривала чай, я сел за стол. На стене висели сувенирные керамические тарелочки из разных стран и рамка с фотографией: вся семья в сборе, любящий муж обнимает свою жену и сына, а рядом с матерью стоил счастливый Максим.       В реальность меня возражает стук кружек, которые теперь стояли на столе. Полина Артемьевна села на против. — Вы такие счастливые на этом фото… — говорю я. Женщина вновь грустно улыбается. — А Максим скоро придёт? — сказал я, взяв кружку в руку. — Вряд ли… — сказала она; даже грустная улыбка вовсе исчезла, теперь её лицо поглотила печаль. — Что-то случилось? — я каждой клеточкой своего тела не на шутку взволновался. — Я была молодой и наивной. Однажды в универе влюбившись в одного парня по уши, я и не надеялась на взаимность. Он был душой компании и невероятно красив. Мы отмечали в общежитии день рождения моей лучшей подруги. Приглашены были все наши одногруппники, в том числе и он… Глупости, но на меня ещё никто так не смотрел — любовь с первого взгляда. Слово за слово. Мы уже были влюблены по уши. Прошел год и мы решили пожениться. А затем на свет появился и Максим. К тому времени мы уже окончили институт, переехали в собственную квартиру под ипотеку. Девяностые годы были суровые, его отцу пришлось устроиться не на одну работу, чтобы прокормить всех. В тот день я осталась с Максимом одна дома. Он сидел в кроватке, пока я ушла в душ. Когда я вернулась увидела, что он сидит на полу и плачет. Взяв малыша на руки, я пыталась его всячески успокоить. «Наверное ударился, пока вылезал.» — подумала я и решила проверить это, осмотрев тельце. На его левом боку появилась огромных размеров гематома. Я была в шоке, потому-что с каждой секундой она увеличивалась. Значит под кожей было внутреннее кровотечение. Я вызвала машину скорой помощи. Когда те приехали, они реанимировали Максимку в больницу. Я никогда ещё так не переживала за чужую жизнь. И мне было трудно принять тот, факт перед которым меня поставили врачи: гемофилия. Я безумно испугалась, когда узнала, что это передаётся по женской линии. Но никто из моей семьи не страдал несвёртываемостью крови. Самое ужасное, что этот диагноз стал причиной развода с его отцом. Нужны были деньги на лекарства, которых не было. — Максим не говорил, что болен гемофилией… — задумался я. — Вчера история повторилась. Мы ужинали, ему пришло какое-то сообщение, он сказал, что не голоден и ушёл в свою комнату. Но вид у него был подавленный. — Вы сказали, что история повторилась… — перебил я. — Максим хотел покончить жизнь суицидом, а из-за болезни шансов выжить ещё меньше. — я все больше поражался этой женщине. Её сын на грани жизни и смерти, но она не бьётся в истерике, а спокойно говорит о своём несчастье. Видимо эта черта досталась Максу от матери. Моё сердцебиение участилось. Мозг только что осознал услышанное…

***

      Через полчаса я уже оказался в больнице. Просто-Полина назвала адрес. Я успевал в график приёма посетителей. И все бы — ничего, если бы не эта тревога, которая разрывает тебя изнутри. В приёмной я назвал имя и фамилию того, ради кого я сюда и примчался. Медсестра сказала, что он в пятнадцатой палате. Я попросил бахилы и халат. И уже через пару минут я стоял у заветной двери. Я слегка толкнул её вперёд. И зашёл в палату. Он лежал на подобии кровати, подключенный к каким-то аппаратам, запястья были обмотаны жгутами и толстым слоем бинтов. Кожа была белее снега. Я не узнавал в этом хрупком создании того самого Максима, который обожает говорить загадками и упрекать меня в курении. Я подошёл ближе. Он спал. — Почему ты это сделал…

***

— Почему ты это сделал…        Но мой вопрос вовсе не был вопросом, я знал ответ, это был крик в пустоту.

***

      Неделю я навещал его в больнице, приносил цветы, фрукты. Он был в сознании, да. Но ни слова, ни единого слова он мне не сказал. — Долго ты меня ещё будешь игнорировать? — спросил я, а Максим лишь отвернулся, посмотрев в окно. — И это все? Мы расстаемся? — молчание, — Окей. Я встал со стула, предназначенного для медсестры. Подошёл к двери, снял свою пальто с вешалки, и, слегка нажав на ручку двери, сказал: — Максим, если ты обижаешься из-за того видео, то я тебя не понимаю. А если на то есть другая причина, которая аж довела тебя до попытки суицида, скажи мне… — опять молчание, — Я сейчас уйду, Шабанов, не только из этой поганой больницы, но и из твоей жизни. И, обещаю, что больше не вернусь. Хлопок двери.

***

       На автомате я набрал телефон Сережи. Гудки. — Алло — Ты дома? — спросил я. — Угу. — промычал в трубку он. — Сейчас приду.        После этого короткого телефонного разговора прошло чуть больше пяти минут, как я уже поднимался по лестничной клетке. Ещё пара шагов, я уже переступаю порог его квартиры. Сбросив кроссовки, сняв пальто, я в носках побрел в гостиную. — Так и знал, что ты здесь. — сказал я. — И как ты догадался, Гудини? — насмешливо сказал он скрестив руки на груди, сидя на диване. Я сел рядом с ним на диван темно-зеленого цвета. — Волшебники и экстрасенсы своих тайн не выдают. — улыбнулся я. — Кирилл, а я ждал твоего звонка, сильнее, чем одиннадцатого класса.       На его лице до сих пор заживали ссадины после той нашей с ним перепалки. — И почему же? — спросил кокетливо я. Парень аккуратно нагнулся в мою сторону и прошептал: — Потому что я тебя люблю. — парень страстно толкнул меня так, что мы оба оказались в лежачем положении на диване.        Поцелуй за поцелуем. Он лежал сверху меня и я ощущал его тепло, биение сердца. — Ты меня любишь? — спросил он. — А ты как думаешь? — ответил я вопросом на вопрос, притянув рукой его шею и жадно оставив на ней багровый засос.

***

       На первый урок мы с ним опоздали и успели лишь на литературу, учительница вышла из класса. Я сидел рядом с Никитой и Ильей. Сережа болтал с одноклассницами. — Бурная у кого-то была ночь. — начал стебать меня Никита. Я даже не пытался скрыть засосы на шее. Секса никакого у нас с Сережей не было. Просто уснули в обнимку, я ещё не готов. — Завидуешь? — посмеялся Илья. — Прям дико мечтаю трахаться с Шабановым. — слова Никиты меня задели. Вся компания уставилась на меня, а затем Илья продолжил спорить с Никитой: — Тебе вообще не все равно с кем трахается Кирилл? — на повышенных тонах спросил он. Никита мотнул головой: — Хоть с резиновой куклой, мне все равно. Но то видео и его поступки меня настораживают. — Эй! — помахал я руками, — Меня тут нет или как? — Прости. — Да пошли вы. — сказал я, встав из-за парт. Свободное место было лишь рядом с Катей Немцевой. — Привет. — сказал я, кинув рюкзак на парту. — Ага. — сказала девушка, записывая какой-то конспект. — Надеюсь хоть ты не будешь спрашивать меня с кем я трахаюсь и не трахаюсь… — посмеялся я.

***

      Он принёс нам обоим по чашке теплого какао. Все как я люблю. Затем Сережа присел рядом со мной, а я закутал его большим уютным пледом жёлтого цвета. Так мы и продолжили смотреть «Один дома-2» вместе на мягком ковре. Моя мама отмечала Новый Год со своей подругой, поэтому тогда квартира оказалась полностью в нашем с Сережей расположении.       Огоньки гирлянды по очереди переливались всеми цветами радуги, а снежинки не спеша выстилали огромные блестящие сугробы за окном. Кто-то в другом часовом поясе уже встретил Новый Год, а кто-то, как мы — ловили момент. И я абсолютно не хотел в тот миг вспоминать о Максиме. Почти три месяца от него ни слуху, ни духу. Ну и пусть, я сдержу своё слово.       Вот уже мама Кевина бежит на встречу к сыну и они оба счастливы после долгой разлуки в Нью-Йорке. Это мой самый любимый момент всего фильма. Может потому что у меня самого дороже мамы больше никого нет на Свете, хотя… В тот миг я взглянул на Сережу, а он на меня. Утонув в его бездонных глазах, тогда я понял, что сделал верный выбор между ним и Максимом. Секунда, две, и нас охватило странное неземное притяжение, мы поцеловались, от его волос пахло мятой, а от губ корицей, обожаю этот запах. Я прижался всем телом к его груди, обняв его, не желая отпускать. — Серёжа… — Я тоже тебя люблю. — сказал он.        Мне никак не объяснить словами те чувства, который одолели меня тогда. Но могу сказать только одно — я был счастлив как никогда раньше.        Я расцеловал его нос, губы, скулы, лоб, щеки, шею… Затем он жадно вцепился в мой рождественский свитер, стянув его с меня. Я проделал тоже самое с его одеждой. В охваченной мной эйфории я сам не понял как я оказался над его абсолютно раздетым телом. Нами правили страсть, чувства и эмоции. Мы оба получали наслаждение от этого момента и секса в целом. Потому что любили друг друга, как никто другой.

***

       Я, одетый в один лишь плед, достал из кармана своей зимней куртки пачку сигарет «Camel» и пошёл через гостиную, в которой тихо спал Сережа, на балкон. Люди во всю уже зажинали бенгальские свечи и кричали: «С Новым Годом, с новым счастьем!». Выпуская изо рта очередное облако дыма, я смотрел на фейверки с дурацкой улыбкой на лице. И прошептал: — Ну привет 2016… С новым счастьем, Кирилл.

***

POV Никита

       Обычная вписка. Громкая музыка известных исполнителей, сосущиеся парочки, куча алкоголя. Сам я уже выпил больше трёх стаканов «Delasy», пяти бокалов вина. Сказать то, что я был в хлам — ничего не сказать.        Мне показалось, что среди толпы я увидел Илью. Ноги слегка подкашивались, кое-как я добрел до объекта своего назначения. Я не обознался, это и был Илья собственной персоной, разговаривающий с какой-то блондинкой, которая явно была им заинтересована. — Эй! — заорал я присвистывая. Он резко обернулся. — Шмара белобрысая, — сказал еле-еле я, обращаясь к его спутнице, показывая на неё пальцем, — Отойди от него! Он мой! Ясно?  — алкоголь сделал своё дело.       Илья засмеялся, а лицо девушки превратилось в гримасу, полную отвращения ко мне. Затем я резко схватил Илью за руку, притянул к себе и поцеловал его. Я уже ожидал скандала с моим избиением, но Илья был не против и даже запустил свой язык ко мне в рот. Вполне возможно это были галлюцинации, связанные с алкогольным отравлением, а может и нет — решайте сами.        Не прошло и десяти секунд, как послышался бой курантов. Мы медленно отстранились друг от друга, моя ладонь все ещё лежала на его щеке, а его рука обнимала мою талию. Так мы и встретили новый год…

***

       Я мечтал быть вместе с Максимом. Но не оправдав его надежд, мы не вместе. Рано или поздно я должен был решить с кем я хочу остаться. В глубине души я всегда любил Максима больше Сережи, но сейчас это не важно… Он не захотел даже выслушивать моих унизительных извинений. Знаете, таковы все люди. Мы всегда долгое время мечтаем о чем-то неземном, а когда оно, подрезав крылья, падает к нам в руки, мы проходим мимо… Надеюсь, вы никогда не повторите моих ошибок, лишь в книжках любовные треугольники становятся чем-то крутым и интересным, в жизни же все иначе. Ты превращаешься в глупого безнадежного эгоиста, постоянно принося боль тем, кто любит тебя. Но для тебя это лишь игра, потому что прежде твоя жизнь была лишь скучной и монотонной.       Быть геем — тоже не круто. В один день мы решили признаться обо всем родителям. Моя мама лишь грустно улыбнулась, а родители Сережи… В общем, он меня бросил. Да. Вот такой трагичный финал этой повести. Я не чувствовал боли, я не был растоптан когда меня отверг Максим, и даже когда мы расстались с Сережей. Я их не любил. Мечты — это то, что у нас в голове, а не в сердце