Как в Шекспировской трагедии

- Что это? – Кинс удивленно посмотрел на папку, брошенную Бартом на стол. - Личное дело моего брата. - Боже, вот что значит быть криминальным журналистом. Хорошо, рассказывай, – Кинс подхватил папку и стал перебирать листы. - Это мой самый старший брат – Каин. Кодовое имя «Отелло», – глаза Барта лукаво сверкнули, - ему сорок… - Ого! - И он разведен. Его супруг – Авель… - Ну, прямо библейская история. - Не перебивай! Авелю тридцать семь. У них двое детей. Альфа и бета. - Почему они развелись? - Потому что Каин идиот. Ревновал Авеля к каждому столбу. Мог бы – запер дома. Но так как работали они в одной коронерской службе округа, то Каину надежней было, чтобы Авель работал. - Коронеры? - Да! Каин – патологоанатом, Авель – эксперт по брызгам и следам крови. - Какой ужас! - Именно! Никому не нужен сумасшедший, старый, ревнивый «разделыватель трупов»… - Мда! – только сейчас Кинс понял, в какую авантюру ввязался. - … кроме его омеги. Каин и Авель – пара. Они действительно альфа и омега друг друга. Кинс вспыхнул от радости: - Ну, так супер! Мы легко их помирим. - Тяжелый случай. Каин – псих, винит Авеля в изменах, хотя, понимает, что между парой это физически не возможно. К тому же, они столько дров наломали. Каждые четыре месяца становится особенно худо. - Течка?? - Да! Авель течет, Каин это чувствует. Они оба напиваются в хлам и всю ночь орут и матерятся друг на друга по телефону. - О… - Мы все вместе живем и не разъедемся никак. Кинс изучал дело старшего альфы. - А еще, каждые выходные, когда Авель привозит детей к нам, Каин орет ему, что он едет по мужикам, тот орет, что да. И они начинают драться, а мы разнимаем. За столиком повисло молчание. Мысли носились в голове мужчин, лихорадочно воюя за место под солнцем: - А знаешь, Кинс, нам помогут их сыновья. Марко и Дано. - Верно, звони им! Союзники нам не помешают. Звонок племянникам оказался успешным. Дети охотно согласились помирить отцов. И сейчас мужчины сидели в ресторане и поджидали новых союзников. - У папы течка уже через неделю начнется. А за три года, проведенных на таблетках, он сам скоро озвереет и накинется на отца, - вместо приветствия мальчики сразу же перешли к делу. - Кинс, знакомься – это Марко и Дано – близнецы, дети Каина и Авеля. Им по семнадцать и они будущие медики, потому ничему не удивляйся – это наследственное. - Парни, это Кинс – мой коллега. - Мы знаем! Мы телевизор смотрим перед школой. - Значит, у вашего папы через неделю течка? И значит, Каин снова взбесится. - И его гормоны тоже. Организм будет требовать вязки с его омегой. - Тут-то мы их и поймаем тепленькими, - коллеги довольно смотрели друг на друга, ехидно улыбаясь. - Вы и в жизни заканчиваете фразы друг друга? – Марко и Дано смотрели на двух мужчин, ощущая себя лишними. - А??? - Но папы не разговаривают друг с другом уже очень давно. Они злы, и просто течки будет мало. - А мы им наймем психотерапевта, - глаза Барта играли хитринками. - Какого? – все собеседники смотрели удивленно на него. - Любого, главное не настоящего, - теперь повисло удивленное молчание, - это должен быть наш человек. - Хмм… я учился в школе с одним парнем, он закончил факультет психологии, попробую договориться с ним. - Отлично, он должен убеждать их не мириться, а помочь спровоцировать друг друга. А то миром с ними не получится. Ребята, завлеките Авеля, я тоже приволоку Каина. Встретимся через шесть дней у психолога. Заговорщики разошлись, а на улице накрапывал июльский дождь. Неделю спустя - Добрый день, Мистер Шейн и Мистер Шейн! Меня зовут Доктор Октуэр. Молодые люди, думаю, вы можете оставить нас на час. Каин и Авель сидели в кабинете психолога и рычали друг на друга, и на родных. - Барт, ты покойник. Дано, ты наказан, до конца своих дней, - зашипел Каин. - Не ори на ребенка! Барт и Дано ретировались из кабинета и засели ждать в приемной. Вот-вот должна была начаться течка, и оба супруга были взвинчены до предела. Из-за двери то и дело были слышны обвинения Каина в бесчисленных изменах. Авель орал дурниной, обвиняя супруга во всем спектре психиатрических заболеваний и требуя судебной экспертизы. - Дан, а с чего начался скандал, приведший к разводу? - Папа увидел отца, беседующим с новым санитаром омегой, и устроил сцену ревности, а отец ему в ответ припомнил весь отдел коронеров. - Ну, да, он же единственный омега там. - Вот, вот! Слово за слово и поругались, а потом только усугубили. Они ж общаться не умеют. Тем временем за дверью воцарилась звенящая тишина. Дано принюхался. В отличие от брата, он альфа, потому и пошел с отцом, чтобы унюхать приближение течки. - Все! Началось! Осталось только ждать. Тяжело вздохнув, мужчины пригвоздили взглядами двери. Из кабинета вышел психолог, запер его на замок, отправил секретаря на перерыв и остался ждать со всеми. За дверью была дикая тишина, а потом пространство разорвал звонкий крик. Дано вскочил, но Барт и доктор удержали его. - Господа, предлагаю подождать в конференц зале, - врач подтолкнул клиентов к соседней двери, и все скрылись там. Когда сын и брат Каина вышли, альфа буквально физически ощутил напряжение. И дело было не в том, что его муж вот-вот потечет, хотя, он ощутил это еще неделю назад. Именно поэтому Каин стал названивать каждый день бывшему мужу. Он почти физически ощущал эти липкие взгляды альф. Теперь каждую ночь ему снился ЕГО муж, ложащийся под нового и нового альфу, выгибающийся, стонущий и кончающий под ними. Альфа с рычанием и криками просыпался. Три года воздержания и мучения каждые четыре месяца, довели его до состояния одержимого чудовища. Ему хотелось орать и кидаться на всех, доказывать, что Авель только его. Иногда казалось, что даже его младшенький – Барт, такой же изменщик. И вот сейчас он заперт в одном помещении с омегой, от которой несет страстью и похотью, а его собственный запах на нем как-то ослаб. Хотелось наброситься, поколотить за это, а потом взять, целовать, кусать и метить его вновь и вновь. Крышу нещадно «несло», но он не прикоснется к этому неверному предателю. Авель за три года развода так ни разу и не задумывался о другом альфе. После предательства мужа, он вообще им больше не верил. Все его сознание поглотило одно желание: доказать мужу, что он может все и что ему этот жалкий предатель не нужен. Но если со щемящим желанием прижаться к нему Авель еще как-то справился, то желание накинуться на него и изнасиловать во всех мыслимых и немыслимых позах, продолжало преследовать его каждую течку. Еще в первый год их разрыва, Авель четко дал себе понять, что он не любит больше Каина. Любые сомнения собственного сердца пресекались на корню, а агрессия мужа только подтверждала это. И только их драки давали какое-то садистское удовлетворение. Начавшуюся течку Авель ощутил сразу же. Этот отвратительно развратный, сексуальный и напряженный запах и так уже отравил сознание омеги, а когда между ног стала ощущаться влага, он понял – здравый рассудок попрощался с ним. Хоть на нем были средства гигиены (прокладка и подавитель феромонов), это остановит врача, но не мужа. Каин унюхает его и из другого штата. Лемми Октуэр дружил с Кинсом еще в школе: два альфы, два друга, вместе омежек гоняли, есть что вспомнить. Естественно, услышав его теперь, он согласился помочь. Да, и помощью назвать это сложно. Всего лишь дать паре выговориться, чуть-чуть их направляя, а потом ненадолго оставить. Но размер подставы Лемми понял, когда с утра пришли пациенты. Омега вот-вот должен был потечь, и ощущалось это не по запаху, это было видно по их поведению. Омега нервно ерзал, альфа же напряженно сжимал челюсти. Беседа же, несмотря на крики, была довольно конструктивна. И альфа, и омега четко выражали претензии и высказывали свое мнение, обсуждали причины и последствия. Создавалось ощущение, что они не винили друг друга, а извинялись. И все же, Октуэру так и не удалось вставить ни слова, пока пара разом не замолчала. У обоих расширились зрачки, альфа тяжело задышал, а омега сжался в кресле. - Уважаемые супруги Шейн, - сейчас доктор впервые вставил слово, - теперь вам необходимо найти истину, поверить друг другу, простить друг друга. Побеседуйте, а я покину Вас. Октуэр вылетел из кабинета и запер его. А после, с родней пациентов, удалился в конференц зал. - Я ненавижу тебя, Каин. Ты чудовище. Ты меня предал, ты предал наших детей. Ты никогда не любил меня, это были всегда лишь гормоны. Ты изменял мне, всегда, - как омега не хотел держаться, а подлые слезы обиды задрожали на глазах, - я не люблю тебя больше! - Не любишь, значит?! – тихо зашипел Каин. - Ты изменял мне со всеми коронерами. Ты же там единственный омега. Ха, и с кем из них ты сейчас? Или за три года это были разные альфы? И тут обида, боль и ярость заволокла альфу. Его омега, его любимый никогда не любил, не хотел его, это всегда была лишь попытка показать свою неотразимость. Запах сводил с ума обоих, они держались изо всех сил. - Кто бы говорил, Каин. Сколько омег ты перетрахал за это время? Миллионы? – прошептал омега. - Ни одного! – также шепотом ответил альфа. Они молчали, а выдержка заканчивалась. Первым сдался Каин. Он сократил маленькую дистанцию между ними и схватил за руку Авеля. Омега дернулся, попытался вырваться, но обмяк. Альфа не мог и не хотел его ласкать и нежничать, он просто резко развернул своего омегу, облокотил об стол (Авель сразу ухватился за края) и сдернул джинсы. Попка его омеги была такой же красивой и подтянутой, а сам запах заставлял его желать облизать своего омегу целиком. Усилием воли Каин подавил эти желания и резко, на всю длину, одним слитным движением вошел в Авеля и замер. Он успел уже забыть, какое это потрясающее ощущение – туго обхватывающие его член стеночки прохода. Авель кусал губы, пока муж его поворачивал, пока сдирал с него одежду, он так не хотел показать, что хочет этого, что скучал по мужу и близости с ним. Но стоило Каину войти в него, как омега не сдержался и закричал. Крик был громкий, звенящий, разрывающий барабанные перепонки. В нем слились боль разлуки, экстаз близости и облегчение, навалившееся снежной лавиной. Больше не было Каина, винящего своего омегу во всех смертных грехах; более нет Авеля, утверждающего, что его муж - редкостный козел. Были только двое мужчин, так сильно соскучившихся друг по другу, так нуждающихся друг в друге. Были только альфа и омега – пара, и течка между ними. Каин входил и выходил; резко и глубоко. Его руки блуждали по телу мужа, гладили и ласкали его. Теперь Каином овладело желание не наказать, а позаботиться, дать почувствовать, что все хорошо и он рядом, и защитит. Авель выгибался, стонал и подавался назад, насаживаясь глубже. Что-то шептал себе под нос и блаженно улыбался. Каин наклонился и стал вновь кусать те места, которые кусал когда-то, вновь помечая свою омегу. Пальцы альфы ласкали член и яйца омеги, а сам мужчина, не сдерживаясь, застонал в голос. Авель, услышав довольный стон Каина, особо сильно выгнулся и, закричав, кончил. Следом за ним излился и муж, узел набух, и они связались. Они привалились к столу, тяжело дыша. Альфа за талию обнимал омегу, а зрение все никак не фокусировалось. И только минут через десять Каин подхватил под живот Авеля и вместе с ним рухнул на диван для посетителей. - Если я от тебя забеременею, - Авелю так хотелось кричать, что он любит своего альфу и очень хочет к нему, но гордость не позволяла, - ты покойник. - Нет, если забеременеешь – рожай. И вообще, молчи, поехали домой. - Ты же не думаешь, что я тебе позволю вернуться. - Тебя никто не спрашивает, я тебя люблю – ты мой! Каин лежал, бездумно гладя живот и выцеловывая шею своего омеги, вызывая волны удовольствия, и только и мечтал о том, чтобы услышать от него вновь «люблю». Снова засыпать и просыпаться с ним. Дано и Барт ждали хоть какой-то информации с полей и получили ее. В конференц зал вошел Каин, холодно осмотрел их и сказал: - Вы оба - мои клиенты. Дано, домой не приходи, Марко тоже забери. Вы переезжаете к Барту. Парни ошалело переглядывались, а Каин просто ушел: - У нас вышло, Барт? - Не знаю! – Барт все еще не отошел от визита. - Молодые люди, секс еще не решение проблем. - Но неплохое начало, - хором ответили заговорщики.