Как в Шекспировской трагедии

Говорят, что женихи волнуются перед свадьбой. Так вот, ничего подобного! Женихи безумно волнуются перед свадьбой. Ну, как женихи? Волновался только Барт, а вот Кинс сохранял подозрительное спокойствие, будто и не его свадьба всего через две недели. Все началось с того, что Барт не хотел традиционной свадьбы, потому пышной церемонии с ордой папарацци не будет. Следующим заявлением стало то, что Кинс всегда видел свою свадьбу исключительно на курорте, например, Сардиния. Естественно, кто ж откажет молодожену. После чего, оба молодожена, со свойственным им безумием, изъявили желание «бракосочетаться» по древнему греческому обряду, восстановленному учеными археологами. Но на этом извращение над нервной системой родственников не закончилось. Как оказалось, Барт и Кинс всю жизнь считали, что у супругов на церемонии должны быть серо-жемчужные костюмы, со светло-розовыми рубашками и такими же серыми галстуками. Любые уговоры Джека, вдруг открывшего в себе дизайнерские таланты, выбрать костюмы разных окрасов, разбились о стену непонимания супругов. И последней точкой стали кольца. Молодожены сделали на заказ витые кольца немыслимого дизайна в виде змей, плавно перетекающих в орхидеи. Будущие супруги утверждали, что это символ метаморфоз их отношений. Но, нужно сказать, дизайн и правда вышел очень красивым, нежным и неброским. Но когда молодожены резюмировали, что это будет тихая, небольшая церемония для своих, они не учли того факта, что своих-то как раз вышло немало. Как оказалось, у Кинса было четыре брата: три омеги и альфа. А в придачу к братьям Барта с парами, компания получилась немаленькой. Тут на выручку будущим супругам пришел продюсер, чем немало удивил выше названных, и презентовал возможность добраться до Сардинии на частном самолете его супруга. Собственно говоря, они так же были приглашены. Утро Барта на Сардинии началось с того, что что-то мягкое плюхнулось на живот. Нехотя омега потянулся в кровати и открыл глаза. На его животе сидел щенок лабрадора с карточкой, привязанной за ленточку ему на шею. Ночевали супруги раздельно. Им хотелось сделать первую брачную ночь действительно первой, самой яркой, нежной, запоминающейся. Барт радостно потянулся к собаке и снял ленточку. В записке было всего пару строчек: «Безумно люблю тебя! Ты заставляешь меня жить. Кинс». В груди разлилось тепло. В окно светило ярко солнце, пахло морем и счастьем, новой жизнью. Как в детстве, Барт зажмурился на секунду. Открыл глаза – нет, счастье не исчезло. Кинс… он теперь будет с ним. Щенок напомнил о себе размечтавшемуся омеге детским «тяв». - Будешь носить имя Кинс? В честь самого лучшего мужчины? – прошептал омега щенку. Собака, похоже, все поняла и принялась облизывать руки парню. На завтрак в ресторан отеля Барт шел дрожа и все время прижимал к себе щеночка. Отчего-то именно сейчас, именно здесь, он вдруг осознал, что это все – его свобода, независимость… одиночество - заканчиваются. Теперь он будет замужним мужчиной, непременно обзаведется детьми, подобьет Кинса на авантюру с собственным каналом – Кинс всегда ведется на его авантюры. Все это было так волнующе, так желанно и безумно страшно. Страшно сделать этот последний шаг. У входа в ресторан Барта встретил Пак за ручку с его омежкой - фриком Бейном. - Барт, скорее всего Джек, Рой и Дейн захотят меня убить, но я сдам их с потрохами…, - спокойно начал Пак. -… мы тут немного последили за ними, подслушали кое-что…, - когда Бейн продолжил фразу альфы, Барт засмеялся. Они были в точности, как они с любимым, только моложе. - … не ржи, а слушай! Тебя ждет сюрприз. Брачная ночь не будет в отеле. Вам арендовали шикарное бунгало с личным пляжем… - … на целую неделю! – восторженно выдохнул Бейн. - Спасибо, парни. Лучше пусть все остальное останется сюрпризом. Честно! – омега улыбнулся парням и прошел внутрь. Семейства Шейн и Ульямс уже завтракали, обсуждая будущую церемонию. Отель, в котором намечалось мероприятие, принадлежал Шейнам, потому никого, кроме гостей, здесь не было. Жених оглядел приглашенных и улыбнулся. Авель сидел на коленях мужа и ел с его рук. Их дети во всю флиртовали с младшими братьями Кинса. Рикстер и Луис ожесточенно спорили со своими омегами, явно получая взаимное удовольствие от этого процесса. Рой и Дейн, похоже, пили кофе и молча, улыбались друг другу. Барт до сих пор не мог поверить, что «Гамлету» удалось найти свою пару. Родители Кинса непринужденно болтали с Оуэном, а братишка альфа что-то показывал на планшете Джеку. Идиллия. Семья нашла общий язык. А вот Кинса нигде не было, и омега даже занервничал. Пак с возлюбленным куда-то ушли. - Не мнись, входи, любимый! – прошептали над ухом Барта, и парень встрепенулся. Ему на бедра опустились руки и притянули к себе. - Тебя жду! – также прошептал омега и повернулся в руках своего альфы. Глаза Кинса светились нежностью и любовью. Завтрак прошел в приподнятом настроении. Атмосфера радости и ожидания царила повсюду, искренность близких вселяла веру, заряжая оптимизмом. Именно в таком настроении прошли и последние приготовления к церемонии. Дейн и Джек превратились в свадебных эльфов, умудряясь создать маленький рай на земле. Церемония должна была проходить прямо на пляже, на фоне плещущихся, мягких волн океана. У самой воды стояла арка, увитая белыми и голубыми фрезиями и орхидеями. По обе стороны от дорожки, ведущей к арке, стояли чаши, наполненные водой. По поверхности воды плавали цветы и зажженные свечи. Позади арки гуляли два белых павлина как символ их редкой, прекрасной любви. В три часа дня Барт был готов. Он стоял под руку с Каином в начале длинной тропы к маленькой арке, где их уже ждал альфа. Страх нарастал, и руки тряслись. Маленький шаг вперед и Барт ближе к новому будущему. Еще шаг, и еще, и еще. Когда путь к арке был пройден, Каин обнял Барта и передал в надежные руки альфы. Омега посмотрел в глаза своему альфе и задохнулся. В них плескалась гамма чувств: любовь, обожание, восхищение, нежность, тепло. Барт никогда еще не чувствовал себя так хорошо, не был таким счастливым. Представитель городского суда начал церемонию, но Барт не слышал его. Он смотрел на счастливые лица родных, на вальяжных павлинов и в глаза своего альфы… самые любимые глаза на свете. Кинс только нежно улыбался и также смотрел в его глаза. А потом прозвучал самый важный и трепетный вопрос для обоих и они тихо ответили: «Да!», надели кольца и поцеловались. Поцелуй был самым запоминающимся за все время, что они были вместе как пара. Язык Кинса нежно ласкал язык Барта, обводил зубы, небо. Альфа отрывался, проводил по нижней губе омеги языком, вновь втягивал возлюбленного в поцелуй. Гости зааплодировали, а Кинс стал потявкивать на руках Пака. Когда пара повернулась, один из братьев Кинса поднес паре голубей. Кинс взял своего и со словами: «Лети на небеса, принеси нам вечную любовь!» выпустил птицу. Супруг последовал его примеру. Все отправились за стол отмечать, поднимать тосты за молодоженов, желать счастья, долгих лет, детишек. Барт улыбался как шальной, без конца, то краснея, то смеясь. Кинс не отходил ни на шаг. А потом солнце стало садиться, и на фоне золотого диска пара стала танцевать свой первый танец супругов. Кинс двигался, словно заправский танцор, красиво и грациозно. Барт же был похож на хрупкую орхидею в руках своего супруга. И в конце Кинс поднял на руки Барта, поцеловал и понес в сторону их домика. Гости аплодировали и рыдали, и только фотографы безэмоционально вели хронику лучшего дня их жизни. Кинс занес свою драгоценную ношу в спальню их домика и опустил на постель. Его глаза горели страстью, а дыхание было сбивчивым и тяжелым. Простыни были усыпаны лепестками белых тюльпанов. Лицо Барта озарила улыбка, он притянул мужа к себе и поцеловал, жарко, выражая всю накопившуюся страсть. Когда супруги разорвали поцелуй, оба уже задыхались. - Сейчас, малыш, - прошептал альфа и стал медленно раздевать своего омегу. Барт поддавался рукам супруга, одновременно самостоятельно пытаясь снять одежду с Кинса. Когда оба супруга были обнажены, Кинс замер ненадолго, впервые разглядывая тело своего супруга во всей красе. Смутившись, Барт закрыл лицо ладонями, но губы альфы уже опустились на его шею. Альфа целовал, покусывал шейку, ключицы своего омежки, медленно спускаясь поцелуями к пупку. Лизнув впадинку, Кинс оторвался, взял маленький пузырек с прикроватной тумбочки и открыл. В комнату проник запах жасмина - любимый запах Барта. Кинс вылил масло на живот мужа и стал аккуратными круговыми движениями размазывать по коже. Руки Кинса скользили по коже Барта, гладили, касались, надавливали на соски, а омега лишь охал и вздыхал. Когда кожа парня уже горела, альфа медленно повел ладонями вниз к паху. Омега зажмурился и заскулил. Все это время сам Кинс кусал губы и задыхался от возбуждения и вида жаждущего, возбужденного, умоляющего супруга. Ладони медленно приближались к члену, но в миллиметре от заданной цели изменили направление, и Кинс коснулся яичек Барта, погладил и убрал ладонь. Мужчина подался вперед за рукой и надрывно вздохнул. Член омеги стоял и истекал смазкой, задний проход уже также порядочно тек, а сам молодожен всхлипывал как ребенок. Ладони альфы стали мягко поглаживать бока, грудь, живот, ягодицы омеги. Кинс не мог налюбоваться прекрасным телом своего любимого. И даже собственное возбуждение не мешало замереть, вдыхая мягкий аромат его омеги. - Кинс, пожалуйста! – прошептал Барт заплетающимся языком. И Кинс склонился над ним, целуя. Аккуратно альфа погладил своего супруга по ягодицам и стал разводить его ноги в стороны, любуясь гладкой, смуглой в свете свечей, кожей. Барт во все глаза смотрел на любимого, медленно опустившегося между его ног. Голова кружилась, и сознание упорно не хотело держаться под контролем, мысли разбегались как тараканы на свету, а потом его тело пронзила волна наслаждения. Кинс коснулся языком его сочащегося входа и стал медленно, нежно вылизывать. Барт подавался навстречу языку любимого и стонал в голос. Тело плавилось от таких новых и таких чарующих ощущений. От очередного особенно глубокого и приятного проникновения языка, Барт выгнулся и закричал. Тогда альфа оторвался и навис над омегой. Кинс снова поцеловал любимого, посасывая и покусывая его язык, и медленно толкаясь в его тело. С первым проникновением Барт сжался, но Кинс продолжал ласково целовать. А к поцелуям добивалась и ладонь, гладящая живот. Омега расслабился, и альфа смог войти до конца. Они медленно покачивались в такт глубокому дыханию друг друга, привыкая к чувству наполненности. Когда глаза Барта распахнулись, Кинс стал медленно двигаться, целуя шею любимого. Движения были медленные и плавные, заставлявшие обоих супругов сгорать от возбуждения. Но темп альфа не увеличивал до тех пор, пока Барт не застонал низко и надрывно, умоляя любимого. Тогда Кинс резко сорвался на быстрые толчки, жарко и страстно целуясь, кусая губы, проникая в рот возлюбленного, овладевая им, подчиняя. Уже светало, когда обоих накрыл оргазм, и пара сцепилась. - Ммм… Кинс! – простонал омега. - Что, любимый? – но Барт не ответил, только плотнее прижался к мужу и уснул. Утро для Барта началось с терпкого запаха любимого альфы. Распахнув глаза, он встретился с взглядом обожаемых глаз и улыбнулся. - Я тебя люблю, Кинс! - прошептал Барт. - И я люблю тебя, Барт! – в ответ прошептал альфа. Приняв совместный душ, супруги отправились в отель к своим гостям. Родные встречали молодоженов радостными криками и аплодисментами. Барт смущался, краснел, а Кинс только довольно прижимал к себе свою омежку. За завтраком продюсер с супругом подсели к чете Уильямсов. - Ну что, Уильямсы, поздравляю! Я тут подумал и решил, что надо Вам дать еще какой-нибудь формат. И думайте над новым сезоном «одинокого альфы», - муж продюсера только хихикал, а молодожены недовольно смотрели на начальство. - Ты как всегда! Дай нам отпуск. А как вернемся, мы подумаем, - Кинс злобно зыркнул на омегу и накинулся на оладушки. А Барт смотрел на братьев своего мужа. - Знаешь, Кинс, а твои братья как раз совершенно свободны…