Слабость

Топот шагов эхом отдается от каменных стен. Подошва грубых ботинок раз за разом сталкивается с пыльным полом. Питер Хэйес идёт уверенно, высоко задрав голову. Глаза его наполнены решительностью и злобой. В руке парень сжимает нож, лезвие которого поблёскивает в тусклом свете ламп. Питер неожиданно останавливается и делает пару шагов к стене, спиной прислоняясь к шершавой поверхности. Брови нахмурены, губы сжаты в тонкую линию. Парень начинает постукивать ногой, будто отсчитывая время. Хэйес знает, что она появится с минуты на минуту. Он успел в точности изучить график Трис Прайор, которая ровно в шесть часов всегда возвращается с патрулирования. Питер хмыкает. На его лице застывает довольная улыбка, которая присуща только сумасшедшим. Но Хэйес и не считает себя адекватным. Он давно понял, что постепенно сходит с ума. Тук. Тук. Тук. Слух улавливает чье-то приближение. Стоит девушке выйти из-за угла, как свободная рука Бесстрашного тут же хватает её чуть выше локтя, притягивая и впечатывая в стену. Трис громко вскрикивает, но Питер зажимает ей рот ладонью. — Тшш, Убогая, нам незачем привлекать лишнее внимание, — шепчет Питер, прикладывая холодное лезвие ножа к нежному горлу. Девушка моментально замолкает, с шоком в глазах смотря на своего давнего врага. Пускай они оба прошли инициацию, пускай стали полноправными членами Бесстрашия, но взаимная неприязнь осталась. От неё просто так не избавишься. — Чего тебе надо? — Тихо спрашивает Беатрис, сверля парня напряженным взглядом. Шатенка не пытается вырваться, потому что стоит ей пошевелиться, и металл тут же вонзится в кожу. Его холод обжигает, заставляя бежать табуны мурашек по спине. Трис вовсе не боится, нет. Ей просто не по себе. — Хороший вопрос, — отвечает Питер. Лицо его принимает задумчивое выражение, словно он рассуждает. Но затем через долю секунды он впивается в глаза Трис взглядом, в котором читается ненависть. Абсолютная, настолько ощутимая, что где-то в глубине души Прайор удивляется. Откуда в нём это? Столько неприязни, отвращения. Она сама не питает к нему тёплых чувств, но всё же… — Я хочу, чтобы ты сдохла. Такой ответ тебя устроит? — Говорит Хэйес, четко произнося каждое слово. Трис молчит. Её глаза бегают по пустому помещению, в надежде найти выход из сложившейся ситуации. Но спасения нет, и девушка это понимает, когда видит противную ухмылку, украшающую лицо молодого парня. Питер даже мог бы показаться ей красивым, не будь он настолько уродливым и гнилым изнутри. Именно гнилым. От этого человека за километр несёт смрадом, запахом насквозь прогнившей жалкой душонки. И Трис не понимает, как люди вокруг него не задыхаются от отвратительный вони морального разложения Питера Хэйеса. — А нож-то зачем? Или ты решил выколоть мне глаза, как сделал это с Эдвардом? — С вызовом говорит Беатрис и радуется, что голос не дрогнул, выдавая её истинное состояние. — Это было бы слишком просто, тебе так не кажется, Стифф? — Издевку в словах Питера можно соскребать ложкой. А потом жрать её и давиться. Задыхаться, кашлять до изнеможения, харкая своей кровью. А ещё поражаться, откуда в этом восемнадцатилетнем парне столько злобы. — Лиши я тебя зрения, ты бы не смогла увидеть свой собственный конец. А ведь это самая приятная часть. Приятная для меня — отвратная для тебя. И Питер вновь улыбается. Чёрт возьми, да он готов орать во всю глотку о том, как сейчас счастлив. Его рука всё так же прижимает нож к горлу Трис. Надави совсем немного, и пойдёт кровь. Густая, ярко-алая и сладкая на вкус. Это чувство опьяняет, сводит Питера с ума. Чувство превосходства и осознания того, что он выиграл. В душе у него пляшут черти, а всё нутро заполняет триумф. Питер Хэйес выиграл. — Ты ублюдок, — выплёвывает Трис. На большее сил не хватит. Парень словно лишает её энергии, находясь рядом с ней непозволительно близко и высасывая из неё жизненные соки своим присутствием. — Как грубо, Убогая. На твоём месте я был бы вежливее с человеком, от которого зависит твоя жизнь, — шипит Питер, приближаясь к лицу девушки. Теперь их разделяют лишь миллиметры. Хэйес чувствует запах, исходящий от шатенки. Это невероятный аромат свежести, смешанный с капельками дождя и едва ощутимым дуновением ветра. Патрулируя стену, Трис будто впитала в себя атмосферу, которая там царит. От неё пахнет полем, свежескошенной травой и пряностями. Питер блаженно прикрывает глаза, думая о том, что мог бы стоять вот так целую вечность. Смотреть на её лицо и подмечать каждую деталь: небольшую россыпь веснушек на щеках, настолько мелких, что разглядеть их можно только с близкого расстояния; горбинку носа, идеально ровный лоб, к которому хочется прижаться, пухлые губы, заставляющие демонов Хэйеса метаться по стенкам его смрадной души. — Поцелуй меня, — вдруг говорит парень, до конца не осознавая, о чём просит. Брови Трис взлетают вверх, а рот приоткрывается в немом удивлении. Она смотрит на него, полностью обескураженная просьбой. Или приказом? — Нет, — твёрдо отвечает Беатрис, которая пока не совсем поняла правил игры, начатой Питером. Тот лишь качает головой, издав негромкий смешок. — Ты такая забавная, Убогая. Твоя наивность и тупость даже начинают мне нравиться, — усмехается Бесстрашный, однако в следующее мгновение его лицо вновь становится серьёзным. — Поцелуй меня, и я сохраню тебе жизнь. — Пошёл к чёрту, — Прайор всё так же удивленно смотрит на парня, думая о том, что он полный кретин, раз ожидал от неё другого ответа. А терпение Питера на пределе. Кулак с силой впечатывается в стену всего в паре сантиметров от лица Прайор. Девушка застывает, прикрыв глаза и вслушиваясь в тяжелое рваное дыхание парня. Тот в свою очередь пытается успокоиться, чтобы не убить девчонку прямо сейчас. Дикое желание затопляет его разум. Хэйес хочет отбросить этот грёбаный нож и вцепиться в горло Трис собственными руками. Душить её, душить, разрывать пальцами мягкую плоть, наслаждаться кровью, льющейся ручьём. Затем швырнуть Убогую на землю и начать пинать с такой силой, чтобы вытрясти из неё весь дух. Чтобы она умирала у него на глазах, умоляя, прося о милости. А он не сжалится. Он будет продолжать долбить ботинком в её живот, наслаждаясь булькающими звуками, исходящими из желанного рта. Желанного… Это лишь больные неконтролируемые фантазии, которые разрывают голову, заполняя собой всё естество парня. Во всём виноват гнев, да — именно он. А ещё гордыня Прайор и её нежелание слушаться. Чего хочет Питер на самом деле? Пожалуй, он не в состоянии ответить на этот вопрос. Хэйес уже два года блуждает в потёмках, пытаясь найти разумное объяснение эмоциям, которые накрывают его, стоит в поле зрения появиться Стифф. Она его бесит, с самой первой секунды их знакомства. С того момента, как прыгнула в чёртову яму. Первый прыгун Трис — а на деле же первый человек в личном списке смертников Питера Хэйеса. Он её терпеть не может. Когда парень смотрит на неё в общем зале, а она громко смеётся, Питеру хочется подойди и со всей дури врезать ей по лицу. Чтобы искры посыпались из её нереально красивых глаз. Чтобы на скуле появился отпечаток его ладони. Чтобы голова запрокинулась назад от удара, а шейные позвонки захрустели. Питер вот уже ровно двадцать четыре месяца проклинает Трис за то, что она посмела вторгнуться в его личное пространство. Ему всегда было плевать на всех. Он был грёбаным мудаком, который срать хотел на херову тучу вещей. На окружающих людей в том числе. А она просто взяла и сломала систему. Вот так неожиданно заставила испытывать бывшего Искреннего такие эмоции, которые по сей день медленно, но верно сводили его с ума. Ненависть. Жгучее первобытное чувство, ставшее незаменимым спутником. Питер привык к нему. Уже привык. Хотя раньше всячески убеждал себя, что ему абсолютно похер на эту выскочку-альтруистку. Он не желал признавать свою слабость, внушая себе, что ничего не чувствует к пай-девочке. А на деле всё оказалось дерьмом. Полной задницей, провалом, крахом. Питер Хэйес никогда не был хорошим человек. Говорят, что плохими не рождаются, а становятся. Но это не про него. Он родился таким. Жестоким и одержимым жаждой причинять людям боль, сначала словесно, а затем и физически. Но он делал это ради забавы. Как говорили раньше, по приколу. Тупо ради развлечения. А потом это стало наркотиком. Он перестал замечать окружающих людей, даже не думая о том, чтобы как-то их задеть или обидеть. Весь его мир сошёлся на этой охуительно-невыносимо-красивой девчонке, тощей, как доска, с зализанными волосами, которые она собирала в высокий хвост. С хорошими манерами и чересчур добрыми глазами. Ещё бы, она ведь из Отречения. Странно, что она вообще говорить-то умела. Или умение воспроизводить звуки не считается эгоизмом? Но она ему нравилась. Несмотря на всё это, Трис Прайор ему безумно нравилась. Своей простотой, непорочностью и верой в лучшее. Она заставляла что-то шевелиться внутри него, и Питер знал, что именно — то черти поднимали головы, стоило ей сказать в его адрес ругательства или просто бросить раздраженный взгляд. Питер всегда был сильным, потому что ему было плевать. В этом заключается залог любого счастья — думай только о себе, будь полным мудаком и жить станет проще. А Трис тупо взяла и разрушила его идеалы. То, что он строил в себе годами, вдруг неожиданно рухнуло. Он начал чувствовать, а значит стал слабым. Она теперь являлась его главной слабостью. — Как же я тебя ненавижу, — выдыхает Питер, медленно убирая руку с зажатым в ней ножом. Когда холодная сталь оставляет горло девушки, Трис позволяет себе втянуть в себя как можно больше воздуха. Ей это необходимо. Казалось бы, ничего её больше не держит. Она может прямо сейчас увернуться, заехать ему коленом в пах, а затем побежать так быстро, насколько хватит сил. Но Трис продолжает стоять и молча разглядывать парня напротив. За прошедшую минуту лицо его стало каким-то усталым, под глазами отчётливо проступили круги, словно Хэйес не спит уже несколько дней. Трис не знает, зачем она это делает. Мозг отказывается находить информацию касательно того, почему сейчас её рука медленно поднимается и касается тёплой щеки темноволосого парня. Он вздрагивает, будто прикосновение Прайор его обжигает. Глаза недоверчиво смотрят на Трис, сверля в ней дыру. А бывшая Отреченная лишь проводит ладонью по щеке своего врага, думая о том, что у него приятная на ощупь кожа. Мягкая и тёплая. Трис ловит себя на мысли, что ей нравится к нему прикасаться. Это глупо, безрассудно, не имеет абсолютно никакого смысла, но ей нравится. И от этого странного удовольствия хочется кричать во всю глотку. — Что ты делаешь? — Голос Питера тихий, насквозь пропитанный электричеством. Хэйес как губка впитывает в себя ощущения, которые дарит легкое касание Убогой. Ему приятно и чертовски хорошо, стоя вот так в коридоре, где их в любую секунду могут увидеть. Но Питер чихать хотел на незваных посетителей. Сейчас есть только он и хрупкая ладошка, касающаяся его лица. — Ты ненавидишь меня. Просто скажи, почему? — Спрашивает Трис, внимательно всматриваясь в глаза своего врага. Девушка не понимает, чем заслужила такое отношение. Вечные издевки и насмешки, которые она со временем научилась игнорировать, теперь переросли в угрозы с ножом. — Ты существуешь — этого достаточно, — усмехается Питер, одним резким движением отталкивая от себя руку Бесстрашной. Видит Бог — он бы предпочел никогда этого не делать и продолжить своё дикое наслаждение её присутствием. Но нет. Она слабость, а Питер Хэйес сильный. — Живи пока, Убогая, — бросает парень напоследок, прежде чем развернуться и торопливо уйти, шаркая ногами. А Трис всё так же стоит, прижимаясь к стене. Вокруг витает запах мужского одеколона, который кружит голову. Прайор не знает, как ей дальше быть. Она не понимает, с какой стати позволила себе этот невинный на первый взгляд жест. Единственное, в чём уверена Трис — теперь он её просто так не оставит. И девушка готова к очередной встрече, потому что ей удалось обнаружить слабость Питера Хэйеса.