Неожиданности

Отдалённый гул нарушает тишину мрачного каменного замка, и где-то в верхних комнатах светловолосая девушка раздражённо отворачивается от окна. — Ещё один! — её резкий голос отдаётся от стен гулким эхом. — И когда они только угомонятся? Когда эти идиоты наконец поймут, что здесь их не ждёт ничего, кроме долгой и мучительной смерти? Такими темпами скоро в королевстве не останется ни одного парня. — Однако её раздражение тут же сменяется хладнокровной улыбкой. Она подходит к другой девушке, сидящей в кресле с высокой спинкой и рассеянно сплетающей тёмные волосы в косу, и мягко кладёт руку ей на плечо, встречая точно такую же улыбку. — Зато наша коллекция снова пополнится, а меня это всегда радует. — Она кивает на большой тяжёлый сервант, где подобно музейным экспонатам ровными рядами выставлены человеческие черепа. — Мы отличная команда, Лили! Темноволосая девушка довольно улыбается, обнажив белые ровные зубы. Она была бы красивой, не будь в её глазах какого-то неуловимо зловещего огонька. — Как думаешь, скоро он доберётся до парадной двери? — спрашивает светловолосая. — Думаю, минут через пятнадцать, — равнодушно отвечает Лили, возвращаясь к плетению косы, — Этот кажется довольно прытким. Тебе стоит подготовиться, Эмма. Эмма удовлетворённо кивает и делает шаг по направлению к тяжёлой лестнице с резными перилами. — Я встречу его со всеми почестями, как и полагается принцессе, — она гордо закидывает волосы за спину и выпрямляется, демонстрируя поистине королевскую осанку. — Только не помни его слишком сильно, оставь немного мне. Я тоже хочу повеселиться. Лили отвечает преданным взглядом. Эмма напоследок подмигивает подруге и скрывается на верхнем этаже. Лили ещё какое-то время сидит в  кресле, лениво перебирая пряди волос, затем, удовлетворённо кивнув самой себе, поднимается и уверенно покидает зал, на ходу снимая с запястья массивный золотой браслет.

***

Оказавшись в верхней комнате башни (где ей и полагается находиться в таких случаях, ожидая чудесного спасения от неизвестного рыцаря), Эмма подходит к зеркалу. Она оценивающе разглядывает собственное отражение. Довольно растрёпана. Принцессе совсем не годится принимать посетителей в таком виде. Да и наряд, пожалуй, стоит сменить… Пусть очередной бедолага ощутит всю прелесть внезапности сюрприза. С ловкостью, столь неприсущей принцессам-неженкам, она неохотно снимает тяжёлое чёрное платье. Затем подходит к высокому шкафу у дальней стены, чтобы выбрать более подходящий наряд. Какое-то время она смотрит внутрь, сосредоточенно хмурясь. С гримасой отвращения она достаёт воздушную ночную сорочку кремового оттенка. Кривясь, будто лёгкая ткань оставляет ожоги на коже, она надевает сорочку через голову и снова подходит к зеркалу. Берёт серебряную расческу и рассеянно проводит несколько раз по волосам, приглаживая выбившиеся пряди. Она расправляет сорочку и достаёт из небольшой шкатулки увесистую золотую тиару. Водрузив её поверх светлых волос, она брезгливо морщится, глядя на себя в зеркало, но удовлетворённо кивает. Затем Эмма поворачивается спиной к зеркалу и оглядывает обстановку комнаты. Холодные каменные стены выглядят, как всегда, неприветливо. В таком обиталище принцессы обычно не живут. Но Эмма никогда не была обычной принцессой, как бы страстно ни желали того её такие до ужаса правильные родители. Её никогда не привлекали ни изысканные наряды (она предпочитала строгие тона, которые полнее отражали её сущность), ни дорогие украшения — нося их, она чувствовала себя куклой, игрушкой в чужих руках. А игрушкой она быть не привыкла — она предпочитала сама играть людьми. Пожалуй, это единственное, что ей нравилось в жизни принцессы — повелевать. Родители долго смотрели сквозь пальцы на крутой нрав Эммы, прощали ей абсолютно всё, потакали любым прихотям, пока, в конце-концов, им не пришлось признать, что их дочь выросла совсем не такой, какой они хотели её видеть. У неё вообще не было с ними почти ничего общего. Истории об их героическом прошлом вместо ожидаемого восторга вызывали у неё лишь снисходительную улыбку и хорошо скрытый рвотный рефлекс. Жизнь обитателей родительского замка существенно усложнилась, когда выяснилось, что принцесса Эмма ещё и обладает магией. Именно тогда принцесса впервые увидела страх на лицах людей, которые всегда, что бы она ни делала, смотрели на неё с обожанием. Страх сменился ужасом, когда в один прекрасный день она неожиданно для самой себя вырвала сердце одной из камеристок, когда та случайно запачкала подол её любимого чёрного платья. Эмма без сожаления сдавила сердце в кулаке и удовлетворённо наблюдала, как корчится в муках, испуская последний вздох, нерадивая служанка. Это стало последней каплей в чаше ангельского терпения родителей. Они больше не могли смотреть на плод своей великой любви и, чтобы как-то обуздать чадо и скрыть её истинную сущность от всего королевства, решили заточить её в башне. С тех самых пор Эмма и жила здесь — в окружении каменных стен и единственной стражи, которая, по мнению родителей, была способна удержать её под замком — девушки с особым умением превращаться в дракона по собственному желанию. Как же наивно было думать, что это станет страшным наказанием для Эммы! С драконом они нашли общий язык буквально на следующий день, они просто не могли не подружиться — слишком похожая тьма окутывала их сердца. Поначалу Эмма была в бешенстве из-за того, что её одним махом лишили всех прелестей свободы. Она строила планы мести, представляла, как однажды войдёт в тронный зал и на глазах у подданных вырвет сердца Королю и Королеве. Однако очень скоро она поняла, что ошиблась. Ей начало нравиться уединение: никто не лез в её жизнь с дурацкими нравоучениями, никто не ожидал от неё поведения, «подобающего принцессе», а главное — никто не мешал ей практиковаться в магии, в которой она теперь могла совершенствоваться с каждым днём. А ещё у неё теперь была подруга, с которой они понимали друг друга практически с полуслова. Со временем Эмма поняла, что на самом деле свободу у неё не отобрали, а подарили. Спустя полгода появился первый рыцарь. Эмма не знала, что привело его в её обитель. Возможно, это была идея голубой моли, всё время лезущей с советами в жизнь королевства. Как бы там ни было, оказалось, он был полон решимости спасти королевскую дочь от страшного проклятия, победив дракона и подарив ей поцелуй «истинной любви». Эмма долго смеялась, слушая эту историю и мысленно аплодируя тому, кто её придумал. Идея была совершенно дурацкая и в то же время абсолютно гениальная. Это значило, что теперь у принцессы могло появиться новое развлечение, которого ей так не хватало. От радости Эмма даже пощадила бедолагу: вместо того, чтобы отпустить его на свободу с возможностью рассказать о своих приключениях в Заколдованном замке (так теперь называли её жилище) и прослыть трусом, сбежавшим от дракона, она вырвала ему сердце, а его череп стал первым в её коллекции. Пронзительный вой дракона разрезает тишину башни, отвлекая Эмму от приятных воспоминаний. Искривив губы в зловещей усмешке, она выглядывает в окно. Уже стемнело, и отсюда ей не разглядеть, что происходит там, снаружи. Вдалеке видны только вспышки оранжевого пламени. Эмма улыбается ещё шире и тихо произносит в пустоту: «Умница, Лили. Только не перестарайся». Будто повинуясь её желанию, вой резко затихает. Эмма чувствует, как пульс учащается от волнующего предвкушения. Всё ещё улыбаясь сама себе, она устраивается на кровати и готовится ждать. Она имела возможность отрепетировать это едва ли не сотню раз, но всё равно волнуется, будто впервые на лестнице раздадутся шаги и скрипнет дверь верхних «покоев». Будто впервые в комнату войдёт потрёпанный рыцарь в доспехах, распираемый гордостью от того, что ему удалось победить дракона и совсем скоро принцесса подарит ему руку и сердце. Лили хорошо умела заставлять жертву чувствовать себя победителем. А Эмме приносило невероятное удовольствие видеть шок в глазах юношей, когда вместо прикосновения нежных губ они чувствовали, как их сердца покидают насиженное место в груди. Вот и сейчас очередной смельчак ощутит на себе всю прелесть внимания королевской особы. Эмма слышит долгожданный звук открывающейся двери и скрип пола под тяжёлыми сапогами. Сейчас-сейчас… Он подойдёт к кровати, полюбуется несколько секунд спящим светловолосым ангелом, которого она так старательно изображает, склонится, чтобы поцеловать её нежные губы, и вот тогда… Резкая пощёчина в один миг рушит её тщательно продуманный план. — Просыпайся, дорогуша, мы оба знаем, что ты не спишь! Потеряв дар речи от такого неожиданного приветствия, Эмма распахивает глаза, чтобы посмотреть на обладателя столь изысканных манер и противного скрипучего голоса. Ясно одно: это точно не один из рыцарей, с которыми она привыкла иметь дело. По внешнему виду он напоминает скорее какую-нибудь рептилию, чем обычного человека — ей никогда раньше не приходилось встречать такой цвет кожи. Однако, кто бы он ни был, она больше не намерена терпеть его присутствие. По крайней мере, живого. Она резко поднимается с кровати и смотрит в глаза «гостя». Тот невозмутимо встречает её взгляд. В его глазах — нескрываемая насмешка. Эмма вскидывает руку, чтобы вырвать наглецу сердце, но он лениво перехватывает её запястья. — Ух, какая горячая! Значит, я в тебе не ошибся. Не трать время на сопротивление, у нас полно дел! Эмма делает несколько неудачных попыток вырваться, но худые когтистые руки удивительно крепко её держат. Наконец, осознав, что это бесполезно, она спрашивает со всей решимостью, на которую всё ещё способна: — Кто ты? — Тот, кто наконец даст тебе то, чего ты заслуживаешь, дорогуша. В обмен на одну небольшую услугу, конечно же. — Он наклоняет голову, изображая что-то наподобие поклона. — Что за услуга? — Не всё сразу. Сначала мне нужно твоё согласие. — С чего ты решил, что я соглашусь непонятно на что? Он проводит когтистой рукой по её щеке, заставляя Эмму непроизвольно отшатнуться. — Я вижу по твоим глазам, что тебе тесны эти стены. А я могу подарить тебе целый мир. И даже не один. — Он издаёт ехидный смешок. Ей стоило бы чувствовать отвращение, но её охватывает интерес. Она завороженно смотрит на его лицо и слушает певучий голос. Он прав, ей действительно хочется расправить крылья, хочется снова ощутить сполна вкус власти. Хочется заставить весь мир (а не только сотню-другую рыцарей) узнать, кто же такая на самом деле принцесса Эмма. Обещания этого звучат для неё более чем соблазнительно. Ну, а если этот дерзкий коротышка лжёт… Что ж, она и ему готова показать, чего она стоит. Эмма гордо вскидывает голову и без колебаний произносит: — Я согласна. Она снова слышит ехидный самодовольный смешок, а затем всё растворяется в окутавшей их обоих пурпурной дымке.