Неожиданности

Мгновение спустя они оказываются в длинном просторном зале, с грубым деревянным столом напротив камина. В сочетании с большим креслом, подозрительно напоминающем королевский трон, стол выглядит особенно нелепо. Эмма сразу же вырывается из цепкой хватки дерзкого посетителя, хотя он её и не удерживает — в его владениях всё равно никуда не сбежать. Едва окинув взглядом просторную комнату, она требовательно спрашивает: — Куда ты меня притащил?! Он лишь невозмутимо улыбается. — Как невежливо, дорогуша! Могла бы и сделать комплимент моему замку. Но принцесса не в настроении выслушивать наставления. Совсем не заботясь о вежливости, она снова кричит: — Плевать мне на твоё пыльное логово, которое ты зовёшь замком! Сейчас же верни меня обратно! Он как будто и не слышит требования, только корчит обиженную рожицу. Ему явно доставляет удовольствие испытывать на прочность нервы новой подопечной. — Пыльное? — переспрашивает он с видом оскорблённой добродетели. Затем, будто пытаясь доказать обратное, сосредоточенно проводит когтистым пальцем по поверхности стола. Недовольно хмыкнув, он добавляет: — Хотя, пожалуй, ты права, здесь не помешало бы прибраться. — Его губы снова растягиваются в улыбке. — Жаль, что у тебя нет горничной. Теперь наступает черёд принцессы игнорировать его слова. — Я на это не соглашалась! Он, наконец, прекращает строить из себя шута, и его лицо приобретает серьёзный вид. Так он выглядит даже немного устрашающе. — Ошибаешься, дорогуша. Мы заключили сделку. А никто — слышишь меня? — никто! Не нарушает сделок с Румпельштильцхеном! В его голосе слышны зловещие нотки, но Эмму это вовсе не пугает. Она складывает руки на груди и смотрит на него долгим оценивающим взглядом. Затем она расслабляется и говорит, озорно улыбаясь: — Значит, вот как тебя зовут? Ну и имечко! — Заметив его почти по-детски обиженный взгляд, она поспешно добавляет: — Но тебе идёт. — Попозже она ещё успеет вдоволь напотешаться над ним, а сейчас нужно, чтобы он был в хорошем расположении духа. Сделав вид, что не заметил её шпильки и резкой перемены настроения, он гордо выпрямляется и, довольно забавно пародируя королевских придворных, склоняется в низком поклоне. — К вашим услугам, юная леди! Эмма лишь фыркает от такого обращения. Ещё в родительском замке она терпеть не могла подобной «учтивой» фамильярности. Но сейчас она предпочитает не обращать на это внимания, чтобы поскорее вернуться к главному вопросу. Поэтому она улыбается и, так же карикатурно поклонившись, протягивает ему руку для поцелуя. Он бросает на неё мимолётный оценивающий взгляд, и, видимо, решив продолжить этот фарс, легко касается губами тыльной стороны её ладони. Затем они оба снова становятся серьёзными. — Ты, кажется, не расслышал, — спокойно начинает Эмма с обманчивой улыбкой, — но я сказала, чтобы ты сейчас же вернул меня обратно! — Выдержать такой тон до конца фразы ей всё-таки не удаётся, и последнее слово она почти выкрикивает. Румпельштильцхен снова улыбается, разглядывая её с неприкрытым любопытством. Долго такого пристального взгляда она не выдерживает и отводит глаза. Он же удовлетворённо кивает и отвечает: — И зачем же мне это делать? Тебе здесь не нравится, дорогуша? Эмма отвечает не сразу. Ей не очень-то хочется демонстрировать перед ним свою уязвимость, но иного выхода, похоже, нет. Поэтому, собрав всё своё достоинство, она твёрдо произносит: — Я не могу оставить там Лили. — Кого? — на его лице отражается искреннее недоумение, которое он сопровождает кривой улыбкой. Эмме хочется ударить его, но она сдерживается. Сейчас без его помощи ей не обойтись. — Тот дракон… — она не успевает договорить, когда он, сообразив в чём дело, начинает хихикать, прихлопывая в ладоши. — У принцессы есть ручной дракончик! Как же это миииило! Его тон заставляет её снова потерять самообладание. Кипя от злости, она подходит к нему вплотную, хватает за кожаный лацкан жилетки и яростно шипит: — Послушай меня, Румпельшмидцен, или как там тебя! Ты спасёшь Лили, если хочешь, чтобы я оказала тебе ту маленькую услугу, о которой ты говорил. Судя по тому, сколько усилий ты потратил, для тебя она не такая уж и маленькая! Это вмиг стирает с его лица мерзкую улыбку. Он явно не ожидал от неё такого напора. Посерьёзнев, он мягко отнимает её руки от своей жилетки, и, стараясь не показывать своей обескураженности, спокойно говорит: — Мы уже заключили сделку, дорогуша, о твоей подружке там речи не было. Усилием воли Эмме удаётся сдержаться и не наброситься на него снова. Снова меняя подход, она отступает на два шага, опирается о стол и складывает руки на груди.  — Что-то я не припоминаю, чтобы подписывала какую-то бумагу, — спокойно говорит она. Уроки, которые её в своё время заставляли брать родители, всё-таки не прошли даром: она чётко усвоила, что любая сделка должна быть закреплена на бумаге. Румпельштильцхен, кажется, снова совсем не ожидал такого поворота. Его брови моментально взлетают. Но спустя секунду ему удаётся совладать со своими чувствами. — А кто сказал, что мне нужно письменное согласие? — спрашивает он, прищурив глаза и пытаясь выглядеть угрожающе. Это действует лишь на миг. Страх, мелькнувший в глазах Эммы, тут же сменяется холодной надменностью. — Даже если и так. Ты всё равно спасёшь Лили. Уверенность в её голосе, кажется, его забавляет. Он складывает руки и наклоняет голову, снова с любопытством её разглядывая. — И почему же? — Потому что «никто не нарушает сделок с Румпельштильцхеном», — невозмутимо отвечает Эмма, — Даже сам Румпельштильцхен. — О чём это ты, дорогуша? — Кажется, впервые за всё время он не на шутку забеспокоился. Эмма мысленно радуется своей маленькой победе. — Что ты мне обещал? Дай-ка вспомнить… — она закатывает глаза, изображая глубокую задумчивость. Затем громко хлопает в ладоши. — Ах да, «целый мир и даже не один». Что-то я сомневаюсь, что это определение значит «ты будешь сидеть взаперти в моём замке и ни с кем, кроме меня, не разговаривать». Она с радостью наблюдает, как он с каждым словом меняется в лице. Кажется, в последний раз ему бросали вызов очень-очень давно. Но Эмму это не заботит — что-то ей подсказывает, что она нужна ему больше, чем он хочет показать. А раз так — она ещё научит его хорошим манерам. После того как убедится, что с Лили всё в порядке. — Ну так что, сделка? — спрашивает она напоследок, снова мило улыбаясь. Румпельштильцхен ещё какое-то время задумчиво разглядывает её, затем в его глазах снова загораются смешливые искорки. Кажется, он не считает, что в этой схватке она взяла над ним верх. — А ты не промах, принцесса! Ну что ж, пусть будет по-твоему. — Он щёлкает пальцами, и в его руке появляется длинный свиток, исписанный мелкими буквами, и красивое павлинье перо, которое он тут же протягивает ей. — Только будь добра, подпиши эту бумагу, дорогуша. Эмма кривится, когда он в очередной раз называет её «дорогушей», но решает промолчать. Вместо этого она забирает свиток у него из рук и, быстро пробежав текст глазами, снова поднимает взгляд на него. — У меня есть ещё одно условие, — произносит она строго. Он умело скрывает раздражение за напускной усталостью. — Что за условие? — Никогда больше не называй меня «дорогушей»! Он смотрит на неё с неприкрытым восхищением и снова радостно улыбается. — Договорились! — говорит он и вновь щёлкает пальцами. На свитке появляется ещё одна строчка, и, удовлетворённо кивнув, Эмма ставит внизу свою подпись. Он довольно хлопает в ладоши и забирает у неё свиток. — Ну, а теперь, моя радость, нам пора за твоей подружкой! — Заметив её раздражение от нового обращения, он победно улыбается. Пусть она полна сюрпризов, но и он тоже не промах. Им ещё многое предстоит узнать друг о друге. Принцесса ему досталась с характером, но он ещё сделает из неё королеву. И у него едва хватает терпения дождаться того момента, когда можно будет к этому приступить.