Не бойся темноты

— Сехун, ты где? Сехун, отзовись! — Да не ори ты, — спокойно раздалось из темноты. — Сехун, поговори со мной. Я ничего не вижу, — разрыдалась Дика, царапая ногтями землю, на которой сидела. — Маленькая истеричка, как же ты меня достала, — притворно обиженно вздохнул парень. — Я здесь, рядом с тобой. И кроме нас здесь никого нет. А теперь объясни, кого ты так боишься? Девушка громко всхлипнула и прислушалась. К шуршанию и грохоту, периодически издаваемому Сехуном, примешивались разве шум дождя и раскаты грома с поверхности. Тонкие ручейки воды лились под ноги, обжигая холодом разгорячённую кожу. И осмелившись, Дика подставила ладонь, чтобы потом растереть собранную влагу по коже локтя, стирая засохшие разводы крови. — Темнота — она живая, — шепнула девушка, когда Сехун уже успел забыть о заданном вопросе. — Она говорит со мной, но я не понимаю ни слова. — А как ты думаешь, о чём она тебе говорит? — раздался треск ткани, но Дика не обратила на это внимания, поглощённая собственными мыслями. — Возможно, она мне угрожает? Или рассказывает, какие кошмары в ней прячутся… — А может темнота хочет с тобой подружиться? Дика подняла голову и тут же зажмурилась от ударившего в глаза света. Испуганно приоткрыв ресницы, она разглядела в руке О самодельный факел в виде найденной тонкой доски, обмотанной его собственной футболкой. — Держи, а я пока твою руку обработаю! И пока девушка, словно завороженная, тянулась к языкам пламени, едва не облизывающим её светлые волосы, Сехун вооружился ножом и остатками разорванной футболки. Чувствуя себя живодёром, нагло пользующимся чужой слабостью, О осторожно отпилил кусок стрелы, а затем, закусив губу, резко дёрнул на себя ту часть, что застряла в плоти. — ААА!!! — взвыла Дика и её крик эхом разнёсся под тёмными сводами. — Тсс, теперь всё! Тише, тише, — успокаивал Сехун, пока Драгушану билась лбом в его плечо, мешая завязать рану. Когда повязка была наложена, парень осторожно отобрал факел и позволил девушке себя обнять, давая возможность выплакаться. Однако времени было в обрез, поэтому по истечении пары минут Сехун легко встряхнул румынку и постучал по запястью, прозрачно намекая на время. — Мы должны добраться до лодки раньше дикарей. Кроме того, тебе нужна срочная помощь. Ты же не хочешь, чтобы в рану попала инфекция? — увещевал О, с трудом поднимая обессиленную девушку. — Но как мы выйдем к морю? — Давай осмотримся. Вдруг здесь что-нибудь есть? Какие-нибудь указатели, карты… Я не знаю! Двинувшись вглубь тёмного зева прохода, освещая сырые стены пляшущим пламенем, путники, слеповато щурясь, внимательно смотрели по сторонам. Дика шла осторожно, придерживая раненую руку, и постоянно оглядываясь на шагающего чуть позади Сехуна, на обнажённой груди и животе которого виднелись уродливые синяки от чужих ударов. — Посвети сюда! — увидев слабый отблеск, потребовала Дика. Вытянув рукав кофты, она провела по гладкой поверхности и изумлённо отошла назад — сомнений не оставалось, на стене висел план переходов, надёжно скрытый под толстым стеклом. Не долго думая, Сехун подхватил с земли камень и разбил им слабую преграду, со звоном разлетевшуюся под ноги. Содрав отсыревшую бумагу, расстелил на земле, задумчиво водя пальцем по нечётким, изъеденным временем линиям. — Мы здесь, да? — ткнув в жирный красный кружок, догадалась Дика. — Угу, — кивнул О. — А откуда приплыл твой рыцарь? — Он не мой рыцарь! — Прости, он теперь кусок свежего жареного мяса для дикарей… — Хватит! — рявкнула девушка, крепко зажмурившись. Переждав приступ подступившей рвоты, она открыла глаза и медленно выдохнула: — Я не помню. В той части острова мы ещё не были. — Ну, если он приплыл с Маквилла, то думаю, что лодка где-то здесь, — указав нужное направление, хмыкнул парень. — Думаю, через час мы сможем уплыть с этого сраного острова. В путь! Дике доверили нести огонь, в то время как Сехун скрупулёзно следовал всем указателям, изображённым на карте, стараясь не пропустить ни одного поворота. И чем дальше они углублялись в переплетения подземных переходов, тем дурнее становилось девушке. Дышать было тяжело, низкие стены давили на грудь, а огонь трепетал так сильно, что любое дуновение ветра могло его погасить. Молодые люди прошли чуть больше половины пути, когда из темноты раздался душераздирающий нечеловеческий вой. Резко обернувшись, Дика выставила вперёд факел и попятилась назад, словно пыталась скрыться от невидимой опасности. Сехун же напротив замер, прислушиваясь. — Может это Поло? — предположила девушка. — Предлагаешь позвать его? — криво усмехнувшись, произнёс О. — Лиам сказал, что из-за паров асбеста здесь нельзя находиться без спецкостюма. Иначе начнутся галлюцинации и можно слететь с катушек… — Это всё очень занимательно, но давай ты расскажешь мне эту историю уже после того, как мы сядем на лодку рыбачка и смоемся отсюда? Приобняв Дику за талию и подгоняя вперёд, Сехун то и дело оборачивался, пытаясь учуять чужое приближение. Но далёкие вопли больше не повторялись — то ли незримый хищник потерял их след, то ли затаился, выжидая удобный момент, чтобы напасть. — Как думаешь, вдруг это дикари решили спуститься за нами? — шепнула Драгушану, едва поспевая за парнем. — Думаю, у них есть проблемы поважнее, чем гоняться за нами. Мы им всю деревню спалили и напугали до чёртиков! — Так им и надо, уродам, — прошипела Дика, не чувствуя ни капли жалости. — Далеко ещё? — Нет, мы совсем близко, — ободряюще улыбнулся Сехун. Внезапно раздавшийся за спинами грохот заставил их замолчать и одновременно обернуться. Несколько мгновений царила пугающая тишина, а затем по переходу ударной волной пронёсся чужой крик. — Сюда, быстрее! — О очнулся первым и затянул Драгушану в боковой переход. Им пришлось пригнуться, чтобы не удариться головой о низкий потолок. Но когда они увидели в тупике, которым заканчивался проход, гору скелетов, едва сдержали испуганные вопли. — Пригнись! — одними губами шепнул Сехун. С трудом превозмогая страх и брезгливость, Дика вжалась спиной в человеческие кости, с неохотой позволив О забрать факел. Последнее, что она увидела, перед тем как парень затушил пламя, была длинная тень, мелькнувшая на противоположной стене. Зажмурившись, румынка почувствовала, что Сехун сел рядом и предусмотрительно закрыл её рот ладонью. Парень заботливо касался раненого плеча, прижимался щекой к мокрым волосам, а темнота уже нашёптывала Дике на ухо свои секреты. Вот только Драгушану не был знаком язык хрустевших под чужими ногами камней, как и дуновения ветра от порывистых движений. Она не разбирала по слогам прерывистое свистящее дыхание. Не знала азбуки капель дождя, разбивающихся где-то высоко над головой и отражающихся эхом здесь, под землёй. Злобный рык раздался совсем рядом и Дика лишь сильнее вжалась в гору костей, у основания которой сидела. Судя по тому, как агрессивно невидимый хищник царапал стены и метался по переходу, то и дело ударяясь головой об потолок, он был близок к тому, чтобы их найти. И что будет тогда? Почему именно сейчас, когда спасение так близко, на их пути встало очередное препятствие? — Дика, — едва слышно шепнул Сехун, — беги отсюда. Темнота подскажет тебе, где выход! — А ты? — встрепенулась девушка. — А я задержу этого урода. — Нет, я… — Быстро! — приказал Сехун, резко подскочив. – Эй, ты! Вот я! Иди сюда! Обладатель рычащего голоса промчался мимо Дики и глухо врезался в стену. До слуха девушки донеслись звуки борьбы и рухнувших на землю сплетённых тел. Попятившись назад, едва касаясь пальцами здоровой руки влажной стены, Драгушану бросилась прочь отсюда. Выскочив в основной тоннель, испуганно осмотрелась, стараясь не прислушиваться к звукам ударов и тихим болезненным стонам. — Слушай темноту! Слушай темноту! — шепнула девушка, крепко зажмурившись. Если не обращать внимания на дерущихся, писк крыс и завывания ветра, то можно было услышать шум дождя. Не далеко, как это было в переходе, а совсем рядом. Так отчётливо, что можно различить каждую каплю, разбившуюся о металлическую крышку люка. Встрепенувшись, Драгушану бросилась вперёд, то и дело запинаясь и шипя от боли в руке. Расстояние в темноте обманчиво и девушка не знала, сколько пробежала — десяток метров или добрую сотню. Просто в один момент с треском уткнулась в стену, едва не разбив лоб о твёрдую поверхность. Задрав голову, счастливо улыбнулась — на лицо падали крохотные капли воды, а шум стал сильным, оглушающим. Нащупав лестницу, Дика поднялась на пару ступенек и с трудом подняла крышку люка, тут же свалившись обратно. Тропический ливень и не думал утихать — он едва ли не водопадом хлынул в люк, моментально намочив девушку и жадно впитываясь в почву под ногами. А Дика продолжала лежать на спине, не сводя взгляда с тёмно-синих туч, сгустившихся над островом. Собравшись с силами, она поднялась по лестнице и выбралась на поверхность. Вокруг не было ни души, только вдали, за переплетениями деревьев, сияло оттенками бирюзы Тасманово море, на волнах которого плескалась лодка. — О Господи! — рвано выдохнула Дика, бросившись к песчаному берегу. Вот только через десять шагов встала как вкопанная и оглянулась назад. Чёрный зев люка по-прежнему был раскрыт, а клубящаяся в нём темнота пыталась осторожно выбраться наружу, но то и дело боязливо отступала назад. До спасения оставалось буквально рукой подать, но сомнения уже овладели девушкой. Одна часть её кричала бежать отсюда без оглядки, запрыгнуть в лодку, завести мотор и лететь ровной стрелой подальше от самых страшных воспоминаний в своей жизни. А Сехун… Никто же не будет знать, что она его тут оставила. А с собственной совестью она как-нибудь разберётся. Неуверенные шаги к морю дались с трудом — ноги вязли в земле, словно в глине. Словно сама природа не хотела отпускать Дику, умоляла её одуматься и не совершать того, о чём будет жалеть. Чего себе никогда не простит. Повернувшись вокруг своей оси, девушка заглянула в раскрытый люк и поморщилась. Темнота тянула к ней свои щупальца. Она уже проглотила счастливое детство Дики, жизнь её мамы, а теперь пыталась набить своё ненасытное брюхо Сехуном. — Да иди ты! — сжав кулаки, крикнула девушка. Бросившись вперёд, она смело прыгнула в люк, словно нырнула в холодную воду. Тьма сгустилась над головой, хлынула в лёгкие, пытаясь утянуть на самое дно, но девушка нашла в себе силы подняться и зашагать туда, откуда постыдно сбежала минутами ранее. Двигаясь по стене, дрожа от страха и холода, Дика хрипло звала парня по имени, но никто не отзывался. Стараясь не думать о том, что уже слишком поздно, Драгушану остановилась и вжалась лбом в ледяную стену. Перевела дыхание, закрыла глаза и обратилась с немой просьбой к своему заклятому врагу. Темнота не спешила помогать. Она капризно молчала и лишь шорох дождя осмеливался перебивать её. Пожалуй, впервые за долгое время тьма не кусала Дику и даже не пугала. Просто она была хранительницей самого дорогого, что было у девушки на данный момент, и решала, стоит ли этим поделиться. — Пожалуйста, — взмолилась Дика, медленно распахнув глаза. Не сдержав изумлённого вздоха, девушка непонимающе осмотрелась. Никаких сомнений — она сидела сейчас на пыльном полу замка Бран аккурат под одной из древних картин с изображённым на ней мрачным лесом. Царящие в зале мёртвая тишина вкупе с темнотой неотвратимо наступали на девчушку, загоняя её в угол и заставляя захлёбываться слезами. После той ночи, когда Дикой овладела никтофобия, психологи часто её спрашивали — в чём именно причина страха? Что так сильно пугало девушку, мешая трезво мыслить? И Драгушану ни разу не призналась, что не помнила точной причины. Она говорила о том, что в темноте прячутся монстры, что её пугает неизвестность. Да что угодно, лишь бы от неё отстали, прописав очередное успокоительное. Но именно сейчас, вновь оказавшись в замке Бран, Дика безошибочно вспомнила первоначальную причину страха. И дело было далеко не в монстрах и не в призраке великого графа Дракулы. Девочка боялась реакции родителей, их криков и ругани. Боялась, что скажут учителя и одноклассники. Боялась рассвета, когда темнота рассеется и её, заплаканную, найдёт местный сторож. И за ту ночь она настолько сильно устала бояться, что именно темнота стала синонимом страха. Отныне именно она была предвестником всех бед. В юной голове отложилось незыблемое правило: «Если сейчас темно, то завтра будет плохо». И лишь сейчас, спустя столько лет, Дика осознала, насколько глупым и безосновательным был её страх. — А-а-а, — хрипяще раздалось из темноты и девушка, будто провалившись сквозь время, вновь очутилась в подземном переходе Уиттмира. — Сехун?! — Дика… Метнувшись на голос, Драгушану на ощупь добрела до тупикового тоннеля, где оставила Сехуна. — Где ты? — Сними его с меня, — устало попросил парень. Запнувшись пару раз, Дика наконец нащупала мёртвое тело и, собрав все силы, столкнула его в бок. Лежащий под трупом О облегчённо вздохнул и сел, потирая ноющие рёбра. — Кто это был? — всхлипнула румынка, сжимая чужую, влажную от крови ладонь. — Не важно, — мотнул головой парень, со звоном отбросив в сторону нож. Когда они добрели до люка и, поддерживая друг друга выбрались наружу, дождь уже стих, а солнце, распоров серое брюхо туч, слабо освещало землю закатными лучами. Пошатываясь, путники зашли в воду, едва не целуя борт лодки, по-прежнему плещущейся на волнах. Забрались внутрь и, не давая себе времени отдышаться, принялись колдовать над мотором. И лишь когда лодка дёрнулась, подпрыгнув на волнах, и резво понеслась вперёд, они позволили себе распластаться на влажном от дождя полу. Перед глазами качалось синеющее небо на котором, тут и там, рождались россыпи звёзд, словно кто-то сверху щедрой рукой рассыпал по облакам золотую крошку. Услышав далёкие вопли, Дика устало привстала и взглянула на темнеющий вдали клочок суши. Там, на берегу, размахивая руками и пуская вслед ускользающей лодке стрелы, бушевали дикари. А девушке неожиданно стало смешно — до истерики, слёз и икоты. И она даже не сразу расслышала успокаивающее: — Всё позади, Дика. Всё позади.