Не бойся темноты

После нескольких минут напряжённой тишины, разбавленной лишь хрустом веток под ногами, Дика не выдержала и вцепилась в локоть идущего впереди Лиама. Парень резко обернулся и окинул нечитаемым взглядом тяжело дышащую спутницу. — Послушай, — согнувшись и уперевшись руками в колени, прохрипела девушка, — может ты дашь мне нож? — Зачем? — насторожился рыбак. — Чтобы я смогла защититься. — Я сам тебя защищу, — отрезал Лиам, продолжив путь. — Пожалуйста! Я абсолютно безоружна. Мне страшно! Постаравшись сделать голос максимально надломленным, Дика едва сдержала облегчённый вздох, когда рыбак смягчился и протянул небольшой, но остро заточенный перочинный нож. — Просто держись рядом со мной и он тебе не пригодится, — строго заметил он, прежде чем отвернуться. — До деревни осталось совсем немного. Лиам уверенно зашагал вперёд, а глаза Дики зацепились за маленький спичечный коробок, выпавший из кармана парня. Вначале она хотела вернуть его обладателю, но затем торопливо подняла с травы и спрятала за пазуху. Спички — это хорошо. Темнота их боится. Когда до лагеря оставалось чуть больше сотни метров, Лиам обернулся в последний раз и ободряюще улыбнулся. Дика же, лишь ощутив тонкий запах дыма от костра и незнакомые голоса, испуганно нырнула в кусты и затихла. И, выглядывая из хитросплетения веток, она видела, как навстречу чужаку вышли три фигуры в чёрном. Попав под прицел луков, рыбак поднял руки и что-то сказал на незнакомом языке, указав себе за спину. Индейцы переглянулись, один из них нетерпеливо тряхнул головой, и тогда рыбак взглянул назад, чтобы тут же мертвенно побледнеть. Не теряя ни секунды, ибо к Лиаму уже начали стекаться остальные жители племени, Дика ползком направилась в сторону деревни. У неё не было плана, лишь надежда, что пока события крутятся возле растерянного юного рыбака, она сможет отыскать Сехуна или то, что от него осталось. Острые ветки прицельно били в лицо, оставляя за собой тонкие красные полосы на щеках и подбородке. В растрёпанных волосах запутались листья, некогда серые штанины успели потемнеть от грязи. Но несмотря ни на что, Драгушану уверенно ползла вперёд, подгоняемая голосами. Было невероятно душно, как случается перед дождём. Воздух раскалился, и, казалось, из него можно высекать искры. А небо, где-то там, высоко, за верхушками буйно разросшихся деревьев, затягивалось чёрными рваными тучами. Привстав на корточки, Дика увидела невдалеке крыши хижин, но её тут же ждало разочарование — голоса раздавались уже из деревни. Закусив от досады губу, девушка ударила кулаком по земле и чертыхнулась. Может, не стоило тогда прятаться от Лиама? Как она теперь подберётся к этим проклятым домам? Да её быстрее стрелами нашпигуют, чем она приблизится к деревне. Не зная, что делать дальше, Дика отступила обратно в кусты, но, неожиданно поскользнувшись, с криком упала и полетела вниз по склону. Не успев толком сгруппироваться, она пересчитала все кочки, встретившиеся на пути, и, основательно отбив позвоночник и наглотавшись поднявшейся пыли, рухнула на твёрдую землю. Тяжело дыша и боясь пошевелиться, она несколько мгновений восстанавливала дыхание, как внезапно услышала тихий шорох. Испуганно подняв голову, Дика увидела перед собой мальчонку лет шести в одной лишь набедренной повязке, не скрывающей уродливой язвы, разросшейся от хрупкой щиколотки до колена. Маленький индеец смотрел на Драгушану с открытой издёвкой во взгляде. Небрежно почесав разбитую коленку, он покосился Дике за спину. Молниеносно развернувшись, девушка едва сдержала разочарованный стон — позади неё стояли ещё несколько детей, таких же чумазых и покрытых язвами. — Пожалуйста, соблюдайте тишину, — шёпотом попросила румынка, приложив к губам указательный палец. — Я не причиню вам зла, обещаю! Дети согласно кивнули, словно речь чужака была понятна им без перевода, и, вытянувшись в струну, звонко завизжали. Дика едва успела закрыть ладонями уши и зажмуриться, а когда вновь распахнула ресницы, то уже была окружена взрослыми индейцами. Именно так, подталкиваемая в спину и под прицелами острых стрел, она поднялась в деревню и оказалась вытолкнута в круг, образованный жителями племени, в центре которого уже находился встревоженный Лиам и сидящий на массивном камне вождь. В том, что этот человек здесь главный, Дика не сомневалась — широкоплечий мужчина, всё лицо которого было разрисовано оранжевой и белой краской, смотрел испытующе и со злобой. Из его носа торчали остро заточенные кости, делая его похожим на дикое животное. На шее болталось ожерелье из ракушек, звериных клыков и человеческих побрякушек, явно снятых с жертв. На тело же, уродливо изъеденное язвами, был накинут чёрный плащ. Сказав что-то на незнакомом кричащем языке и ткнув длинным ногтём в сторону девушки, вождь взглянул на Лиама и грозно подался вперёд. Рыбак начал что-то сбивчиво объяснять, то касаясь плеча Дики, то низко кланяясь. Затем стянул с плеч рюкзак и, сев на колени, принялся выкладывать на землю дары — бутылки с водой и вином, коробки спичек, шоколад. Наконец, вождь довольно кивнул и что-то коротко приказал индейцу, стоящему за плечом. — Что происходит? — шепнула Дика, когда толпа взволнованно забурлила. — Почему ты сбежала от меня? — зашипел Лиам, поднявшись с земли. — Я испугалась! — Они чуть не убили тебя! — Прости, пожалуйста! — Сейчас они приведут твою подругу и мы уходим отсюда! Девушка лишь чертыхнулась, не зная, как донести до рыбака мысль о необходимости спасения гораздо более важного человека, чем Скрими. Наконец толпа расступилась, а вернувшийся индеец с довольным видом вытащил из-за спины окровавленную голову и швырнул её под ноги шокированной Дики. Отскочив назад и зажав ладонью рот, румынка с замиранием сердца вгляделась в короткие пропитанные кровью волосы и, переборов отвращение, пнула голову, чтобы та перевернулась. Увидев вместо глаз уродливые пустые глазницы, девушка в ужасе закричала и содрогнулась в приступе рвоты. И именно тогда, стоя на корточках и захлёбываясь блевотиной, она испытала ни с чем не сравнимое облегчение, понимая, что это голова Скрими, а не Сехуна. Они не были ни подругами, ни родственницами. И почти не знали друг друга. И, как бы гнусно и омерзительно это не звучало, смерть американки не слишком расстроила Дику. Всё познаётся в сравнении, и жизнь О ценилась для румынки намного дороже жизни Скрими. Довольные представлением индейцы громко хохотали, лишь вождь невозмутимо следил за происходящим. Ни один мускул не дрогнул на разукрашенном лице, когда Лиам попытался поднять Дику с колен: — Вставай, пожалуйста! Нам нужно уходить. Скрими уже не вернёшь! — Они убили её! Почему? — вяло отбивалась девушка, не в силах разогнуться. — Потому что она попыталась сбежать. Обычно за это отрубают головы или вешают… — Звери! Какие же вы звери! — с ненавистью глядя на индейцев, закричала Дика. — Вы не люди! Вы уроды! Будьте вы прокляты вместе с этим островом! Довольная реакцией толпа взорвалась новым приступом хохота. Драгушану даже не возмутилась, когда Лиам рывком поставил её на ноги и потянул за собой, забыв и про рюкзак, и про оставленные в круге дары. Девушка едва плелась за ним, запинаясь на каждом шагу. Силы покинули её, а навязчивые мысли о том, что эти монстры сделали с Сехуном, разъедали мозг, подсовывая самые ужасные из возможных картины. Толпа замолчала и расступилась, неохотно пропуская путников через свои тиски, как внезапно оглушительно громко раздался полный отчаяния крик: — Дика!!! — Сехун?! — моментально отозвалась девушка. Выдернув руку из хватки растерявшегося Лиама и воспользовавшись всеобщим замешательством, Драгушану влетела в хижину, откуда раздавался крик, и увидела привязанного к торчащим из пола колышкам Сехуна. Распятый и обездвиженный, со следами кровоподтёков и синяков по всему телу, в разорванной футболке, он тяжело дышал и неверяще смотрел на Дику. — Закрой дверь! — наконец, крикнул он. Очнувшись, девушка захлопнула дверь, заперев её незамысловатым засовом, и сжала нож в дрожащей руке. Сев на колени, принялась отчаянно пилить грубо сплетенную верёвку под лихорадочные вопли торопившего её парня. — Быстрее! Не копошись, — умолял он, глядя на содрогающуюся от ударов дверь. С трудом освободив руки парня, Дика передала ему нож и со страхом выглянула через тонкую щель на улицу. Индейцы отступили и о чём-то переговаривались, не обращая внимания на Лиама. Рыбак о чём-то их умолял, но былые дары оказались раздавлены десятками ног, а новых у него не было. — Вот суки! Дика чертыхнулась и со страхом взглянула на подошедшего к ней Сехуна. Его чуть пошатывало, а на запястьях остались уродливые следы от сдавливающих их верёвок. — Ты в порядке? — Лучше подумай, как нам отсюда выбраться, — отмахнулся О, не сводя взгляда с индейцев, окруживших хижину. — Эти уроды не дадут нам выйти отсюда живыми. Сразу же выпустят стрелы, едва мы нос покажем. — Я боялась, что ты уже мёртв, — повиснув на парне, облегчённо разрыдалась Дика. — Э, ты чего? — сконфуженно фыркнул Сехун. — У них мяса на неделю хватит. Убили бы они меня, и что тогда с человечинкой делали? Вряд ли бы им пришлось по нраву тухлое мясо. — Придурок, — слабо ударив О по плечу, возмутилась Дика. — Какой у нас план? — Давай осмотримся. Может тут что-нибудь есть? — предположил Сехун, принявшись перерывать содержимое хижины. — А почему ты меня позвал не сразу? — последовав его примеру, спросила девушка. — Я был в отключке, а когда пришёл в себя, услышал странный шум и твой голос, — кончики губ О поползли вверх, но парень тут же себя одёрнул. — Нашла что-нибудь? — Неа, — подняв очередную тряпицу, отозвалась Драгушану. — Ой… Когда Сехун подошёл к замершей девушке, то не сдержал поражённого вздоха — в углу комнаты, заботливо перевязанный верёвкой, стоял ящик с динамитом, явно когда-то давно вытащенный из шахт. — Они что, сидели на нём? — недоумевала Дика, когда, сдёрнув с очередного такого импровизированного стула накидку, обнаружила ещё один ящик. — Дикари, что с них взять? Вооружившись ножом, Сехун разрезал верёвку и поддел деревянную крышку. С благоговейным трепетом вытащив связку динамита, покрутил ею перед носом и поморщился. — Надо? — едва сдержав гордость, Дика протянула ему коробок спичек. — Я даже не буду спрашивать откуда, — хохотнул О и, подавшись вперёд, коротко чмокнул девушку в губы. — Значит, план таков… *** Лиам безуспешно метался по деревеньке, не зная, что лучше — унести ноги, пока живой, или попытаться вызволить предательницу Дику. Проклятая девчонка обвела его вокруг пальца. Притащила сюда обманным путём, а всё ради того, чтобы метнуться спасать своего китайца. Выходит, что все сладкие обещания и поцелуи были ложью, и он впустую поставил на кон свою жизнь, связавшись с дикарями, сейчас столь неодобрительно косившимися в его сторону. Очередная попытка обратиться за помощью к вождю с треском провалилась — индейцы просто оттащили его подальше и, не церемонясь, швырнули на землю. Возможно, именно это и спасло Лиама от мгновенной гибели. Никто не ожидал, что дверь хижины, где оккупировались чужаки, приоткроется и из неё вылетит искрящаяся непонятная штука. Глупые дикари, впервые увидевшие такое шипящее чудо, столпились вокруг, а один, самый смелый, даже взял диковину в руки, чтобы уже через секунду разлететься на ошмётки от мощного взрыва. Лиам зажмурился и откатился ещё дальше, стараясь спрятаться от испуганных индейцев, заметавшихся по пятачку земли. Оглушённые взрывом, они то смотрели на погибших сородичей, то сгибались в приступе кашля от горького дыма, попавшего в лёгкие. Когда раздались ещё два взрыва, паника захлестнула индейцев окончательно. Они помчались в джунгли, не взирая на крики вождя, подхватывая по дороге плачущих детей. И никто не видел в этой суматохе, как выбравшиеся из укрытия чужаки подожгли пару хижин, которые моментально вспыхнули, пуская язычки пламени по сухой траве. Дезориентированный вождь в окружении самых верных индейцев упал на землю и, возведя руки к небу, принялся молиться. О дожде, о каре, о спасении? Ни Сехун, ни Дика не знали ответа, когда пытались пробиться к джунглям сквозь едкий дым, торопясь унести ноги, прежде чем оставшийся в домиках динамит рванёт. — Там девушки! — пробегая мимо ямы, попыталась притормозить Дика. — Плевать! — зарычал О, утягивая её за собой. — Энн! Ты меня слышишь?! Выбирайтесь! Убегайте! — надрывалась Драгушану, пока удерживающая её рука внезапно не ослабла. Повернув голову, румынка задержала дыхание, глядя на лежащего у её ног Сехуна и застывшего напротив разгневанного Лиама, держащего в руках здоровенную ветку, которой он и вырубил О. — Далеко собралась? — ухмыльнулся рыбак, схватив Дику за длинные волосы и дёрнув на себя. — Пошутить надо мной вздумала, да? — Пусти, — взмолилась девушка, до хруста выгибая шею, чтобы ослабить чужое давление. — Ты лгунья! Говорила, что останешься со мной! — взбешённо орал Лиам. — И почему ты причинила зло племени? Что они тебе сделали?! — Они убили моих друзей! — закричала Драгушану, царапая чужую руку и отчаянно пинаясь. — Пожалуйста, давай уйдём отсюда и потом поговорим! — Нам больше не о чем говорить! Лиам толкнул Дику на землю и грозно навис над ней, словно примеривался, куда ударить, когда просвистевшая в воздухе стрела вонзилась аккурат в его шею. Обернувшись, румынка увидела продолжающего целиться по ту сторону огня индейца и, с трудом перебравшись через мёртвое тело юного рыбака, поползла в сторону неподвижного Сехуна. — Пожалуйста, очнись! — умоляла она, теребя О. Вытерев рукавом разбитый от удара нос парня, Дика ещё раз нетерпеливо тряхнула Сехуна, облегчённо вздохнув, когда его ресницы дрогнули. — Блять, твой любовник чуть душу из меня не выбил, — прохрипел Сехун, с трудом поднимаясь. Оперевшись на плечо девушки, он с трудом встал и указал нужное им направление. И они почти скрылись за деревьями, как новая стрела, преодолев расстояние в сотню метров, впилась в предплечье девушки, прошив его насквозь и вызвав яркую вспышку боли. Последовавший за этим взрыв оглушил на мгновение и обдал горячим ветром. Сехун обернулся лишь на мгновение, чтобы увидеть позади полыхающую деревню. А затем, собравшись с силами, решительно направился вперёд, таща на себе стонущую от боли Дику. Превозмогая усталость и саднящие раны, они пробивали себе путь среди деревьев и высокой травы, прятались в тени от взглядов чудовищ, населяющих эти места. Небо над головой окончательно почернело, погружая Уиттмир в ранние сумерки. Не готовая к этому, Дика разрыдалась с новой силой, особенно когда разглядела чьи-то тела, повешенные на ветках деревьев, словно рождественские игрушки на ёлке. — Кто это? — выдохнула девушка, забыв о стреле, торчащей из плеча. — Не смотри. — Кто?! Подобравшись ближе, Дика без труда узнала в повешенных девушках Энн и Аюми. Уродливо высунувшие языки, они свисали с веток, чуть покачиваясь от порывов разыгравшегося ветра. Здесь, в темноте, они казались лишь худыми тенями. И лишь ледяные скрюченные пальцы Энн, которые когда-то ободряюще сжимали ладонь Дики, напоминали, что она человек. Прекрасный и добрый, которого больше нет. — Накануне они пытались сбежать, поэтому их повесили, — утягивая за собой безвольную девушку, произнёс Сехун. Когда они отыскали люк, на джунгли уже обрушилась стена ливня. Сбивая с ног, воруя такой драгоценный воздух, дождь прибивал их к земле, по которой текли мутные потоки грязи. Собрав остатки сил, О приподнял крышку и помог спуститься Дике, а затем, осмотревшись напоследок, спрыгнул следом. Громкий удар захлопнувшегося люка и они оказались отрезанными от всего мира.