Игра на выбывание

- Я? – Кара смотрит, чуть склонив голову на бок. И опять эта дерзкая насмешка во взгляде! Осторожно снимает ногу Кэлен со своего плеча. – Я не убивала ее, Амнелл. - Ты! – Кэлен бьет ей в грудь раскрытой, напряженной ладонью. Сильно, больно, вышибая из легких воздух. Кара хрипит, закашливается. – Ты, Мэйсон. Не своими руками, но ты убила ее. Ты ее арестовала. Ты бросила ее в клетку к этим… выродкам! – и снова бьет. Кара перехватывает ее руку, сжимает запястье – до жгучей боли, улыбается: - Твоя дочь убила человека, Амнелл. Человека, у которого покупала герыч. - Не ври! Диана не употребляла, никогда! И ты знаешь… она сказала тебе… она сказала мне, когда звонила – он хотел ее изнасиловать. Она защищалась. Это была самооборона! Да, она перегнула… но наш адвокат добился бы самого мягкого приговора. Ты это знала, понимала, Мэйсон. Ты подкинула ей наркотик! Ты! Чтобы точно закрыть ее в клетку… - по щекам Кэлен побежали слезы. Кара отпустила ее руку, и брюнетка, судорожно вздохнув, вдруг обвила этой самой рукой ее шею, рванулась, прижалась, спрятала лицо там же, на шее, под подбородком Мэйсон… Кара обняла ее, прошептала на ухо: - Кэлен… Кэлен, клянусь тебе, я ничего ей не подбрасывала. Это был ее наркотик… - Аааааыыыы, - Амнел прижалась еще теснее и зарыдала, подвывая, пытаясь сдержаться, задавить, остановится… и не справляясь. Мэйсон гладила ее по волосам, по вздрагивающим плечам, по спине и смотрела прямо перед собой пустыми глазами. «Я виновата. Я не знала, не ожидала, что это так закончится… Я хотела отомстить. Я хотела, чтобы мне стало легче. Но стало только хуже…». … Она сразу поняла, кто перед ней. Хватило одного быстрого взгляда, чтобы узнать эти синие глаза, эти высокие скулы, эти безумно красиво очерченные губы… Одно лицо, только на пару десятилетий моложе. Диана Амнелл была просто копией своей матери… Двадцатилетняя девчонка только что голыми руками ушатала здоровенного мужика. Ушатала насмерть. И сама вызвала полицию. Кара приехала по вызову, увидела, кто перед ней – и ее ненависть возликовала, расцвела от такого подарка судьбы… Конечно, не было никакой необходимости сажать ее в одну камеру с тремя матерыми рецидивистками. Но решения за Мэйсон принимала ненависть. И она действительно не ожидала такого исхода. Думала – ну, потешаться тетки с девчонкой, поунижают, пустят пару раз по кругу… ничего, переживет. Кара не учла только одного: Диана Амнелл не захотела унижаться. Диана Амнелл не пожелала отдать свою честь без боя. И она дралась, дралась на смерть. До смерти. Конечно, три озверелые, закаленные зоной бабы убили ее. И охрана не успела… Мэйсон знала, почему: она сама очень прозрачно намекнула поменьше обращать внимания на шум из той камеры… Да, она виновата. Не перед Кэлен, нет – перед Дианой. Девчонка была совершенно ни при чем. Она не должна была умереть. «Как и моя Бетти… она тоже не должна была умереть. Так что, Кэлен Амнелл, все справедливо. Око за око, ребенок – за ребенка…» И все же она чувствовала вину. И кто-то внутри нашептывал: Кэлен не знала, что творит, а ты, ты, Кара Мэйсон, знала. «Я тоже не знала… не знала, что ты Амнелл, не научила дочь одному: иногда, чтобы выжить, нужно покориться. Унизиться. Перетерпеть». Кажется, она произнесла это вслух, потому что Кэлен, вдруг мгновенно перестав рыдать, оторвалась от нее, глянула расширенными глазами и замахнулась: - Ссссуууука! Кара снова перехватила ее руку, остановила, удержала. Амнелл зарычала, качнулась всем телом и нанесла удар головой. В лицо Мэйсон, прямо в ее наглую улыбку, разбивая ее губу, разбивая свой лоб об ее зубы… Кара зашипела. Кэлен откинула голову, набирая силу для второго удара… - Стой, Амнелл, - Кара отпустила ее руку. Уставилась в глаза. – Бей. Можешь нож взять. Можешь убить меня. Давай. Я заслужила это. Кэлен, уже замахнувшись, замерла, бессильно уронила руку. По лицу вновь побежали слезы, смешиваясь с кровью из разбитой брови. - Как же я тебя ненавижу, Мэйсон… - и снова рванулась, обняла за шею, прижалась, впилась губами в ее разбитую, уже начавшую опухать, наливаться синим, губу, заставляя Кару застонать от боли и наслаждения… Оторвалась, спрятала лицо в шею Мэйсон, пачкая ее своей кровью, пачкаясь в ее крови. - Мне очень… жаль, Амнелл, - Кара провела рукой по ее спине. – Мне очень жаль Диану. Я виновата, Кэлен. И я не прошу прощения. Я все равно сама никогда себе не прощу ее смерть… Кэлен затихла в ее объятиях. Помолчала. Подняла голову, чуть отстранилась, заглянула в глаза умоляюще. Прикоснулась пальцами к разбитой губе: - Кара… Кара, прошу, скажи мне – зачем? Зачем ты посадила ее туда? - Я хотела отомстить тебе, Амнелл… - Мэйсон не отвела взгляда. - Господи… за что? За что, Кара? Что я тебе сделала? - Ты убила мою дочь, Амнелл. *** - Я??? – Кэлен задохнулась и несколько секунд просто хватала ртом воздух, не в силах вымолвить ни слова. – Я??? Как? Когда? Господи, Мэйсон, я же даже не встречалась с ней никогда?! - Зато ты встретила моего отца, Амнелл… и увела его от матери… женила на себе. А потом убила. - Подожди… ты путаешь что-то. Не было у меня мужа по фамилии Мэйсон… - Это девичья фамилия матери. Моего отца звали Роберт Паркер. Первый из восьми, Амнелл. Или он был не первой твоей жертвой? - Боб… Боб был твоим отцом??? - Да, Амнелл. Как ты убила его? Как? - Боже мой, Кара… сам он умер. Сам, пойми ты!!! И в любом случае, при чем тут твоя дочь? - При том… когда отец ушел, у матери крыша поехала. Депрессия. Глубокая депрессия. Вот только никто не заметил. Она вела себя как обычно… а потом… однажды… не знаю, что там у нее переклинило в башке…она наглоталась таблеток. И напоила ими Бетти, свою внучку… мою дочь. И позвонила мне. Я опоздала, Амнелл. Я успела только к последнему вздоху своей девочки. Я успела только к тому, чтобы увидеть, как последняя капля жизни утекает из ее глаз… Ей было всего пять, Амнелл. - Боже мой… боже мой, Мэйсон… - Кэлен вгляделась в ее пустые глаза, обхватила ее голову руками, из-за чего рука Кары безвольно повисла на браслете. – Мне очень жаль… Господи, Кара, мне так жаль! – она снова заплакала. Прошептала: - Ты не плачешь, Мэйсон… - Я уже свое отрыдала. Теперь не плачу, Амнелл… давно уже, лет этак восемь. - Милая моя… - Кэлен гладила ее лицо пальцами, целовала, покрывая своими слезами. – Мне так жаль… Элизабет? … мне так жаль тебя, Кара… бедная моя девочка… В груди стало невыносимо тесно, появилась боль… она нарастала… и вдруг… словно что-то лопнуло там, внутри. Будто прорвалась запруда, и горячий поток хлынул в глаза Кары… перелился через край, побежал двумя ручейками по лицу. Она спрятала его на плече у Кэлен и заплакала – беззвучно, без всхлипов. Только вздрагивали плечи, по которым Амнелл ее гладила. Гладила и шептала что-то на ухо. Кара не разбирала слов… да и не нужны они были. А потом вдруг стало легко. И она затихла, затаилась, наслаждаясь этой легкостью… согреваясь близостью тела Кэлен… ее шепотом. - Кара… - Амнелл погладила ее по плечу. Легонько потрясла. - Да? – Мэйсон подняла голову и удивилась – синие глаза Кэлен смотрели на нее с такой нежностью, что в груди снова забурлили, подбираясь к горлу, слезы. Она задавила их, сглотнула: - Да? - Почему… почему ты винишь в этом меня, Кара? Я ведь не знала… не могла знать… - Да боже мой, Амнелл! – злость вспыхнула мгновенно. Привычная, спасительная злость. – Зачем вообще он тебе понадобился? Старый мужик, в отцы тебе годится! Женатый! Тебе что, холостых было мало? Тебе, которая любого может взять одной улыбкой. Зачем было уводить его из семьи? Зачем он тебе понадобился? - Да ни зачем! - лицо Кэлен изменилось, превратившись в неподвижную, равнодушную маску. – Он хотел меня… не оставлял… добивался… А мне – какая разница? Нормальный мужик, богатый, все готов отдать, лишь бы быть со мной, - она усмехнулась горько. Посмотрела в глаза Каре - холодно, жестко: - Нормальный вариант. Да и не такой уж он был старый… А женатый или нет… это не мое дело. И бросить твою мать было его решением, не моим. - Ты могла оттолкнуть его. Могла отказать, Амнелл. - Могла… а толку? – ее голос вдруг смягчился, пальцы погладили лицо Мэйсон. – Кара… он бы все равно меня не забыл. Он бы все равно уже не смог… возможно, все равно ушел бы. Хочешь винить меня – вини… что ж, наверно, я и правда виновата в том, что так на них действую… - и вновь горькая усмешка. – Я ведь потому все время выхожу замуж, что… пока я чья-то жена, остальные хоть как-то держатся на расстоянии. Господи, Мэйсон! Ты и не представляешь, как я от этого устала! И как мне страшно! Ты мне не веришь, а я правда не знаю, почему, почему они умирают! Ты не представляешь, как мне страшно… Но ты можешь продолжать винить меня, Мэйсон… «Не могу… уже не могу, - Кара потянулась, сняла губами слезинку с ее щеки. Потом еще одну… - И отца я теперь понимаю, как никто. Ты ведь отрава, Кэлен Амнелл. Он отравился тобой. И я… я уже отравилась тобой, Кэлен Амнелл. И у меня уже только один выбор – или ты, или смерть…» - Мэйсон… - Кэлен снова прикасалась к ее разбитой губе. – Нужно лед приложить.. - Да черт с ней, - Кара тряхнула головой. – Приложи мне сюда свои губы. Кэлен рассмеялась. Поцеловала ее. Отстранилась, обласкала сияющими глазами… «Черт бы побрал твою улыбку, Амнелл. Как же ты улыбаешься… будто солнце из-за тучи вышло…» - Кара, - Кэлен подняла руку, потрясла браслетом. – Сними это? Я не сбегу… клянусь тебе. - Да, конечно, - снова эта насмешка в глазах, - так я и поверила твоим клятвам! Думаешь, поплакали вместе, и я тебе уже верю? - Кара… они ведь мешают… - Чему они помешали, Амнелл? Мне не показалось, что они тебе мешали… в постели… и здесь, на столе… - прижимается, целует шею, покусывает, ласкает языком. Проникает рукой между ног, распаляет, мучает… Кэлен больше даже не пытается сдерживать стоны… сдерживать себя… отдается этим ласкам, растворяется в них… «Глупая ты, моя крутая Кара Мэйсон… неужели до сих пор не понимаешь, что уже приковала меня к себе гораздо крепче, чем эти наручники… Я хочу, чтобы ты любила меня. Хочу смотреть в твои насмешливые глаза. Хочу взять всё, что ты можешь дать, Кара Мэйсон. Хочу тебя всю, целиком…» - Так, красавица, давай-ка вставай, пойдем, отмоем твою задницу от помидоров… - Я надеялась, ты ее оближешь, - Кэлен ловит мочку ее уха губами, щекочет языком. - Мммм… звучит вкусно… но это опасно, Амнелл. Я правда голодная, могу не удержаться и откусить… испорчу такую прелесть, - и хлопает ее по ягодице, сжимает в пятерне. – Так что пойдем мыться. В душе Мэйсон снова встает у нее за спиной и, уже ничего не спрашивая, моет – властно и нежно, ласкает, мнет, целует… Поворачивает ее то к себе, то от себя… проклятые браслеты действительно мешают… Кэлен не сопротивляется, позволяет ей всё… всё, что она хочет. А она хочет много, долго… она хочет быть везде… И Кэлен отдается, наслаждается, блаженствует, взлетает и падает… чтобы снова взлетать… Кара успокоилась минут через сорок. Обняла сзади, прикоснулась губами к уху: - Кэлен… ты права, Диана и правда никогда не принимала наркотики, медэксперт подтвердил… потом. Но она их покупала тогда. Я не знаю, зачем, но покупала… - Кара, - Амнелл оборачивается, смотрит мгновение в глаза, затем целует затянувшуюся ранку на губе: - Спасибо…