Кровь королей

      Когда дверь за ней закрылась, Сандор испытал чувство, что было сложно описать. Он хотел немедля притянуть Сансу к себе и целовать, целовать, целовать, понимая, что эти поцелуи неминуемо приведут их в постель. Но, одновременно с этим, он чувствовал неловкость и неуловимое слабое желание просто обнять девушку и отправить восвояси. Санса стояла перед ним, растерянная и смущенная. Ее решительности, видимо, хватило только на то, чтобы дойти до его комнаты. Но сейчас казалось, что она готова была передумать, или уже это сделала. Поэтому так сложно было сказать что-то или же как-то действовать, чтобы не спугнуть Пташку. Клиган не хотел, чтобы она считала их связь обязательством и выполнением данного ему слова. Нет. Он хотел, чтобы между ними было что-то действительно настоящее, раз уж они оба поддались слабости и позволили своим отношениям зайти так далеко. — Зачем ты пришла? — спросил он, стоя все еще на приличном расстоянии. — Зачем ты об этом спрашиваешь? — удивилась девушка. — Затем, что не хочу побуждать тебя к тому, в чем ты еще сама не уверена.       Санса подняла взгляд, будто тем самым хотела убедить его ей поверить. — С чего ты решил, что я не уверена? — Я это вижу. — Это не так. Но если ты хочешь я могу уйти. Ты хочешь этого? — Нет, — Сандор сделал шаг ей навстречу. — Но я хочу, чтобы ты следовала не тому, чего хочу я, а что нужно тебе самой. — Тогда перестань задавать вопросы.       На его движение и слова девушка отреагировала тем же. Будто сбегая, Санса отошла от двери и прошла мимо к центру комнаты. Но Клиган перехватил ее и, потянув за руку, снова привлек внимание к себе. — А ты перестань отвечать вопросами на мои вопросы, — и дождавшись ее взгляда, продолжил. — Или я просто не о том тебя спрашиваю? — Возможно, — вздохнула Санса. — Тогда что же, Пташка? Что тебя так тревожит? — Я уже говорила.       Ее взгляд снова упал куда-то в район его груди. Но Сандор чуть потянул ее за руку, а сам пальцами поддел подбородок. — Что? — спросил он, принуждая Сансу смотреть ему в лицо. — Ты боишься тех поступков, что последнее время совершаешь? Боишься, что поступаешь неправильно? Или то, как это выглядит со стороны? — Меня не волнует чужое мнение… Только твое, — тихо и неуверенно произнесла она. — Мое? — Клиган развернул девушку к себе и обхватил ее плечи своими большими ладонями. Его взгляд смягчился, пытаясь передать то, что он действительно чувствовал. — Разве ты еще не поняла? Я здесь только ради тебя. Только потому что не смог устоять перед тобой, хоть сопротивлялся до последнего. Ты меня сломала, но я об этом не жалею. И ни о чем том, что нас ждет. Не важно, что это. И ты не должна, — он перевел дыхание. — Если ты хочешь, чтобы я был рядом — я буду. Я твой — здесь, сейчас… и до тех пор, пока сама не прогонишь. — Клиган убрал от Пташки руки. — Уйди ты сейчас, я не изменю своего мнения. Я никогда и ни к чему не захочу тебя принуждать. И если тебя терзают мысли о том, что связь эта порочна, то… — Нет, — Санса перебила его. — Порочна я, видимо. И мне приходиться поступать так низко… по отношению к другим, к тебе, к себе… И меня волнует это, но… — она вздохнула и снова опустила взгляд. — Я не жалею, нет. Я просто хочу… чтобы ты все еще видел во мне ту же Пташку, чистую и светлую, что и много лет назад, а не ту, которой я стала теперь. Ведь… — Санса, — теперь ее перебил Сандор снова протянув к ней руки, но уже привлекая девушку ближе, укутывая в свои объятья. — Ты другая, и этого не изменить. Но и я тоже. Несмотря на то, что было в нашей жизни, как бы она на нас не повлияла, но я это я, а ты это все еще ты — и ни что этого не отменит. — Хотелось бы в это верить. — Иногда именно веры достаточно, чтобы…       Ее пальцы преградили путь его мыслям, обличенным в слова. — Довольно, — шепнула Санса. — Мы слишком много говорим, в то время когда у нас так мало времени.       Ее слова удивили Клигана, но вместе с тем, неуемное пламя желания в одну секунду накрыло с головой, пропитавшись интонацией голоса. Его дыхание участилось, но он смог сдержать себя и даже усмехнуться. — Ты, все-таки, странная, Пташка. Когда я молчал, ты хотела признаний. Теперь, когда говорю — молчания. — Просто поцелуй меня.       И ее взгляд, как никогда прежде, подтверждал озвученное. Против этого Клиган ничего не мог возразить, и не хотел более откладывать то, ради чего сегодняшняя ночь должна была стать бессонной. Он наклонился и коснулся женских губ, ощущая как его напряженное тело покрывается мурашками, как принимает ответное тепло и отвечает на легкие движения ее тела. И то было столь же невероятно, сколь и желанно. Его губы были неутомимы, а поцелуи ненасытны. Пальцы путались в рыжих волосах, скользили по ее шее и спине, обхватывали талию, а сам он прижимался к Пташке так плотно, что мог почувствовать каждый ее вздох и удар сердца, как и она его. Сандор владел ей, позволяя себе ту запретную прежде свободу, что так часто представлял в своих мечтах. Но сейчас он не спал и не грезил. Он так явственно ощущал влажный сладковатый привкус ее губ, трепетание ее тела, ловил каждый вздох, что он перехватывал своими губами. Он впивался жадными и резкими поцелуями ей в шею и плечи, как обезумевший от жажды, припавший к чаше с живительной водой.        А Санса только и могла поощрять его, позволяя ему все то, что он сейчас делал. Она была податлива, принимая его ласки и распаляя еще больше тем, что сама тянулась к нему, касаясь нежно мужского тела, еле успевая за его импульсивными действиями.        Сандор подхватил девушку на руки и отнес в постель. Несмотря на почти помутившийся рассудок он отметил то, что его кровать слишком мала и неудобна для той, что сейчас на ней оказалась. Санса, как и он сам, тяжело дышала, но сейчас была еще более соблазнительной и желанной в тот самый миг, который отделял их обоих от шага за грань. Клиган приблизился к ней, наклонился. Его взгляд разом обозрел все прелести и изгибы женского тела. Правая рука прикоснулась к груди, пересекла границу корсажа. Пальцы дотронулись до оголенной кожи, и Санса вздрогнула. Они направились еще выше, прошлись по шее, добрались до подбородка, задержались на щеке и лишь кончиками коснулись ее нижней губы. Санса закрыла глаза и запрокинула голову, а Сандор, положив ладонь ей на затылок, вновь привлек ее к поцелую. Его вторая рука потянулась к завязкам платья у нее на спине, но девушка чуть освободив свои губы шепнула: — Не стоит тратить на это время.       В ответ ее собственная рука прошлась по его телу, рождая новый виток бури, что царила внутри. Клиган почувствовал движение ее тела под ним. Сначала Санса высвободила одну ногу, потом другую, разведя колени и позволяя Сандору оказаться между ними. Он, не сдержав себя, лишь прорычал сквозь зубы, и схватившись за подол ее платья, прошептал ей в губы: — Я не могу обещать, что буду нежным.       Она ответила лишь касанием губ.       И он не был. Отдаваясь сжигающей его годами похоти, Клиган брал то, что ему так хотелось заполучить — ее. Жалкие, низменные желания тела всегда шли бок о бок с тем, что он раньше никогда не признавал — чувствами более высокими и неосязаемыми. Но сейчас для него все слилось воедино. Владея ее телом, удовлетворяя желания своего — он чувствовал себя слитым с Пташкой воедино и неотделимо связанным теми узами, что теперь невозможно будет разорвать. Она его — и телом, и душой. Он так хотел думать. Он хотел, чтобы было именно так. О том ли были прежде его мечты? Мог ли он надеяться? Точных ответов не было. Но с каждым новым движением, с каждым новым ее сладостным стоном, Сандор все больше убеждался в этом. Их неразделимое дыхание и тепло тел, дрожь и трепет, звуки и мысли — все растворилось в темноте этой ночи. Мир, казалось, замер, а время остановилось, боясь спугнуть тот хрупкое таинство момента. Но все имеет свойство заканчиваться. И почти волшебное и нереальное единение пришло к тому, что после себя оставило лишь шлейф дурмана, темные круги перед глазами и испарину на разгоряченном теле. Сандор поцеловал приоткрытые женские губы и убрал рыжие волосы со лба. Пальцами провел по прядям, раскинутым по постели, подхватил одну из них и поднес к своим губам. Санса ему улыбнулась, но смущенно отвела взгляд, видимо, все еще видя в его глазах отголоски прошедшей страсти. — Не пристало стесняться теперь, — шепнул Сандор улыбаясь в ответ. — От чего же? — также тихо произнесла Санса. — Ты моя.       Мужчина долгим взглядом одарил свою тайную ночную гостью. Но ее улыбка не задержалась на лице, и Клиган, видя перемену в настроении девушки, вновь увлек ее поцелуем. Что-то в его словах или действиях повлияло на Пташку. Ему показалось, той близости, что царила между ними несколько минут назад, больше нет. Что Санса, будто закутывалась теперь в кокон отстраненности, а не в его объятья, становясь недосягаемой. Она принимала его поцелуи, но будто ждала того мига, когда они иссякнут. А когда губы Сандора коснулись оголенного плеча, тут же отстранилась и натянула на то плечо ткань платья. Она приподнялась с постели, поправляя волосы и одежду. Клиган не стал сдерживать ее порыва, лишь наблюдая за тем, как она немного нервно перебирает свои пальцы. — Мне пора уходить, — сказала она повернувшись к своему любовнику в пол оборота.       Сандор промолчал. Девушка двинулась в сторону выхода, но Клиган резко поднялся с кровати и остановил ее. Он лишь протянул к ней руку, чтобы задержать, но в последний момент передумал касаться. — Я провожу.       Пташка обернулась и посмотрела ему в глаза. — Не стоит. Я доберусь сама. — Я ведь могу ослушаться? — Клиган усмехнулся. — Или это приказ? — Нет, не приказ. Просто… так будет лучше.       Ее рука чуть приподнялась, пальцы прикоснулись к мужской щеке, а на губы легкой тенью легла та неподдельная мягкая улыбка, что всегда доходила точно до цели. — Все в порядке, — шепнула Пташка, будто отвечая на его безмолвный вопрос.       Это должно было успокоить Сандора, но только усилило чувство непонимания. И, тем не менее, он снова смолчал, разрешая ей отстраниться от него и уйти, тихо закрыв за собой дверь, оставить все в том непонятном положении, что сложилось в последнее мгновение.       Клиган внезапно почувствовал себя встревоженным, и все ощущения той невообразимо приятно проведенного наедине с Сансой времени, оставили непонятного рода горьковатое послевкусие. Он постарался понять себя и ее, но голова отказывалась работать в привычном режиме. Сандора это разозлило.       Что он сделал не так? О чем Пташка смолчала? Или, быть может, между ними случилось все так, как и должно было случиться. И это он сам придумал себе то, чего на самом деле не было? Возможно ли то, что хотели они оба, наконец, случилось и не оправдало их ожидания? Или, возможно, оба они обманулись в том, чего на самом деле хотели?       Сандор попытался разобраться в себе, но не смог. Он был счастлив и потерян от этого ослабляющего его раздвоенного чувства. И, тем не менее, легкости на душе не было. А вот вопросов и сомнений — хоть отбавляй. Он мог бы проявить малодушие и сказать себе, что утром все встанет на свои места, но опасался именно того, что этого, скорее всего, не произойдет.

***

      Сансе казалось, что всю дорогу до своих покоев она практически не дышала. И только оказавшись во мраке помещения и убедившись, что здесь кроме нее никого нет, смогла глубоко вздохнуть. Точнее, она жадно глотала ртом воздух, будто пробежала все то расстояние, что теперь отделяло ее от Сандора Клигана. И это отчасти было правдой — она от него сбежала. Она поддалась панике, которую не смогла в себе побороть. И теперь не знала, как относиться ко всему произошедшему — винить себя, презирать себя, успокаивать себя… или собой «гордиться»?       Чуть поддавшись вперед, она опустилась на мягкую перину, ощущая, как уставшее тело находит желанный покой. Только поток ее мыслей все никак не мог обрести нужное русло.       Что она делает? Зачем? Почему? И кто она сама? Кто та девушка, что каждое утро предстает перед ней в зеркале? Она боялась произнести имя, ибо каждый раз могла ошибиться.       Разговор с королевой задел тонкие струны внутри нее, растревожил то, к чему она никому прежде не позволяла прикасаться.       «Допуская до себя того, к кому испытываешь привязанность, подвергаешь обоих опасности. Можно запутаться, забыться, совершить роковую ошибку. Эмоции губят, заглушают голос разума…»       Слова Дейнерис все еще звучали где-то в ее голове. О, какие это были правильные слова. И как, не зная ее совсем, королева сумела разглядеть то, что больше всего мучило Сансу. Но девушка побоялась в тот миг признаться даже самой себе, что это правда и что даже зная это, можно осознанно идти ей наперекор. И, возможно, именно это толкнуло ее поступить так, как она поступила.       «Голос внутри меня звучит четко, а сердце бьется спокойно» — очередная ложь, но отнюдь не во спасенье.       Сердце отчаянно рвалось из груди, когда дрожащей рукой жена лорда-десницы постучала в дверь своего стражника. В тот момент она хотела решить все — она больше не могла ждать и мучаться. Оказавшись на пороге маленькой комнатки в солдатской казарме она должна была определиться в том, по какому пути пойдет ее судьба. Но как она должна была это сделать, Санса не представляла. В ней боролись две сущности, у которых были разные планы. Первая рвалась, как и прежде, к несбыточному счастью, к нему, к Сандору Клигану, что всегда казался ей лишь мечтой из далекого и глупого детства. Он был ее сказкой… но в жизни сказок не бывает. И даже то, что теперь они могли быть вместе, не делало ее жизнь счастливой. Всегда было «но», и это «но» душило крепче петли на шее. Он рядом, но не в том месте и не при тех обстоятельствах. Он рядом только лишь потому, что она сама добилась того, а не наоборот.       И тут возмущалась вторая личность, напоминая о том, что решимость, с которой Санса действовала прежде, не возымела успеха, а последняя, почти отчаянная попытка, была вызвана лишь одним обстоятельством — обещанием и данным словом выполнить то, о чем ее просили. Если бы ни это, Сандор Клиган никогда не появился в стенах замка, никогда не был рядом. А она добилась своего — добилась его сама. Казалось, таким же образом можно было достичь и большего. Но чего? Если бы на ее месте сейчас находилась Алейна, то она непременно сделала бы то, что ей было нужно — один взгляд, жест, улыбка. И одна постель на двоих ради того, чтобы получить желаемое — во всех смыслах этого слова. Алейна умела подчинять эмоции и управлять ими, скрывать их и показывать лишь те, что требовались. Но Санса не могла вновь вернуться к тому, от чего бежала. Только не теперь, только не с ним. Она так надеялась, что Сандор сможет разглядеть в ней то, о чем она молчит, ибо произнести это вслух не было сил.       И дело было не в любви или желании быть рядом. Все дело заключалось в том, что Санса была готова на все, чтобы ее глупая сказка обернулась явью. Она готова была отречься от дома и своего имени, оставить все, все забыть и просто жить — отдавая все тому человеку, кого выбрало ее сердце. Ей так хотелось крикнуть: «Увези меня, укради, забери! Станем никем, но будем вместе — только ты и я!». Но голос предательски подводил, ибо она не видела, что Сандор сам готов к этому. Он для себя решил, что-то что есть теперь это предел. И нет ничего большего — не может быть.       Возможно, отчасти он был прав, а Санса в какой-то миг согласилась с ним, решив, что время их рассудит и расставит все по своим местам. Возможно, она надеялась на что-то… как и всегда, строя планы, подобно тем несбыточным историям, что так ее прежде прельщали, пробуждая прежнюю наивную девочку внутри себя. И Санса не хотела, чтобы даже в этих отношениях между ними была ложь. А ведь именно с этого все и должно было начаться. Именно с этого все и началось. Санса хотела быть смелой… и честной. Признаться во всем, все рассказать. Хотела… но…       Но слов не нашлось, даже когда Сандор спросил зачем она пришла. Его взгляд, его спокойный вид пригвоздил девушку к месту, а ее язык онемел. Не зная, что творится у нее на душе и какие мысли пожирают ее сознание, мужчина будто видел ее насквозь:       «Ты боишься тех поступков, что последнее время совершаешь? Боишься, что поступаешь неправильно?».       Это было правдой, но понятной лишь ей одной. И Сандор вряд ли до конца осознавал весь смысл, заложенный в ее ответе:       «Мне приходиться поступать так низко… по отношению к другим, к тебе, к себе… И меня волнует это…».       Он не смог разглядеть той низости по отношению к нему, что она задумала. А она задумала обмануть его. Та ложь хоть и была относительной и скорее походила на скрытые корыстные намерения, но даже в таком виде должна была претить и идти против убеждений мужчины.       Собаки чуют ложь.       Пес растерял свой нюх или же так доверял Пташке, что не смог заподозрить ее в подобном обмане. Пташка… Ее ли образ все еще стоял в глазах Сандора Клигана? И сколько крупиц той Пташки осталось в ней, в той, которую она сама, казалось, не знала?       Я это я, а ты это ты.       Пес и Пташка — просто призраки прошлого. А настоящее лишь предстояло познать — им вместе или каждому по отдельности.       И Санса не смогла не поддаться той слабости, чтобы наплевав на все и вся, забыться хоть на миг и ни о чем не думать. Она хотела просто чувствовать, просто наслаждаться жизнью, просто разделить эту ночь с тем, о ком грезила всеми теми долгими бессонными ночами, что остались за спиной. И мужские губы с каждой новой секундой все больше давали ей это. Уносили в волшебный мир сбывшихся грез. Сейчас, лежа во мраке своей огромной комнаты, Санса мерзла, ощущая себя одинокой и покинутой. Ей так не хватало крепких объятий и тепла, исходившего от горячего мужского тела. Ей так хотелось вернуть все назад. Вернуться самой. Но страх был сильнее. Шаг за грань сделан, и нет пути назад.       «Ты моя».       Эхом в ее голове звучали эти два слова. И самое ужасное заключалось в том, что Санса знала — это неправда.       Утро пришло неожиданно скоро несмотря на то, что большую часть ночи леди Ланнистер провела без сна. Ее муж так и не вернулся в супружеские покои, но завтрак им все же пришлось вновь проводить вместе. Оба они оказались на редкость молчаливы, и лишь взгляды, которые Санса отмечала на себе, говорили о том, что Тирион знает больше, чем хотела бы она. Хотя, вполне возможно, ей только так казалось. Ибо Санса чувствовала себя изменницей, преступницей, заговорщицей, даже несмотря на то, что ее муж самолично приложил к этому руку. Но хуже было то, что этот Лев был не единственный, которого она подводила. И, выйдя, сегодня из комнаты, Санса практически подписывала «смертный приговор» своим отношениям с Джейме.       Вспоминая вчерашний вечер, она не могла забыть лицо своего рыцаря и то выражение, что на нем застыло, когда девушка косвенно озвучила свои намерения. Ей было стыдно и страшно. Но в ответ лишь пристальный взгляд и тишина. И Сандор Клиган, что удивительным образом остался той ночью один.       Сегодня Санса готова была молить всех Богов на свете о том, чтобы Джейме прислал для охраны кого-то другого и не приходил сам. Она не готова была выдержать его обвинительного или же ледяного взгляда. Но, открывшаяся в какой-то момент дверь, все же явила перед девушкой старшего из двух братьев Ланнистеров. Джейме был облачен как и всегда в свою форму — черный плащ, легкие доспехи поверх кожи, высокие сапоги и перчатки, что скрывали руки, меч в ножнах на правом бедре и короткий кинжал за поясом. Да, все как всегда. Даже выражение лица его не изменилось. Он был серьезен, возможно, больше обычного, но так Лев реагировал на присутствие Тириона и сразу же менял настрой и свое расположение стоило ему остаться наедине со своей леди. Но сегодня Санса не была уверена, что дождется его улыбки. — С добрым утром, — скомканно первой произнесла девушка.       Джейме лишь коротко поклонился и, определенно не глядя ни на одного из супругов, тем не менее, обратился к Сансе: — Будут ли у леди какие-нибудь пожелания или распоряжения на сегодня? — Нет. Хотя… — Санса тут же забыла все что могла бы придумать. Поэтому перевела дыхание и еще раз сказала. — Нет.       Ланнистер снова поклонился и быстро покинул комнату. А Санса поставила на стол чашу, которую все еще сжимала чересчур сильно своими пальцами. Казалось, напряжение должно было спасть, но Волчица лишь еще больше уверилась в том, что обратного пути уже нет и ничего уже не будет как прежде. Она сомкнула веки, задержала дыхание и провела пальцами по лбу и вискам, а потом вздрогнула. — У Вас болит голова? — голос полумужа внезапно вернул ее из раздумий. — Плохо спала, — произнесла Санса тихо, находя не самый подходящий ответ. — Что ж, я тоже страдаю… ммм… — будто замешкался Тирион, — мигренью. Правда, по несколько иной причине, — он поднял кубок с разведенным вином и отсалютовав свей супруге, сделал пару мелких глотков. — И, похоже, мой брат со мною в этом солидарен. Нам всем, видимо, требуется еще немного отдыха.       Санса смотрела на него с вопрошающим взглядом, не совсем одобряя тот разговор, что между ними завязался. Поэтому Десница, прочистив горло, поставил кубок на стол, бросил рядом с ним салфетку и поднялся на ноги. — К сожалению, меня ждут дела. А Вы, дорогая, не переутомляйтесь. — Мне определенно нечего делать для этого, — холодно ответила девушка. — Вы уверены?       Реплика карлика была молниеносна и даже будто не прикрыта учтивостью, а сопровождалась насквозь пронизывающим взглядом. А, может быть, как и все сегодня утром, Санса воспринимала совсем не так, как было на самом деле. Но она метнула в своего мужа недоуменно-разгневанный взгляд, давая понять Ланнистеру, что ее задела последняя фраза. — Прошу прощения, если мой вопрос прозвучал… некорректно, — понял ее Тирион и склонил голову. Но его разномастные глаза смотрели прямо в ее. — Я имел в виду лишь сборы и приготовления к скорому отбытию на Север. — Подобные хлопоты не доставляют неудобств ибо вокруг много помощников. В любом случае, сколько времени отведено на это? — Думаю, менее двух недель. — Действительно, скоро. — Процессия будет внушительная, как и полагается путешествовать королевской персоне со всей ее свитой. Замок определенно опустеет, но в большей степени из-за отсутствия двух прекрасных дам. — Разве Вы не едете вместе с Дейнерис и… со мной. — Нет, моя дорогая супруга. Дела государства и прочие обстоятельства вынуждают меня оставаться в столице. Но я не отменяю того факта, что могу присоединиться к Вам чуть позже. — Чуть позже? — Ваше пребывание на Севере может затянуться… при определенных обстоятельствах. Но, думаю, лично Вам будет не в тягость коротать это время в родных стенах Винтерфелла.       Санса могла бы ответить вполне утвердительно, но промолчала. Поэтому Тирион, отдав должное своей жене, поклонился и вышел из комнаты.       Оставшись вновь один на один со своими мыслями, девушка решила, что лучшим способом не подвергаться их пагубному влиянию было действительно чем-то себя занять. Поэтому сначала она позволила служанкам убрать со стола, переодеть ее для прогулки и привести волосы в порядок. Потом оставила им несколько распоряжений, а сама приняла приглашение одной из дам своего нынешнего окружения составить ей компанию. Девушка покинула свои комнаты и лишь украдкой взглянула на Джейме, когда тот без лишних вопросов последовал за ней. И хоть всю дорогу она не могла его видеть, Санса определенно чувствовала на себе его тяжелый взгляд.

***

      Голова так гудела после вчерашних возлияний, что это почти отвлекало от мрачных и тяжелых мыслей. Но как только Джейме взглянул на Сансу сегодня с утра, сразу понял, что и той дозы хмеля было недостаточно. Внутри у него все жгло от давно позабытого чувства ревности, смешивающегося с насильно вызываемым отторжением и пренебрежением. Он хотел абстрагироваться от всего этого, но не получалось. Он хотел думать, что прошлая ночь не отличалась ничем от всех предыдущих, но почти виноватый вид девушки говорил красноречивее слов. Нет, по другому не могло и быть. Это когда-то должно было произойти, ведь именно того и добивалась Санса, к тому стремился Клиган. Но Ланнистер не думал, что его это так заденет. Он чувствовал себя обманутым и преданным, хоть и понимал, что не вправе ни в чем винить Сансу. Она была с ним предельно честна и откровенна. Она заявила о своих чувствах и своих намерениях открыто, доверилась ему — он сам принял эти условия. Теперь Джейме был вынужден мириться с последствиями.       Идя следом за своей госпожой, он не мог подобрать слов, с которых можно было начать разговор. Будто все между ними внезапно усложнилось и запуталось. Они вмиг стали чужими, вмиг лишились голоса. Напряжение между ними почти было осязаемо, но сам он не намеревался ничего с этим делать. Ему нужен был хотя бы день, чтобы эмоции улеглись и успокоились. И ночь, чтобы потопить их в вине окончательно.       Санса проводила время в окружении придворных дам, что для нее было редкостью. Лев, как и полагалось охране, располагался неподалеку и предпочитал даже не смотреть в сторону своей леди. Речи дам были неразборчивы с его места, и Джейме реагировал на них лишь тогда, когда они заливались звонким смехом. Санса тоже улыбалась, но была сдержана во всем остальном, почти не говорила, отвечала кратко на вопросы. Ей, как показалось Ланнистеру, было в тягость находиться среди непривычно обширной и малознакомой публики. И, тем не менее, она продержалась до полудня, отказавшись, правда, разделить обеденную трапезу со своими приятельницами.       Вместо этого леди Ланнистер заперлась у себя в покоях, а Джейме был вынужден оставаться подле ее дверей, потому что испросить о планах своей госпожи на послеполуденное время он не смог. Точнее, он не хотел говорить ни слова, ни звука не хотел слышать из ее уст. Лев просто хотел пережить сегодняшний день, в надежде, что завтра станет хоть чуть-чуть легче. Но спустя две трети часа смуглый и поджарый стражник в черненных доспехах подошел к нему и протянул свернутый в два раза плотный лист бумаги со словами: «Лично в руки леди». Джейме выругался, но постучался в дверь. Санса уже закончила трапезу, хотя судя по тому, к чему она так и не притронулась, голодна девушка не была. Она обернулась и спокойным взором посмотрела на воина. Лев же избежал его и, поклонившись, сделал несколько шагов по комнате и протянул записку. Санса аккуратно коснулась бумаги, а пальцы Джейме разжались прежде, чем возник риск их рукам встретиться. Она быстро пробежалась по строкам, не меняя при этом выражения лица, вздохнула и отложила записку. Ланнистер готов был уже откланяться и уйти, но Санса остановила его звуком голоса. — Ее Величество приглашает меня составить ей компанию в морской прогулке.       Глаза Джейме на миг встретились с голубыми глазами девушки, но он тут же отвел взгляд, стараясь сохранять внешне спокойный и непринужденный вид. — Как Вам будет угодно.       Джейме чувствовал на себе пристальный взгляд, но сам упорно смотрел в пол. — Я пойду, — произнесла Санса через паузу. — Но мне нужно переодеться. — Позову слуг, а сам буду за дверью.       Сделав несколько шагов к двери, ему снова пришлось остановиться. — Джейме, — тихо спросила девушка. — Что между нами теперь? — Все по-прежнему — я Ваш рыцарь, Вы — моя леди.       Его голос звучал спокойно, но слова дались с трудом. Он чувствовал себя идиотом, ибо со стороны выглядел скорее всего обиженным ревнивцем, который пытается делать вид, что ему все равно. Но по-другому пока у него не выходило. — Разве по-прежнему?       Ланнистер развернулся и посмотрел прямо в глаза Сансе, еще не совсем сформулировав ответ, скорее почувствовав: — А что между нами было? Путешествие длинною в пару недель? Разговоры по душам? Невинный флирт, обернувшийся, чем-то другим? Мимолетная близость, которую мы оба стараемся забыть? Я себе не изменил, просто обманулся. — Я никогда… — Да, — перебил он. — Не давала повода, я знаю. Я обманывал себя сам. Ты тут не причем, — он опустил голову. — Но мне это нравилось. Правда, игра рыцарей и прекрасных дам зашла слишком далеко, и я хочу ее закончить. — Джейме, — Санса поднялась со своего места и подошла к нему. Она хотела коснуться его руки, но Лев предупредил ее движение. — Все будет хорошо, тебе не стоит из-за этого переживать. Оказавшись в Красном замке мы начали совсем другую партию, и мне нужно время принять новые правила игры. — Я не знаю почему все так вышло. — Никто кроме нас самих не определяет свою судьбу. Обстоятельства бывают разными, но мы всегда сами принимаем решения, а потом встречаемся с их последствиями. Просто, будь к ним готова.       Джейме позволил себе еще раз взглянуть на девушку, а потом вышел и закрыл за собой дверь.       Вскоре, Санса вышла из комнаты уже в другом платье и с другим настроением. Они оба молчали, и оба внешне были спокойны. Но каждому по-своему давалось это мнимое спокойствие.       Бесчисленное количество ступеней лестниц, спусков и подъемов привели их двоих на замковую пристань. Там уже находилась Дейенерис в окружении своей свиты и охраны. Джейме следом за Сансой прошелся по длинному причалу, но у самой лодки путь ему преградил Безупречный. Он говорил почти чисто на общем языке и был одним из главных в охране королевы. — Тебе стоит остаться здесь. Мы справимся и сами.       Лев вопросительно посмотрел на Сансу, та кивнула в знак согласия. И Ланнистеру ничего не оставалось делать, как остаться на берегу и наблюдать, как большая лодка скользит по водной глади, увозя все дальше его леди.       Когда, наконец, сумерки сменились чернотой ночи, и замок погрузился в сон, Джейме позволил себе снять доспехи и, оставшись в простой кожаной одежде, скрывающей его принадлежность к королевским гвардейцам, ушел в город. Он брел по темным улицам и не смотрел по сторонам. Ему нужно было напиться в одном из трактиров, и для этих целей подходил любой. Поэтому Лев зашел в первый попавшийся на пути, что привлек внимание.       Здесь было светло и душно. На огне жарилось мясо — оно шипело и притягивало своим ароматом. Но Джейме заказал лишь кувшин вина. Бросил монеты на стол, и за это девушка, принесшая выпивку, одарила его улыбкой. Она медленно налила ему вино в кружку, стараясь быть ближе к клиенту и соблазнительно выставив напоказ полу оголенную грудь. Но Ланнистер, бросив мало заинтересованный взгляд, не удостоил ее не улыбкой, не привычным, видимо, для нее шлепком по заднице. Девушка ушла, а Джейме глотнул теплого терпкого вина и поморщился. То еще пойло, но так даже лучше — напиваться изысканными винами было дурным тоном и переводом достойного напитка. Вокруг Ланнистера была разношерстная публика — в основном местные пьяницы и бездельники. Несколько человек из дворцовой стражи низшего порядка, пару нечаянно забредших людей в дорогой одежде. Но все преследовали определенные цели — выпить, перекусить, возможно, нечаянно найти развлечение на ночь. Джейме знал, что везде можно получить то, что хочешь — всего лишь надо назначить заманчивую цену. Хотя за плотскими утехами стоило идти совсем в другое место.       Раньше бордели Мизинца были самыми лучшими и популярными среди тех, у кого водились «олени» и «драконы». Но Джейме ни разу за всю свою жизнь там не был, как и ни в каком другом заведении подобного рода. Сейчас он сидел и пил дешевое вино, думая о том, что, пожалуй, упустил слишком много сладких ночей в объятиях незнакомок, которые были честнее той, которой он столько лет хранил верность. Его рассмешили и разозлили эти мысли. Почему даже теперь он не мог не думать о Серсее? Почему он до сих пор думает о ней, как о любовнице? Потому что, как сестре он мог ей простить многое, почти все. Но простить измены любимой женщины Льву было не под силу. Джейме звал себя Львом, а сестру Львицей, но вместе они всегда хотели походить на драконов — власть, единство, чистота крови. Все, о чем он мечтал и к чему стремился, теперь прахом развеяно по ветру. И все нужно забыть как дурной сон, начать строить новую жизнь. Так почему же он должен отказывать себе в обычных человеческих потребностях?       Когда девица принесла ему второй кувшин с вином, Ланнистер положил на стол гораздо больше монет, чем в первый раз. Та взглянула на него вопрошающим взглядом, но получила однозначный ответ зеленых глаз.        Дверь за ними закрылась в комнате на втором этаже — гостевая, прибранная, маленькая и мрачная. Девица зажгла свечу и стараясь улыбаться больше и действовать скорее. Она сняла передник, развязала шнуровку на платье, подошла ближе. Ее рука потянулась к правой руке Льва, но ощутив металл под кожей перчатки, вздрогнула. Ее это смутило лишь на миг, и в следующий раз она взялась за левую его руку и приложила ее к своей груди. Мягкая полная грудь приятно заполнила ладонь и взбудоражила в Ланнистере чувство похоти. Вино кружило голову, путало мысли и определенно делало привлекательнее случайную любовницу. Девушка снова улыбнулась и принялась развязывать его штаны. Пальцы нарочно задевали мужское тело, плодя на нем мурашки и разгоняя кровь. Джейме сильнее сжал женскую грудь и притянул девицу к себе. Он не знал, что можно или нужно делать. Что он хотел от нее, а что нет. В ответ на его движения, девица ухватилась за его плоть и провела рукой вверх-вниз. Всего лишь краткий миг и мимолетное действие, но буря, родившаяся в его теле, накрыла с головой. И Ланнистер, подхватив девушку на руки, отнес ее к кровати. Он судорожно пытался справиться с ее бельем, а когда преград больше не осталось, он также скоро пытался высвободиться из своей одежды. И пока Джейме это делал, девица развернулась, подставляя его взгляду свои белые ягодицы. Если бы Лев выпил чуть больше вина, то его член уже был бы в ней, но сейчас он помедлил, не понимая сам, что его остановило. Тело рвалось к давно забытым ощущениям, барьеров и преград не было. Но вид полуголой девицы и откровенной позе его смутил. Джейме подумал, что даже не знал ее имени. Они обменялись от силы парой слов. А теперь он и лица ее не видел. Эта ночь, комната, закрытая дверь, тусклый свет свечи, в бликах которого волосы трактирной девки отливали медью — все забудется уже завтра, с рассветом. Все пойдет своим чередом. Но только остановившись на миг и допустив до себя одну единственную мысль, Джейме несмотря на все обстоятельства не смог продолжить начатого. Он зажмурился, потер тяжелые веки и выдохнул. Нет, вина он выпил сегодня недостаточно.       Дверь скрипнула, открылась и закрылась, оставляя девицу в полном недоумении.