Кровь королей

— Неужели моя прелестная жена словно солнце просыпается с рассветом?       Санса подняла голову и взглянула на своего мужа. Тирион, со взъерошенной копной золотистых волос, полусонный, потягиваясь, направлялся к ней. Она жестом предложила ему сесть напротив. Тот забрался на стул и, вместо горячего травяного чая, плеснул себе в бокал немного вина. — Я привыкла вставать рано, — ответила девушка. — Что же побуждает Вас не изменять привычкам?       Спросив это Десница, видимо, засомневался в своих словах, а пауза, которую выдержала его жена лишь убедила в этом.       Нет, Санса не была согласна с его умозаключением, что читалось во взгляде. Ей определенно не доставлял никакого беспокойства тот факт, что иногда они спали в одной постели. Пока их брак был фикцией, ее все устраивало. Санса уже делила с ним ложе и прежде, была женой лорда, любовницей солдата, и Тирион всегда был честнее остальных и всегда держал свое слово. Между ними не было ничего и никогда ничего не будет. Условия договоренностей никто нарушать не собирался, а значит и беспокоиться было не о чем. И девушка поспешила развеять сомнения. — Сегодня день Матери, и я хотела успеть в храм прежде, чем начнется служба. — Не знал, что вера в Семерых так крепка в Вас. — Я росла на Севере, где влияние старых Богов сильнее, но моя мать учила меня принимать религию как данность, а веру сердцем. И уважать как старых Богов, так и новых. К тому же, в моем нынешнем положении, я должна подавать пример благочестия и быть достойной супругой Вам. — Ваши порывы благородны. Я в восхищении, моя дорогая. Но есть ли смысл пересекать весь город ради пары молитв? Септа в Королевском замке вполне для этого сгодится. — Есть ли смысл изображать благочестие, если этого никто не видит?       Тирион усмехнулся и восхитился еще больше, найдя в Сансе достойного компаньона как в разговоре, так и в правильной политике поведения. А девушка тому рада не была, но понимала, что ее жизнь другой быть и не может, пока она находится в том положении что есть сейчас. — Может быть тогда помолитесь и за мою грешную душу? — Ланнистер отправил себе в рот кусочек поджаренного хлеба. — Обязательно, — невозмутимо ответила северянка.       Пока Десница пережевывал пищу и запивал ее вином, его взгляд был обращен в сторону, и Санса старалась не смотреть на него тоже. Их обоих устраивало такое положение вещей. Они союзники, но не более. Никто не старался проявить инициативу и сблизиться, найти общие интересы, поговорить по душам. Молчаливое сосуществование пока казалось самым верным решением.       В дверь постучали, и на пороге появился Джейме, облаченный в доспехи, и со шлемом подмышкой. Санса увидела на его лице еле сдерживаемое раздражение и могла предположить, что у ее мужа оно приблизительно такое же. Один Ланнистер проигнорировал другого, поклонившись и обратившись исключительно к своей госпоже. — Все готово.       Санса поднялась, но обернулась к Деснице. — Я могу выделить охрану для Вашего сопровождения, — сказал Тирион. — Благодарю, но мне вполне хватит своей собственной. Не так ли? — обратилась она к Джейме. — Определенно, — ответил тот сухо.       Казалось, ее Льву стало гораздо легче после того, как они вдвоем покинули покои. Но Джейме был молчалив и сдержан как и днем ранее. Их обоих не отпускала та сцена, что развернулась между ними, но оба делали вид, что все забыто. И Санса могла лишь догадываться о том, жалел ли Ланнистер о своем поведении и словах, либо же просто действительно старался оставить все прошлому. В независимости от этого между ними царило некоторое напряжение и излишняя сдержанность, что была присуща обоим, как на людях, так и наедине.       Выйдя во двор Санса не смогла вздохнуть полной грудью, чуть не поперхнувшись воздухом. А взгляд ее задержался больше положенного на том, кого она так боялась встретить, но, тем не менее, с нетерпением ждала каждый день. Сандор стоял позади паланкина в таком же, что и Джейме облачении — один из ее охраны, но так контрастно выбивающийся своей статью и обликом. Он всегда был таким, не только для нее. Его всегда суровый взгляд и сейчас не был радушным, но серые глаза пристально вглядывались в ее голубые, пока девушка сама не отвернулась. Сердце в груди билось раненой птицей, но Санса понимала, что должна играть отведенную ей роль. Поэтому сейчас и всегда, когда ей придется быть рядом с воином на людях, необходимо быть сдержанной и холодной, дабы не вызвать подозрения и кривотолки. Про ее слишком тесную связь с одноруким Ланнистером итак шептались по углам, но не осмеливались в чем-либо обвинить открыто. Не стоило усугублять свое еще шаткое положение. Санса торопилась скрыться за пологом носилок, но мягкий голос остановил ее. — Вы направляетесь в Великую Септу?       Девушка обернулась и склонилась перед королевой. — Да, Ваше Величество.       Дейнерис стояла перед ней в легком струящемся платье, что в косом утреннем свете казалось слишком прозрачным. Но на ее груди, как и всегда, красовалось мощное ожерелье, а талия была туго затянута кожаным поясом. За ее спиной возвышались шесть солдат-Безупречных, равные, казалось, и ростом, и ликом. — Быть может, я могу составить Вам компанию? — Это будет для меня честью.       Санса коротко склонила голову и предложила королеве первой взобраться в паланкин, но та уступила право северянке. Джейме протянул ей руку, и девушка оперлась на нее, чтобы не оступиться. Она скрылась за тяжелой тканью, что изображало потолок и стены, присела на мягкие подушки. Королева последовала за ней, намерено избежав помощи Ланнистера, и не удостоивши его даже взглядом.       Носилки дернулись, немного раскачались, но их последующее шевеление стало мерным и мягким. Неторопливый ход слуг должен был растянуть путь на бесконечно долгие минуты этого неожиданного соседства. Дейнерис не стеснялась разглядывать девушку, изучая ее вид и, быть может, обдумывая то, о чем им стоит поговорить, пока они остаются наедине. Санса догадывалась, что королеве пришло в голову подобное не просто так и нервничала от того, что разговор может быть между ними слишком откровенным в подобных благоприятных условиях. Она бросала на Матерь Драконов редкие взгляды, стараясь сохранять спокойствие. — Ты очень красива, — начала Дейнерис. — Спасибо, Ваше Величество. Но вряд ли моя красота сравнится с Вашей. — Подобное приятно слышать из мужских уст, но верить можно только женским. Только женский взгляд может отдать должное тому, чего мужской и не заметит, остановившись на поверхности. — Возможно. — Но красота не главное. Иногда она даже мешает.       Санса немного помедлила: — Мешает лишь тогда, когда женщина не умеет ей пользоваться или же хочет от своей судьбы более того, что ей полагается. — Я чувствую за этими словами личный опыт. Я права? — Дейнерис приподняла серебристую бровь. — Возможно, — коротко ответила ей девушка.       За полупрозрачной вуалью виднелась мощенная мостовая, вдоль которой тянулись разношерстные дома, стоящие бок о бок. Лишь иногда они расходились, создавая проход в очередную подворотню или улицу. Санса сделала вид, что разглядывает городской пейзаж, но королева не отпустила ее. — Мы с тобой разные внешне, но, мне кажется, очень схожи другим. И вполне можем стать подругами.       Сансе пришлось вернуться в разговор: — Если Вы того желаете, Ваше Величество. — Ты можешь звать меня Дейнерис или Денни. И я вовсе не собираюсь принуждать тебя к близким отношениям и частым встречам, если ты того не хочешь, — Дени вздохнула, и ее пухлые губы слегка тронулись улыбкой, в которой не было радости. — Мне просто кажется, что нам обеим не хватает не мужского плеча, а женской солидарности и поддержки. Ты знаешь, я довольно одинока. Меня окружают совсем не женские заботы, и даже не с кем поговорить по душам. Я думаю, тебе тоже не помешает быть с кем-то, кто может тебя понять. У тебя есть подруги? — Нет, — девушка покачала головой. — Я здесь недавно, и не стремилась сближаться с кем-то, кого еще не узнала достаточно. Но… — решив, что предложение Дейнерис продиктовано, как она надеялась, в первую очередь искренним желанием, а не вынужденностью обстоятельств, Санса смягчила лицо и голос, придавая ему тепла. — Я действительно буду рада, если мы найдем общий язык и станем дружны.       Дейнерис дотронулась до руки Сансы и слегка сжала ее пальцы в благодарность. Девушка ответила ей тем же. — Наше путешествие на Север будет долгим, и коротать вечера предстоит вместе. Я думаю времени, чтобы узнать друг друга будет достаточно. — Я думаю то время мы проведем с пользой.       Девушки обменялись взглядами. — Не могу с этим не согласиться. И надеюсь, окончиться путь благоприятными последствиями. — Я приложу все усилия, Дейнерис.       Разговор, наконец-то дошел до того момента, которого ждали обе, но Санса не хотела сама начинать его, а Дени действовала аккуратно и зашла издалека. — Знаешь, меня воспитывали вдали от дома, и воспитателей этих было слишком много, — Матерь Драконов говорила размеренно и тихо, но отчеканивая каждое слово. — Я не знаю молитв и тех слов, с которыми нужно обращаться к Богам. Но знаю, о чем стоит к ним обращаться. И сегодня я буду просить об этом у Матери. — Матерь олицетворяет милосердие, доброту и заботу. Сохраняет семейный очаг… — Она символ материнства и плодородия, покровительствует матерям и детям., — дополнила королева. — Да, и это тоже. — Санса, — голос Дени прозвучал взволнованно. — Я буду молиться за тебя и за то дитя, которое осчастливит нас всех. — Я тоже буду просить Матерь подарить мне этот дар.       Они обменялись понимающими взглядами, будто слов им все еще не хватало. Дейнерис отвернулась и через паузу снова начала разговор: — Я не могу не спросить тебя о том, нашла ли ты того, кто поможет стать тебе матерью? — Да, нашла. — Думаю это не тот Лев, что вновь стал твоим мужем. И надеюсь, не тот, что всегда у твоих ног, — Дени немного отодвинула вуаль и посмотрела с неприязнью на Джейме, что шел рядом с паланкином. — Нет, ни один из них, — Санса волновалась внутри, но старалась скрыть свои эмоции и выглядеть спокойно. — Я рада, — королева не могла добиться от своей собеседницы более развернутых ответов, поэтому ей самой приходилось вытягивать каждое слово. — Ты можешь оставить его имя в тайне, но все же… ради общей безопасности… мы должны быть в нем уверены.       Санса вздохнула: — Его имя Вам ничего не скажет. Но я полагаю, можно доверять этому человеку. К тому же… — она подбирала слова. — Я не собиралась посвящать его в подробности… — Оставить тайное тайным? Удастся ли? — Я очень на это надеюсь.       Дейнерис в очередной раз одарила девушку многозначительным взглядом. — А я доверяю тебе и полагаюсь во всем.       Санса же подумала, что у королевы просто не было иного выхода.       Остальной путь прошел в молчании. Их взгляды разошлись по разным сторонам и блуждали по заполненным улицам. Народ стягивался к Великой Септе, что массивно возвышалась на холме. Сквозь ряды зевак и верующих они с трудом протиснулись к главному входу. Стража справилась с этой непростой задачей и преградила путь, освободив проход для монаршей особы. Люди, не ожидавшие в столь ранний час наблюдать королеву, заполнили воздух криками и возгласами. Дейнерис поприветствовала толпу и усмирила их одним лишь жестом. Мощным, непонятно откуда берущимся голосом, она произнесла короткую речь и поздравила всех с этим святым днем. Толпа опять взорвалась оглушительным звоном, который закладывал уши.       Санса все это время стояла позади королевы и смиренно ждала, когда их маленькая процессия направится в храм. Дейнерис наконец-то обернулась к ней и взяла под руку. Так они и прошествовали вверх по широкой каменной лестнице. Уже у самого входа, серебряная королева шепнула ей на ухо: — Я заметила, что в твоей охране прибавилось народу. Надеюсь, этот воин справится со своими обязанностями.       Для ответа у девушки слов не нашлось, но Дейнерис их и не требовала.

***

      В септе Джейме чувствовал себя неуютно — огромное пустое пространство, в центре залитое солнечным светом, а по углам окутанное мраком. И статуи Богов смотрели со своих постаментов осуждающе черными каменными глазами. Здесь он прощался с двумя своими детьми, которых никогда не вправе был таковыми называть. Здесь он стоял над трупом своего отца, переполненный ненавистью, а полагающейся тогда скорбью. Здесь… много чего произошло в этом месте, о чем не хотелось вспоминать. Для него Богов не существовало, но он не собирался убеждать в этом остальных. Каждый должен верить в то, во что ему хочется. Либо же благочестиво исполнять таковую роль. И сейчас он смотрел на Сансу, что стояла перед ликом Матери и не понимал, что движет ей в первую очередь — долг или сердце. Думает ли она о высоком, либо же смиренно дожидается того, когда покинет эти каменные стены.       Свечи коптили, душа тяжелым ароматом. В доспехах было неимоверно жарко, и он снял шлем, чтоб хоть немного проветрить голову. Никто из солдат его не поддержал. Даже Клиган стоял истуканом, ближе всех к дверям и дальше всех от царственной особы и ее спутницы. Ланнистер решился сегодня наконец-то свести в одном пространстве Волчицу и Пса, зная, что оттягивать этот момент не имеет смысла. Они оба молчали, не предлагая и не высказывая желания на встречу. Хотя Джейме предполагал, что и она, и он ждут этого с нетерпением. Ему же то было неприятно. Но таков уговор, и его обязанности. И вот теперь Клиган, стоящий за его спиной, облаченный по полной форме, прикрывающий свое лицо забралом простого шлема, скрывал от него и свои эмоции. Хотя, Лев был уверен, что и без этого, он вряд ли бы смог полностью их понять.       Джейме постарался отвлечься от угнетающих его мыслей, и вернулся взглядом к своей леди. Санса ставила свечи. Ее пальцы аккуратно держались за тонкие восковые тельца, полыхающие вверху рыжим пламенем. В их бликах ее лицо казалось то печальным, то задумчивым, а волосы будто сами загорелись, перехватив искру. Королева не спеша подошла к своей спутнице и положила руку ей на талию. Губы шепнули что-то над ухом, и Санса ответила парой движений своих уст. Дейнерис улыбнулась, немного оголив зубы. Ее волосы, в противовес бронзовому огню северянки, серебрились первым снегом. Они ниспадали по пояс и прикрывали открытую спину. Ее тонкий стан только слегка скрывало платье, что казалось тоньше ночной сорочки. Если бы Джейме был падок на женскую красоту, то вид этого Дракона уже давно не давал бы ему спать по ночам. Но совсем иная особа порой владела его снами. Хотя, он не мог не оценить все те достоинства, коими обладала молодая и привлекательная королева.       Поймав себя на мысли, что он довольно откровенно разглядывает Дейнерис, Ланнистер скользнул взглядом в сторону, но зацепился за ответный взор фиалковых глаз. Было в нем что-то такое роковое и губительное. Возможно, только для него. Возможно, ему просто показалось. Но он отвел глаза и более их не поднимал, пока все церемонии не подойдут к концу.       Когда процессия вновь оказалась на улице, толпа не смолкала до тех пор, пока обе дамы не усядутся в паланкин. Дейнерис снова не удостоила Льва честью помочь ей там оказаться. Он усмехнулся, решив, что намеренное игнорирование его персоны самый лучший исход и выражение, скорее, максимального расположения, на которое способна драконья королева по отношению к человеку, что убил ее отца.       Улицы были переполнены, но солдаты неплохо справлялись с тем, чтобы расчищать путь, а зеваки были безобидны. И, тем не менее, Джейме не терял бдительности. Сейчас от него и других зависела безопасность не только его дамы, но и первой леди королевства. Дорога обратно показалась дольше, а ворота замка желанно маячили на горизонте.       Когда носилки опустились на землю, королева первой покинула их, жестом отогнав Ланнистера подальше. — Надеюсь, ты составишь мне компанию за обедом? — Дейнерис спросила Сансу, пока та еще скрывалась за пологом, но, видимо, получив желаемый ответ, коротко простилась с ней, напоследок лишь добавив, — Надеюсь, Лев сможет оторваться от своей леди и сопроводить меня до покоев?       Это был не вопрос, а приказ. Довольно неожиданный и странный, но у Джейме не было выбора исполнять его или нет.       Они поднимались по ступеням в полной тишине, и Джейме сохранял приличествующее расстояние, которое должно было удовлетворить королеву. Но уже около дверей она остановилась и приказала своим Безупречным отойти на пару шагов. Ее глаза метнулись вверх, а брови напряженно дернулись, когда перехватили мужской взгляд. Она шевельнула пальцами призывая, Ланнистера к себе. Он приблизился, почувствовав, как его сердце слегка ускорило свой ритм. Ему все это не нравилось и вызывало вопросы.       Голос Дейнерис был тих, но уверен. — Ты единственный, кого я бы не хотела видеть в этом замке, в этом королевстве, а, быть может, и на этом свете. Но я уступаю желаниям сестры своего мужа, и ты, как я теперь знаю, в курсе причин меня на то побуждающих. Но я могу передумать в любой миг, если заподозрю, что от тебя исходит хоть малейшая опасность. — Ваше Величество…       Но Дени его остановила. — Льву слова не давали. Как и права действовать в своих интересах. Я вижу, чего ты хочешь. Но умерь пыл, и заткни глотку своим желаниям. — Она приблизилась к его уху и произнесла еще тише. — Львят на троне больше не будет. Им нельзя доверять. — Дыхание у Джейме перехватило. — Но я хочу знать все о том, чьими чертами они будут наделены. Достоин ли тот? Не опасен ли? Мне кажется, ты знаешь ответы на эти и другие вопросы. А если нет, то обязательно узнаешь и расскажешь мне. Не так ли?       Она отстранилась и сверкнула фиалковыми глазами. — Я сделаю все, что Вы мне прикажете, — единственные слова, на которые он имел право. — Я не сомневалась.

***

      Видеть ее спустя столько дней было невыносимо приятно. Сердце сжалось в комок, дернулось невпопад. Но пришлось оставаться невозмутимым. Сандор не знал как должен себя вести — с ней, при ней, при всех остальных. Знал лишь то, что теперь он часть ее охраны, ее солдат… Ее Пес. Клиган мог сколь угодно долго проклинать Цареубийцу за то, что тот, намеренно, как казалось, не допускал его до Сансы, не ставил в караул или сопровождение, а лишь давал мелкие поручения и отсылал в тренировочный двор. Но лишь один взгляд на Пташку притупил память и усмирил злость. Он здесь, а она рядом. Теперь так и никак иначе.       Ее глаза казались такими яркими и блестящими, когда встретились с его взглядом. А большего он и не заметил. Стоял как чурбан и пялился пока Санса сама не отвела глаза. Сандор не хотел думать о большем. Не хотел думать об обещанном. Ему было довольно и того. Как тогда, когда Пташка была слишком юна и наивна. Когда томилась в неволе и лила слезы, терпела побои короля и идиотские речи Пса. А он сам изводил себя, не понимая, что с ним происходит, что он, порой, делает и к чему в итоге это приведет. Знал лишь одно, все будет так, как тому и положено быть в этом гребанном мире, а не так, как хотелось бы.Теперь все иначе — он многое знает и многое понимает. Знает то, что жизнь может приносить сюрпризы, и не всегда мерзкие. Единственное, чего он не хотел это заглядывать далеко в будущее.       Медленно тащась за паланкином, Клиган внимательно следил за обстановкой, но думал совсем об ином. В Великой септе он держался поближе к выходу, но всегда знал, где находится его Пташка. Он следил за ней, любовался, одновременно с тем, не веря, что все происходит наяву. Призраки прошлого не хотели отпускать, возрождая в памяти лики, события. Тогда он был моложе, злее, мертвее. Но теперь он чувствовал в себе жизнь и надежду. Все, что было — было сном? Или он спит сейчас?       Жаркая одежда и шлем душили в этом склепе для Богов. Совсем недавно он дал себе повод усомниться в том, что они не существуют. Тихий остров, Лев и Волчица… Он даже был готов мысленно сказать спасибо одному из них, но не знал какому. Отец, Кузнец, Старица… не то. Матерь и Дева — сомнительно. Воин? Конечно же нет. Сандору казалось, что только Неведомый мог так играть жизнями людей, отнимая и продлевая их одновременно. Обрывая, путая, сплетая с чужими. И сложно было предсказать исход. Ведь и его собственная «игра» еще не окончена. Но молиться Клигану не хотелось. Вспоминать о том Боге, которым он всегда пугал окружающих, в «чертоги» которого он стремился попасть пол своей жизни. Сегодня светлый праздник, пусть для него и не имеющий никакого значения.       Путь обратно к замку прошел также спокойно. Он шел на шаг отставая от носильщиков — мерно, медленно, и дорога казалась бесконечной. Но он остановился вместе с паланкином в Восточном дворе, проводил взглядом королеву, которая приказала Цареубийце следовать за ней и, растолкав прочих, первым подал руку леди. Санса аккуратно взялась за нее и почти невесомо оперлась. Клигану стало жаль, что он не может почувствовать ее тепла сквозь грубую перчатку, и он чуть сжал пальцы, привлекая к себе внимание. Санса подняла голову, и их взгляды встретились на пару секунд, но не дольше. Ее лицо было спокойным и безэмоциональным, и Сандор знал, что так оно и должно быть. Их руки, как и взгляды, разошлись, но легкий трепет внутри не утих столь же быстро. Клиган перевел дух и свел брови, понимая, что подобным маскарадом им придется заниматься большую часть времени. Хотя он и не рассчитывал на иное. Ведь эта роль всегда была его — роль стража. А Пташка всегда была добычей «зверя» покрупнее. Но девушка, не оборачиваясь, подала знак проводить ее, и Сандор скоро пошел за ней, отправляя всю остальную стражу восвояси. Было ли на то у него право, Сандору было все-равно, но никто не стал перечить или задавать лишних вопросов.       Паланкин унесли, его «братья» разошлись по своим делам, а он сам наконец-то имел возможность остаться с Пташкой наедине. Правда, эта уединенность была условной и ничего не изменила в их отношении друг к другу. Она шла впереди, он позади. Она смотрела вперед, а он ей вслед. И Клиган не знал может ли он сейчас сказать хоть что-то, заговорить с ней. Может ли коснуться ее, взять за руку. Не как слуга, а как тот, которого она хотела видеть подле себя. Но тишина поселилась меж ними — тягостная, но волнующая. Они шли по лестницам и пролетам Башни Десницы, направляясь к ее покоям. Мысли в голове не могли уложиться и выдать хоть что-то вразумительное. Но сердце билось мощно и невпопад, давя одновременно на желудок и легкие. Сандор не знал, как ему поступать и что произойдет в следующий миг, он лишь послушно шел следом.       Санса остановилась у дверей, Пес открыл их, позволяя ей пройти. Пташка лишь искоса глянула в его сторону, но ее пальцы легонько, будто случайно, задели его руку. Было ли то приглашением войти? Сандор не был уверен, но не стал слишком долго поддаваться сомнению. Он также вошел в комнату и закрыл за собой дверь. Теперь меж ними остались только воздух пустого пространства и тишина. Санса обернулась и подошла к Клигану ближе. Ее взгляд и лицо изменились. И хоть губы все еще были плотно сжаты, ему казалось, что Пташка по-настоящему рада его видеть. Сандор хотел было открыть рот, но слов не нашлось. И дыхания. Он не думал, что волнение настолько его захватит. — Я рада видеть тебя, — первое, что он услышал с той ночи от нее.       Голос тихий и нежный — но он опять не смог ничего сказать. В горле будто ком, а тело покрылось испариной. Санса потянулась к нему и помогла снять шлем. Он же махнул редкими волосами, не зная, как они лягут, но не стал ничего поправлять. Пташка улыбнулась, и лишь на миг опустив глаза, спросила: — А ты? — Чувствую себя идиотом. И да, я… рад… безмерно рад… нашей встрече… наконец.       Сандор смутился от того, что простое признание далось ему с таким трудом. Он не мог никогда выражать на словах ничего, кроме злобы и ярости. Ту правду, что он мог обличать перед всеми или только перед тем, кому она предназначалась, никогда не касалась его чувств, его живых и личных эмоций. Теперь все было иначе. Теперь все должно быть иначе. — Я здесь уже несколько дней, — сказал он первое, что пришло в голову. — Я знаю. — Почему тогда не звала? — Не знаю.       Ее щеки вспыхнули, и она увела взгляд. Сандор положил в свою ладонь ее пальцы и еще немного притянул девушку к себе. Она не сопротивлялась, но смутилась еще больше. — Мне было страшно, — шепотом сказала Санса. — От чего? Ты усомнилась в своем решении? Передумала? — Сандор тоже сдерживал свой голос. — Нет. Но мне до сих пор стыдно. — За ту ночь? — За себя той ночью, — она вздохнула и вернулась глазами, разжигая пожар и на его щеках. — Ты жалеешь? — продолжал спрашивать Клиган, одновременно ища ответ на ее лице. — Нет. Если бы я… того не сделала, — голос запнулся. -Ты бы никогда не пришел сюда. Не пришел ко мне сам. Я права?       Сандор покачал головой. Он отпустил ее руку, но не ее саму. Притянул к себе, пройдясь пальцами вдоль талии, но не стал прижимать к себе, оставляя между их телами еле заметный зазор. — Права, Пташка, — уголок его рта дернулся. — Но я боюсь, что я пала в твоих глазах… еще больше. — Не говори глупостей. Что в твоем понимании «пасть»?       Санса снова потупила взор. — Все, что было со мной… и это… — она вздохнула и прикрыла глаза. — Я замужем, но в моей спальне другой. Ты в моей спальне. И я сама тебе себя отдаю.       Сандор приподнял ее лицо за подбородок и дождался пока синие глаза встретятся с серыми. — Ты — моя Пташка, — сказал он после. — Если ты хочешь этого, мне плевать на все остальное. — А ты того хочешь сам?       Ему стоило ответить сразу, но пару мгновений будто обличили его сомнения, хоть это не было правдой. — Я не мастер говорить, Пташка. Но я ведь здесь. И я… Но слова опять пропали. Его пальцы, гладили грубой кожей перчаток ее нежную щеку. А губы девушки так манили, что не было сил терпеть дольше. Сандор не смог больше ни о чем думать. Он лишь помнил какие эти губы на вкус, и хотел вновь коснуться их. Он наклонился, потянулся к ней. Санса будто ждала этого. Ее ресницы дрожали. А Сандор будто слышал, как пульсирует кровь во всем его теле. Он чувствовал неминуемое притяжение. Но звуки шагов и скрип двери оборвали все. Он лишь успел выпустить Пташку из своих рук и проклянуть судьбу.       На пороге показался Тирион Ланнистер, и все удивление, что он испытал отразилось на его маленьком и уродливом лице. — Я не готов поверить своим глазам, но как еще проверить то, что передо мной королевский Пес! — Больше нет, — спокойно ответил Клиган.       Десница сделал неопределенный жест и ухмыльнулся, будто нежданная встреча его порадовала. Сандор не мог ответить ему тем же. — Как не назови тебя, Клиган, а ты не мог меня удивить больше, чем теперь. Жив, здоров. Опять в Королевском Дворце… Опять на службе?       Последняя фраза была то ли вопросом, то ли утверждением. Но выражение лица Тириона вновь изменилось, и он бросил пристальный взор на Пташку. — Миледи. — Милорд.       Санса учтиво склонила голову, Бес ответил тем же. А потом долгая перепалка взглядов. Но новая, уже лукавая, улыбка мельком тронула губы карлика. Десница обернулся на каблуках своих сапог и не спеша подошел к столу. — Не могу за это не выпить, — сказал он. — Мне надо легкое успокоительное. Поддержишь меня, Клиган? — Откажусь, — ответил он. — Как хочешь, — Тирион налил только себе. Сделав несколько глотков, он смачно причмокнул и снова улыбнулся. Его взгляд медленно перемещался с Пташки на воина и обратно, и он будто думал о том, что следовало сказать еще. Но Санса первой нарушила молчание: — Ее Величество пригласила меня составить ей компанию за обедом. Мне надобно переодеться для этого. Позвольте оставить вас… А. Вы, — она обратилась к Сандору, предпочитая не смотреть в его сторону. — Будьте у дверей.       Клиган же не стал дожидаться дополнительных слов или распоряжений и быстрым шагом пошел прочь. Уже закрывая за собой двери, он услышал, как Десница обращается к нему: — У нас еще будет время поговорить, Пес.       Не прошло и получаса, как двери вновь отворились. На пороге показалась Пташка, а следом вышел и Ланнистер. Он вознамерился проводить свою жену, ссылаясь на то, что сам обедает вместе с Джоном. Но Бес не забыл и про Клигана, сказав Сансе: «Твоя охрана может пойти с нами и проследить, что по пути ничего не случится. А потом доложить об этом моему брату». Клигана не тронула нескрываемая ирония в голосе и явная неприязнь к Цареубийце, но он не был в восторге от того, что Полумуж будет и дальше отнимать то время, что принадлежит ему и его Пташке. Правда, его желания вряд ли могли учитываться. Поэтому он шел следом, как и полагалось стражнику и слуге.       На всем пути Тирион не умолкал ни на секунду, но речи его были пространны и обобщенны. Санса ограничивалась лишь приличествующими короткими ответами. Но оказавшись в Твердыне Мейгора, полумуж наконец-то смолк, и лишь при расставании пожелал приятного аппетита и времяпрепровождения. Санса ответила тем же.       Они продолжили путь вдвоем. Покои королевы были совсем рядом, но Сандор, не долго думая, поддавшись импульсу, ухватил девушку за руку и увлек в один из углов, скрыв обоих от случайных глаз. Он притянул Пташку, теперь позволив себе обнять ее крепче, обхватил руками и, не дожидаясь пока она поймет, что с ней происходит, поцеловал в губы. Поцелуй был легким, но медленным. Их губы будто склеились, а дыхание замерло. Но Клиган знал, что мог себе позволить и когда на то было время. Сейчас не было ни того, ни другого. Но он не смог пересилить себя и отпустить девушку, не получив и не дав то, что им обоим было необходимо. Сандор дал себе несколько секунд пребывать в сладком забытье, а потом отстранился немного и тихо сказал: — Не мог отпустить тебя, не закончив то, что начал… Чтобы ты не сомневалась. — Нет, — ответила Санса тихо и переводя дыхание.       Ее руки обвили мужскую шею, и она сама потянулась к его губам, даря ответное тепло, позволяя ответить более страстно, увлечь ее игрой прикосновений, потонуть в ощущениях и почти упустить из-под ног почву.

***

— Десерт, быть может? — Дейнерис сидела напротив в тонком шелке молочного цвета. Ее бледная от природы кожа была слегка позолочена южным солнцем, а серебристые волосы падали на оголенные плечи, делая ее образ волшебным и нереальным. Санса нехотя любовалась королевой, отмечая как сама обладательница такой редкой красоты не придает ей особого значения. — Нет, спасибо, — ответила Санса улыбнувшись. — Обед был столь плотным, что в меня не поместится больше ни кусочка. — Ты не так уж много и съела. — Я не была голодна. — А я, признаюсь, наоборот, — королева улыбнулась ей в ответ. — Но обойдусь, пожалуй, персиком. — Дени взяла из вазы бархатистый плод и не спеша откусила от него немного. — Принято считать, что аппетит теряешь от любви или переживаний, а приобретаешь — от скуки. Не знаю только относится это к нам или нет.       Санса весь обед ждала, что Дейнерис опять заведет разговор о том, что, видимо, ее волновало больше всего. И она была готова. Только ее немного раздражала манера королевы заходить издалека, начиная с намеков. — Вам скучно? — спросила она, стараясь поддержать беседу. — Пожалуй, нет. С тобой, Санса, особенно, — она улыбнулась еще раз и продолжила поглощать персик. — Но я не буду спрашивать тебя о твоем аппетите. Пусть это останется при тебе.       «Конечно, в ближайшие пару секунд мы не будем об этом говорить» — подумала Санса. Но вслух произнесла непонятное: — Спасибо. — Но я не могу не спросить о другом, продолжила Дени. — И ты, верно, догадываешься о чем.       Санса промолчала, а королева встала и прошлась по комнате. — Я видела твоего нового стражника — утром во дворе и сейчас у моих покоев. Я не могу оценить его не зная. Но мне интересно, почему твой выбор пал на него? Каким образом ваши судьбы пересеклись?       Ее многозначительный взгляд говорил больше того, что произносили губы. — Вместе с Джейме Ланнистером он помог мне добраться до Королевской Гавани, — Санса решила, что не станет пока посвящать свою собеседницу во все свои тайны. — Один из твоих спасителей? Вполне логично, что ты ему доверяешь. Но… — Вас смущает его облик? Либо что-то еще?       Санса задала прямой вопрос и ждала, что королева наконец сделает тоже.       Дейнерис подошла к девушке и предложила руку. Вместе они вышли на балкон. Королева облокотилась на каменную ограду и махнула серебряными волосами. — Признаюсь, он немного пугает с первого взгляда, но я не берусь судить о человеке только лишь по тому, как он выглядит. — Да, это значения не имеет. — В этом-то и причина, — взгляд фиолетовых глаз был пронзительным. — Чтобы так говорить, нужно время — чтобы привыкнуть, чтобы узнать и понять человека. Достаточно много времени. И я полагаю, вы знакомы дольше, чем длилось ваше путешествие сюда.       Так сложно было сопротивляться ее взгляду и так не хотелось рождать ненужного обмана. — Да, — ответила честно Санса. — Его имя Сандор Клиган. Он служил Ланнистерам прежде. И я его знала еще тогда, когда была невестой Джоффри Баратеона — принца и короля.       Она не соврала, но сказала то, что итак все знали. К тому же, Тирион наверняка теперь посвятит свою королеву во все остальные подробности. — Он лорд? Рыцарь? — Насколько я знаю, не то и не другое. Но разве теперь это имеет значение? Все изменилось. Жизнь многих людей будто с ног на голову перевернулась. Кто-то был на самом верху, а теперь прислуживает тем, кто… — Да, да, — отмахнулась Дени. — И я одна из тех, кто с самого низа добрался до самого верха. — Я не имела в виду Вас.       Санса хотела извиниться, но ее собеседница не дала сделать этого. — А я имела. И не беспокойся, я не стыжусь того, что было в моей жизни, — королева выдержала паузу и скользнула взглядом по виду красных стен замка и тому, что было за их пределами. — И я ничего не хотела бы изменить. Если я здесь теперь, значит все, что не сделано было нужным. И не важно, что это было — смерти, потери, предательство, трудные решения. А в моей жизни было многое, уж поверь. — Охотно верю, — ответила Санса. — Да, понимаю. Ты тоже можешь рассказать мне много всего. И разве это не забавно? — Дейнерис усмехнулась, но не весело. — Мы с тобой ровесницы, и так молоды еще, а будто вся жизнь осталась за плечами. — она помолчала. — И знаешь, я все же скучаю. Я смотрю в будущее и его вижу. Только, мне кажется, что строить его будет не так тяжело, как отвоевывать. А я, видишь ли, за эти годы полюбила трудности. И теперь… — Вам скучно, — закончила за нее Санса. — Ужасно, правда?       Дейнерис подняла на девушку свои красивые глаза, будто ища поддержки. — Ужасно. Но я Вас понимаю, — Санса же сказала то, что нужно было и что, тем не менее, было правдой. — Война изменила нас всех. И мы никогда не станем прежними. Нужно с этим смириться и просто жить. — Мне кажется, что дело еще и в том, что тело обрело мир, а душа нет. Я не живу войной, но я не живу и ничем остальным. Я жена, но без мужа. А мои дети — драконы и подданные. Но разве то нужно женщине? — Наверно, мы не узнаем, пока не получим то, что нам нужно. — Я знаю, что это, — Дейнерис казала твердо, но потом смягчила голос. — Я любила и была любима. Пусть недолго, но я была и матерью. И я знаю, что это не сравнится ни с чем, что может мне предложить этот мир. Мне не надо много, самую малость. Думаю то, нужно и тебе, и любой другой.       Санса не хотела, чтобы ее посчитали грубой, но не сдержалась, и впервые призналась в том, что боялась озвучить даже самой себе. — Мой ребенок будет Вашим, если он родится. — Я не запрещу тебе общения с ним. — Но он не меня будет называть матерью. Не будет смотреть на меня с той любовью, что на Вас.       Дени не смогла подобрать нужного ответа. Она смотрела на Сансу и молчала — так долго, что прошло не меньше минуты. А потом подошла ближе и взяла ее за руки. — Прости за это. — Здесь не нужны слова. Я приняла это решение сама. Как и Вы, я знаю, что ждет меня в будущем. Я еще не готова к этому, но времени смириться — целая жизнь. Я прошу лишь не сомневаться во мне и в том, что и как я делаю. — Я стараюсь, но все мы должны быть осторожны. Внешность ничего не значит, если хорошо знаешь самого человека и если он тебе не безразличен. Допуская до себя того, к кому испытываешь привязанность, подвергаешь обоих опасности. Можно запутаться, забыться, совершить роковую ошибку. Эмоции губят, заглушают голос разума…       Санса вся напряглась, слушая королеву. Ее слова задевали что-то внутри. Но от этого внешне ей удавалось оставаться спокойной. Ей будто захотелось спрятаться ото всех и никого до себя не допускать. Все вокруг лучше нее знали, как ей поступать. Но самой Сансе так не казалось. — Я доверяю этому человеку, но не более. Голос внутри меня звучит четко, а сердце бьется спокойно. Он давно хочет получить меня в свою постель, и я исполню его желание, получив взамен то, что нужно мне, — холодно произнесла Волчица и высвободила свои руки. — К тому же, отдав должное его лицу, Вы не оценили его облик в целом. Хоть он и не северянин, но не уступит ни одному из них — ни статью, ни темпераментом. Темноволос и сероглаз, как и Джон. Мне кажется, если Боги будут к нам благосклонны, то Ваш ребенок будет походить на «отца» и на Волка, и не вызовет подозрений и кривотолков, чего всем нам хотелось бы избежать.       Дейнерис ничего не ответила. И на этом их разговор был окончен.

***

«Матерь, Матерь всеблагая, Помилуй наших сыновей, Огради щитом их крепким От стрел каленых и мечей. Матерь, женщин оборона, Помилуй наших дочерей. Утешь безумство супостата Рукою благостной своей».       И хоть война уже оставила эти земли, и народ приходил в себя, пытаясь устроиться в своей новой мирной жизни, этот гимн не раз звучал сегодня. То хором, то наедине с собой и шепотом. День Матери — светлый и благодатный. Но ночь неминуемо вступила в свои права. В септах все еще читались молитвы и зажигались свечи. Люди все еще отдавали дань Божествам. Дейнерис же не могла уснуть в своей большой и пустой постели, окутанная темнотой и тягостными мыслями. Тирион был занят более приземленными утехами, но на чужом ложе. А Джейме не мог утолить жажду вином в компании своих братьев по оружию. С ним рядом были все, кроме Сандора Клигана, лишенного чести быть сейчас в одном из трактиров города и упиваться вусмерть. Пес лежал на своей жесткой и узкой кровати, думая о том, что готовит для него завтрашний день. Но мысли его были прерваны стуком в дверь. У порога стояла девушка в темном, слишком теперь знакомом, плаще. Она подняла голову и извлекла из-под него то, что принесла с собой. — Ты забыл свой шлем. Я пришла вернуть его.       Сандор ничего не ответил. Лишь отошел в сторону, пропуская ночную гостью, и закрыл дверь на засов.