Роузвуд стал другим, когда ты ушла

Девушка делает вдох, ощущая запах только что приготовленного капучино, аромат которого заставил ее задержаться и сделать заказ. Несколько лет назад она с подругами часто зависала в таком месте, бурно обсуждая предстоящие вечеринки или парней, смотря кто о чем начнет говорить. У них было особое место возле окна, небольшой диванчик из красного бархата, на котором всегда сидела Ария, и столик, заполненный различными открытками, которые оставляли посетители. Забрав свой кофе, она присела на тот самый диван. Сделав глоток, ощутила приятное ощущение тепла, которое напоминало о школьном периоде. Сейчас все изменилось, и она не общалась с Арией или Спенсер так, как было раньше, лишь пару сообщений раз в месяц. Чувствуя, что сидит здесь уже дольше положенного, девушка встала, взяв одну открытку со столика, чтобы сложить ее к остальным, как еще одно упоминание о Роузвуде. Официант улыбнулся, попрощавшись с гостьей, девушка прошла к двери, пытаясь открыть ее почти свободной рукой, придерживая напиток во избежание неловкой ситуации. Когда рука всё же дотянулась до дверной ручки, она опустилась и дверь приоткрылась. Девушка сделала шаг назад, пропуская молодого человека. Подняв взгляд, она почувствовала, как сердце начало учащенно биться, а напиток чуть не выпал из руки. — Калеб,— почти прошептала, пытаясь выравнять дыхание и утихомирить трясущиеся руки. Молодой человек приоткрыл рот, делая тихие вздохи, не сводя взгляда со светловолосой девушки, которую не видел по меньшей мере лет пять. Она всё так же красива, эти глаза, смотреть в которые он мог часами, сейчас находились напротив. — Ханна,— произнес Калеб, засовывая руки в карманы джинс.— Как ты? Ему хотелось о много спросить, многое рассказать, ведь он действительно скучал по ней все это время, но понятия не имел, как найти и связаться с ней. Сейчас она стоит, хлопая ресницами. Улыбка скользнула по ее лицу, и Калеб наконец почувствовал то родное ощущение свободы, которого так не хватало. — Калеб, я...,— начала говорить Ханна, но остановилась, пытаясь собрать мысли в кучу,— рада тебя видеть. Шатен ухмыльнулся, чувствуя ту неловкость, которая была при их первой встречи. Все это напоминало тот момент, когда они столкнулись в кофейне после долгой разлуки, тогда он хотел поцеловать ее, но боялся, что чувства давно остыли, поэтому просто сбежал, не дав даже и слова сказать девушке, которая украла его сердце. — Я хотел выпить кофе, не составишь компанию?— спросил, боясь отказа, но Ханна в этот момент забыла про все дела, которые планировала сделать и просто кивнула, радуя Калеба своим согласием. Мужчина сделал заказ, садясь за столик для двух персон возле окна. Они снова находились напротив друг друга, никто не пытался начать разговор первым, слишком много вопрос, слишком много упущенных шансов. — Ты живешь в Роузвуде?— начал Калеб. — В Вашигтоне, сразу после свадьбы мамы, я решила, что им стоит пожить некоторое время одним, а потом привыкла к этому городу,— спокойно рассказывала Ханна, пока Калеб слушал каждое ее слово, запоминая, будто записывая в голове, восполняя пробелы. — Ты, кажется, перебрался в Нью-Йорк? Их общей мечтой было поселиться в небольшой квартирке Нью-Йорка, обставленной в стиле Ханны. Они часто размышляли об этом, строили планы, но им так и не удалось переехать туда вместе. — Да, там действительно так, как ты и рассказывала,— Калеб вспомнил тот разговор, когда Ханна впервые заикнулась о Нью-Йорке, он был категорически против этого, но девушка умела уговаривать, поэтому привела неопровержимые доводы, и он, наконец, сдался. — Я была уверена, что он тебе понравится,— Ханна улыбнулась, опуская глаза. Ей хотелось жить там вместе с ним под одной крышей, готовить по утрам блинчики и ругаться по мелочам. Об этом она мечтала, когда поцеловала его на выпускном вечере. — Мне пришлось закончить курсы программиста, чтобы предоставить сертификат,— Калеб пытался избежать неловких пауз.— Работаю в частной фирме, моя начальница чем-то похожа на маму Спенсер, так же уверена, что знает все. И Ханна улыбнулась, вспоминая спор Калеба с миссис Хастингс на Рождество. Тогда Спенсер пригласила их отпраздновать большой компанией, но у Хастингсов полетела вся компьютерная система, и Калеб пытался помочь им, но мама Спенс указывала молодому человеку, как правильно нужно исправлять ошибку. Нужно было видеть его лицо, когда он выслушивал как бы лучшее решение проблемы. Ханна всегда улыбалась, когда вспоминала это. — Кажется, твоя мама говорила, что ты планировала быть дизайнером? Ханна положила обе руки на стол, открывая вид на обручальное кольцо, которое красовалось на безымянном пальце левой руки. Калеб сразу обратил на него внимание, сдержав удивление, подавляя появившуюся злость. — С этим ничего не вышло, я сначала подрабатывала на одного известного дизайнера, но мне мягко намекнули, что никаких шансов нет, и я сразу забросила эту идею,— Ханна заметила пристальный взгляд собеседника на ее руке. В тот момент, когда она встретила его в этой кофейне, то напрочь забыла о жизни, которая ждет ее в Вашингтоне. — Ты выходишь замуж?— резко спросил Калеб, изменяя тему разговора. Он хотел знать ответ на этот вопрос, пусть лучше будешь так, чем очередная ложь Ханны, которую он примет за правду. — Рик сделал мне предложение, я еще не дала ответ,— снова чувствовалась неловкость. — Тогда зачем надела кольцо?— Калеб злился, сам не понимая, почему это происходит с ним. Он надеялся, что чувства утихли и жизнь потекла в новом ключе, но, видимо, парень просто пытался убежать от самого себя. — Он бывает слишком настойчив,— Ханна убрала руку, следя за тем, как меняется взгляд Калеба. — А что на счёт тебя? Раз уж затронули тему личной жизни, то Ханна была в праве узнать о том, с кем Калеб сейчас проводит вечера. Она чувствует, что не должна знать это, но вопрос сам вылетел из ее уст. — Я пытался строить отношения, но у меня ничего не получилось,— Ханна почувствовала облегчение. Он свободен, значит все еще, возможно, чувствует что-то к ней. Она протянула руку вперед, касаясь его холодной кожи. Калеб стал чувствовать родные прикосновения, от которых отвык. Он вздохнул, медленно поднимая взгляд на блондинку. — Роузвуд стал другим, когда ты ушла,— и он сказал то, что так давно писал на белых листах бумаги, чтобы отправить ей, но никто и словом не обмолвился об адресе доставки. — Я должна была. Ханна, увидев грустные глаза Калеба, вспомнила все, что натворила перед своим уходом. Столько боли в них было тогда и ровно столько же сейчас. Кажется, она начинает жалеть о тех шансах, которые так безрассудно упустила.