Aqua Fresca

— Гарри. — Ремус! — радостный Гаррин возглас раздался громким эхом в библиотеке. Он вздрогнул и утонул в кресле, пытаясь избежать сверлящего сердитого взгляда строгой хогвартской библиотекарши. — Казалось бы, с годами она должна была стать мягче, — засмеялся Ремус Люпин, пододвигая стул так, чтобы сесть поближе к Гарри, и осторожно помещая на стол свою потрепанную сумку. — Вот уж точно, — согласился Гарри, тепло улыбаясь. — Когда ты прибыл? Я не знал, что ты должен был приехать. — Несколько часов назад, и, честно говоря, я этого не планировал, — ответил Ремус сразу на оба вопроса. Он взглянул на пыльные фолианты, разложенные на столе. — Дополнительные исследования? Гарри оглядел книги, осторожно закрывая ту, с которой работал. Оглянулся вокруг и понизил голос. — Просто хотел посмотреть, могу ли помочь еще чем-нибудь. — Судя по тому, что я услышал от Дамблдора, ты и так оказываешь неоценимую помощь, — задумчиво посмотрел на него Ремус. — Тебя это задевает? — спросил Гарри. — Нет, — нерешительно ответил Ремус. — Гарри, ты знаешь, что я не могу тебя принудить к чему-либо. Ты можешь, и обычно делаешь, то, что хочешь, и когда захочешь. Я просто захотел поговорить с тобой. Вообще-то, ты мне не чужой. К тому же, ты мне нравишься. На лице Гарри расцвела улыбка. — Я к тебе тоже довольно-таки неравнодушен. И, отвечая на твои вопросы, включая те, которые ты постеснялся задать, — да, я в порядке. Нет, он не издевался надо мной. В общем и целом, он ведет себя довольно мило. Нет, мы еще не нашли лекарство. Да, я знаю, что я делаю. Так мне кажется. — Ну, в конце концов, ты хотя бы честен, — засмеялся Ремус. — Но я был шокирован, узнав, как далеко ты зашел, чтобы... помочь. Вообще, я был расстроен, что он не сообщил мне об этой ситуации раньше. — А я рад, что он ничего не сказал. Не хочу показаться грубым, но мне надоело, что все суют нос в мои дела и что-то за меня решают. — Ну, я бы понял единоразовую помощь, но позволить продолжаться этому неделями... — Что бы ты мне посоветовал, Ремус? — тихо и настойчиво спросил Гарри. — Я не мог остаться в стороне, не мог позволить ему страдать. Это было бы неверно. Неважно, что там происходило в прошлом. Рука Ремуса переместилась на мягкую кожу сумки. — Нет, ты прав. Просто я был удивлен, — он наклонился и накрыл рукой Гаррину ладонь. — Ты уверен, что все в порядке? Потому что если... — Я уверен, — прервал его Гарри, сжимая большую теплую ладонь Ремуса. — Поверь мне, он ни за что не стал бы продолжать, если бы это наносило мне хоть какой-то вред. — Это в том случае, если бы ты дал ему об этом знать, — сказал Ремус, проницательно посмотрев ему в глаза. Гарри убрал руку из Ремусовой ладони, снял очки и медленно протер стекла подолом мантии. Ремус подозревал, что Гарри о чем-то умалчивает, но, как он и сказал, у него не было никакой власти над восемнадцатилетним парнем. И, вспоминая собственную юность, он понял, что молодые люди его возраста с трудом поддаются контролю, их сложно сбить с толку, если какая-то идея укрепилась у них в голове. — Ты о себе-то не забываешь позаботиться? — упорствовал Ремус. — Да, я принимаю свое "лекарство" раз в неделю, — мрачно улыбнулся Гарри. — Я не стал меньше спать, или чувствовать себя слабее. Вообще-то, я чувствую себя лучше, чем когда-либо до этого. И я стал лучше учиться, — вздохнул он. — Можем мы поговорить о чем-нибудь другом? Ремус снова засмеялся, опуская руку в карман видавшего лучшие времена кардигана. Он подвигал бровями, глядя на Гарри, доставая большую блестящую плитку шоколада. — Что скажешь о последней игре "Пушек"? * * * — Что-нибудь нашли? Снейп был удивительно равнодушен к тому, что его чтение прервал Гаррин громкий голос. — Нет, — покорно сказал он. — Очередное подтверждение тому, что мы и так уже знаем. Черт! — он с усилием потер место между бровями и основанием переносицы, пытаясь согнать напряжение, сковавшее его глаза после долгого чтения. Он услышал, как Гарри встал у него за спиной. — Принести вам что-нибудь, сэр? У вас в последнее время участились головные боли. — Беспокоитесь обо мне, Поттер? Переживаете, что я отдам концы, прежде чем вам удастся найти чудодейственное лекарство? — сардонически спросил он. Гарри тихо засмеялся, Снейп спиной почувствовал вибрацию его голоса. — Ага, что-то типа того. Вы же знаете меня — всегда лезу решать чужие проблемы. Снейп хмыкнул, потом сел. Он посмотрел в книгу, раскрытую перед ним, прежде чем сердито захлопнуть ее. — Приятная перемена, раньше вы все время стремились проблемы устраивать, — сказал он с оттенком легкого изумления в голосе Гарри скривился, а затем присел на край стола Снейпа. — Могу я спросить кое-что? — произнес он, покачивавшаяся нога выдавала его нервозность. — Можете, — сказал Снейп, кладя руку Гарри на колено, чтобы остановить мерные движения. Оба замерли. Снейп медленно убрал руку, схватил перо и суетливо переложил его на край стола. — В общем, я тут поразмышлял, — начал Гарри, слегка порозовев. — Каково это. Ну, понимаете... Я все еще вижу, что вы едите как обычный человек и прогуливаетесь под солнечным светом. Время от времени, — добавил он с легкой насмешкой. Снейп притворно рыкнул, Гарри предпочел сделать вид, что ничего не услышал. Он слегка толкнул Мастера Зелий коленом. Снейп вздохнул. — Оказалось, что я не страдаю от каких-либо побочных эффектов кроме одного, уже известного вам. Я все еще чувствую голод, хотя мои предпочтения в еде склонились в сторону простых и чистых вкусов. И солнечный свет не оказывает на меня никакого влияния, кроме того, что было раньше, разумеется, — закончил Снейп, изогнув бровь. Гарри хихикнул, прежде чем глубоко вздохнуть. Он неловко посмотрел на Снейпа. — И еще... Я думал о том, если вы не возражаете, расскажите мне, как это чувствуется. Какой я на вкус. Снейп вскинул голову. На лице Гарри не было никакого злого умысла, казалось, он просто терпеливо ждет ответа. — Я никогда об этом не задумывался, — солгал он. Выражение лица Гарри не изменилось, но он знал, что тот ему не поверил. Пропади пропадом неожиданная проницательность мальчишки! Снейпу оказалось гораздо проще смотреть на перо, пока он отвечал. — Это похоже на... похоже на возвращение домой. Мне становится тепло, каждая часть моего тела согрета приятным жаром, который проникает в каждую клеточку. Это как если бы самая выдающаяся музыка, которую вы когда-либо слышали, была написана и звучала в этот момент для вас и только для вас, подстраиваясь под ваше настроение. Она обволакивает ваш разум. Он посмотрел Гарри в глаза и был поражен, увидев отразившееся в них желание. Его голос зазвучал ниже, плавно и мягко. — Словно самые потрясающие вкусы и самые тонкие запахи, которые вы когда-либо ощущали в своей жизни, одновременно поражают ваши органы чувств. Кровь течет по языку так легко, мягкая, как бархат, и чистая, как нетронутый снег. Это... это как все лучшие моменты моей жизни, происходящие в одно мгновение, и мне не хочется, чтобы оно заканчивалось, потому что я знаю, что когда это случится, я почувствую себя лишенным всего… Он остановился, немного смущенный собственной откровенностью. Его голос упал до шепота. — Это самое чистое ощущение в моей жизни. И я бы хотел ощущать его всегда, безостановочно. — Вы... вы чувствуете все это, когда... когда я делюсь с вами кровью? — шепотом спросил Гарри. — Да, Гарри. Вот что ты делаешь со мной. И хотя он отвечал на другой вопрос, Северус знал, что впервые в жизни говорил Гарри только правду. — Должно быть, очень сложно даже подумать о том, чтобы отказаться от такого. Не знаю, нашел бы я в себе силы для этого. Снейп взглянул на Гарри — посмотрел на его четкий профиль в неверном свете свечей, вдохнул запах его сладковатого пота — и знал, что отдаст все, что имел, только бы вновь ощутить это чувство чистоты. — Это будет не так уж и сложно, — сказал Северус, грустно улыбаясь. — Я привык обходиться без того, чего мне хочется больше всего. Гаррины гибкие пальцы обернулись вокруг ладони Северуса, заставив его выронить перо, которое он терзал все это время. — Может быть, я... — Становится поздно, — оборвал его Снейп. — Вам лучше вернуться в свои комнаты, — он вынул свою руку из Гарриной и поднялся. — Я не могу, — на лице Гарри появилось такое выражение, словно он потерял что-то очень важное, но оно так быстро исчезло, что Снейп подумал, что ему показалось. — Сегодня суббота. Ах, да. Кровавая суббота. Разумеется, Снейп не произнес этого вслух, но именно так про себя он окрестил эти вечера. После тяжелой недели, когда ему приходилось учить умственно отсталых детишек, борясь с тошнотой во время каждого приема пищи, пытаясь впихнуть в себя что-нибудь питательное, падая на пол каждый раз, когда Поттер достойно отбивал его атаку и проводя бессчетное количество часов, продираясь сквозь архаичные тексты, он получал свою дозу удовольствия, попивая кровь восемнадцатилетнего парня. Как прекрасно быть Северусом Снейпом. — Что ж, прекрасно, — сказал Снейп, открывая шкафчик и роясь там, пока не нашел нож. Он простерилизовал его заклинанием и протянул Гарри. Гарри медленно принял его, их пальцы слегка соприкоснулись. Он подошел к кушетке и присел на краешек, явно нервничая, Снейп сел рядом, сохраняя между ними приличное расстояние. — Сэр? — спросил Гарри, глядя на отблески пламени камина на лезвии ножа. — Можем мы попробовать кое-что другое? Снейп видел, что Гарри нервничал — очевидно, он был выведен из равновесия их предыдущим разговором. — Гарри, что-то не так? — встревоженно спросил он. В последнее время он частенько называл его по имени, разумеется, только за закрытыми дверьми его покоев, но всё же... — Взгляните, — сказал Гарри, протягивая Снейпу свою левую ладонь, чтобы тот мог увидеть тонкий серебристый шрам, пересекающий плоть. Снейп резко схватил ее, поднося ближе к своему лицу. Он зашипел, аккуратно проводя пальцем по всей длине и заметил, что Гарри не вздрогнул. — Вам больно, — прокаркал он. — Да нет же! — ответил Гарри, отнимая руку. — Это... это не больно. Просто заживает не так хорошо, как раньше. Что-то типа того. Снейп наблюдал, как Гарри опускает нож и протягивает ему свою правую руку. Снейп медленно взял ее, они соприкасались ладонями, пока он рассматривал легендарный шрам, читая слова, вырезанные на тыльной стороне руки Гарри. — Кто сделал это? — неверяще прошептал он, будучи не в силах говорить громче. — Амбридж, — послышался такой же тихий ответ. Пальцы Снейпа на мгновение сжали Гаррину ладонь, так же быстро отпустив ее. Его большой палец нежно водил по словам в немом извинении. Гарри прикусил губу. — Все нормально, — сказал он, его рука уютно и расслабленно лежала в Снейповой. — Она не болит. Хотя я не хочу об этом говорить. — Хорошо, — сказал Снейп и отпустил его руку. Он тяжело выдохнул и сложил руки на коленях. — Очень хорошо. Мы не можем больше продолжать. — Нет! — запротестовал Гарри. — Нет. Я не это имел в виду. Я говорил о том, что нам следует выбрать другое место, где кожа тоньше, чтобы рана лучше заживала, вот и все. Я не хочу... Мы все еще можем продолжать. — Гарри... — Нет, — стремительно произнес он. — Просто нет. Выберите место, или я выберу сам. Снейп зажмурился и скривился. — Все еще болит голова? Снейп кивнул и Гарри извиняюще улыбнулся. — Извините. Не хотел сделать вам еще хуже. Но все нормально, правда? Я имею в виду, мы все еще можем это сделать, так? Снейп открыл глаза, посмотрел на открытое лицо Гарри. В нем было столько бьющей через край жизни, прямо на поверхности, что можно было ослепнуть от его света, и так легко было сдаться его влиянию. — Хотел бы я знать, зачем вам все это, — простонал Снейп, практически побежденный. — Вы бы не поверили мне, если бы я сказал, — улыбнулся Гарри. — Ну же, профессор — если бы вы были кровососущим вампиром, который заботится о своей жертве, какое место вы бы выбрали? Снейп притворно ухмыльнулся и оглядел Гарри с головы до ног. Была пара местечек... — Полагаю, у вас отсутствуют познания в человеческой физиологии? — спросил он. Гарри закатил глаза. — Не пойму, на что мне больше обидеться — на то, что вы думали, что я не пойму вопроса, или на сам ответ на вопрос. Снейп дернул уголком губ и устроился на кушетке поудобней. — Почему бы вам не обидеться на обе части? Это бы сильно упростило мою задачу по вашему унижению. — Смиритесь, — засмеялся Гарри, легонько пнув его. Снейп тяжело вздохнул. — Точки пульса, Поттер. — Точки пульса Поттер, — сказал Гарри, повторив несколько раз. — Это что-то вроде скороговорки? — Идиот, — отрывисто и сухо засмеялся Снейп, а потом схватил Гарри за запястье, привлекая к себе его руку. Гарри не возражал. — Вот, — сказал Снейп, легко нажимая кончиками пальцев на внутреннюю сторону запястья. — Здесь вены расположены близко к коже. Это и есть точка пульса. Надо объяснять, почему? Гарри улыбнулся. — Несмотря на то, что мне очень хочется посмотреть, как вы в очередной раз будете насмехаться над моей тупостью, нет, не надо, я понял. Есть еще и другие? Гарри снял мантию еще только войдя в комнату, оставшись в футболке. — Здесь, — сказал Снейп, проведя двумя пальцами по ничем не прикрытому предплечью Гарри до внутреннего сгиба локтя. — Здесь, — повторил он, нажав пальцами, — Находится еще одна точка пульса. Медиальная подкожная и цефалическая вена находятся на поверхности, кожа здесь очень тонкая. Снейп почувствовал, что рука Гарри задрожала под его пальцами и взглянул на него. Гарри задышал часто и поверхностно, и Снейп увидел, как он быстро облизал верхнюю губу кончиком языка. Снейп неосознанно повторил его движение. — Есть еще? — тихо спросил Гарри. — Да, — хрипло каркнул Снейп, не отводя глаз от лица Гарри. Он медленно повел пальцами по руке Гарри, скользнул по вороту футболки и нажал на участок теплой кожи под ключицей. — Эта точка здесь, в области, где горло переходит в плечо. Снейп забеспокоился о том, как близко они сидели, он мог почувствовать, что дрожь, зародившаяся в Гарриной руке, распространилась по всему остальному телу. Гарри будто льнул к нему, тянулся за его прикосновением. Снейп прочистил горло. — Здесь, — продолжил он, пытаясь сохранить сухой и наукообразный тон, — Проходит внешняя яремная вена. Она идет под ключицей, затем встречает внутреннюю яремную вену, и они переходят в подключичную. Приблизительно... здесь, — сказал он, легко прижав ладонь к груди Гарри. — Еще? — выдохнул Гарри. — Да, — тихо ответил Снейп, чувствуя, как быстро бьется сердце Гарри под его ладонью. — Есть точки пульса, расположенные на лодыжке, на внутренней стороне колена и в бедренной артерии. — Где это? — с запинкой спросил Гарри, зарумянившись. — Возле... На месте соединения бедра и паха. Над тазовой костью, — прошептал Снейп. Они сидели очень близко. Снейп чувствовал жар, идущий от тела Гарри. Гарри часто моргал глазами за стеклами очков, и Снейп увидел, как он разомкнул губы. — Профессор... — Гарри, — прошептал он, а затем пришел в себя. Он резко отсел, нечаянно толкнув Гарри в грудь. Снейп часто дышал, руки стиснуты в кулаки, челюсти тесно сжаты. Глупый, глупый... — Профессор? — спросил Гарри, снова наклоняясь к нему. — Не надо, — сказал Снейп, вставая с места. Гарри недоумевающе посмотрел на него. — Чего не надо, профессор? Я только... Снейп дернул головой в его сторону. Гарри выглядел смущенным. Разумеется — он и понятия не имел, что только что чуть не произошло. Он бы никогда так не подумал о своем сальноволосом преподавателе. — Поттер, — хрипло сказал он, пытаясь скрыть свой недавний промах. — Время позднее. Если вы не передумали, сейчас самое время начать. Гарри неуверенно кивнул. — Где вы хоти... — Локоть, — задушенно произнес он, указав Гарри перед собой. Спустя несколько попыток они оба поняли, что эта поза им не подойдет. Несмотря на то, что Гарри за прошлый год подрос на несколько дюймов, Снейпу было бы неловко лежать на нем. В конце концов, они сошлись на том, что оба будут на кушетке: Снейп — сидеть, прислонившись спиной к спинке, а Гарри рядом с ним, но стоя на коленях. — Я не могу это делать, когда вы смотрите, — брюзгливо сказал Снейп, взяв Гарри за предплечье. Гарри вздохнул и отвернулся. Он позволил Снейпу сделать надрез, полагаясь на его знания человеческой физиологии, намного превосходящие его собственные. Уж он-то точно выберет правильное место. Тем не менее, он вздрогнул, и Снейп тихо извинился, прежде чем опустить свою голову над кровавой раной. Гарри животом вжимался в бок мужчины, он вытянул руку через его плечи, чтобы обрести равновесие. Он закрыл глаза и прислушался — после их первой попытки, довольно катастрофической, когда Гарри практически затолкал руку в глотку Снейпу, тот всегда был очень аккуратен, никогда не издавал ни звука, и его прикосновения к Гарриной коже всегда были только нежными. Гарри снова вздохнул и подождал, пока он закончит и деликатно залечит рану. * * * Северус не хотел думать о том, как на лице Гарри вспыхнуло возбуждение, даже если он и не понял, что это было. Он не хотел помнить, как близко к его уху звучало его влажное дыхание на грани стона, пока он сосал мягкую кожу на внутренней стороне локтя Гарри. Не хотел помнить, как звучало в его голове биение сердца Гарри, гулко контрастируя с током крови в его венах. Он механически разделся и встал под мощные струи воды в душе, глядя на краны, но не видя их. Он не хотел думать о замешательстве, появившемся на лице Гарри, когда они закончили , как он запинался, желая спокойной ночи и как поспешно выбежал из комнаты. Он опустил подбородок и позволил теплой воде свободно течь по его лицу, капая с закрытых глаз и открытого рта, по шее, ручейками стекать вдоль позвоночника, по изгибу бедер и падать на пол. Он не хотел думать о том, как у него стоял, стоял до сих пор, его эрекция была огромным и болезненным напоминанием о том, какое удовольствие он испытал буквально минутой раньше. Не только от вкуса Гарриной крови, но и от запаха его страха и возбуждения, от того, как дрожали его прикрытые веки, когда он прижимался к Снейпу. Он не хотел думать обо всем этом, так что просто опустил ладонь и взял свой член в руку, медленно поглаживая его, пытаясь вызвать в памяти предыдущие сексуальные эскапады, грязные фантазии, все, что угодно, лишь бы изгнать из головы мальчишку. Все, что угодно, лишь бы смыть с языка его вкус. Он с силой ударил свободной рукой в стену, пытаясь удержать равновесие, наращивая темп. О, Боже, он не хотел думать о себе, обнаженном и открытом перед Гарри, с сочащимся смазкой членом, направленным в открытый и алчущий рот. Не хотел представлять, каково будет ощутить его влажное дыхание у головки члена. Он опустился на колени, ноги тряслись, не в силах удержать его. Он сжал руку в кулак и попытался не представлять на его месте губы Гарри, ласкающие его мошонку, тесно обхватывающие его член. Он толкнулся вперед бедрами, и это движение послало настолько мощную волну мурашек по спине, что даже волоски на шее встали дыбом. Снейп продолжал толкаться членом в намыленный кулак. Он не хотел представлять Гарри, опускающегося перед ним на колени, распахивающего перед Северусом мантию, выставляя напоказ обнаженное тело. Не хотел представлять, как Гарри томно прикрывает глаза, начиная ласкать сам себя. Не хотел думать о неловких, грубоватых движениях мальчика-мужчины, пытающегося довести себя до пика, пока Северус врывается в его рот снова и снова, ощущая его язык на своем члене. Гарри в его видении двигается все быстрее и быстрее, восхищенно раскрыв глаза, нуждаясь в этом, наслаждаясь этим так же, как и Северус, чувствуя, желая, желая этого друг от друга, желая этого только друг от друга, глаза в глаза, пока они тянут и толкают, и двигаются, и стонут, и кончают, кончают одновременно, кончают потоками, которые быстро исчезают под напором теплой воды. Северус медленно взял свое дыхание под контроль, вслушиваясь в шум воды, бившей его по голове, и в заполошный стук собственного сердца. Он встал, ноги его подкашивались, на коленях отпечатались следы плитки. Его била крупная дрожь, поэтому вымылся он очень быстро. Северус поспешно вытерся и рухнул в кровать, приветствуя неожиданное забытье, которое сулил ему сон, но проклиная то, что делало этот сон таким сладким. * * * — На что ты там пялишься? Голос Рона вернул Гарри к реальности. Он быстро заморгал и оглянулся. Рон смотрел на него, намазывая маслом тост. Внимание Гермионы распределялось между завтраком и открытой книгой. Шеймус и Дин перешептывались и чему-то ухмылялись, глядя на девчонок за хаффлпаффским столом. Тревор противостоял безуспешным попыткам Невилла накормить его яичницей-болтуньей. Типичный завтрак за гриффиндорским столом. — А? — Я спросил, на что ты там пялишься, придурок, — хмыкнул Рон, надкусив тост. — Что ты там интересного нашел? Гарри проследил за его взглядом и посмотрел на преподавательский стол. Ничего интересного или необычного. Дамблдор пил чай из своей бездонной чашки. Флитвик и Хуч перешучивались во время еды, Вектор сосредоточенно читала "Пророк". Снейп сердито смотрел в тарелку и яростно кромсал сосиски. Снейп... был Снейпом. — Чёрт возьми, думаю, что эти дополнительные знания, которые ты пытаешься впихнуть в свою голову, повредили твои без того крошечные мозги. Что не так с тобой этим утром? — Всё так, — огрызнулся Гарри, немного выведенный из себя. — Просто немного устал. — Ну да, ты в последнее время частенько устаешь, — уязвленно сказал Рон. — Это ты сейчас на что намекаешь? — спросил Гарри, гневно сверкнув глазами, насыпая сахар поверх быстро стынущей овсянки и сердито ее перемешивая. — Ни на что, — сказал Рон, подражая Гарриному тону. — Просто я больше не знаю, что с тобой происходит. Тебя никогда нет рядом, а если и есть, то не можешь сосредоточиться ни на чем дольше двух минут. Ты уверен, что эти дополнительные занятия идут тебе на пользу? — Рон! — вклинилась Гермиона. Ложка Гарри звякнула о тарелку, когда он выронил ее. — Ты знаешь, что мы не должны обсуждать это, — прошептала Гермиона, быстро оглянувшись. — Гарри нуждается в них. — О, не беспокойтесь обо мне, — сказал Гарри хриплым голосом, его горло сдавило. Лицо Рона вытянулось, когда он услышал Гаррин тон. — Я обожаю эти занятия. Но больше всего мне нравится причина, по которой я их посещаю. Никак не могу надышаться на ненормального психа, который таранит мое сознание и заставляет меня смотреть на то, как пытают людей, или еще что похуже. И правда, на что мне жаловаться? Чувствую себя таким особенным, — горько сказал он. — Гарри, Рон не это имел... — начала Гермиона, пытаясь успокоить его. — Ага, — произнес Гарри, резко поднимаясь из-за стола и хватая свою сумку. — Ты не отвечаешь за Рона. Вы двое можете встречаться, но он все еще сам шевелит своим языком. Спасибо, дружище. Гарри посмотрел на Рона и стремительно выбежал на улицу. * * * Он сидел на берегу озера, наблюдая за рябью, тревожившей водную гладь. Гигантский Кальмар лениво рассекал в воде, периодически поднимая щупальце над поверхностью, словно приветствуя студентов. Он зарылся пальцами во влажную траву и пожалел, что убежал с завтрака так быстро. — Эй, — сказал тихий голос за его спиной. — Эй, — иронично отозвался Гарри, внезапно съежившись. Рон сел рядышком, сохраняя между ними небольшое расстояние. Они не смотрели друг на друга, оба казались погруженными в наблюдение за подводным чудищем, совершающим утренний моцион. Рон подобрал гальку и несколько раз подбросил ее на ладони. Он посмотрел на Гарри, вздохнул и кинул камушек в озеро. — Прости меня, — твердо сказал он. — Я повел себя как мерзавец. Я не должен был говорить тебе таких слов. — Нет, — согласился Гарри. — Не должен был. Рон зарычал. — Что ты хочешь, чтобы я сказал? Я уже признался, что поступил как мерзавец. Тебе полегчает, если я позволю тебе побить меня? Гарри безуспешно пытался не улыбнуться. — Нет уж, спасибо, мне мои кулаки еще дороги, а об твою тупую голову я их бы точно разбил. Рон хохотнул и Гарри окончательно расслабился. Он посмотрел на своего лучшего друга, который, несмотря на улыбку на лице, глядел на него весьма обеспокоенно. — Прости меня, — повторил Рон. — Я не знаю, зачем сказал тебе это. Ты же знаешь, я на самом деле так не считаю. Я сглупил в прошлом, и не собираюсь снова прощелкать нашу дружбу только потому, что я придурок. Гарри улыбнулся. — Если ты ждешь, что я начну тебя оправдывать, то тебе придется долго здесь просидеть. — Дрочила, — сказал Рон, мягко пихая Гарри в плечо. Он полез в сумку и достал оттуда большой кусок пирога с патокой. Разломив его напополам, он протянул кусок Гарри. Они молча жевали, не обращая внимания на крошки, сыпавшиеся на их мантии. — Ты знаешь, ты стал говорить как он, — сказал Рон, набив рот пирогом. — Кто? — спросил Гарри, сбитый с толку. — Снейп, — ответил Рон, вытирая руки о форменные брюки. — Снейп? — эхом повторил Гарри. — Ага, — сказал Рон, искоса глядя на него. — Не всегда, но иногда ты говоришь что-то, совсем как он. Гарри ошеломленно уставился на озеро. Он не был уверен, шутит ли Рон, ошибается, или просто заметил что-то, что сам Гарри упустил из виду. — Все в порядке, — продолжил Рон, ложась на спину и укладывая голову на свои скрещенные руки. — Ну, не совсем в порядке. Но я понимаю, откуда ноги растут. — Правда? — слабо спросил Гарри. — Да, это потому что вы так много времени проводите вместе, — чопорно сказал Рон, перекатился на бок и задрал голову. — Ты теперь проводишь с ним больше времени, чем с Гермионой и со мной. — Мне жаль, — механически сказал Гарри. Рон хмыкнул. — Не будь дураком. Мы оба знаем, что и зачем ты делаешь. Просто это странно, да? Мой лучший друг проводит все свое свободное время с самым ублюдочным профессором в школе, и вы оба еще живы. Я был уверен, что к этому времени ты его убьешь, или он превратит тебя во флоббер-червя, но Гермиона опять оказалась права. Она сказала, что вы поладите. — Она знала? — Гарри почувствовал себя потерянным. Он особо не участвовал в разговоре, но, на самом деле, что он мог сказать? — Гарри, — с силой сказал Рон, хватая Гарри за руку и крепко ее сжимая. — Понятно, что что-то происходит, ведь так? А ты не хочешь, или не можешь говорить об этом, иначе ведь ты бы уже сказал нам что-нибудь? Гарри просто кивнул. — Тогда ладно, — сказал Рон, отпуская его руку. — Я просто хочу, чтобы ты знал, я — твой лучший друг, и всегда им буду. Я сохраню твои секреты как свои, если понадобится. — Ты... — Не в этом смысле, — смешался Рон. — Я не буду твоим хранителем секретов... Ну, пока тебе это не понадобится. Я пытаюсь донести до тебя, что, если тебе необходимо облегчить душу, я выслушаю тебя. И неважно, насколько все будет плохо, я никому не расскажу. Обещаю. — Ты... ты бы сделал такое для меня? — Конец света близок, — вздохнул Рон. — Я готов согласиться со Снейпом. Ты и правда идиот. Гарри засмеялся, тяжелое чувство, сжимавшее его грудь в течение последнего часа, потихоньку отпустило. — Рон, ты знаешь, что есть вещи, которые я не могу тебе рассказать, — тихо сказал Гарри. — Это не мои секреты. Рон прочистил горло и сел, снова глядя на озеро. — Я знаю. И есть вещи, которые ты пока не готов мне рассказать. Но я буду рядом, когда ты созреешь. Гарри почувствовал быструю дрожь, пробежавшую по его позвоночнику. — Что ты... — Ничего, — быстро ответил Рон. — Просто.. ничего. Я просто хочу, чтобы ты знал, что можешь положиться на меня. Я никогда... Я никогда не поступлю с тобой так, как Петтигрю поступил с твоим отцом. Горло Гарри сдавило. — Что, если это будет что-то ужасное? — нерешительно спросил он. Рон улыбнулся немного грустно. — А когда с тобой было иначе? Гарри хмыкнул, улыбаясь, не раскрывая рта. — Да уж. Я явно не самый нормальный человек в мире. — Это точно, — согласно произнес Рон. — Но с тобой хотя бы не скучно. — Я должен поблагодарить Гермиону, — улыбнулся Гарри. — Это почему еще? — с подозрением спросил Рон. — Ты превратился в такого заботливого, сочувствующего человека — это, должно быть, ее влияние. Рон слегка порозовел. — Ну, да, в общем... ой, заткнись. Ты и понятия не имеешь, каково это — все время проводить в ее обществе. — Хорошо? — О, да, — Рон многозначительно поиграл бровями. — Еще как хорошо. — Ар-р-гх, — зарычал Гарри. — Давай только без воображаемых картинок. Это всё равно что думать о тебе с моей сестрой, если бы она у меня была. Рон засмеялся. — Думаю, я чувствовал бы то же самое, если бы это были вы с Джинни. Но этому не суждено случиться, да? Гарри глубоко задумался. — Нет, дружище, — наконец, сказал он. — Я так не думаю. Рон выглядел немного грустным, но всё равно улыбнулся. — Да ничего, наверное. Ты всё равно уже часть семьи. Молодые люди улыбнулись друг другу, один с покорностью, второй — с нарастающим беспокойством. — Все хорошо, Рон? — Все хорошо, Гарри.