like it post to be

방탄소년단 (Bulletproof Boy Scouts) — 힙합성애자

Техен живет в общежитии с четырьмя парнями, с которыми, как оказалось, найти общий язык намного легче ожидаемого. Режим дня остается прежним, а вот атмосфера кардинально меняется. То, что это действительно новый уровень, чувствуется практически с первого дня. Помимо уже существующего и отработанного до автоматизма, к списку обязательного присоединяется дополнительный ряд важных условий. Диета, к примеру. Каждую неделю к ним заявляется специальный человек, проверяющий холодильник и, ко всему прочему, со своими весами. После нескольких таких проверок становится более чем понятно, почему Чонгук-и пытался спрятать шоколад при первой встрече. Намджун ненавязчиво советует не набирать вес выше установленного, но кто и по каким принципам его установил, не уточняет. Ким Намджуну верить можно точно, он не умеет врать, а если изредка и пытается, то лицо тут же выдает его с концами. Мимика у него абсолютно неподражаемая и, по-видимому, плохо контролируемая. Но Техен находит забавным то, как тот по-дурацки мило кривляется — это совершенно не вяжется с обычным серьезным Намджуном в очках. Обычный Намджун похож на ботана, особенно когда сосредоточенно строчит что-то в ноутбуке, быстро стуча пальцами по клавиатуре. Еще одно правило установлено уже Юнги-хеном, с которым удалось познакомиться только на следующее утро после переезда и то, кажется, чисто случайно. Он просто сидел на подоконнике, болтая ногами и воняя своим кофе на всю кухню. — Ты тот новенький? Кофе хочешь? — он отпил шумно и, не дожидаясь ответа, продолжил, — короче, сам все возьмешь. Главное, за собой потом убирай. Юнги долго рассказывал, что у него здесь важная миссия, а потом долго убеждал, что чужие песни —то еще редкостное дерьмо, а вот они будут исполнять только свои; что компания явно мутит какую-то фигню, но они так просто не поддадутся. Добавил, что если Техен напишет какой-нибудь текст, то пусть сразу к нему, а потом поставил кружку на подоконник и ушел. За эти кружки, утренние и грязные, Юнги обычно прилетает от Хосока, но прилетает как-то вяло и, скорее, по старой привычке, потому что в этом случае всегда проще убрать самому. Хосок-хен вообще Техену ужасно нравится. Он очень понятный, его мысли, действия. У него все отражается на лице, а проблемы обычно решаются быстро. Иногда он лезет к Техену в кровать, смеется и говорит, что ему не хватает любви. И Техен, несмотря на то, что орет и брыкается, мысленно благодарит любвеобильного хена за то, что тот, хоть и неосознанно, отвлекает и не дает слишком сильно думать. Чонгук прикольный. Днем он обычно важничает и изо всех сил пытается косить под крутого хена, но к вечеру оттаивает. И именно тогда они вдвоем забираются под стол и долго лежат, спрятавшись ото всех, жуя батончики и тихо смеясь над Намджуном, который сегодня, стараясь красиво зачесать волосы, в очередной раз снес полку в ванной. Техену ужасно стыдно за то, что не заинтересован, как остальные, что тренируется хоть и столько же, но без должных усилий. Ему здесь нравится и он уже твердо решил, что останется, пока не выгонят — он уверен, рано или поздно это произойдет. Только на одних обещаниях и чувстве долга далеко не уедешь, и Техен тоскливо замечает, что выдыхается с каждым днем все больше. Только ослиное упрямство и четыре наглядных примера перевешивают желание послать будильник в окно и остаться в кровати. В особо тяжелые моменты Техен вспоминает, что за все время он видел мирно спящего в собственной кровати Юнги от силы несколько раз, а вот с кофе — практически постоянно. Хены часто сидят в студии, никому ничего не говорят, шепчутся и тихо обсуждают что-то между собой, а им с Чонгуком остается только тусоваться в танцклассе и умирать от любопытства. Ближе к Рождеству Техен не выдерживает и виснет на Хосоке, который зашел на минутку и по делу, обещая золотые горы и говоря, что должен это послушать. Чонгук тоже виснет — причем, специально на ту же сторону — ноет, что тоже хочет, правда, никаких гор не обещает. Когда они открывают дверь студии, их встречает полумрак и Юнги со своим «Смотри-ка, мелкие осмелели, наконец». Техен осознает, что все волнуются, когда видит, что перед тем, как начать, Намджун надевает темные очки, Хосок нервно дергает кепку, а Юнги не знает, куда деть руки. Все это становится неважным и забывается, потому что невозможно думать о таком, когда перед тобой раскрываются чужие души. Кажется, что текст проходит через сердце и остается висеть в голове. Кажется, что даже пол дрожит, потому что глубокий голос Намджуна, страсть Хосока и Мин Юнги, который каждым словом будто припечатывает к стене. По дороге домой все кутаются в шарфы, дурачатся и, чтобы выпустить накопившееся и ненужное, на всю улицу орут что-то про хип-хоп. — Эй, хен, — внезапно начинает Чонгук, не обращаясь ни к кому конкретному, — а как насчет вокальных партий? На улице темно и холодно настолько, что стучат зубы, а у Техена внезапно появляются силы и, похоже, что-то снова загорается внутри.