Гарри Винчестер, или Сверхъестественное в Хогвартсе

      Гарри чувствовал, что еще немножко — и у него порвутся щеки. Или заклинит челюсть. Или одна из конфет вдруг возьмет да попадет не в то горло. Но он лишь положил, даже затолкал очередную конфету в рот, насмешливо глядя на красного как рак Кребба, который отставал уже на два «очка». Малфой, зеленый от злости, собственноручно вложил одну конфету Креббу. И еще одну. Драко самодовольно улыбнулся и с превосходством посмотрел на Гарри, который тянулся за очередной конфетой. Столпившиеся вокруг ученики разных факультетов делали ставки, некоторые клали деньги в коробки братьям Уизли. Все смеялись и шушукались. Рон, поставивший почти все, что у него было на Гарри, чуть трясущимися губами как молитву шептал: — Еще одну. Еще только одну!       Едва Гарри поднес к губам очередную сладость, как со стороны Кребба донесся странный звук. Он стал совершенно багровым и весь затрясся, словно вулкан, готовящийся к извержению. — Ложись! — крикнул кто-то. Ученики бросились врассыпную, а Гарри поспешно спрятался под Слизериновским столом. Сделал он это как никогда вовремя, потому что Кребб с глазами по полтинник повернулся к онемевшему Драко, как-то пронзительно и отчаянно хрюкнул, а через мгновение стол и белобрысый были облеплены слюнявый размоченным шоколадом. В ту же секунду, как и закончился «обстрел», Гарри дожевал свои конфетки, приложив к этому неимоверное усилие. Вихрастая, хитрющая, немного измазанная шоколадом голова показалась над изгаженным столом факультета Слизерин. Подмигнув Драко и благодаря судьбу за то, что учителей не было на месте, Гарри, подскакивая через каждые два шага, направился вслед за братьями Уизли, чтобы разделить с ними вырученные деньги.       За свое пребывание в Хогвартсе Винчестер-младший успел оставить за собой шлейф толков, сплетен, проказ и нервов учителей. С первых же дней он «спелся» с Фредом и Джорджем — главными хулиганами и затейниками всех факультетов. Сначала они с некой покровительственной насмешкой встретили Гарри и не считали нужным «взять его в долю». И сам Гарри, вроде, отстал от близнецов, но своей навязчивой идеи не оставил. Каждый день, куда бы ни пошли проказники, они встречали очередные последствия шутки Поттера. Сначала их это забавляло, потом стало раздражать, потому что Гарри начал претендовать на титул Короля Проказ. А потом братья заметили тонкий юмор и даже некое изящество, с которым были эти шутки сыграны. Оценив старания Винчестера по заслугам, Уизли с радостью приняли мальца в команду. Что было самое замечательное, так это то, что Гарри знал кучу всего о маггловском мире. Он делился с Уизли свежими номерами «Больших Азиатских Сисек», которые ему приносила красневшая под перышками сова за разумную плату. Он учил их различным проказам и шуткам из немагического мира, близнецы же в свою очередь раскрыли перед Гарри весь калейдоскоп возможностей волшебства. Все трое были и учителями, и учениками. Нередко Рон ревниво ворчал, что Гарри знает его братьев лучше самого Уизли-младшего.       С Роном у Гарри были несколько иные отношения. Познакомившись со старшими братьями, Винчестер с молоком отца… хм… впитавший в себя простую истину — семья превыше всего — решил для себя оберегать рыжего парнишку по мере своих скромных сил. Несмотря на то, что Рон был обыкновенным мальчиком, он чем-то нравился Гарри. С оттопыренными ушами, рыжей шевелюрой, веснушками, ярко контрастировавшими с бледной кожей, он вдруг стал для независимого Винчестера отдушиной детства, чем-то близким и отрадным. Уизли, наконец, перестал боготворить друга, хотя часто можно было заметить на его лице выражение восторженного восхищения. Однако даже их близкие отношения не мешали Гарри хранить в тайне свое «ремесло», как думал мальчик, когда выражение «семейный бизнес» казалось слишком затертым.

***

      Этот день был одним из близких к началу обучения. Гарри старательно накладывал на тарелку сосиски, когда рядом плюхнулся Рон, отчаянно зевая. — Сегодня с профессором Трюк познакомимся, — оповестил он, набивая рот едой. Гермиона, сидевшая напротив, неприязненно на него посмотрела. — Дай угадаю, это жилистая училка по физ-ре без больших буферов? — Я не понял и половины из того, что ты сейчас сказал, но она тренер по квиддичу. — Я сказал то же самое, — отмахнулся Гарри и посмотрел на учительский стол. Его взгляд пересекся со взглядом учителя по зельеварению. Ученик и учитель впились друг в друга глазами. Каждый смотрел на недруга не моргая и не отводя взгляд — по негласным правилам это обозначало бы проигрыш.       Отношения с Северусом Снейпом у Гарри не задались с самого начала. Нахальный самоуверенный гриффиндорец, которому никакой профессор не указ, стал настоящей головной болью зельевара. Мужчина ненавидел таких выскочек всей душой и жестко травил в своей изощренной манере. Гарри же в свою очередь ненавидел самовлюбленных мрачных высокомерных взрослых, издевающихся над детьми. Их нелюбовь была обоюдной и выливалась в короткие, но яростные стычки, в результате которых Гриффиндор терял очки, а профессор Снейп самообладание и нервные клетки. Уж если кого Гарри и подозревал в темных делишках, то только Снейпа.       Гарри отвлекся из-за тычка под ребра от Рона, который в очередной раз обидел Гермиону неосторожным словом и теперь просил у Гарри совета. Когда же мальчик во второй раз взглянул на мрачного профессора, то увидел на его некрасивом лице самодовольную улыбку. День казался безнадежно испорченным. Поэтому, когда Винчестер встал в ряд на поле рядом со своей метлой, он был не в духе. Профессор Трюк, вполне подходившая под описание Гарри, вдруг вызвала в нем сильную симпатию. Быть может, потому, что она держалась уверенно и смело, как держался Дин, а может, потому, что была похожа на шерифа Джоди, которую мальчик любил всем сердцем и часто величал «тетей», а если хотел по-доброму подшутить, то «бабушкой».       Глядя на энергичную фигурку профессора, Гарри забыл об утреннем казусе и с особым вниманием слушал, что она говорит. Ему не терпелось начать летать. Будучи нефилимом, Гарри имел крылья, но он не мог ими воспользоваться, находясь под строгим надзором обоих пап. А теперь он хотел попробовать свои силы. Заставить метлу оказаться в руке не составило для Гарри особого труда — он часто баловался телекинезом дома, так что мог обойтись и без дурацкого крика «вверх!», но мальчик помнил наказ отцов.       Он уже оседлал метлу, когда Невилл, вызывавший в Гарри лишь отвращение своей бесхребетной испуганностью, взмыл в воздух. Как зачарованный, Винчестер наблюдал за мотающимся по небу сокурсником. Очнувшись, он попытался «вызвать» крылья. Его никто этому не учил, лишь однажды Кас обмолвился о том, что в первый раз это безумно больно. Крылья пробивают себе путь наружу. Гарри показалось, что его спину ломают, выдирают каждый позвонок, крошат в пыль лопатки и разрывают мясо с кожей. С тихим от внезапной слабости стоном он рухнул на колени в то время, как все подбежали к упавшему Невиллу. Гарри совсем потерял голову от боли. Он содрал с себя мантию и руками стал расцарапывать себе спину под свитером. Ему хотелось избавиться от этой боли, а для этого надо было дать крыльям прорасти. Ногтями он драл кожу в кровь. Она текла по спине, ставшей слишком чувствительной, обжигая и холодя ее. На мгновение, когда стало особенно невыносимо, зеленые глаза закатились, а вместо них вспыхнул тусклый сероватый свет. И тут боль прошла. Гарри посмотрел на свои руки в крови, где под ногтями остались кусочки кожи, постепенно приходя в себя. Спина все еще болела, но скорее от царапин и непривычной физической нагрузки. Мальчик поднялся с колен, вытирая пот окровавленной рукой, и произнес очищающее заклинание. Он осторожно расправил сначала правое, затем левое крыло, чувствуя их силу и мощь, в разы превосходящие всю магию, которой могла пользоваться профессор Трюк на протяжении года. Тяжело дыша, он оглянулся вокруг — не видел ли кто его перевоплощения. Хотя крылья и были невидимы, но ученик, вдруг начавший раздирать себе спину, всяко вызвал бы подозрения. Он похолодел, заметив насмешливое лицо Малфоя, который смотрел на него. Он неторопливым шагом подошел к Гарри, держа что-то в руках. Винчестер узнал напоминалку Долгопупса. — Что, Поттер, высоты боишься? Весь побледнел, бедняжка. — Драко становился особо нахальным, когда рядом были слизеринцы. Гарри улыбнулся в ответ: — Не бледнее тебя, когда ты был вчера подо мной. Отдай. Это не твое. — Еще чего. — Малфой легко вскочил на метлу и поднялся в воздух. Ох эти аристократы, которых с пеленок учат летать. Винчестер оседлал первую попавшуюся метлу и взмыл в воздух. Могучие тяжелые крылья придавали ему скорости и маневренности. При желании он мог лететь со скоростью звука и считать, что он даже еще не разогнался. — Ты меня плохо понял? Отдай то, что тебе не принадлежит. — Драко испуганно оглянулся, услышав Гарри рядом. Поняв, что с ним ему лучше не соревноваться, белобрысый скривился в презрительной и трусливой ухмылке. — А ты поймай. — И он, размахнувшись, кинул напоминалку. Гарри развернул метлу — крылья с непривычки начали уставать и потихоньку становились мертвым грузом. Приходилось надеяться лишь на свои силы. Мальчик пригнулся к самому древку, чтобы обтекаемость была лучше, и изредка подмахивал себе то правым, то левым крылом. Холодный ветер обвивал его лицо, щеки раскраснелись, а глаза блестели от восторга, несмотря на то, что лететь становилось все труднее. Наконец, собравшись с силами, Гарри сделал финальный взмах, крутанулся на метле и… о чудо! Напоминалка оказалась зажатой у него в руке, хотя еще мгновение — и она разбилась бы о стену.       На землю Гарри спускался уже героем. Увы, радость продолжалась недолго — через все поле к нему чуть ли не бежала профессор Трюк: — Вас вызывает профессор МакГоннагал.       Гарри устало вздохнул, вручил профессору напоминалку и только хотел уйти, как Трюк удержала его: — Ты летал, как птица. Если что — я буду просить за тебя у Минервы. — И она подмигнула. Против всех ожиданий, наказания не последовало. Зато Гарри стал самым молодым ловцом за всю историю квиддича и нашел нового друга в лице очаровательного тренера.