Дьявол для принцессы

              Корсет затянули слишком туго, но Эльза привыкла не жаловаться, ведь и так ясно, что из этого ничего не выйдет. Платье должно сидеть точно по фигуре и даже делать её стройнее, чем та есть на самом деле. Осиная талия, загадочный взгляд и превосходные манеры – так должна выглядеть на пышном празднике настоящая принцесса. Об этом девушка знала с самого раннего возраста и следовала этому правилу, оставаясь «настоящей принцессой», не смотря ни на что: ни на собственные прихоти, вроде усталости, ни на приезд какого-нибудь уважаемого гостя, который ей особенно неприятен. Эльза не любила пышные праздники. Если бы ей дали выбор: пойти на бал или уединиться в саду с книгой, она бы, недолго думая, выбрала второе и наслаждалась бы моментом. Но ей такой выбор никто не предоставил. Сегодня вечером её присутствие на балу, который устраивают в честь приезда короля Джексона, обязательно. С грустным взглядом, который никак не хотел принимать вид загадочного, она стояла перед зеркалом и рассматривала свой внешний вид. Платье цвета плавленого золота прекрасно подходило к её бледно-голубым глазам, которые можно было назвать небом, а в это время платье – солнцем. На лифе была вымощена дорожка из изумрудов, расположенных на расстоянии в пол сантиметра друг от друга. Драгоценные камни были обрамлены золотыми нитками, сплетёнными в косичку. Сеточка из этих же золотых ниток украшала верхнюю переднюю часть платья – живот. В местах, где нитки пересекали друг друга, располагались маленькие бриллиантики, которые устраивали забавную игру света, когда принцесса двигалась. Простой пояс без всяких украс был на два тона темнее самого платья, как и подол юбки. Юбка была очень пышной с цветастыми узорами: маленькие красные цветы и насыщенного зелёного цвета лепестки кружили по всей золотистой тканевой поверхности. Рукава были обычными, на ладонь выше локтя. Из-под юбки выглядывали аккуратные носики туфель на небольшом каблучке. Это платье было пошито специально для таких мероприятий. Эльза подошла к столику, на котором стояла маленькая коробочка, и извлекла из неё золотой крестик. Тот покачивался в воздухе, пока девушка разглядывала его. Цепочка была обычной, а вот сама поверхность крестика была украшена беспорядочными тоненькими узорами. На коробочке, в которой хранилось украшение, аккуратным почерком было написано: «Моей дорогой девочке, с любовью». Это был подарок от тёти Джульетты на пятнадцатилетие Эльзы, с тех пор она всегда носила этот крестик и не снимала. Лишь вчера, в спешке, она забыла про него и чувствовала себя немного неуютно, будто забыла надеть платье, а не просто украшение. Коробочку девушка спрятала в тумбочку, где хранились и другие некоторые её украшения, а также заколки для волос. Крестик она быстренько надела и вздохнула с облегчением. Теперь, когда холодное золото коснулось её кожи, цепочка переливалась, касаясь её ключиц, а крестик мило дополнял образ, принцесса чувствовала себя гораздо лучше, более защищённой что ли… Она решила ещё раз осмотреть себя в зеркале, чем и занялась. Глория, служанка, девушка с большими карими глазами и чёрными, как смоль, прямыми волосами, до этого молча стоявшая рядом, наконец, произнесла одно слово. Она выразила своё восхищение, а после пожелала удачи и попросила не волноваться и была отпущена домой, ибо больше в помощи Эльза не нуждалась. Глория поклонилась и, положив в корзину для грязного белья тёмно-зелёное платье в котором принцесса была вчера, поспешила покинуть спальню. Как только дверь за ней закрылась, Эльза почувствовала себя одиноко. Присутствие людей рядом дарило ей лишь добрые чувства, если это были люди, вроде Глории, а также мамы, когда та не говорит ей о замужестве, или тёти Джульетты. Служанка была всего на три года старше принцессы и была ей хорошей подругой и прекрасной собеседницей, и теперь, когда та ушла, Эльза загрустила, как грустят обычно деревенские девушки из-за своей серой, обыденной жизни – также сильно. Принцесса бросила печальный взгляд на синее платье на вешалке, что зацепили за край ширмы, и было чудом, что платье давно уже не валялось на полу. Синее платье нравилось Эльзе гораздо больше, но не надела она его лишь по одной причине: карета Джека синяя и его костюм вчера был тоже синим и сегодня, можно предположить, будет такого же цвета. Она не надела его из принципа, из-за женской логики, которую так высмеивают мужчины, лишь потому, что молодой правитель любит этот цвет, и это доставит ему удовольствие. Синий цвет означает силу духа, жёлтый – честность, и принцесса дала себе слово, что будет сегодня с ним честна, если придётся говорить. Она не будет играть в «вежливую особу королевских кровей», не будет соглашаться лишь потому, что он король и её будущий муж по решению отца, мамы и совета. Нет. Ничего подобного не будет. Только правда и прямолинейность. Хватит с неё игр в прилежную девочку, стоит показать свой характер. Быть может, после этого она перестанет интересовать его и тогда Эльза скажет: «Мама, папа, как вам принц Южных Островов Ханс Вестергорд? Мы общались с ним год назад. Я могу продолжить общение с ним и дальше? Он показался мне приятным молодым человеком. И он тоже выгодная партия для Эренделла, не находите?». Принц Ханс Вестергорд действительно нравился Эльзе в далёком (или не таком уж и далёком) прошлом, возможно, вернуть прежние чувства будет приятнее, нежели мириться с надменностью и одержимостью контролем Джексона. Это был её план. Жалкий план, на который она возлагала все свои надежды. Глория спрашивала: «Зачем? Дай ему больше времени», но принцесса отмахивалась. Она кивнула своему отражению в зеркале и расплылась в радостной улыбке. Маленькая репетиция. Именно так она будет улыбаться гостям. «Не люблю пышные праздники…» – проговорила она мысленно и покачала головой, поджав губы. Заколки в причёске стали переливаться, ловя свет от свечей в её спальне. Волосы Эльзы были заколоты наверх, так что волнистые пряди струились вниз, но не касались плеч. Принцесса разгладила несуществующие складки на юбке – распространённая привычка среди женщин высокого общества – и направилась к двери, стуча каблучками.

* * *

Джек поддерживал светские беседы без особого энтузиазма, делал комплименты некоторым дамам, и выпивал красное дорогое вино. Алкоголь сегодня доставлял ему мало удовольствия, ведь в бальном зале до сих пор не было главной девушки, которую он ожидал. Принцесса Эльза явно задерживалась, и бог знает почему. Ему, конечно, очень хотелось узнать причину её не появления вовремя, но он не хотел показывать свой интерес, поэтому не спрашивал у Фреда и Розмари об этом. В бальном зале было светло и жарко из-за большого количества людей. Карет у дворца было не настолько меньше, но общество карет доставляло ему большее удовольствие, когда он выходил подышать свежим воздухом, нежели все эти слащавые улыбки молоденьких девушек и аристократок и королев соседних королевств, и мужчин с их постоянными предложениями о сотрудничестве и разговорами об экономике. Нужно отдать должное правителям Эренделла, они хорошо подготовились к этому вечеру. Получив известие о его скором приезде, они известили о бале всех присутствующих здесь гостей, ибо как иначе некоторые из них добрались вовремя? Джексон поднёс к губам бокал, наполненный красной жидкостью, как вдруг по залу побежала мелодия, извещающая о прибытии какого-нибудь нового гостя, цепляясь тоненькими лапками за всех присутствующих здесь. Он, как и все, обратил внимание на широкую лестницу, по которой все гости спускаются в зал. На самой верхней ступеньке стояла она. В платье цвета золота. Она улыбалась широко, и улыбка не показывала её настоящих эмоций, а молодой король был уверен, что испытывает она совсем не радость, ведь бал в его честь, а она затаила на него обиду. Женщины – они такие. Его это, несомненно, веселило, но никто не говорил, что он собирается извиняться перед ней. Как он и сказал вчера: слишком много чести для неё – всего лишь принцессы, всего лишь его будущей жены. Да, он чувствовал вину за то, что в первую очередь она для него – та самая, которая должна, которая способна, но он не обязан любить её. Это чувство переоценено. – Принцесса Эренделла Эльза! – громко объявил дворецкий, и по залу распространилась волна бурных аплодисментов. Джексон поспешил избавиться от бокала в своей руке, а Эльза в это время медленно спускалась по широким ступенькам, приподнимая подол юбки. Спустившись, она обменялась короткими приветствиями с некоторыми гостями, и наполнилась счастьем, ведь к ней направлялась тётя Джульетта – аристократка, очень привлекательная женщина с бледно-серыми глазами, обрамлёнными пышными ресницами, и русыми волосами, в которых редели седые прядки. Женщина была облачена в платье тёмно-бордового цвета фасона «труба» – юбка этого платья сверху узкая, а к низу расширяется. На поясе драгоценный камень, как и в области сужения ткани – чуть выше коленей. Бордовая ткань была будто обёрнута в серебристую рыболовную сеть. Выглядела тётя изумительно. Как всегда. Широко улыбалась, потянувшись руками к племяннице. – Моя дорогая девочка! – воскликнула она. – Тётя Джульетта, какой приятный сюрприз! Я так рада тебя видеть! Это очень неожиданно! – таким же радостным тоном говорила Эльза. Тётя и племянница обнялись. Объятие было наполнено теплом, счастьем и радостью видеть друг друга. Эльза была очень удивлена прибытию на бал тёти, ведь никто не предупредил её, но с другой стороны была даже рада этому, ведь такой неожиданный сюрприз поднял ей настроение. – Как ты выросла! Я целый год тебя не видела! – сказала тётя Джульетта, покружив племянницу, дабы рассмотреть её наряд. – Изумительное платье! В самый раз, чтобы очаровать твоего кавалера. Глаза Эльзы мигом потускнели. Она поджала губы и выдохнула, сложив руки на животе. Не прошло и нескольких минут, как тётя затронула больную для неё тему, но она, конечно, не виновата, ведь не знает всех подробностей. Никто не знает, кроме Глории. – Что случилось, моя дорогая? – обеспокоенно поинтересовалась женщина. – Ох, тётя, а случилось то, чего я не хочу, – отчаянно ответила Эльза. – Замужество. Мне бы ещё года два не думать об этом вовсе, а читать книги и кататься на лошадях. – Конечно, – серьёзно произнесла аристократка. – И махать мечом, ибо сражаться уметь должна и девушка, – и она закатила глаза. – Ох, тётя! – хмыкнула Эльза. – Тебе скоро восемнадцать, милая, так что пора уже забыть о детских утехах и принимать серьёзные решения, – тётя кивнула в подтверждение своих слов и сложила руки на животе, которыми до этого жестикулировала. Эльза коснулась ладошками своего живота. Корсет был затянут слишком туго. «Молчи и терпи». Она втянула живот и небрежно осмотрела гостей, стоящих ближе к ней. – Принимать решения? – спросила она, усмехнувшись. – Так за меня ведь уже всё решили. – Все так живут, моя милая, – улыбнулась тётя Джульетта и взяла племянницу за руки. – Я тоже через это прошла. Я понимаю тебя. Но я живу с Александром уже много лет и за это время полюбила его. Пока тётя и племянница были увлечены разговором, гости бросали на принцессу восхищённые взгляды, а некоторые мелочные девицы с завистью поглядывали на её шикарное платье, высказываясь в сторону его обладательницы довольно язвительно. – Нет, тётя, – вздохнула Эльза, покачав головой. – Я так жить не могу. Почему, например, не Ханс Вестергорд? Он приятный в общении. – А почему не Джексон Фрост? – не отступала аристократка. – Он невероятно красив. И его манеры заставляют восхищаться. И он богат и имеет власть. – Нет, тётя, он высокомерный, жаждущий контроля, грубый, – парировала принцесса. – И это я узнала за день! Такого я не полюблю. – Полюбишь. А теперь иди и найди его, вам стоит потанцевать. Танец – очень важно в таких делах. – И женщина подтолкнула Эльзу вперёд. – Встретимся с тобою завтра утром, устроим прогулку, обсудим это. Эльза грустно кивнула. – Спасибо, тётя, – сказала она и направилась якобы на поиски Джексона. На самом деле, она не собиралась его искать. Она нашла среди гостей своих маму и папу. Отец был в хорошем расположении духа, а вот королева умудрилась отчитать дочь за опоздание, но Эльза пропустила всё мимо ушей. Она понимала, что мама очень взволнованно предстоящей помолвкой и пусть случится это только через пару месяцев, что для всех долго, а для принцессы уж слишком скоро. Но королева уже наверняка планирует, как украсить бальный зал по этому поводу, чтобы всё было превосходно, поэтому расстроилась, что на праздник в честь своего будущего мужа дочь опоздала. Эльза кивнула, извинилась, поклонилась – всё, как подобает принцессе – и направилась блуждать по залу, надеясь, таким образом, ускользать от внимания Джека. Принцесса стучала каблучками по каменному полу, поднимая подолы юбки, кивала и улыбалась гостям, делала комплименты и изредка вступала ненадолго в беседы с очень уважаемыми людьми. И, делая всё это, она мечтала о другом занятии: о шелесте лепестков и журчании воды в саду, о ветре, что щекочет её щёки, и о книге в её руках, что расскажет ей потрясающую историю; и своей лошади – Серебрянке – на которой в этот самый момент могла бы скакать галопом по просторному полю; об излюбленных тренировках, на которых все рыцари-мужчины только и делают, что восхищаются тем, как мастерски она владеет мечом, что среди женщин очень большая редкость. Она думала обо всём, но только не о важности этого бала. Через некоторое время девушка стояла недалеко от танцующих пар, скользя взглядом по пышным юбкам девушек и женщин, что покачивались в такт музыке, и слабо улыбалась. Запрещено выглядеть грустной на таких мероприятиях. Множество мужчин подходило к ней с приглашениями потанцевать, но всем она отказывала, те кланялись и, не показывая своего разочарования, уходили. Эльза одной рукой обнимала себя за талию, а пальцами другой игралась с крестиком на своей шее. Касаясь его, она точно знала, что не забыла его надеть, и это успокаивало её, будто образовывало вокруг её тела защитную оболочку ото всех напастей, будто она могла защитить её от едких замечаний некоторых лживых людей в этом зале и лишних прикосновений. Только это не так. Всё это самообман. Лишь её воображение, фантазия, потому что любое прикосновение она ощущала на себе. По телу побежали мурашки, когда принцесса почувствовала на своём плече холодную, грубую ткань чьих-то перчаток. Она напряглась и сложила руки на животе, не выставляя на всеобщее обозрение своего волнения. Эльза полной грудью вдохнула запах стоящего рядом человека. Запах был сильным: пахло морозом, первым снегом, и она невольно поморщилась, но уже через долю секунды лицо её обрело бесстрастное выражение. – Джексон, – произнесла она сухо, замирая на месте, она даже прекратила дышать, ибо ладонь его заскользила по её руке. Перчатка покрывала невидимыми ожогами её бархатную кожу. Эльзе хотелось дёрнуться, вскрикнуть, но она не могла пошевелиться, лишь сердце билось с бешеной скоростью. Вскоре прикосновение перестало на неё действовать, и принцесса поняла – молодой правитель всего на всего одёрнул руку и теперь стоял рядом с ней, отведя руки за спину. Краем глаза она видела, как взгляд его голубых глаз был устремлён в толпу танцующих пар. Его сильный запах заполнил все лёгкие и давил на них изнутри. Эльза отчаянно хотела выйти на свежий воздух. – Эльза, – произнёс в ответ юноша, – вам не кажется, что со вчерашней нашей встречи прошла вечность? – Нет, мне не кажется, – голос её звучал небрежно. – Я по вам совсем не скучала. – Полагаю, вы обижены на меня, – сказал Джек и перевёл свой взгляд на собеседницу, улыбнулся. Эльза тоже посмотрела на него, но не так, как он. Она смотрела на него бесчувственным взглядом. Всеми силами она пыталась сделать дыхание равномерным, но грудь предательски вздымалась слишком быстро, часто. – Вы намерены извиниться? – спросила она. – Я уже говорил вчера: слишком много чести для вас, – бросил в ответ он. – Но я очень надеюсь, что ваша глупая обида никак не отразится на желании потанцевать со мной. «И без всяких обид я не хочу танцевать с вами, Джексон Фрост». Джек наклонился, отведя левую руку за спину, а правую протягивал ей, и смотрел на неё из-подо лба, улыбаясь. Эльза прищурилась. Ноздри девушки слегка раздулись, а между бровями образовалась тоненькая складочка. Джек улыбался слишком сладко, казалось ей, и окидывал её своим пронизывающим взглядом. Он не упускал из виду ни одной детали, даже самой маленькой. Казалось, он хочет запомнить всё: даже как изумруды переливаются на лифе её платья, когда она дышит и делает другие телодвижения; даже как костяшки её пальцев белеют от того, как неосознанно сильно она сжимает правой рукой пальцы левой. – Я потанцую с вами, – проговорила она тихо и положила свою ладошку в его ладонь. Молодой король выпрямился, приподнял её руку, обхватывая её пальцами в перчатке, чуть выше и повёл в центр бального зала. Танцующие пары, не прекращая двигаться, расступались перед парой, что составляла внешне идеальную комбинацию. Они остановились в кругу из изысканных бальных платьев и изумительных костюмов, изящных женских ножек и очарованных взглядов мужчин, что смотрели на своих партнёрш по танцу. Лицо Джека теперь было совершенно серьёзным, а лицо Эльзы выражало гаму смешанных чувств. Рука юноши скользнула по талии принцессы и бережно, будто и не касаясь вовсе, замерла на месте, и лишь холод пронизывал тело Эльзы в том месте, напоминая об этом прикосновении. Она потянулась рукой к плечу Джексона и дрожащими пальцами коснулась его. Пальцы их левых рук сплелись. Джек не снял перчатки, что вызвало у Эльзы некоторое возмущение, но это было мелочью по сравнению с тем, что он стоял так близко к ней, смотрел только ей в лицо и закружил в танце. Эльза научилась танцевать медленный танец в шесть лет. Учила её танцевать тетя Джульетта. Аристократка терпеливо выслушивала все капризы маленькой девочки, а уже после рассказывала обо всех мелочах этого романтического танца, уметь танцевать который принцессе необходимо. Эльза неумело ступала ногами, наступала на дорогие туфли тёти, извинялась и продолжала неуклюже двигаться в такт плавной музыки. Первый её танец на публике случился в тринадцать, тогда она танцевала с принцем королевства ГрюнВальд – Диланом, у которого есть очаровательная сестра Туфианна. Тётя Джульетта была полна гордости за свою милую, любимую племянницу, что танцевала просто прекрасно. Дальше были ещё танцы, и ещё танцы… Эльза кружилась в них, сплетая руки с разными молодыми людьми, уголки её губ всегда были приподняты, она внимательно слушала скучные речи партнёров, а через некоторое время разрывала прикосновения, выслушивала благодарности за прекрасный танец и изящно уходила. Но танец с Джеком был совсем другим. Он был полон неприятно-сладкого напряжения и пронизывающих взглядов со стороны одного из партнёров. Прикосновения Джека обжигали тело принцессы своим холодом даже через плотную ткань платья, но, невзирая на это, девушка уже увереннее касалась его руки и плеча. Единственное, что порождало в Эльзе желание сбежать – взгляд. Молодой король не отводил взора от лица своей будущей жены и его это, кажется, вполне устраивало. Взгляд напоминал тот самый, которым он рассматривал её вчера в саду: острый и властный, будто пытающийся прожечь в ней дыру, или, таким образом, юноша пытался угадать мысли девушки? Последнее предположение рассмешило принцессу, и она невольно улыбнулась. – Вы улыбаетесь, – заметив это, произнёс Джексон. – У вас прекрасная улыбка. – Не обольщайтесь, Джексон, – хмыкнула в ответ Эльза, – моя улыбка никак не обязана вашей персоне. Джек улыбнулся. Его правая рука соскользнула с талии девушки, ладонью он провёл по её руке, что покоилась на его плече, обхватил за запястье, а чуть позже их пальцы переплелись, и он закружил принцессу в танце. Покрутившись вокруг своей оси, она вернулась обратно к нему, но теперь была гораздо ближе. – Что же вызвало у вас улыбку? – спросил он. – Мысли, – коротко ответила Эльза. Она из-подо лба взглянула на Джексона и заглянула ему в глаза. Он продолжал неотрывно смотреть на её, но теперь взгляд его стал чуточку теплее и мягче или Эльзе лишь хотелось, чтобы так было. – О чём вы думали? – продолжал он спрашивать, сильнее прижимая девушку к себе. Через несколько мгновений Эльза была слишком близко к нему. Она ощущала холод, исходивший от его тела, но он был таким горячим для неё, когда проникал сквозь ткань платья, что она просто запуталась и не понимала, что же испытывает сейчас на самом деле. – О чём-то хорошем… – смутно ответила принцесса. – О чём-то, чем мне нравится заниматься, – через несколько секунд добавила она. Для Джексона её голос звучал сухо. В нём не было вчерашнего огонька, что так забавлял его. Молодой король поймал себя на мысли, что эта девушка нравится ему гораздо больше, когда демонстрирует свой строптивый характер, нежели говорит с ним с поддельным безразличием. – Вы злитесь на меня, верно? – с наигранной вежливостью поинтересовался он. – Вы много думали о моих словах, я прав? Они вас задели за живое. Сердцебиение Эльзы участилось, когда он убрал руку с её талии и провёл ею по её волосам. Слишком бережно, слишком аккуратно… Девушка нерешительно подняла на него взгляд. – Да, это так, – ответила она очень тихо. Эльзе показалось, что она просто двигала губами, но Джексон всё-таки услышал её. – Вам есть, что сказать по этому поводу, принцесса? – спросил он, вернув руку ей на талию. Эльза набрала в лёгкие как можно больше воздуха – его терпкий запах заполнил собой, казалось, всё её тело. Она медленно и как можно тише выдохнула. Выдержав паузу, девушка, наконец, заговорила: – Выбор человека, с которым хочешь разделить всю свою жизнь – это одно из самых важных решений, которые предстоит принять человеку. Выберешь неправильно – жизнь будет серой и блёклой. Иногда этого даже не замечаешь, пока не очнёшься однажды ото сна и не поймёшь, что годы прошли зря. – Вы долго репетировали эти слова, Эльза? – вопросил Джексон, коснувшись пальцами её подбородка. Кожа в том месте впитала в себя холод. Эльзе было холодно не только физически, но и морально – Джек вызывал дрожь, что отыгрывалась на её сознании. Он пугал её своими взглядами и прикосновениями. И то и другое слишком холодные, откровенные и пронизывающие. Принцессе хотелось сесть у горящего камина и укутаться в тёплое одеяло. Молодой правитель приподнял лицо девушки за подбородок, поглаживая его большим пальцем, и смотрел ей только в глаза, словно пытался уличить во лжи, но взгляд Эльзы был чистым и… смущённым с нотками испуга. Джек усмехнулся про себя. Он считал милой её реакцию на его действия. Она боялась его, но не хотела в этом признаваться. Она определённо не может быть куклой (пусть похожа на фарфор), думал он, улавливая всё новые и новые эмоции в её взгляде. Но Эльза не отводила глаз, не опустила веки, чтобы погрузиться в спасительную темноту, не потребовала прекратить «это». Ничего такого она не сделала. Лишь молчала и едва слышно, медленно вдыхала и выдыхала воздух. – Я вам противен? – неожиданно задал вопрос юноша. – Скажите, принцесса, я противен вам? Он убрал свою руку от её подбородка и снова положил ладонь ей на талию. Эльза сразу опустила голову и уставилась на его шею. – В этом есть доля правды… – тихо ответила она. – Как велика эта доля? Эльза на несколько секунд задержала дыхание, чуть приподняла голову и посмотрела на Джека из-подо лба. Тот всё также смотрел на неё, будто никого больше не существовало в этом мире. – Вы верите в любовь, Джексон? – неожиданно даже для самой себя спросила принцесса. Щёки её налились краской, и она с трудом справилась с желанием спрятать лицо, опустив голову. Молодой король улыбнулся – улыбнулся слишком мягко, и это поразило девушку. – Любовь не самая сильная для меня эмоция, – ответил он. – Какая же эмоция для вас самая сильная? – с неподдельным любопытством задала вопрос принцесса. Джек не переставал улыбаться. Он снова закружил девушку в танце. Она крутилась вокруг своей оси, складки на пышной юбке трепетали от быстрых движений, изумруды переливались, хватая с разных сторон свет от свечей. Через несколько мгновений он притянул её к себе и с силой прижал к своему телу. Он чувствовал, как она напряглась, как быстро билось её сердце, и как она силилась, чтобы не спрятать свои глаза. А Эльзе было холодно рядом с этим человеком, и это не поддавалось её уму. Его тело слишком холодное, думалось ей. Но он всё-таки сумел обжечь её. От таких откровенных объятий внутри неё всё горело, мурашки бегали по всему телу, напряжение сковало даже кровь в венах, а сердце билось с невероятной скоростью о рёбра, готовое обратить их в пыль. – Вдохновение, – ответил Джек. – А вы, Эльза, сможете вдохновить меня? – и тут музыка прекратилась. Молодой король поцеловал руку принцессы. Мягкие, холодные губы коснулись её нежной кожи, оставив на ней лёгкий поцелуй. Девушка сглотнула и, подобрав подол юбки, поклонилась. Танец закончился, и рассеялось всё, что было во время него. Когда Эльза забралась в постель, она вспомнила, что была кое-что ещё странное во время танца с Джеком: он касался её сначала мягко, потом грубее. Она была взволнованна и не сразу заметила, ей было противно торжество. Но теперь она вспомнила: король вёл себя так, будто проверял её реакцию.