Ritual

Солнце уже взошло над небольшим Грентауном, который с самого утра был погружен в безразличие и гору проблем, но кто-то все еще лежал в теплой кровати, абстрагируясь от всего этого городского дерьма. Этим «кто-то» было тело Оливера Сайкса, который, уже проснувшись, пытался не думать о том, что нужно снова начинать новый день, что снова придется встретиться с этим миром. Ветер нагло забрался в комнату через распахнутое настежь окно и скользнул сначала по бледному лицу, а затем и по обнаженному торсу, испещренному картинками татуировок, которые украшали не только грудь и живот, а и всё его тело. Покрывшись мурашками от неприятной прохлады, Оли разлепил зеленые с карим отливом глаза и рукой потянулся к прикроватной тумбочке за пачкой синего "винстона". Шлепает рукой по гладкой поверхности и не находит. Раздраженно вскакивает и идет в душ. Плитка в ванной кажется обжигающе холодной, что способствует пробуждению, но никак не поднятию настроения. Горячая вода на максимум. Комната медленно наполняется паром, который оседает на зеркале конденсатом. Тугие струи немного больно бьют по хорошо сложенному телу, разлетаясь мелкими брызгами. Запускает пятерню в постоянно вьющиеся волосы, дает каплям воды окутать каждую прядь. Вода смывает в сток всю усталость и сонливость подчистую, оставив после себя ощущение чистоты как телесной, так и моральной. Выбравшись из душа, Оливер чувствует, как стало душно в маленькой комнате. Распаренный горячий воздух мешает сделать полноценный глубокий вдох. Всё еще холодный кафель под ногами не приносит прошлого дискомфорта, а наоборот дарит приятный контраст, охлаждая горячую кожу. Накинутое на бедра полотенце открывает шикарный вид на тазобедренные кости и грозится вот-вот осесть белой махровой горкой у ног. Вытирает ладонью запотевшее зеркало и смотрит на свое отражение. Синяки залегли темными фиолетовыми тенями под глазами - сказывается постоянный недосып и усталость. Щеки впали, заостряя скулы. Красавец. Ерошит мокрые волосы, разбрызгивая капли по всей ванной, и выходит из комнаты, подумав, что пора бы срезать эти патлы. Голубые порванные на коленках джинсы и черная футболка с незамысловатым принтом нашлись лежащими аккуратной стопкой на кресле: видимо, Ханна увидела брошенную кучу одежды утром первой. - Доброе утро, Оли. Девушка подходит к нему, когда он только переступает порог кухни, и клюет его в щеку. Чуткий нос Оливера улавливает запах ванили, исходящий от Ханны, и ее любимых духов. Невольно поморщившись - слишком сладко - Сайкс оставляет приветствие без ответа и садит свой тощий зад на стул. На плите мирно варится что-то вкусно пахнущее, возле которого суетится Ханна. Оливер выискивает глазами пачку сигарет, какого-то хрена спрятавшуюся в корзинке с фруктами. Зажигалка находится там же. Губами выхватив никотиновую палочку, закуривает и в блаженстве закрывает глаза. - Оли, - тихо зовет Ханна, морщится от сигаретного дыма, который быстро наполняет комнату, и тихо продолжает: - Может, не стоит ехать в Каледонский лес? - Это еще почему? - на выдохе произносит Оливер. На лице не проскальзывает ни единой эмоции, но внутри нарастает раздражение. - Ты новости читаешь вообще? - возмущается девушка и чуть ли в ладоши не хлопает. - В этом твоём лесу, "хорошем месте для пикника", был совершен ряд жестоких убийств. Обезображенные трупы... Мерзость, одним словом. Сайкс только меланхолично пожимает плечами и спрашивает: - Так что, нам теперь из дома не выходить? Или переехать вообще, м? Живем-то всего в каких-то сорока километрах от этого леса. Сделав последнюю затяжку, тушит сигарету и, прежде чем Ханна начнет сыпать на него аргументами в пользу того, чтобы повременить с вылазкой в проклятый лес, просит: - Сделай, пожалуйста, кофе. И откидывается на спинку стула, уставившись в идеально ровный, выкрашенный в белый, потолок кухни. Практически ничего не слышит. На фоне девушка с обиженным видом запускает кофемашину, с силой ткнув наманикюренным пальчиком на светящуюся кнопочку "американо". С характерным жужжанием кофе заполняет керамическую чашку, которую тут же Ханна со звоном приземляет на мраморную поверхность стола. - И все-таки я против, - качает головой она и возвращается к своим делам. - А я нет, и на этом всё. Не желая находиться в этой комнате больше ни минуты, Оливер осушает в два глотка горячий напиток. Жидкость обжигает язык и небо и жидким огнем спускается по пищеводу вниз, где разгорается маленьким пожаром. Не получив никакого удовольствия от позднего утра, шатен медленно возвращается в комнату. Электронные часы показывают тринадцать сорок две, и Оливер понимает, что вот-вот жареный петух клюнет - договаривались-то на два дня. Раздражение после мелкой ссоры подстегивает быстрей поскидывать нужные вещи в рюкзак и свалить. Такие явления, как ссоры и скандалы, стали верными спутниками жизни молодой пары. Со временем к ним привыкаешь. И даже не обращаешь внимание. Они воспринимаются сознанием, как должное, неотъемлемая часть. Оливер сам порой не понимает, зачем начинает портить нервы и себе, и Сноудон. В том, что он и является основной причиной недоразумений, сомневаться не приходится. Только одному Богу известно, как рядом с ним еще задерживаются люди, а не шлют его сразу же, как хоть немного разгадают его сволочной характер. Схватив с пола заранее приготовленный рюкзак, Оливер поспешил на выход. Не замечает ничего. Ни сброшенную со стола оставленную вчера чашку. Ни всё ещё сидящую в кухне и, кажется, плачущую от обиды девушку. Дверь хлопнула так, что мелкие крошки штукатурки упали на голову. С тихим шарканьем подошвы кед о грязный пол подъезда Сайкс побежал по ступенькам вниз. Кин и Фиш подъехали минута в минуту на видавшем виды джипе - лучшим транспортном средстве для бездорожья в лесу. Кинув приветствия, Оливер залез на заднее сидение и вытянул сигарету. Заляпанное чем-то окно тут же распахнулось. - Пора бросать так много смолить, Сайкс, - покачал головой Мэтт, когда Оливер высек огонек и прикурил. Ответом ему послужил выставленный средний палец и нахальный смешок. Машина тронулась и понеслась по почти пустым улицам города. В такое время в их маленьком городе все были либо на работе, либо сидели дома, пережидая жару. Оливера всё устраивало в такой жизни. Он не любил шум и толпы людей в мегаполисах. Его это утомляло и раздражало до зубного скрежета. Ему было уютно в его маленькой компании, с людьми, которые всегда были, есть и будут рядом. Обжегшая пальцы сигарета была выброшена в окно. Горячий летний ветер бил в лицо, делая из волос хаос на голове. Два часа в дороге под еле слышный рок из динамиков, и нужный поворот виднеется впереди. Мэтт глушит двигатель и объявляет: - А дальше пешком, родные. Разморенный двухчасовой поездкой Оливер выползает из машины. В нос бьет свежий хвойный запах, режущий пропитанные никотином легкие и заставляющий слегка кружиться голову. Сквозь плотные кроны деревьев почти не видно солнца. И тишина... Такая плотная и обволакивающая. Будто находишься в вакууме. И это пугало, ведь Каледонский лес славится свой богатой фауной. А тут ни одна птичка противно не пискнет. Закрыв машину под раздраженное "да кому она нужна", парни двинули по намеченной тропе вглубь леса. До места назначения - озера с живописным видом - идти нужно было от силы километра четыре, но Оливер сдох на первом. Пот крупными каплями стекал по вискам и шее за шиворот. Дыхание сбилось еще давно. Глазами умоляет про перекур, натыкается на осуждающий взгляд Мэтта и машет рукой: - Да брошу я. Джордан тянет за локоть качающего головой Кина, а Оливер плюхается прямо на землю, не боясь испачкать джинсы. Ствол многолетнего дуба становится удобной опорой. Устраивает рюкзак рядом и достает одну из двух запечатанных пачек. Природа и свежий воздух - это, конечно, хорошо, но покурить - богоугодное дело всё-таки. Тишина вокруг уже не пугает, а наоборот успокаивает. Опутывает в кокон из сизого дыма. Клонит в сон. Заставляет чувствовать себя, как под наркозом. Не понимая, что с ним происходит, Оливер смаргивает сонливость и встает. Хватает рюкзак и идет дальше, бросив тлеющую сигарету в самую гущу зеленой травы. Даже не замечает, что тропа разделилась на две дорожки и ведет его теперь совсем в другую сторону. Он просто идет. Идет, прорываясь сквозь заросли шиповника и дикой малины, которые стали напоминать ему руки с длинными иссохшими пальцами, пытающимися удержать его на месте. Уже скоро он понял, что пошел явно не туда. Это треклятое озеро всё не появлялось и не появлялось, заставляя шатена нервничать и думать, на кой черт надо было туда переться. Лучше бы пошли в паб и надрались до поросячьего визга. Пытается вспомнить, чья была эта гениальная идея, и злится еще больше, так как инициатором как раз и был Оливер. Через какое-то время продвижения вперед - упрямства ему не занимать - он услышал голоса. Помянув Господа, Оли облегченно выдохнул: хоть он и в конец заблудился, но есть надежда, что тут ему могут помочь. Останавливается и замирает. Брови бегут на встречу с корнями волос, а челка падает на глаза, мешая рассмотреть всё подробно. А посмотреть было на что: человек двадцать, одетых в черные плащи с капюшонами, которые не позволяли видеть лицо, суетятся и шепчутся друг с другом. Опирается плечом на дерево и щурится, пытаясь рассмотреть получше. Кто-то ныряет в шатер, поставленный на другом конце поляны и спрятанный под нависшими ветвями деревьев, так что сразу его и не приметишь. Сайкс, осмотрев поляну еще раз, решает, что ничего страшного нет, и порывается выйти из укрытия. - Потерялся? Бархатный голос за спиной заставляет Оливера дернуться от неожиданности. Но прежде чем он успевает что-то сказать в ответ, его грубо дергают за плечо, разворачивая, и впечатывают спиной в дерево. Приложившись затылком, Оливер зажмуривает глаза от боли и ловит зеленые звезды. Широкая ладонь, пахнущая какими-то травами, накрывает рот, не давая произнести и слова. Справившись с фейерверком перед глазами, Оли, наконец, смог рассмотреть, кто перед ним. Первое, что он увидел, были два голубых глаза. Голубых, как вечный лёд. Если посмотришь в глаза на секунду дольше положенного, то осколок этого льда обязательно вонзится в тебя. Черные брови, сведённые к переносице, делали взгляд суровее и холодней. На бледном лице хорошо выделяется полоска пухлых губ. Черные волосы сливаются с капюшоном, но одна белая прядь выбивается из общей массы, добавляя некую изюминку. - Ты только не ори, - шепчет, отнимает руку и уводит подальше. - Да я и не собирался, - Оливер послушно говорит на пару тонов ниже и тычет большим пальцем себе за спину. - Что там за поебень происходит? - Какая тебе разница? Ты все равно не приглашен, - уклончиво отвечает незнакомец и одергивает полы своего плаща, зацепившегося за кустарник. - И вообще, - резко разворачивается к Сайксу так, что они сталкиваются нос к носу, - тебе лучше валить отсюда побыстрей. Твоя удача, что тебя нашел я, а не кто-то другой. Но запомни: увижу еще раз - убью собственными руками. - Какой мы грозный, - хмыкнул Сайкс, но решил, что ему действительно пора и лучше не нарываться на неприятности. Не хочет говорить - не надо. Брюнет ухмыляется и не отводит взгляд. Зависают так на одну долгую минуту. Пялятся друг на друга, пытаясь найти что-то в глазах напротив. А что и сами не знают. Так не зочется прекращать смотреть в эти бездонные омуты. Но зрительный контакт прерывает первым брюнет. Машет рукой и шепчет: - Тебе туда. Больше никуда не сворачивай. И уходит. Медленно и тихо, будто крадется. Слышно только шорох его плаща о землю. Оливер скидывает оцепенение, разворачивается и кричит ему в след: - Скажи хотя бы свое имя. Фигура останавливается. Медлит. Поворачивает голову, но за капюшоном видно только ровный нос и губы, снова изломанные в этой насмешливой улыбке. - Энди. Говорит тихо, но Оливер слышит. И произносит про себя еще раз, будто пробуя. Повторяет про себя его имя всю дорогу до озера, где уже горел костер, стояли две палатки, а Мэтт и Джордан о чем-то увлеченно спорили. Присаживается недалеко от друзей, но остается вне зоне их видимости. Достает родной и любимый синий "винстон" и снова курит, стараясь заглушить роящиеся в голове мысли. Он думал. Думал о том парне с красивым именем. Думал о тех странных людях. Психи, не иначе. В сумерках он не заметил, как вернулись звуки. К треску дров в костре присоединились тихие всплески воды в озере. Высоко на дереве печальной трелью надрывалась какая-то птица. В данный момент лес был полон жизни. - Дружище, наконец, ты вернулся, - хлопает по плечу Джордан, когда Сайкс вынырнул из кустов. - Где тебя черти носили? - По лесу шатался, - попытался весело ответить Оливер. - Свернул налево и лазил по всему лесу, пока вас нашел. Под недоумевающие взгляды - тропинка была одна и нигде не разветвлялась - он залез в палатку, пожелав парням спокойной ночи. Этот день вымотал его, выжал все соки. Лежит в спальном мешке, наслаждаясь приятной болью в ногах. Прохладный ветер с озера залетает в палатку и остужает разгоряченное тело Оливера. Кладет под голову маленькую, но мягкую, подушку. Закрывает глаза и сразу проваливается в глубокий сон, на периферии сознания мельком увидев лишь взгляд светло-голубых глаз.