Горячий шоколад

Пальцы нервно выстукивают по столу невнятную, сбивчивую мелодию, а к горлу подступает смесь отвращения и страха, но Оливер, несмотря на желание встать и уйти, остается на месте, только косит взглядом на сидящую рядышком Аниту и её Мастера. Наверное, не стоило соглашаться снова приходить сюда, не сейчас, но Анита была настойчива, словно бульдозер, а мысль привести Олли в клуб снова ей подсказал её Дом, так что ни малейшей вероятности переубедить её у юноши не наблюдалось. - Как ты? - едва слышным шепотом тянет Анита, предельно медленно опуская свою узкую, украшенную кольцами ладошку на ладонь Оливера. Тот почти позволяет ей это, но когда до соприкосновения остаются считанные миллиметры, всё-таки отдергивает руку, и краснеет, чувствуя, как жгучий румянец некрасивыми алыми пятнами заливает лицо. - Всё в порядке, - хоть голос и проседает на пару тонов, но Оливеру удается сказать это с достаточной уверенностью - Анита хоть и хмурится, но всё равно кивает, удивленно приподнимая брови, когда Оливер встает, бросая тихое: - Я пойду, пройдусь. Со стороны сцены доносится тихий свист плетки, отзывающийся в Оливере фантомным жжением где-то в области поясницы и ломотой в висках. - Олли… - Анита тянется вперед, но вовремя останавливается, так и не прикоснувшись к юноше. - Ты ведь не должен оставаться здесь, если не хочешь. - Нет, я еще посмотрю, - Оливер неловко улыбается, отводя взгляд и опуская голову, когда сидящий рядом с Анитой мужчина - Оливер так и не узнал его имени, подруга всегда называла его Мастером, - поворачивается к нему, окидывая задумчивым взглядом. - Я в любом случае доберусь до дома сам, не беспокойтесь. Оливеру хочется сказать Аните, что если она будет хмуриться еще дольше, то у неё брови на переносице срастутся, но атмосфера и настроение совершенно к этому не располагают. Оливер медленно проходит по залу к барной стойке, осторожно обходя посетителей, стараясь не сталкиваться ни с кем взглядом, забирается на стул, облокачиваясь на стойку и прижимая пальцы к ноющему виску. Джин с тоником кажется неплохой идеей. Оливер снова разворачивается к залу, безынтересно рассматривая публику. Несложно догадаться, что Анита надеялась, что он найдет себе кого-то. На одну ночь или на более длительный срок, но как это сделать, когда даже прикосновения лучшей подруги вызывают нервную дрожь и приступ тошноты, Оливер себе совершенно не представлял. Место у бара кажется слишком открытым и многолюдным, после короткого раздумья юноша плавно соскальзывает с высокого стула, забирая с собой стакан, и ныряет в приятный полумрак зала, садясь на один из свободных диванчиков. Может быть, стоило послушать сейчас Аниту и поехать домой. Оливер, сделав глоток, поднимает голову сталкиваясь взглядом с мужчиной лет сорока. Определенно Доминант - таких не спутаешь, слишком много властности во взгляде, вальяжности в движениях и насмешливости в изгибе губ. Оливер с опозданием понимает, что ему, по правилам этого места, лучше бы опустить голову, да и просто неприлично так пялиться на незнакомца - не моргая, вцепившись пальцами в бокал, почти не дыша. Глупое сердце сбивается с ритма, клокочет где-то в горле, отбивая гулкое стакатто - просто глядя на этого мужчину Оливер чувствует в нем какую-то совершенно нереальную силу, умение управлять людьми, и совершенно по-глупому жаждет испытать всё это на себе. Очень несвоевременное желание. Что-то в светлых глазах напротив меняется - уходит небрежное безразличие, сменяясь легкой заинтересованностью, а губы мужчины изгибает короткая усмешка, но тем не менее он отворачивается уже через несколько секунд, а еще через мгновение пропадает из поля зрения Оливера, оставляя его в абсолютном смятении.

***

Питер давно уже не чувствовал достаточной отдачи от мест подобных этому. Тематические клубы хороши тем, что туда трудно попасть, почти невозможно для совершенно “левого” человека, но это не гарантирует, что здесь всегда можно будет найти что-то по душе. Сессия на сцене скучная - без азарта, без искры, размеренный свист плети, почти механические движения. Профессионализма далеко не всегда бывает достаточно. Публика привычная - много так или иначе знакомых лиц, немного новичков - запах то ли восхищения, то ли испуга, легкая стыдливость, покрасневшие кончики ушей. Направленное на себя восхищение - в определенной степени льстившее, - Питер привык игнорировать еще в юности. Определенный тип сабов будто чуял в нем нечеловеческую сущность; эти ребята тянулись к нему, буквально стелились и волк реагировал на них весьма оживленно: легкая добыча для хищника приятна вдвойне. Но в целом, всё это было скучно. В Нью-Йорке, без сомнения, всё по другому, но менять место проживания Питер не собирался, только изредка наведывался в город Большого Яблока, то по делам, то развлечься. Единственный интересный момент за весь вечер - слишком медленный, полуобморочный ритм сердца и отчетливый запах головной боли. С такими симптомами люди редко задерживаются в BDSM-клубах, редко смотрят на публичные Сессии. И редко они делают это с таким упрямством - пересиливая себя, пытаясь задавить расцветающий внутри страх. Изредка таким грешили новички, которым совершенно точно не суждено было остаться в Теме. Делали они это на спор или еще чего-то ради, Питера никогда не интересовало. Отличие было в том, что от новичков в таких случаях несло или любопытством, или отвращением, а юноша, тщательно избегающий даже случайных прикосновений не испытывал ни того, ни другого чувства. В нём, пожалуй, был страх. Страх человека, столкнувшегося с кровью и болью и сейчас старающегося в себе его побороть. Волк нетерпеливо метет хвостом, скалит клыки и облизывается - хищнику нравится этот запах. Питеру нравится внешность - хрупкий, невысокий, с тонкими чертами лица и чувственными губами, от взгляда на которые внизу живота расцветает что-то похотливо-жаркое, а в горле мягко вибрирует зарождающийся тихий рык. Но главное - взгляд. Когда Питер сталкивается с ним взглядом и слышит, как маленькое человеческое сердце замирает, трепещет, это льстит - больше чем возбуждение или откровенная похоть. Когда мальчишка не отводит взгляд - не от самоуверенности, не от желания показать себя, просто из-за того, что мальчик буквально забывает это сделать, - это забавляет и снова льстит. Хейл возвращается к нему через четверть часа - мальчишка все еще крутит в руках полупустой бокал с джином, который чуть не роняет, когда Питер садится напротив, облокачиваясь на укрытый длинной темной скатертью столик. - Я не ищу знакомств, - теперь Оливер отводит взгляд, беспомощно теребя манжету рубашки. Питер предпочитает промолчать, дать мальчику время обдумать происходящее, посмотреть - уйдет он или останется. Юноша не двигается с места, только руки у него начинают мелко дрожать - скорее от нервозности, чем от испуга. - Я и не предлагаю тебе знакомство, - через несколько минут Питер решает, что парень уже достаточно успокоился. - Мне кажется, что тебе не слишком приятно здесь находиться. Оливер, так ведь? Хейл коротко усмехается, взглянув на удивление в глазах юноши, сплетающееся с легким возмущением. - Твоя подруга мне тебя заочно представила. Оливер немного успокаивается - Анита не стала бы ничего о нем рассказывать, если бы Мастер не приказал ей этого, а это как минимум означает, что мужчины знакомы. - Оливер, - юноша осторожно кивает. - Ты хочешь, чтобы я отвез тебя домой, Оливер? К тебе домой, - спокойно уточняет Питер, когда Оливер уже начинает качать головой. Усталость, эмоциональная переполненность обрушиваются на Оливера снежным комом. Сейчас бы действительно домой, в свою постель, под теплый плед в обнимку с чашкой горячего шоколада и учебником по теории музыки. Оливер задерживает дыхание перед тем, как кивнуть и тихо уточнить: - Мне нужно предупредить... тех, с кем я пришел. Питер медленно кивает, провожая поднявшегося на ноги Оливера взглядом. - Конечно. Я подожду тебя здесь. Парень быстро растворяется в толпе, пропадая из поля зрения волка на несколько минут. Питеру приходится прислушаться, чтобы сквозь аритмичный шум, наполняющий помещение, услышать его голос. Судя по всему, короткая беседа с давним знакомым Питера, завсегдатаем этого заведения, юношу вполне удовлетворяет, а его подруга начинает радостно тараторить, замолкая, судя по всему, под взглядом своего Мастера. Так или иначе, Оливер возвращается через несколько минут, подходя к Питеру и решительно кивая, так, что светлые, почти белые кудряшки падают на глаза. Будто в воду прыгает с трамплина - волнуется, но предвкушает, надеется, что что-то изменится. Питеру хочется попробовать его на вкус, потому что его взгляд, полный страстной, но тихой надежды, будоражит то темное, животное, что прячется за зрачками волчьих глаз. Но не все желания стоит исполнять сразу же, тем более не с мальчишкой, который старательно держит дистанцию и даже в машине пытается вжаться в дверь, неловко справляясь с ремнем безопасности. - Ты пришел из-за подруги? - Питер не собирается молчать предстоящие полчаса пути, и тихо хмыкает, качнув головой, когда предполагаемый собеседник вздрагивает, услышав его голос. - Я пришел потому, что мне было это нужно, - Оливер старательно подбирает слова, следя за дорогой, всё еще испытывая определенную нервозность из-за происходящего. - Но что-то пошло не так? - в голосе мужчины нет насмешки, как нет в нем и жалости. - Так иногда бывает, - Оливер медленно кивает. - Я ошибся. Я могу задать Вам вопрос? Питер просто качает головой, и мальчик не удивляется, но замолкает, забиваясь в угол кресла, страдая от противоречивости собственных ощущений и мыслей. Какой-то испуганный и осторожный зверек аккуратно скребет коготками по внутренней части ребер, поскуливает, напоминая о том, что может произойти, если доверять кому-то, кого знаешь недостаточно хорошо, а какой-то другой, вальяжный, ленивый зверь настойчиво советует подчиниться, если попросят, принять, если дадут, просить, если ничего этого не будет. Оливер не слушает ни того, ни другого, просто старается выглядеть спокойным и слабо улыбается, когда довезя его по указанному адресу мужчина вкладывает в его ладонь визитку, на которой написано имя - Питер Хейл - и номер телефона.