Теряя рассудок

      Санни уже привык к тому, что Габриэль просил его посидеть с Чарльзом.       Омега уважал своего брата, ведь тот когда-то очень ему помог выбить из себя всю дурь и вернуться в социум после попытки изнасилования одним богатеньким альфой. Санни как мог высказывал свою благодарность на протяжении десяти лет, не отказывая в просьбах своего родственника или его мужа, стараясь угодить им по максимуму. И когда с их первенцем-альфой уже не справлялись няни, младший в семье омега с радостью согласился помочь родной душе и посидеть с ребёнком, когда оба родителя должны были работать — Габриэль занимал высокую должность в фирме, а Дейс, его супруг, был занят за компьютером дома и не мог справляться со всем сразу.       Если бы Санни не мог помочь или отказался, то Габриэль ни в коем случае не поставил бы свою должность выше семьи, бросив всё ради маленького Чарльза. Но так как и сам его брат был не особо против, ведь у него и так имелось свободное время и он охотно помогал чем мог родственникам, вопрос был решён.       Так что в свободное время от последних курсов университета Санни приезжал к маленькому Чарльзу, впервые узнавая, что такое сложный характер и прочие прелести упёртого и бескомпромиссного дитя. Габриэль каждый раз сокрушался, что так использует своего брата, но он не мог бросить свой карьерный рост на полпути, слишком многого он добился в таком юном возрасте, ещё и будучи омегой. Санни смеялся и уверял родственника, что всё в порядке и ему совсем не в тягость. Всё же это — лишь мизерная услуга, которую он может оказать в ответ на ту самую поддержку брата в своё время.       Однако, когда Санни выпустился из университета и устроился стажёром на работу, Габриэль заволновался, как и родители обоих омег, которые как-то в шутку за семейным ужином спросили, когда их сын найдёт уже себе жениха. За обеденным столом, естественно, прозвучали добрые смешки, и тему замяли, но осадок настороженности остался, и на то были причины. После богатенького Найджела в школе Санни больше ни с кем не встречался, ни к кому не испытывал симпатии и всем альфам давал от ворот поворот, как бы за ним не ухаживали.       Габриэль сначала успокаивал родителей, мол, не нашёл тот ещё свою половинку, ищет достойную партию, а не абы кого. Да и рановато ещё, отношения могут помешать учёбе. Отец с папой более-менее соглашались с такой постановкой вопроса и отставали от одинокого омеги, но когда тот стал уже работать и, более того, снимать собственную квартиру, к нему всё же пристали с закономерным вопросом: внуки где?       Санни фыркал и парировал: «Что вам, двух сыновей Габриэля не хватает?», ведь тогда как раз появился на свет второй ребёнок старшего омеги. На некоторое время родители отставали от сына, но стабильно возвращались к этой теме при любом удобном случае, доставая его. А Санни каждый раз отшучивался и отнекивался, переводя тему и отговариваясь от вопросов важными делами. Габриэль волновался за одиночество брата, но, зная его характер, не лез со своим добром куда не надо, лишь предлагая, впрочем, как и всегда, своё плечо.       Так вот, работа работой, а с двумя детьми Дейс ну совсем не справлялся, и Габриэлю пришлось взять отпуск, уже как следует зарекомендовав себя начальству и не волнуясь за свою дальнейшую судьбу. Но Санни всё равно продолжал развлекать Чарльза как мог, а это было не так уж просто. Маленький альфа был тем ещё беспредельщиком, острым на язык и сообразительным не по годам. Каждый раз он устраивал какие-то проказы Санни, за что тот его, несомненно, очень «любил».       После дня, проведённого с Чарльзом, омега выходил как будто после войны: уставший, измотанный, но при этом закалённый и опытный. Он нашёл свой подход к непредсказуемому ребёнку, полному сюрпризов и сумасшедшего нрава: просто вести себя как можно более уверенно и невозмутимо, что бы тот ни творил.       Санни перешёл на язык Чарльза, совершенно спокойно относясь к его проделкам, однако с таким осуждающим видом, что любому бы стало не по себе. И если от шалостей маленького альфы оставались какие следы, к примеру, кетчуп на стене, у омеги было своё условие: сам заварил кашу, сам и расхлёбывай. Чарльз, естественно, убирать за собой не желал, оставляя красный след от соуса на стильных обоях, но и Санни не спешил идти на поводу у ребёнка, преспокойно читая журнал, лишь намекнув, что скоро вернётся Габриэль.       И всё — через десять минут стена была чиста, как будто новая, без единого намёка на кетчуп. Маленький альфа очень боялся разозлить Габриэля: хоть тот и не часто бывал дома, но авторитет имел невероятный, и быть в конфликте с ним никто не хотел. А для Чарльза существовал ещё один важнейший фактор: посудите сами — какой ещё родитель будет играть со своим отпрыском в компьютерные игры?       В итоге Чарльз тоже очень «любил» Санни, ведь остальные няньки, которые приходили, когда младший омега не мог из-за работы, сразу же сами убирали результаты баловства альфы, пока тот расслабленно восседал на диване и гордо жевал конфеты. Перечить сынку богатой и успешной семьи они не осмеливались, им легче было взять тряпку и спрятать все улики.       В общем, «любовь» между дядей и племянником была огромна, а главное — неиссякаема. Чарльз всегда искал удобный случай создать проблемы Санни, а омега же, в свою очередь, игнорировал любые потуги родственничка, чем невероятно его бесил. Так продолжалось уже достаточно долго: в свои девять маленький альфа стал поистине несносным ребёнком, и только омега мог его усмирить, по сути, ничего не делая.

***

      Санни проснулся без всяких ворчаний и сонных протираний глаз: просто распахнул веки и уставился в нежно-голубой потолок своей спальни. Сегодня ему исполнится двадцать семь. Омега встал с кровати и взъерошил волосы, устало глянув в зеркало. Родители говорили, что у него внешность «бэби-фейс» — это когда лицо человека не меняется с подросткового возраста, будто он объелся молодильных яблок. Санни совсем не изменился со своей студенческой жизни, лишь взгляд стал более осмысленным и немного холодным. К чему это его юное тело, если нет никого, кто мог бы по достоинству его оценить?       Омега хмыкнул: снова эти глупые мысли. Нет, естественно, ему было тяжело, очень трудно проводить течки в одиночестве, но даже представить себе, как это происходит с кем-то другим, Санни не мог. Забавно, но он как будто вернулся в свои школьные годы: на работе прослыл равнодушным красавчиком, так как будоражил альф своим симпатичным личиком и подтянутой фигурой, но никому не отдавал предпочтения, абсолютно спокойно пресекая любые поползновения. История повторялась, да вот Санни уже был другим, к тому же, слава богу, пока что не нашёлся второй настойчивый Найджел.       На улицу омега вышел более бодрым и собранным — каждодневная пробежка была обязательна, даже в день праздника, так что, размявшись и завязав отросшие по плечи светлые волосы в небольшой хвостик, Санни трусцой направился в сторону парка. В голове крутился вчерашний разговор с родителями всё на ту же тему, что и всегда, и омега уже действительно подумывал попросить какого-нибудь своего коллегу притвориться его парнем, чтобы от него наконец-то уже отстали. Правда, Санни боялся, что тот самый выбранный им сотрудник после встречи с его папой и отцом родит в себе надежду отношений с их сыном — это было бы абсолютно лишним.       В окружении омеги с ним не хотел переспать только его собственный пол, настолько заинтересовал он своей недоступностью альф. Санни понимал, что никакая это была не любовь, а обычное желание получить запретное — спортивный интерес, так что глупыми фантазиями омега не баловался, да и никто особо его настолько не привлекал, чтобы серьёзно задуматься о каком-то будущем. В сфере дизайн-индустрии, естественно, были и весьма неплохие экземпляры, но Санни будто каждый раз нечто отталкивало от них на уровне инстинктов, а страсть и вовсе пропадала, будто его в момент остудили. Санни просто не хотелось.       Омега ходил к врачу на консультацию, но по анализам с ним всё было в порядке, и, казалось, его организм не требовал соития, не теряя при этом своей функции. Как-то раз доктор сказал одну фразу, которая задела Санни за живое, заставляя его в спешке покинуть кабинет и целую неделю ходить в задумчивом состоянии:        «Возможно, мои слова будут звучать не слишком корректно, но если вам интересно конкретно моё мнение, то мне кажется, что ваше тело будто законсервировалось и чего-то ожидает… или кого-то. Впрочем, это лишь мои догадки, так что не принимайте близко к сердцу».       Естественно, первое, что пришло в голову Санни — это Бак, но он давным-давно запретил себе думать о нём, накладывая на альфу строжайшее табу. Когда-то тот работал вышибалой в ресторане мажорного отца Найджела, и именно он спас омегу от изнасилования, сам особо того не желая. Нет, скорее всего стоило начать с того, что он был истинным Санни — редкостью, которая была чуть ли не феноменом в их мире.       Однако Бак отчего-то не ощутил притяжения к своему омеге, так что через некоторое время Санни пришлось самому рассказать правду мощному альфе. Если говорить откровенно, омега тогда действительно рассчитывал на какие-то отношения, хоть и не признавался себе в этом достаточно долго, продолжая быть гордым. Однако Бак отказал ему и открыл свой секрет: у него было половое бессилие.       Не то чтобы Санни мечтал иметь детей, особенно в возрасте восемнадцати, но всё равно эта новость его шокировала, и он не успел остановить уходящего альфу. Омеге было необходимо осмыслить услышанное и смириться, но Бак не дал ему этой возможности, сам решив за двоих и выбрав более легкий путь — просто уйти.       После прощания со своим истинным Санни почувствовал внутри себя удручающую пустоту, которая не прошла и по сей день, будто каждый раз желая напомнить омеге о том вышибале. Но омега научился жить с ней, хоть и не мог подпускать к себе каких-либо других альф даже не столько физически, как в результате попытки изнасилования, а психологически — всё казалось ему неправильным и «не тем, что нужно».       Смирившись со своим, возможно, вечным одиночеством, Санни находил спасение в собственной семье и возможности использовать свой блистательный скепсис на работе, за что его, собственно, и ценили — за конструктивную критику, к тому же и за безупречный вкус и чувство стиля. Так что омега не мог сказать, что он жил несчастливо: у него была квартира, неплохая машина и стабильный заработок — и не нужны были ему какие-то альфы, которые только и думают, как бы засунуть свой узел ему в задницу. А что, разве не так?       Взбудораженный собственными мыслями, Санни и не заметил, как ускорил темп бега, отчего немного запыхался, уставая и стирая пот ладонью со лба. Внезапно музыка в наушниках прервалась звонком, и омега остановился, передыхая в тенёчке.       — С днём рождения тебя-а-а, — послышался в трубке родной голос радостного Габриэля, который идеально, впрочем, как и всё, что бы он ни делал, пел известную песенку. Закончив своё исполнение и прокричав «ура», брат омеги расспросил Санни, в какое время ему с семьёй приходить на празднество. Договорившись о блюдах на столе и прочих деталях, родственники тепло попрощались, оба улыбаясь во все тридцать два. У Санни стало легко на душе, и он перестал думать о тяжёлых темах, мучающих его уже восемь лет, сделав рывок в сторону своего дома, намереваясь пробежать ускорение в завершение своей зарядки.       Когда настал самый пик жары и большинство людей пряталось под кондиционерами, в квартире прозвучал звонок, оповещающий о том, что гости именинника явились на вечеринку. Все члены семьи громко выкрикнули поздравления омеге, как только сделали первый шаг через порог, и накинулись с объятиями и поцелуями. Санни смеялся, принимая выражение любви родственников, а после пригласил их к столу, заодно и забирая запакованную еду от Габриэля. Только один Чарльз лишь буркнул пожелание о благополучии и здоровье и больше из себя ничего не выдавил, видно, стесняясь, чем только ещё больше рассмешил омегу.       Выслушивая тосты от родителей и шутки Дейса, мужа брата, Санни думал о том, что ему и так неплохо живётся. Да, неплохо…       — Мы совсем забыли! — через пару часов хлопнул себя по лбу Габриэль, и все сразу же обратили своё внимание на него. — Купить шампанское!       Помещение наполнилось настолько разочарованными вздохами, что Санни даже удивился, скептически заметив:       — Да ладно вам, разве и так не хватает алкоголя? Далось вам это шампанское!       — Нет-нет-нет, — категорически был против Габриэль, вставая. — Санни, давай так: мы все тарелки сейчас помоем и всё уберем, а ты, пожалуйста, сходи рядом в торговый центр, возьми шампанского. Без него ну никак!       Любой бы на месте младшего омеги возмутился такой просьбе: он должен ещё и за продуктами ходить в свой день рождения?! Но Санни спокойно отнёсся к этому, ведь эта была всего лишь их семейная традиция. Кто-то из родственников объявлял о своей забывчивости и просил именинника сбегать за покупкой, пока вся остальная семья быстро подготавливала какой-то сюрприз — вот так и повелось. Санни уже привык к подобному, да и все, впрочем, тоже, но обычай есть обычай, так что омега улыбнулся и, прихватив с собой телефон, направился к выходу, как его неожиданно окликнули:       — Ой, и возьми Чарльза с собой, он как раз очень хотел посмотреть на новый торговый центр, который недавно открылся у твоего дома. Правда, Чарльз? — Габриэль нагнулся к сыну и выразительные поиграл бровями. Тот не особо охотно буркнул согласие и потопал к дяде, засунув руки в карманы джинс.       Санни понял и этот ход брата: наверняка Чарльз со своей неусидчивостью мог помешать планам семьи и вообще испортить их подготовку, ввиду своей игривости, так что легче было его сплавить вместе с именинником, чтобы не сотворил чего. В прошлый раз он втихоря сам слопал весь торт ещё до того, как его вынесли — опасаться Чарльза действительно стоило. Хмыкнув, вспоминая прошлый день рождения Дейса, Санни открыл перед племянником двери, а после и сам за ней скрылся из виду, махнув перед выходом семье.       Пока они шагали к лифту, Чарльз, почувствовав свободу и отсутствие контроля родителей, сразу же хитровато посмотрел на дядю и выдал:       — Ну что, каково это - в свои двадцать семь быть одиноким омегой?       Санни понятливо усмехнулся, парируя:       — А каково в свои десять вести себя как маленький избалованный ребёнок, а не как надёжный и разумный альфа?       Чарльз возмущённо засопел позади своего дяди и замолк, но ненадолго:       — Между прочим, я уже целовал омегу, чтобы ты знал! — он гордо вскинул нос, с превосходством глянув снизу вверх на Санни. Но тот лишь прыснул, нажимая на кнопку вызова лифта:       — И как это влияет на то, что ты капризный и избалованный ребёнок? — Племянник не нашёлся, что ответить, на этот раз действительно замолчав. Но, хорошо зная своего родственничка, Санни был уверен, что это всего лишь затишье перед бурей, и тот просто обдумывает свой новый план действий. Ну что же, ничего, омеге не привыкать — он готов к любому повороту событий.       Недавно открытый торговый центр встретил их свежей прохладой и пёстрыми объявлениями об акциях, висящими везде где только можно. Санни взял тележку, указывая Чарльзу никуда от него не отходить и следовать по пятам, пока он будет выбирать алкоголь. Тот послушно кивнул, действительно последовав за дядей, что его удивило, но ненадолго, так взгляд омеги зацепился за консультанта, который был необходим ему для совета.       Заговорившись с ним о качестве привезённого товара и его цене, Санни, взяв наконец лучшую по его мнению бутылку, развернулся сообщить маленькому альфе, что они закончили, как вдруг не обнаружил никого рядом с собой.       Сердце пропустило удар, но омега не спешил паниковать, рассуждая здраво и сдерживая злость, перемешанную со страхом. Скорее всего, Чарльз из-за вредности решил подшутить над своим дядей и спрятаться где-то в магазине, заставляя его бегать за ним и волноваться. Да вот только Санни не собирался быть его послушной собачонкой и отправился на кассу. Оплатив выпивку, он без всяких лишних движений спокойно подошёл к администрации торгового центра, намереваясь обратиться к ребёнку по микрофону.       — Прошу прощения, мне нужно сделать объявление о маленьком альфе десяти лет, со светлыми волосами в красной толстовке, можно?       Работник магазина часто закивал и включил громкоговоритель, первым начав:       — Внимание-внимание, потерялся ребёнок. Альфа, блондин, десять лет, красная толстовка. Слово передаю родителю. — Санни уже не стал исправлять администратора, не обращая внимания на детали о его родственной связи с Чарльзом: главное, чтобы он нашёлся.       Кашлянув в микрофон, омега с совершенно невозмутимым видом кратко и серьёзно заявил, без намёка на шутку:       – Прощай, маленькая сволочь.       Пауза после жестковатых слов Санни затянулась, и работник, непонимающе уставившись на странного папу бедного дитя, снова повторил своё объявление, однако уже не дал больше возможности высказаться омеге, с осуждением на него смотря и не стесняясь прямолинейного взгляда. Однако тому было всё равно, он лишь встал на видном месте у выхода и опёрся о стенку, сложив руки на груди и ожидая, когда своенравный племянничек соизволит явиться.       Санни был уверен в мозгах Чарльза, и тот на самом деле был действительно не таким уж маленьким, каким казался на первый взгляд. Вообще дети современности стали даже намного сообразительней своих родителей, так что в том, что альфа найдёт своего дядю, и после такого объявления прилетит к нему как миленький, омега не сомневался. Ему оставалось лишь ждать и быть уверенным в своём чутье, но его отвлекли от этого определённо «интересного» занятия укоризненными словами:       — Похоже, ты очень любишь своего ребёнка, раз уж так о нём отзываешься.       Закатив глаза, Санни уже повернулся поставить на место постороннего человека, который решил влезть в чужие дела со своими советами, как замер, не веря тому, что видит.       Перед ним у стены в белой рубашке с коротким рукавом и чёрных штанах полицейской формы стоял тот, о котором омега думал на протяжении всех десяти лет, как бы ни старался отрицать этот факт. Знакомые ярко выраженные скулы, тяжёлый подбородок, нос с горбинкой и прищуренные карие глаза вызвали у Санни какой-то странный трепет, из-за чего он ненадолго задержал дыхание.       Коротко стриженные пшеничные волосы были скрыты под тёмной полицейской фуражкой, чуть опущенной вниз, из-за чего взгляд Бака казался строгим, направленным сверху вниз на омегу. Мощные руки с ровным загаром прятались за спиной в его излюбленной позе, будто на перекличке в армии, спина была ровная как штык, а подбородок поднят вверх — альфа всем своим видом показывал, что он на службе, расправляя плечи.       Санни лишился дара речи, во все глаза уставившись на старого знакомого, с наслаждением вдыхая сочный аромат арбуза, поражаясь тому, как же он раньше его не заметил. Бак выжидающе смотрел на онемевшего омегу, выпятив грудь вперёд и застыв, будто статуя, лишь немного двигая зрачками, видно, скользя взглядом по своему истинному, изучая все изменения в его внешнем виде.       Отмерев и придя в себя, Санни кашлянул и выдавил не особо красноречивое «Бак?», на что ему утвердительно кивнули, продолжая молчать, и омега спохватился оправдаться, как вдруг позади него послышался крик:       — Санни! Санни! Стой, я уже иду! — Чарльз как угорелый нёсся через весь торговый центр, тяжело дыша и размахивая руками. Как только маленький альфа увидел, что его дядя общается с полицейским, то страшно перепугался и схватил его за руку, канюча: — Прости меня, я больше так не буду, честно! Не надо обращаться в полицию, не говори ничего папе!       Отвлекаясь от неожиданной встречи, омега повернулся к племяннику и мысленно облегчённо вздохнул, радуясь, что всё же не прогадал со своими действиями, а после сурово насупил брови и стал читать нотации:       — Ты отвратительно поступил, Чарльз. А если бы тебя украли и отдали на органы? Думай хоть иногда мозгами, пожалуйста. Шути, но в меру. — Тот снова залепетал, что больше так не будет, на что Санни хмыкнул и уточнил: — Больше — это примерно сколько?       Чарльз задумался и ответил: день. Омега покачал головой из стороны в сторону и безнадёжно кивнул, понимая, что это действительно был лучший из вариантов, который ребёнок мог предложить, ввиду его неусидчивости. Разобравшись с маленьким альфой, Санни почувствовал на себе пристальный взгляд и обернулся, посмотрев в серьёзные глаза Бака. Между ними возникла пауза, и Чарльз недовольно потянул дядю за руку, но не сдвинул его с места, после чего обратил своё внимание на полицейского:       — Вы что, знакомы? — проницательно заметил ребёнок, с интересом осматривая громадного альфу, мысленно завидуя его подкачанной форме и внушительному росту: Чарльз сам бы хотел таким быть, как вырастет, но лучше уже сейчас, чтобы всем показать, какой он крутой.       Санни отмер и кивнул, представляя своего знакомого:       — Бак, это Чарльз, мой племянник. Чарльз, это Бак, он… — омега запнулся, не зная, как охарактеризовать альфу. Упоминать, что он его истинный, было верхом глупости, а приписывать их отношениям нечто иное – странно, ведь они не были друзьями. — Мой старый знакомый, – выкрутился Санни, в сомнении помяв шею.       Посмотрев на уникального индивидуума, который привёл его дядю в смущение, что было огромной редкостью, Чарльз важно выставил ладонь для рукопожатия, чем вызвал улыбку у до этого хмурого Бака и ответный жест. Хоть ладонь у взрослого альфы была широкой и крепкой, он совсем чуть-чуть сжал маленькую руку ребёнка, не демонстрируя свою силу. И снова неловкая тишина воцарила между троицей, и Санни ещё сильнее растерялся, закусив губу и рассматривая свои длинные рукава свободной коричневой кофты. И тут Чарльз взял инициативу в свои руки:       — Дядя Бак, а вы скоро освободитесь? — он как-то лукаво и мимолётно глянул на омегу, после чего внимательно посмотрел на высокого альфу, ожидая его ответа.       Удивлённый Бак посмотрел на свои наручные часы и признался, что через час его смена закончится, на что Чарльз растянул губы в довольной улыбке и дёрнул напряжённого Санни, выпалив:       — А у Санни сегодня день рождения! Хотите с нами отпраздновать?       Омега моментально очнулся от своих мыслей и шикнул на бесстыдного племянника, украдкой бросив взгляд на Бака, ожидая его реакции, ведь в это время брови у полицейского поползли ещё выше. Тот ощутил, что его истинный был не очень рад предложению маленького альфы, так что решил отказаться, но Чарльз вдруг подскочил к нему и обхватил за ногу, уже не спрашивая, а требуя, чтобы крутой коп пошёл с ними. Не воспринимая никаких уговоров и просьб, ребёнок настоял на своём, и Санни был вынужден дать альфе свой адрес, запинаясь и краснея.       Разрываясь между противоречивыми чувствами убежать и остаться, омега не знал, чего он хотел на самом деле больше: чтобы Бак действительно пришёл к нему в гости, или чтобы они больше не виделись, не тревожа прошлое. Но на самом деле он врал себе, ведь в глубине души знал верный ответ. Так что, собравшись с силами и оставаясь честным с самим собой, Санни шепнул перед уходом альфе, что будет с нетерпением ждать его прихода на вечеринку, после чего чуть ли не убежал из магазина, ощущая, как пылают его уши и щёки.       А Чарльз не мог нарадоваться: наконец-то он нашёл слабое место своего хладнокровного и равнодушного дяди, наконец-то он вызвал в нём хоть какие-то эмоции! Впервые маленький альфа видел своего родственника настолько потерянным и милым.