Теряя рассудок

      Домой родственники вернулись с совершенно разным настроением: Санни — растерянный и задумчивый, а Чарльз — довольный донельзя и хитро посматривающий на своего дядю. Но долго омега не мог отвлекаться на собственные мысли, так как его семья наконец осуществила свой сюрприз, как только он зашёл в квартиру: из темноты помещения единственным светом зажглись свечи на огромнейшем торте в форме розы — больше всего Санни выделял именно эти растения среди остальных, считая их королевскими и благородными. Присмотревшись лучше, омега увидел украшения на выпечке тоже в форме его любимых цветов, которые, скорее всего, были съедобны и сделаны из сахарной мастики.       Санни расплылся в улыбке — он не мог вспомнить что-либо ещё настолько доставляющее ему удовольствие, как сладкое. Габриэль, с детства не любящий пирожные и не особо лакомившийся шоколадом, всё время отдавал все вкусности брату, и теперь младший омега стал настоящим сладкоежкой, с возрастом так и не избавившись от этой лёгкой зависимости. Предвкушающе облизнувшись, Санни собирался было уже взять голубоватую розочку с торта, чтобы попробовать её на вкус, как вдруг папа шикнул на него, напоминая о том, что необходимо для начала загадать желание и сдуть огоньки со свечей.       Совсем забыв об этой традиции в день рождения, омега хлопнул себя по лбу и прикрыл глаза, успокаивая ворох мыслей и набирая в лёгкие воздух. Он не знал, чего желать. То есть, единственной и неповторимой мечты у него не было, ведь он не особо стремился к чему-то, постепенно и размеренно идя на повышение и начиная с малого, добиваясь большего, без всяких сумасшедших амбиций. Так что говорить о каких-то сокровенных желаниях… Санни вздохнул, понимая, что одна мечта у него всё-таки есть. Единственная, которую он засунул подальше, внутрь себя, стараясь забыть и отмахнуться от глупостей, навязанных сердцем.       Но омегу спасало то, что никто не будет допытываться, требуя откровений, так как загаданное на день рождения озвучивать было нельзя. В конечном итоге Санни сделал свой выбор, остановившись на тайной мечте и проговорив её про себя, дуя на свечи, отчего те по очереди потухли, и прощальный серый дымок пополз к потолку, рассеиваясь.       Радостные вопли и поздравления, торжественное вручение подарков и бесконечные поцелуи в щёку — Санни всё продолжал быть в центре внимания, через некоторое время вернувшись ко столу в намерении отрезать себе самый большой кусок торта и как следует опробовать каждый его слой. Все розочки и кремовые украшения, естественно, перекочевали в его тарелку, но гости были не против — они-то знали, как вкусно их родственничку, потому были только рады продлить его удовольствие. А длилось оно действительно достаточно долго, пока в двери вдруг не зазвонили, прерывая пятый тост Дейса, который снова травил какую-то шутку.       Члены семьи переглянулись в непонимании, а Санни мысленно застонал, забыв в тот момент, когда давал свой адрес Баку, о том, что на его вечеринке ещё присутствуют и пытливые родители, которые могут всё не так понять. Ругая себя за беспечность и халатность, омега успокоительным жестом намекнул, что сам откроет дверь, заодно и взглядом прибил Чарльза, который уже распахнул было рот сказать что-то абсолютно не то, что улучшило бы щекотливую ситуацию. Проходя мимо коридорного зеркала, Санни мельком глянул на своё отражение и пригладил волосы, оттянул кофту, а после схватился за дверную ручку, выдохнув, нажимая на неё.       Бак на этот раз был без фуражки и всех тех полицейских принадлежностей, которые раньше висели на его бёдрах, но всё в той же белой рубашке, только переодетый в обычные джинсы вместо чёрных брюк. На плече у него лежала большая спортивная сумка, которую он придерживал правой рукой, а в левой блестела коробочка в атласной упаковке с жёлтым бантом маленького размера. Он сдержанно кивнул и ровным голосом поздравил Санни с днём рождения, отчего тот, слегка смущённый, тоже мотнул головой и закусил губу, не зная, как поступить дальше.       Не впускать альфу было верхом неприличия и просто по-свински, но, уже догадываясь о реакции всех его родственников, омега готов был взвыть от отчаяния, так ему не хотелось сейчас ощущать на себе ехидные взгляды с намёками и понимающие улыбки. Но делать было нечего, на свою голову он уже пригласил Бака, так что Санни отошёл от входа, предлагая гостю войти, отворачиваясь и наклоняясь за тапками у шкафа, как вдруг заметил свою семью. Те, естественно, повысовывали свои носы из-за угла стены, во все глаза наблюдая за происходящим, но как только поняли, что были обнаружены — исчезли, видно, вновь занимая свои места за столом и создавая атмосферу непринуждённости.       Когда Бак поставил сумку на пол и надел тапки, между ним и омегой повисло неловкое молчание, и он, будто только вспомнив, протянул имениннику коробочку подарочного вида. Санни забормотал «не надо, не стоило», но упаковку принял, посмотрев на альфу, а тот приподнял брови, мол — открывай. Послушно зашуршав атласной обёрткой, омега с удивлением обнаружил внутри многофункциональный ножик с рукоятью приятного бежевого оттенка, изумлённо доставая его и вертя перед глазами. Бак, помявшись, перехватил подарок из пальцев Санни, опаляя своим касанием его кожу, отчего тот вздрогнул от трепета. Альфа стал демонстрировать инструмент, вытаскивая из маленькой конструкции то штопор, то перочинный ножик, то отвёртку, то ещё что-то.       Омега, будто увидел какую-то невероятную диковинку, внимательно рассматривал совершенно неожиданный для него подарок, с интересом разглядывая не столько манипуляции, которые Бак производил со складным ножом, а больше его руки, с проступающими венками и плавными линиями ярко выраженных мышц. Поблагодарив альфу за подарок, Санни предложил ему помыть руки и пригласил к столу, и, пока тот ушёл в ванную, побежал к родственникам, чтобы подготовить их и предотвратить неловкость.       И был прав — как только омега зашёл в гостиную, на него посыпался ворох вопросов, видно, Чарльз всё же не сдержал язык за зубами, рассказав всё, чему был свидетелем. Однако Санни быстро намекнул, что новоиспечённый гость — всего лишь его очень старый друг, и между ними нет никаких отношений, на что родители омеги печально вздохнули. Перед тем, как обратить своё внимание на зашедшего в помещение Бака, Санни краем уха услышал тихий шепот папы «ещё не вечер» и закатил глаза, освобождая новое место за столом для ещё одного человека.       Обменявшись с каждым присутствующим рукопожатием, Бак ровно сел на стул, ничего не кладя себе в тарелку, пока Тедди, папа Санни, не настоял и сам не набрал ему огромную порцию всего подряд, видно, впечатлённый мощью и ростом альфы. Праздничный ужин постепенно возобновил своё весёлое настроение, правда, теперь больше всех внимание привлекал не именинник, а Бак. Родственники Санни завалили его вопросами о профессии, семейном положении и прочих жизненных деталях, а тот, несмотря на нагловатость подобного любопытства, охотно отвечал, особо не скрытничая.       Благодаря дотошности своей семьи Санни смог косвенно узнать много чего интересного об альфе: Бак вот уже шесть лет как работает полицейским, но лишь недавно его поставили на новый объект, то есть торговый центр, с каким-то своим заданием, о котором он всё же умолчал, вызывая этим восхищённые взгляды присутствующих. Альфа был свободен и холост, жил в соседнем районе, и ему было тридцать шесть. Санни вспомнил, какое первое впечатление произвёл на него Бак тогда в ресторане с Найджелом. Омега, в то время ещё будучи слишком молодым и незрелым, дал ему аж целых тридцать-тридцать пять лет, а ему всего-то было двадцать шесть, просто альфа уже в то время был огромным и накачанным, да ещё и с щетиной, не такой, как сейчас — ухоженной, а заросшей и небрежной.       Углубившись в воспоминания, омега и не заметил, как быстро Бак влился в компанию его семьи, органично смотрясь за их столом. И всё бы было хорошо, да вот только Санни стал вдруг неважно себя чувствовать, постоянно прикладывая холодный бокал с шампанским к своей щеке. Лицо горело, непонятно, то ли от постоянного смущения в присутствии альфы, то ли от, возможно, какой-то простуды… Омега явственно чувствовал, как поднимается его температура, бросая тело в жар, и слегка кружится голова. Под предлогом подготовки следующих блюд Санни маякнул Габриэлю, чтобы тот пошёл с ним на кухню, помочь выкладывать мороженое на блюдца.       — Что случилось? — сразу же просёк отклонение от нормы в поведении брата старший омега, касаясь его ладонью. — Тебе плохо?       Тот кивнул, из-под полуприкрытых век смотря на собеседника лихорадочным взглядом. Габриэль сильнее нахмурился, приложившись губами ко лбу Санни, а после удивлённо прошептал «ого», задумчиво почесав нос.       — Заболел? — Отрицательное мотание головой. — А что тогда? Слушай, а у тебя не может быть?..       — Так была уже, да и по-другому же обычно проходит, не как сейчас… — без лишних размышлений откинул прочь вариант течки омега, взъерошив волосы. — Можешь, пожалуйста, как-то по-быстрому всё закончить здесь? Не думаю, что досижу до конца…       Габриэль понятливо угукнул и убедил брата довериться ему, после чего оперативно поставил на праздничный стол пиалы с шариками мороженого, мимолётно бросив застывшему у стены младшему омеге:       — Санни, возьми у себя в комнате, пожалуйста, наш альбом: хочу Баку показать фотографии. Только хорошо поищи, не помню, куда точно тебе его положил.       Бросив в сторону старшего брата благодарный взгляд, Санни послушно кивнул и сбежал, захлопнув за собой двери. Пока гости веселились за стеной, омега позволил себе скривиться от неважного самочувствия и тяжело дышать, до этого терпя и никак не высказывая свои неприятные ощущения на людях. Тело потело, казалось, каждую секунду, отчего Санни решил принять душ, надеясь, что от этого ему полегчает. Конечно же, все симптомы указывали на обыкновенную течку, но омега не мог в это поверить, ведь обычно она у него проходила достаточно спокойно и совсем безболезненно, так отчего же вдруг?..       Ошарашенный догадкой, Санни прижался задом к кафелю ванной, закусив губу. Неужели встреча с его истинным могла так на него повлиять? Или вообще одного присутствия Бака рядом с ним было достаточно? Омега с беспокойством и неверием завёл руку за себя и с тихим стоном раскрыл пальцами ягодицы, с наслаждением касаясь сжатого входа. Будто жгучий ток пронёсся по всему организму — вот что испытал Санни, не выдержав и просунув палец в горячее нутро. У него уже давно не было такой молниеносной и красочной реакции на простую мастурбацию, а та похоть, которая охватила его с головой, и вовсе была в новинку для девственника.       Жмурясь от ярких ощущений, омега вставил в себя ещё одну фалангу, задвигав ею в безудержном желании, ладонью опираясь о стену и выгибаясь. Ноги ослабли, не желая держать в стоячем положении их владельца, и в итоге Санни съехал на дрожащие колени, головой упершись в плитку и продолжая в безмолвном стоне открывать рот. Ему было мало, так мало, что хотелось выть от бессилия и страсти! Совсем не соображающий, что к чему, омега нетерпеливым взглядом обвёл душевую в поисках хоть чего-то, что могло бы ему помочь снять напряжение, но, как назло, подходила только головка душа. Однако она была слишком широкой, а Санни ещё не совсем сошедшим с ума, чтобы воспользоваться ей, поэтому он продолжил заниматься самоудовлетворением пальцами, пока наконец-то не излился, толкая их как можно глубже внутрь себя.       Оргазм волной ударил в голову, затмевая здравый рассудок, а после ленивой негой расплылся внутри омеги, из-за чего грудная клетка стала вздыматься от частого дыхания. Вода всё продолжала мелкой моросью капать на разгорячённое тело, пока её не отключили, еле-еле касаясь крана. Санни лежал в душевой кабинке и всё не мог осознать тот факт, что впервые за многие годы он действительно отпустил себя, испытывая то, что ему ранее никогда не доводилось чувствовать. А самое пугающее — ему было безумно мало, до зубовного скрежета. Жажда секса, которая до этого спала в омеге мирным сном, проснулась, ураганом сметая все хладнокровие и безмятежность спокойного Санни. Он распластался на прохладном кафеле и не мог собрать мысли в кучу, волнуясь лишь об одном: как же ему теперь быть? Что делать?       Необходимо было привести себя в порядок и вернуться к гостям, но Санни не мог теперь смотреть им в глаза, особенно Баку, лицо и руки которого то и дело всплывали в памяти, пока омега удовлетворял себя. И не почувствует ли кто чего? А вдруг все всё поймут? Усмиряя панику в себе, Санни решил всё же собраться хотя бы для того, чтобы попрощаться со всеми, перед тем как провести ночь в одиночестве. Промокнув влажный корпус махровым полотенцем, омега выпил нужные таблетки, позаботился о гигиене и оделся, после чего несмело приоткрыл двери своей комнаты, слыша очередной взрыв смеха. Аккуратно шагая и стараясь выглядеть как можно менее взбудораженно, Санни вышел из-за угла, показываясь гостям на глаза.       — О, а вот и альбомчик! Санни, а где же он? — удивился Тедди, увидев сына с пустыми руками.       — Наверное, я всё же оставил его дома, забыл взять с собой, — подал голос Габриэль, отвлекая родителя на себя и позволяя брату занять своё место за столом.       Перегибаясь через блюда, Дейс протянул Санни миску с мороженым, как вдруг замер на секунду, лишь на мгновение, после чего сделал вид, что ничего не заметил, и сел обратно. Но омега понял намёк супруга брата — альфы вблизи слышат, что у него началась течка. Значит, лекарства ещё не подействовали, и стоило немного подождать с выходом из своей комнаты, за что Санни себя мысленно уже поругал, косясь на рядом находившегося Бака. Однако тот совершенно невозмутимо выслушивал болтовню Чарльза, который что-то там вещал про свои достижения в школе, совсем не принюхиваясь к омеге или даже просто не обращая на него особенного внимания без лишнего повода.       Вспоминая похожее поведение альфы десять лет назад, Санни догадался, что тот попросту не чувствует запахи противоположного пола. Возможно, это было связано и с тем, что Бак имел ту самую проблему, о которой рассказал омеге когда-то. Спрашивать его снова Санни было чертовски неудобно и стыдно, потому подробностей он не знал, но понял, что волноваться о своём возбуждающем аромате ему совсем не стоило.       В итоге вечеринка прошла с большим успехом: никого не смущал новый член компании, все сдружились с не особо разговорчивым Баком, потому достаточно тепло попрощались с ним перед выходом. Даже Чарльз важно пожал руку высокому альфе, в который раз с завистью посматривая на его рельефные мышцы. Хитро переглянувшись, родственники Санни быстренько вышли из квартиры, оставляя замешкавшегося со своей сумкой Бака с притихшим омегой, который потрепал по голове предпоследнего своего гостя — племянника. Сообразительный Чарльз понял план своих родителей и тоже шмыгнул за двери, оставляя пару наедине и в тишине.       Нервно кусая губы, Санни сдерживал себя в порыве обнять альфу и уткнуться носом в его шею, умом понимая, что если он себе такое позволит, то это будет полная катастрофа, но течка делала своё дело, повышая чувствительность омеги. Бак же, наконец-то повесив на плечо свою сумку, тоже затормозил с прощанием, массируя затылок и размышляя о чём-то.       — Спасибо… — прохрипел Санни, а после откашлялся и продолжил: — Спасибо, что пришёл.       — Пустяки, — отозвался альфа, отводя взгляд, и снова повисло неловкое молчание.       Омеге пришло в голову, что с момента, как он вернулся за стол, эти слова были первые, прозвучавшие из его уст. Как же глупо! Он так много хотел бы сказать Баку, как следует поблагодарить его за тот раз с Найджелом, ведь он так этого и не сделал по-нормальному и искренне. Но Санни ощущал, что если он выдавит из себя хотя бы ещё слово, то просто позорно застонет от влечения к своему истинному. Омега жалобно посмотрел на альфу, в ожидании, что хотя бы тот прервёт молчание и что-то скажет, однако обнаружил, что Бак неожиданно тяжёлым взглядом сверлил его лицо. Напряжение росло, а щёки Санни всё больше покрывались розоватым румянцем, и в итоге Бак не выдержал и спросил:       — Почему ты ни с кем ещё… не сошёлся? — Омега отчего-то почувствовал себя виноватым. — Это всё ещё из-за… того мажорика, того, что он сделал? Или это из-за… меня? — с ещё большим сомнением чуть тише добавил альфа.       Санни сглотнул, не имея смелости продолжать смотреть Баку в глаза, потому сжал губы и отвернулся. Нужно было что-то ответить, но что? Омега сам не знал, в чём причина… нет, враньё! Он знал, но боялся сказать, озвучить это, услышать свой голос, говорящий эти слова! Как же страшно открыться и сказать правду! Гораздо проще…       Санни повернулся и резко распахнул зажмуренные до этого глаза, смело делая шаг вперёд, в отчаянии хватая своего истинного за сияющую чистотой рубашку и комкая её в кулаке. Бак был слишком высоким, чтобы омега мог дотянуться до его губ, даже встав на цыпочки, потому решающим моментом было поведение самого альфы: нагнётся ли он в ответ или останется ровно стоять? Санни сильнее потянул на себя чужую одежду, сомкнув веки и приоткрывая рот — этим он приглашал и намекал, оставляя всё на Бака и с бешено бьющимся сердцем ожидая его действий. Ну же!..