Теряя рассудок

      Дрожь прошлась по телу Санни, когда он ощутил тёплые и широкие ладони на своей талии, обхватывающие его корпус. Сердце готово было выпрыгнуть из груди, в горле пересохло, а ноги, казалось, сейчас от слабости подогнутся, как тогда, в душе. Воспоминания о самоудовлетворении в ванной жаром разлились по телу омеги, вызывая ещё большее возбуждение, а когда он, всё ещё от страха плотно сомкнув веки, почувствовал рядом со своим лицом опаляющее чужое дыхание, так и вовсе не поверил в своё счастье. Бак еле-еле, почти невесомо коснулся своими губами уст Санни, отчего тот осмелел и отпустил рубашку альфы, пальцами скользнув по его твёрдой груди.       Однако всё прекратилось за считанные секунды, разрушая мимолётную сказку.       — Нет, нельзя, — выдохнул Бак, отпрянув от ничего не понимающего омеги и перехватив его ладонь, повторяя: — Нам нельзя.       Санни казалось, что он сейчас позорно расплачется. Но это было бы совсем глупо, так что он взял себя в руки и сжался весь внутри, прошептав:       — Почему нельзя? Объясни мне. Ты меня снова отталкиваешь, значит, я опять не подхожу?..       Бак пораженно воззрился на омегу, застыв, а после обхватил его голову, нагибаясь, и впервые эмоционально возразил:       — Боже, нет! Дело совсем не в тебе. С чего ты взял, что в тебе что-то не так?       Вспыхнув, Санни вдруг взорвался, наконец-то высказывая то, что у него было так долго в уме на протяжении всех этих лет:       — И сомнений нет, что я тебе не подхожу! Ты всегда мне об этом намекал! При каждой встрече прямо говорил, что во мне не так и что тебе не нравится! Я старался измениться, исправлялся, следовал твоим наставлениям, но этого всё равно оказалось мало! Ты весь… — омега небрежно махнул рукой, покрывшись румянцем, — такой, естественно, что даже не посмотришь в мою сторону!       Альфа, казалось, от шока и дара речи лишился на минуту, а после рыкнул, вцепившись в плечо омеги и чётко проговорив:       — Я никогда не говорил, что ты меня не достоин или что-то тому подобное. Ты просто не понимаешь до конца…       — Так объясни же! — перебил в нетерпении Санни, сжимая кулаки.       Бак скривил губы, отводя взгляд, а после выдавил из себя: «Я тебе уже говорил», после чего отпустил омегу, повернувшись к нему спиной и массируя лоб.       — Я не могу позволить себе заводить долгосрочные отношения, Санни, — наконец-то заговорил он, глубоко выдохнув. — Я не могу ничего обещать здоровому омеге, не могу ограничивать его из-за своего изъяна и требовать от него отказаться от детей ради меня, — Бак обернулся к опешившему собеседнику, сверля его тяжёлым взглядом. — Ты слишком… — альфа запнулся, слегка краснея, — хорош собой, чтобы тратить свою жизнь на такого, как я.       Выслушав откровенную речь своего истинного, Санни опустил ошарашенный взгляд в пол, наконец-то раскладывая в голове всё по полочкам. То есть, Бак на самом деле настолько хорошего мнения о нём? И он отдалялся лишь из-за того, что не мог подарить новую жизнь? И что, из-за этой ерунды они так долго жили в одиночестве? Нет, Санни мог понять теперь мотивацию альфы и его поступки, но ведь…       Омега грустно хмыкнул, признаваясь:       — Посмотри на меня: я до сих пор не могу и не хочу быть с кем-то… кроме тебя, — слова давались ему с трудом, и Санни казалось, что он сейчас сварится как рак, так у него горели щёки. — И в этом виноват ты, Бак, — тыкнул указательным пальцем в удивлённого собеседника омега, уверенно делая шаг ему на встречу. — Прими на себя ответственность, слышишь? Дай мне возможность хоть раз почувствовать страсть! Плевать на долгосрочные отношения, я их никогда не искал! Мне нужен секс, понимаешь? — он отчаянно приблизился к совершенно шокированному альфе, окунаясь в его приятный арбузный запах. — Отпусти себя и перестань всё время думать! Давай…       Санни припёр Бака к стенке и из-за разницы в росте смог наконец-то уткнуться носом ему в ключицу, со стоном наслаждаясь ароматом истинного, от которого кружилась голова. С поволокой в глазах, полных похотью, он снизу вверх посмотрел на еле сдерживающего себя альфу, и когда прижался чуть ближе дозволенного, ощущая животом бугорок в джинсах своего партнёра, он дразняще надавил телом на него сильнее.       И у Бака полетела крыша.       Он порывисто подхватил омегу под ягодицы, с лёгкостью поднимая его и впиваясь наконец в сладкие губы, хаотично целуя их и прерывисто дыша носом. Санни заскулил от напора альфы, но ни в коем случае не старался приостановить темп, подзадоривая любовника и даже ускоряя его, при этом лохматил причёску и сжимал волосы, постоянно потираясь об Бака. Не выдерживая больше безумного влечения и не желая утихомиривать свой пыл, альфа вслепую и не переставая ублажать омегу зашагал наугад вдоль коридора в поисках двери в спальню. Санни понял намерения партнёра и жарко выдохнул, что нужная комната справа, чем ещё сильнее воодушевил любовника поскорее в неё войти.       В помещении стоял полумрак, лишь лунный свет достаточно хорошо освещал спальню через не занавешенные окна. Бак аккуратно уложил омегу на постель и навис сверху, лаская его взглядом. Этот чертёнок всё же разбудил в нём те самые чувства, которые альфа тщательно старался скрыть ещё тогда, при их второй встрече… да к чему же врать? Ещё впервые столкнувшись с этим красавчиком, Бак испытал непонятную нежность к Санни, когда тот скупо расплакался перед ним после попытки изнасилования Найджелом, но не рыдал и не просил сочувствия — слишком гордый. Аж тогда альфа ощутил, что был слишком неравнодушен к холёному омеге, потому старался быть как можно холоднее и безразличней к нему, чтобы не выдать себя. Всё тайное когда-то становится явным…       Санни терял рассудок от близости своего истинного, находясь на седьмом небе от счастья и не понимая, как он жил всё это время до этого момента? Не жил — существовал. Одежда была не нужна и казалась лишней, а своего тела омега никогда не стеснялся, потому быстро обнажился, потянув и с альфы рубашку, а после расстегнув ремень на джинсах. Бак, постоянно поглаживая если не двумя, то одной рукой своего любовника, губами скользил по груди Санни, задевая напряжённые соски и спускаясь вниз, к его плоскому животу. Омега был настолько прекрасен в своём естественном поведении и полной отдаче, что очаровывало это неимоверно, и альфа в поощрение заглотнул его вставший орган, с удовольствием слыша протяжный стон.       Течка у Санни вновь набирала обороты: организм правильно и рефлекторно отреагировал на присутствие партнёра, выделяя смазку, этим самим готовя омегу к соитию. Бак осторожно провёл пальцем у сжавшегося колечка мышц, не переставая доводить любовника до исступления, после чего просунул внутрь одну фалангу, разрабатывая вход. Когда же альфа ощутил, что Санни слишком тугой, то оторвался от его члена, хрипло, с сомнением спрашивая:       — У тебя что, в первый раз?..       Ничего не соображающий омега еле заметно кивнул, изнывая от любви и изгибаясь на кровати в нетерпеливости. Бак замер, шевеля извилинами, а после, осознав наконец-то то, что будет первым у этого желанного искусителя, такого пленительно невинного, ощутил, как сильнее запульсировал его эрегированный орган. Альфа, взбудораженный поразительной новостью, стал из кожи вон лезть, чтобы оставить у Санни как можно больше приятных впечатлений, разжигая в нём всё больше и больше страсти, как он и хотел. Когда омега уже просто одурел от возбуждения, а смазка намочила ткань постели, Бак перевернул его на живот, подкладывая подушку под любовника.       Санни казалось, что лучше, чем ему было сейчас, уже быть не может — и он ошибался. Когда омега почувствовал горячий язык у своего входа в тело, то его будто ударило лёгким электрическим током, пронизывающим от кончиков пальцев ног до последней волосинки на голове. Санни охнул, и, похоже, больше ни разу не заткнулся на протяжении всей ночи, прикрывая себе рот ладонью или даже кусая её. Бак старательно вылизывал своего партнёра, собирая смазку и просовывая язык внутрь него, а когда понял, что и сам больше терпеть не может, поднялся на колени и приставил свой немаленький размер к полупопиям, немного властно надавливая на поясницу омеги, чтобы тот как следует прогнулся.       Хоть Санни и был более чем расслаблен и страшно хотел уже альфу внутри себя, всё же толстый член любовника был слишком новым опытом для его узких стенок, потому Бак вставлял терпеливо и медленно, прислушиваясь к омеге и постоянно поддерживая его ласками и поцелуями в лопатки. Однако смазка сделала своё дело, и в конечном итоге оба партнёра получили своё: альфа испытал блаженство, оказавшись в тёплом нутре любимого, а Санни балдел от так долго ожидаемого чувства близости и заполненности внутри.       Выдержав паузу, чтобы омега привык к его размеру, Бак постепенно, но стал набирать темп, двигаясь взад и вперёд, хлюпая смазкой и хрипло выдыхая. Кровать затряслась от беспрерывных движений, и мир, казалось, засиял новыми, ранее не изведанными красками, которые ударили в голову. Санни до боли сжимал ткань простыни под собой, не зная, что бы ещё сделать, чтобы не сойти с ума и не потерять сознание, так как понимал, что достиг своего пика. Бак хорошо чувствовал своего партнёра, так что, войдя в омегу как можно глубже и сильнее, замер, уложив подбородок на плечи трясущегося от толчков партнёра. Сам альфа не мог уже связно думать, ощущая, как набухает узел у основания его члена. Бак уже давно не волновался за него, с грустью осознавая, что теперь-то он никакой опасности для интимных связей не имеет, потому позволил узлу распереть раскрытые стенки прохода Санни, отчего тот ахнул громче обычного, излившись на постель.       Сцепка прошла довольно удачно: не болезненно, что означало обоюдное согласие обоих любовников; сопровождаемая периодическими оргазмами, в унисон накрывающих омегу и альфу; прерываемое промежутком «отхода», перерыва, в котором нега и томление расползались по телам Бака и Санни, сближая их и вызывая приливы нежности. Они целовались каждую минуту, то яростно и нетерпеливо, то спокойно и с расстановкой. Казалось, что эта ночь была нереальностью, их общей фантазией, которая рассеется с восходом солнца. Альфа перевернулся на бок, обхватывая омегу за живот и притягивая к себе, обнимая, в таком положении и намереваясь заснуть. Перед тем как упасть в мир сновидений, Бак лениво учуял мимолётный запах свежеочищенного огурца, удивляясь ему и списывая всё на усталость. А может, он уже спал, и запах ему лишь приснился?..

***

      Нехотя проснувшись, Санни долго ещё не желал открывать глаза от утомлённости и потребности ещё немного поваляться в кровати. Когда же омега немного пришёл в себя, то не распахнул веки уже по другой причине: он вспомнил всё, что с ним произошло вчера. Учащённое дыхание, густой запах секса, мокрое тело над ним, мускулистое и крепкое, жадные поцелуи, лёгкая боль и наслаждение в одном флаконе, удовольствие и полёт души, любовь…       Санни окончательно признал в себе то, что любит Бака, без всяких сомнений — долго и преданно. Настолько, что неосознанно отвергал любого другого, кто был не им: у одного альфы были недостаточно накачанные руки, у второго — не тот подбородок, слишком острый, у третьего — не подходящий характер. В каждом он искал Бака и не находил, потому и боялся признаться себе в том, что уже давно отдал предпочтение единственному неотёсанному, грубоватому вышибале. И сейчас, понимая, что рядом с ним лежит его любимый, Санни временил наглядно «просыпаться», оказаться с ним в неловкой ситуации и необходимости сказать друг другу что-то.       Как тот будет себя вести? Ведь омега вчера психанул и в отчаянии предложил ночь без обязательств, так что Бак имел полное право сейчас уйти, получив своё. Но, чёрт побери, как же Санни этого не хотел! Он готов был снова и снова предлагать это альфе, чтобы тот остался хотя бы на ещё один день… или вечность. От подобных размышлений омега не выдержал и едко хмыкнул, поражаясь собственной сентиментальности и привязанности, чем выдал себя, ощутив ворочание рядом.       — С добрым утром, — послышался соблазнительно хриплый голос, и Санни, проморгавшись, осторожно скосил глаза в сторону сидящего голого Бака, накрытого по пояс лёгким одеялом.       — Ага, — выдавил из себя омега, после чего сразу же покраснел, мысленно убивая себя за такое «красноречие» и поведение на уровне школьника. Альфа долго пялился на любовника, после чего нагнулся к нему, отчего тот весь сжался, вжимаясь в постель и пуча глаза. Бак одарил Санни смешком и ласково поцеловал в губы, а затем отстранился и встал с кровати, направляясь в душ и приковывая внимание партнёра к своим обнажённым ягодицам.       Когда дверь в ванную захлопнулась, омега со стоном схватил подушку и накрыл ей лицо, сгорая от стыда. Вот точно вёл себя как какой-то… девственник, кем он по сути и являлся... недавно. Вздохнув, Санни резко вскочил с кровати, после чего охнул, ощущая, как тянет внизу от бурной ночки, а когда он увидел, что по внутренней части бедра потекла белёсая жидкость, то снова вспыхнул, спеша во вторую ванную, рядом с гостиной, чтобы успеть помыться одновременно с Баком.       Облившись прохладной водичкой, омега взбодрился и набрался уверенности, снова стараясь вести себя сдержанно и спокойно, как и до этого всю свою взрослую жизнь. Вернувшись в спальню, он увидел альфу в одних джинсах, сидящего на балконе и затягивающегося сигаретой, пускающего дым на улицу. Сжав ладонь в кулак, Санни смело открыл раздвижные двери и сел рядом с любимым на стул, привлекая его внимание к себе. Бак обернулся на омегу с совершенно добрым и тёплым взглядом, после чего снова закурил, сохраняя молчание.       Санни помялся, а после спросил, тихо и бережно:       — Как так вышло, что ты…       — Лишился возможности определять запахи омег и оплодотворять их? — закончил за собеседника альфа, грустно улыбаясь. — Военная служба, несчастный случай, неосторожность с моей стороны и мощный электрический удар, смертельный. Любой на моём месте бы уже погиб, но я выжил… вот только с изъяном. Не чувствую запахов вообще, что-то во мне сломалось, перестало работать. Проходил обследование, врачи разводят руками, говорят, такой случай впервые, что со мной всё в порядке, — Бак тяжело вздохнул, признаваясь: — Тогда у меня был омега, который меня ждал. Как-то мы решились на ребёнка. — Санни старательно заглушил ревность, понимая, что сейчас она ни к чему. — Ничего не вышло, сколько бы ни пробовали. И я отпустил его, понимая, что причина во мне.       — Подожди, может, это в нём была проблема? — трезво рассудил Санни, но Бак качнул головой в отрицании, возразив:       — Нет, с ним всё было в порядке. У него сейчас уже есть супруг и дети. А я и позже пытался завести отношения, но ничего не вышло, — уклончиво поставил точку альфа, нахмурившись. — Дело во мне.       Омега закусил губу, подбирая слова, чтобы утешить любимого, и прервал тишину, вновь становясь искренним:       — Бак, мне правда всё равно, честно. Мне хорошо с тобой, и этого достаточно. Пожалуйста, ты… останешься? — преодолел себя Санни, умоляющим взглядом посмотрев на альфу. Тот даже перестал прикладывать бумажный цилиндр к губам, изумлённо уставившись на собеседника, замерев, после чего тихо проговорил «чёрт» и скрыл глаза за ладонью, приложив её ко лбу.       Грудь, казалось, сейчас разорвётся от застучавшего сердца, настолько Санни страшился услышать ответ. Он не знал, куда себя деть, хоть и понимал, что должен был дождаться. Просто чтобы закончить уже наконец-то эту длинную затянувшуюся историю.       — Это просто уму непостижимо, — прошептал вдруг Бак, заставляя омегу нервничать ещё больше. — Ты понимаешь, Санни, что был подарен мне судьбой?       Опешив от такого неожиданного признания, тот и не сразу понял, что ему сказали, приоткрыв рот и хлопая веками.       — Я не понимаю, за какие такие заслуги удостоен такого, как ты, но я до безумия счастлив, — альфа впервые улыбнулся, открыто и счастливо, из-за чего на щеках у него появились ярко выраженные ямочки. — Если ты мне позволишь, то я готов быть с тобой хоть каждую секунду.       От такого обилия откровений Санни и вовсе смутился настолько, что готов был пустить пар из ушей, не в силах смотреть в глаза любимому, теперь сам скрываясь от него за волосами и буркнув: «я же сам и предлагаю». Бак засмеялся, пальцами дотянувшись до чёлки омеги и откинув её, рассматривая пунцово-красное, но от этого не менее привлекательное лицо истинного. Это немое согласие значило многое: они оба были готовы и хотели больше всего на свете быть вместе, что просто даже не обсуждалось.       Отойдя от своего неловкого состояния, Санни вздохнул наконец полной грудью, ощущая, как сердце и душа его наполняются тем самым загадочным чувством, которое отсутствовало вот уже десять, а то и больше лет. Он тоже растянул губы в лучезарной улыбке и посмотрел на свою пару, но вдруг закашлялся, из-за чего Бак встрепенулся и обеспокоено схватил его за руку:       — Всё в порядке?       — Да-да, — успокоил собеседника омега. — Просто не переношу запах курева, прости, — он собирался было уже встать и вернуться в дом, как альфа его задержал и серьёзно, без доли сомнения лаконично отрезал:       — Брошу, — и он затушил сигарету пальцами, отчего Санни вскрикнул, хватая его за ладонь:       — Ты что, с ума сошёл?! Ожог же будет!       — Мне не больно, дурашка, всё в порядке. Зато останется как памятка, — приподнял брови Бак, на что омега встревоженными глазами посмотрел на альфу:       — Безумец! Пойдём быстро на кухню, приложим лёд! — Санни потащил альфу назад в квартиру, продолжая бубнить, что он полный идиот и что не нужно было так резко и необдуманно поступать ради него, на что Бак лишь смеялся от радости, что о нём так пекутся.       Достав из холодильника замороженную пачку ягод, омега приложил их к пальцам своего истинного, продолжая укоризненно его отчитывать:       — Совсем рассудок потерял, дурак!       На что Бак послушно кивнул и неожиданно обнял любимого, прижимая его к кухонной тумбе и ласково целуя в шею:       — Точно, потерял. От тебя.