Если наступит день...без тебя...

Очнувшись и потихоньку приходя в себя, Татьяна попыталась вспомнить, что же произошло, но сильнейшая головная боль не сразу позволила сделать это. Пришлось снова закрыть глаза и попытаться хоть немного успокоить эти жуткие молоточки у себя в голове. Ну почему она не умеет, как Джулия снимать боль? Джулия… Как только в голове всплыло это имя, тёплая волна нежности прокатилась по всему телу девушки, успокаивая, умиротворяя, излечивая, как будто, сама Джули находилась сейчас здесь. Но такого же не может быть?! Ванг, ведь, нет, а молоточки в голове совсем стихли, будто даже на расстоянии испугались рижанки. А следом, прорвались и воспоминания: парк, дорога домой, черный внедорожник, столкновение. Больница. Да, она в больнице, где же ещё? Ведьма резко подскочила, широко распахивая глаза. Юлик… Гришка… Господи! Что с ними?! Ужас гремучей змеёй проник в сердце, заставляя его испуганно сжаться. Татьяна попыталась встать, но перед глазами всё поплыло, сливаясь в одно уродливое серо-розовое пятно. Охнув, девушка упала обратно на кровать. Слёзы ужаса, отчаяния и неизвестности солёным потоком покатились по щекам девушки. Мысли метались в голове словно загнанные зверьки, попавшие в ловушку лесного пожара и тщетно пытающиеся отыскать выход из огненного кольца всё больше сжимавшегося вокруг них. Дверь в палату с противным скрипом отварилась, пропуская двоих пожилых людей: врача и … полицейского. Медик быстро подошёл к Таниной койке: — Ну и, что у нас тут за потоп? Вам, голубушка, категорически, нельзя волноваться — у вас сотрясение мозга, а вы тут устроили целый водопад! — Доктор… — хватая врача за руку прохрипела Татьяна — Что с моими мальчиками? Ради бога, скажите! — С мальчиками?! Не совсем понимаю, кого вы имеете в виду — вместе с вами, действительно, привезли ребенка лет шести-семи… А ещё, был молодой мужчина — ну, так, он, вообще, не пострадал и приехал сам… — отозвался врач, не прерывая при этом осмотра Татьяны. Татьяна чуть выдохнула, но только совсем чуть-чуть: — А мальчик? Мой сын? Что с ним? — Тихо, тихо. Ничего страшного — его жизнь вне опасности. Правда пострадал он больше, чем вы. Такое же сотрясение мозга, как у вас средней тяжести, перелом левой руки и множественные ушибы. А так … всё более менее нормально. — Учитывая тяжесть аварии, в которую вы угодили, — это подал голос полицейский, отлепившийся от двери, и подходивший к Татьяне — Можно смело сказать, что вы все трое в рубашке родились… Даже не в рубашке, а в… панцире! В джипе, влетевшем в вас, всё не так оптимистично: водитель и пассажир, сидевший на переднем сидении, погибли на месте. Ещё двоих с заднего сидения — в жутком состоянии доставили в больницу. Выживут или нет — большой вопрос… — Кстати, первый раз в своей практике, встречаюсь с человеком у которого, напрочь, отсутствует инстинкт самосохранения… — улыбнулся следователь. Брови Лариной удивлённо поднялись вверх. — Ну как же?! В момент аварии водитель всегда на подсознательном уровне пытается спасти прежде всего себя, выворачивая руль в лево и подставляя тем самым пассажира, сидящего рядом. Вы же — повернули руль в другую сторону, полностью принимая всю силу удара на себя… Такого я ещё не видел… — задумчиво проговорил не молодой служитель фемиды. Суть дальнейшего разговора и оформления необходимых формальностей не отложились в сознании Лариной. Ей безумно хотелось побыстрее со все этим закончить и бежать к своим мальчишкам… Один из них, впрочем, сам нарисовался в дверях её палаты, как только врач со следователем, наконец, оставили девушку в покое. Улыбаясь своей голливудской улыбкой до ушей Юлий быстро подошёл к Тане, заключая её в свои крепкие объятья. — Ну-ну… Не плачь, только… Всё же обошлось! Чего ты?! Перестань… — Поглаживая Татьяну по спине приговаривал Юлик. — Как Гриша? Ты был у него? — Был, был. Спит он. Его обкололи обезболивающими и снотворным — вот он и дрыхнет. Всё нормально — успокойся! — уговаривал молодой человек. — Ведьма, блин! Верховная Жрица! Уух … позорище! Как можно было таак расслабиться, не почувствовать… — злилась на себя Ларина. — ООО, процесс самобичевания запущен — усмехнулся Юлик — Теперь, это надолго! Парень, демонстративно медленно, опустился на стул и изобразив на лице жутчайшую скуку уставился на Таню, приготавливаясь слушать. — Поросёнок, Ты! — Ларина с весёлым возмущением и улыбкой, беспардонно и, абсолютно, против воли хозяйки выползающей на лицо, шлёпнула Юлика по лбу — С тобой, даже, пострадать не получается нормально! Уже следующим вечером все трое оказались дома. Сначала Татьяна обрадовалась — дома и стены помогают, а спустя несколько часов пришла в ужас. Они то с Юликом целые и почти не вредимые, а вот Гриша… Находясь в больнице, он чувствовал себя хорошо — там же были сильные обезболивающие уколы. А дома сломанная рука быстро дала о себе знать. Ларина провела бессонную ночь у постели сына, пытаясь хоть как-то утешить ребёнка. В голову услужливо лезли картинки из собственного, совсем недавнего прошлого — она ещё очень отчётливо помнила эту, выворачивающую наизнанку, постоянную боль. А Гришка? Как же он то, всё это терпит? Маленький совсем ещё мальчик, не устраивал истерик. Он лежал на своей кровати отвернувшись к стенке и тихонько, почти беззвучно, глотал слёзы. Мужчины ведь не плачут, никогда! Юлик не плачет. Гриша за всю свою маленькую жизнь ни разу не видел его слёз. Значит и он, Гриша, не будет! Только… не получается, почему то… А от этого ещё обидней становится… Ранним утром Юлий, не выспавшийся и хмурый, быстро позавтракав, уехал в Центр, оставив Татьяну одну с Гришей и его болью. Часов в пять утра мальчишка, вконец измучившись, забылся тревожным сном, но, как оказалось, ненадолго. Уже в восемь, он снова начал тихонько еле слышно всхлипывать во сне. Ларина больше не могла этого выносить, схватившись за телефон. Дрожащими пальцами ища нужный номер в контактах, затем долго, мучительно долго, слушая длинные гудки… На том конце, явно, не торопились брать трубку… И вот, сонное: — Алло… — Помоги… — вмиг севшим голосом, еле слышно, с отчаянием и безысходностью, выдохнула Татьяна — Пожалуйста! Прошу тебя! — Пожааалуйста… — сильно растягивая это «а», буквально, взмолилась Таня. — Тааня! Что случилось, то?! — сна как не бывало. В голосе испуг и даже …паника — Говори адрес, быстро! Несмотря на все утренние московские пробки, Ванг примчалась рекордно быстро — уже через час со всей силой вдавливая кнопку дверного звонка у квартиры Лариной. — Привет… Проходи, пожалуйста! Гриша… он плачет постоянно. Ему очень больно. Помоги, пожалуйста, помоги! — тихо говорила Татьяна всматриваясь в глаза, только что приехавшей девушки и пытаясь хоть что-то там уловить… Да куда там — в таком своём состоянии пытаться что-то разглядеть, да ещё и у Ванг… — Тебе это будет дорого стоить, Ларина! — чуть растягивая слова, слегка раздражённо, выдала Джулия, беззастенчиво разглядывая заплаканное лицо ведьмочки — Ну и чего ты столбом встала? Веди уже! Джулия, пока ехала в машине, уже посмотрела всё, что произошло… И вот, абсолютно, не понимала паники, разведённой ведьмой. «Всё же хорошо! Ну авария — всё ж нормально, чего столько эмоций то?! У сына сломана рука — и? Это повод будить её ни свет, ни заря? Что обезболивающие уже отменили? Вот, сейчас, ещё и заниматься маленьким зарёванным чудовищем предстоит…» — Предаваясь своим человеколюбивым мыслям, Ванг переступила порог детской комнаты и … замерла на пороге. На неё смотрели до боли знакомые глаза, Танины глаза. И, даже, взгляд такой же дерзкий, с вызовом. Мол, ты пришла помочь? Ну и помогай, а я тебя ни о чём не просил… И слёз то, сейчас не было, хотя красные дорожки на щеках и опухшие веки выдавали с головой. Отмерев, Джулия медленно приблизилась к кровати ребёнка, осторожно опускаясь на её край. — Привет. Сильно болит? — неожиданно мягко и тепло спросила мальчика колдунья. Тот, не найдя в себе больше сил для ответа (последние силёнки ушли на этот дерзкий взгляд), лишь кивнул. — Можно я помогу тебе? Дай мне свою руку, пожалуйста! — всё с той же завораживающей мягкостью и, даже, нежностью попросила Джулия. Ларина, застывшая у дверного косяка, от удивления завороженно, чуть приоткрыла рот: » Ого! Как ты, оказывается, умеешь разговаривать?!» Спустя минут десять Джулия поднялась с кровати уснувшего крепким сном мальчика и обернувшись к хозяйке квартиры, уже, привычно насмешливым голосом произнесла: — Кофе то хоть предложишь? — Да, да… Конечно. Пойдём на кухню — позвала Татьяна, жестом руки указывая направление. Сделав большой глоток и сморщившись Ванг заявила: — Варить кофе ты тоже не умеешь! — Тоже?! А что, ещё, я не умею по-твоему?! — тут же завелась ведьма. Итак, настроение ни к чёрту, да ещё эта … «Ты сама её позвала! Вот и терпи теперь! Неужели здоровье сынишки не стоит того?» — издевался ехидный внутренний голос. » Стоит, конечно, стоит. Ну вот, неужели, нельзя хоть раз обойтись, вот, без этого?» — Много чего… Вот, ведьма ты, например, абсолютно никудышная! — продолжала Ванг в своём репертуаре — Как же ты помогаешь другим, если самой себе, даже, не в силах?! Как ты умудрилась попасть в аварию? О чём ты думала, то, за рулём?! Это было ударом ниже пояса. Щёки Лариной начали медленно покрываться краской. Пальцы рук мелко задрожали. Сердце заколотилось, а дыхание наоборот — замедлилось, становясь тягучим, как будто наровя совсем остановиться. Сделав глубокий вдох и медленно выдыхая через чуть приоткрытый рот, Татьяна отчеканила: — Убирайся, вон! — Я то уйду — только, вот, ты ж мне завтра, опять, в семь утра позвонишь! — саркастически скривив красивые губы в ехидной усмешке, Джулия поднялась и направилась к выходу. Ну, как же, Татьяне захотелось запустить ей вслед чем-нибудь потяжелее. Чтоб никогда не смела больше так себя вести! Взялась помогать — помогай! Что ж, ты, потом всю душу наизнанку выворачиваешь?! Хлопнула входная дверь и Татьяна, обессиленно упав на диванчик, разревелась. Жуткая бессонная ночь, тревога за сына, собственная беспомощность, унижение перед своей конкуренткой — всё это выливалось сейчас потопом слёз банальной истерики. Наревевшись, Таня не заметила, как заснула, там же, на этом маленьком диване, трогательно свернувшись калачиком… Вечером того же дня, Далецкий быстро собрав вещи, улетел в Лондон — Джесс попала в больницу с угрозой выкидыша и молодой человек рванул к ней, даже не зная вернётся ли к моменту возобновления испытаний на Битве. Ему было в тот момент совсем всё равно. Джессика — в больнице, под угрозой её здоровье и их ребёнок — это важно, а Битва… Да сколько ещё будет их, этих Битв в его жизни… Оставшись одна Таня не находила себе место. Выспавшийся Гриша поужинал, немного поиграл и снова заснул… Это сейчас заснул. А что будет утром? Когда вернётся боль, а она вернётся, Таня знала это точно. Что тогда? Думать об этом, категорически, не хотелось и, решив, что «утро вечера мудрее» отправилась в кровать. Часов в шесть утра Татьяну разбудило ощущение жуткой боли. Открыв глаза и прислушиваясь к тишине квартиры она сначала было подумала, что всё нормально, а потом, резко вскочив, бросилась в детскую. Маленький сынишка лежал посреди кровати свернувшись клубочком, прижав к себе коленки здоровой рукой и уткнувшись в них, мелко дрожал. Таня подбежав к мальчику, начала его гладить, успокаивать, целовать… Вот только никакого эффекта это не имело. Впихнув в него кое-как таблетку обезболивающего и крепко обняв Татьяна пробовала его убаюкать, напевая колыбельные песенки… Сперва мальчик затих, и Таня решила, что он заснул, как неожиданно почувствовала влагу на своих обнаженных руках. Ведьма внимательней присмотревшись в полутьме комнаты к лицу сына, увидела как из плотно сжатых глаз ребёнка тихо и беззвучно выползают слезинки. Господи! Да он же пытается не показать ей свою боль, сдерживается, как только может. Мой маленький глупый «мужчина»! Устав на всё это смотреть, Таня выскользнула из детской и отыскав телефон отправилась звонить Ванг. «Ну и пусть, издевается! Не слушай! Просто не слушай! Зато поможет Грише» — как могла, успокаивала себя Ларина, листая контакты в телефоне… Резкий, в утренней тишине квартиры, звук дверного звонка, заставил Татьяну вздрогнуть и едва не уронить телефон. «Ну кого ещё несёт, то, в такую рань?!» — выругалась про себя ведьма подходя к двери. Заглянув в глазок Ларина остолбенела… Что за…? » Я ведь не успела ей позвонить?! Что она здесь делает?!» — мысли с бешенной скоростью проносились в голове. «Ну, тем лучше… Значит не придётся просить! Осталось, только, потом всё выслушать и желательно молча, а не как вчера…» — размышляла девушка, открывая дверь. — Проходи — проговорила Таня, отступая и давая нежданной гостье войти. Таня включила в прихожей свет и, уже второй раз за сегодняшнее утро, оказалась в шоке. Нет. Всё нормально. Перед ней, действительно, стояла Ванг, собственной персоной. Вот только в таком виде Таня её ещё никогда не видела: обычные светлые джинсы, простой свитер темно-серого цвета, собранные в небрежный хвост волосы и ни грамма косметики на лице. А ещё страшнее оказалось то, что Джулия стояла молча, не поднимая на Таню взгляда, рассматривая что-то, видимо, очень интересное на полу. — Ты п..пришла помочь? — чуть заикаясь выдавила из себя Татьяна. — Да. Если позволишь… — глухо, совсем тихо, так и не поднимая глаз, ответила колдунья. — Проходи, пожалуйста — дорогу ты уже знаешь… — сказала Таня и, развернувшись, ушла на кухню. Ванг проследила за ней взглядом, тяжело вздохнула нахмурившись, и отправилась к нуждающемуся в ней ребёнку. Татьяна, тем временем, сварив кофе, и поставив чашку на стол, уселась на диван, пытаясь внутренне собраться и подготовиться к предстоящей «беседе». Внутри всё сжималось и трепетало: » Пусть говорит, что хочет. Просто, пропускай мимо ушей и всё! Ты справишься Таня! Только потерпи чуть-чуть…» Поток тяжёлых мыслей прервало появление Ванг в дверях кухни. Кинув быстрый взгляд на чашку с кофе и, так и оставшись стоять в дверях, Джулия… молчала. — Ну давай, начинай, уже, своё шоу — хмыкнула Ларина изо всех сил пытаясь показать полное безразличие к происходящему — Мне, ведь, это будет дорого стоить… Я помню! Так что, давай, не тяни! Как ни пыталась ведьма успокоиться, но кончики пальцев на руках уже начинали предательски дрожать, поэтому девушка, крепко сцепила руки в замок и положила их пред собой. — Тань! — Джулия наконец подняла взгляд на Ларину — Прости меня за вчерашнее… Я не права была. Просто, ты меня разбудила. Я испугалась очень, что с тобой случилось что-то страшное… А… Потом, оказалось, что всё хорошо и у твоего сына просто сломана рука… И надо снять боль… Я же не знала, что на него не действуют обезболивающие таблетки! Я очень хотела спать —, а надо куда-то ехать. Я — эгоистка полная, Таня! Я — монстр! Я это всегда говорила! Тань, ну чего ты молчишь, то?! Выпалив всё это, Джулия с тревогой смотрела на Ларину, ожидая своего «приговора». Но Таня опустив голову вниз упорно молчала. Сердце Джулии рухнуло вниз — вот и всё! «Ты сама всё испортила!!! Чудовище!» — безнадежные мысли блуждали в голове — «Она даже смотреть на тебя не хочет! Ну и правильно! Заслужила! С полна! »: — Тань, Грише ещё неделю где-то надо будет снимать боль, а потом ему будет уже значительно легче… Я его не брошу! Не бойся! Я… буду приходить, а потом, молча, уходить — ты не переживай… Извини… Сказав всё что, хотела, и так и не дождавшись ни ответа, ни взгляда, Джулия развернулась и тихо вышла из кухни. Тихонько хлопнула входная дверь.