Если наступит день...без тебя...

Дни пролетали друг за другом… Испытания на Битве продолжались. Татьяна уже привыкла насколько могла, конечно, к инвалидной коляске, да и гипс обещали скоро снять. Так что всё было совсем не плохо. Нога болела, но не слишком, так — просто тупая ноющая боль, и даже эту боль ей теперь постоянно снимала Джулия… Нет, после того случая на поляне, она больше ни разу не подошла к ведьме. Просто пристально смотрела некоторое время в глаза и боль стихала под этим взглядом, как будто пряталась от Джули. Вот только, Тане прятаться было некуда… Да, и не хотелось. Скорее, наоборот, теперь она была совсем не против ни самой Джулии, ни её прикосновений, Татьяну тянуло к своей главной конкурентке, как магнитом и от этого становилось совсем тошно. Проведя не одну ночь без сна, вспоминая снова и снова, Таня поняла, что Джулии чем-то удалось её зацепить. «Да ты влюбилась что ли?» — в который раз задавала себе этот вопрос ведьма. Ларина уже успела давно позабыть, как это бывает: — Когда все твои мысли, хочется тебе этого или нет, только об одном человеке: и днём — не давая работать и заниматься делами; и ночью — мешая заснуть, несмотря на дикую усталость. — Когда в сердце у тебя всегда цветёт весна, абсолютно наплевав на реальное время года за окном. — Когда просыпаешься утром и видишь солнце, даже если непроглядной стеной льёт дождь, а в душе поют соловьи и порхают бабочки. — Когда от одного только взгляда любимого человека тебя бросает в дрожь, а резко нахлынувшее желание сворачивается в тугой узел где-то внизу живота. — Когда ты готова на всё… Лишь бы быть рядом… Просто слышать голос. Чувствовать аромат, ставшего родным человека. Ловить мимолётно брошенные взгляды… И ждать… Постоянно ждать чего-то большего… «Бред. Ну и угораздило же тебя..» — размышляла Таня — «Влюбилась, как девчонка двадцатилетняя… Да, ещё в кого?! В свою главную соперницу… Полный, ***дец!» Ведьме становилось совсем тоскливо от своих мыслей. Она силилась понять, что же произошло тогда на этой чёртовой поляне… Джу считала её? Да, наверняка. Ей так не приятна оказалась Танина реакция на её прикосновение, что Ванг теперь обходит Ларину стороной? Тогда зачем снова и снова помогает, снимая боль? Ах, ну да, она же ответила как-то раньше, что не хочет лишаться раньше времени своей куклы… «Что ж, я для неё всего лишь игрушка. И даже не любимая, а так, одна из многих» — изводила себя Таня — » Да ещё, ко всему прочему, игрушка, которая уже надоела — раз даже не разговаривает и не подходит ближе, чем на пять метров. И играть не охота, и выбросить жалко. Поэтому и помогает — чтоб совсем не доломалась…» Ну и пусть! Пусть будет так, как идёт. Она всё равно будет любить её, раз уже полюбила. Почему это дурацкое чувство никогда не спрашивает, а просто приходит и всё. Во время, не вовремя — какая, нахрен, разница, если уже ничего не изменить! И остаётся только подчиниться, впустить в своё сердце, в свою душу… Она всё равно будет её любить — ведь у любви не бывает ни возраста, ни пола, ни веры, ни национальности, ни любой другой прочей ерунды, придумываемой людьми себе в оправдание. Она всё равно будет её любить — даже безответно. Ведь истинная любовь просто есть и всё! Она ничего не требует взамен. Ни к чему не принуждает, а лишь щедро дарит своё тепло, свой свет. Просто отдаёт безвозмездно и без оглядки, полностью и без остатка… — Привет. Если ты пришла устраивать очередной сеанс психоанализа — иди на фиг! Можешь, даже, не раздеваться — «приветствовала» Мэрилин Джулия. — Прям совсем не раздеваться? Даже кофе не предложишь? — с улыбкой фыркнула Мэри. Ванг закатила глаза и притворно тяжело вздохнув, по-доброму хмыкнула: — У вас с Сашей дома что — кофе закончился? Хрен ты отвяжешься… Кто бы сомневался. Пошли уже на кухню. Удобно расположившись за кухонным столом и делая глоток ароматного только что сваренного кофе рыжеволосая ведьма выдала: — Ты зачем Сафронова обидела?! Юль, ты меня извини, но фак перед камерами — это уже перебор даже для тебя с твоим шизанутым имиджем?! — Он сам нарвался… — огрызнулась Джулия. — А ты и повелась?! Где ж твой хвалёный пофигизм? — продолжала выговаривать Мери. — Покурить отошёл… А если серьёзно… Маш, *лядь, а ему можно было себя так вести?! Что он, вообще, творил, то?! И дело, даже, не во мне — я то уже ко всему привыкла… Ты же видела — раз примчалась! Кучка малолеток, считающих себя, видимо, крутыми актёрами, откровенно стебалась над всеми участниками не взирая на пол и возраст… А это… ЧМО… Уж, извини, Ведущим его назвать, язык не поворачивается, вместо того, чтобы поставить зарвавшихся детишек на место ржал вместе с ними, как последний идиот! Так что, иди ты Маш… Мне вовсе не стыдно… — выдала тираду Джулия, допивая одним большим глотком кофе и доставая из пачки сигарету. Мэри некоторое время молчала, также допивая свой кофе и переваривая полученную информацию, а затем хитро улыбнувшись одними уголками губ продолжила: — Значит ты не из-за себя, любимой, так завелась, что решила поставить Сафронова на место… А из-за кого?! Кто тот смертный, посмевший нарушить покой суперняши Люцифера?! — Ой, всё! — шутливо выставила ладони вперёд Юля, словно защищаясь — Они над всеми поиздевались, я же сказала. — И когда это тебе было дело до ВСЕХ?! — уже открыта посмеивалась эстонка — Тут явно что-то не чисто. Колись давай! — Ты кофе допила? Давай проваливай, а то тебя суженый потерял уже, наверное! — отбивалась Джули. — Неа, Сашки не будет до одиннадцати вечера, так что «до пятницы — я абсолютно свободна!» Можешь налить мне ещё кофе, а потом я тебя, с удовольствием, послушаю… — проворковала Мэрилин. Ванг не сдвинулась с места, даже не подумав идти варить кофе: — Маш, мне нечего рассказывать. Правда. Даже, не представляю, что ты хочешь от меня услышать?! — Ну не думаю, что нечего… Расскажи, например, с чего это ты устраиваешь сеансы обезболивания для питерской ведьмы перед каждым испытанием? Она, конечно, миленькая и вся такая жутко несчастная в этом гипсе… Но то, что она твоя главная конкурентка ведь никто не отменял! Чем хуже она пройдёт свои испытания, тем лучше для тебя — не заставляй меня говорить такие банальные вещи! Что с тобой происходит, Юль? — допытывалась Керро. — Маш, ты сейчас чертовски похожа на одного человека… -? — в безмолвном вопросе подняла брови Мери. Джулия хитро смотрела на свою подругу несколько долгих секунд: — Вот интересно, а Татьяне она также мозги вправляет, прямо, как ты мне сейчас?! — Блин, да кто она, то?! — занервничала рыжеволосая девушка. — Ну кто-кто… Бантеева, конечно, кто же ещё? — стараясь сохранить серьёзное выражение лица выдала Джули. Глаза Мэрилин из больших превратились в «просто огромные». Девушка открыла рот, явно собираясь высказать всё, что она думает по поводу такого сравнения, но спустя несколько секунд молча захлопнула его, шумно выдохнув. Она вспыхнула и порозовела. Эмоции калейдоскопом проносились на раскрасневшемся личике эстонки, так ясно и отчётливо, что Мери, даже, не пыталась их скрывать — всё равно бесполезно! А Джулия, подперев кулачком подбородок, с полуулыбкой сидела и молча разглядывала свою взбешённую подругу, заранее зная, что произойдёт дальше. И Мери не подвела. Вскочив с диванчика, девушка бросила на Джулию уничтожающий взгляд и … отправилась на выход из квартиры. Ванг слышала, как хлопнула входная дверь и с облегчением выдохнула — план сработал на все 100% — Маша убежала так и не получив ответы на свои дурацкие вопросы. Впрочем, этих ответов не было и у Джулии, вернее они ей совсем не нравились — эти ответы… Спустя две недели гипс с ноги Татьяны, наконец, сняли и девушка передвигалась теперь, лишь опираясь на небольшую изящную трость, что не могло не вызывать у последней положительных эмоций. В Битве тоже, вроде, всё шло не плохо. Раз Ванг не идёт больше с ней на контакт, то и Таня навязываться ни за что не станет. Сейчас для неё главной задачей, ну помимо испытаний конечно, стало не показать свои чувства этой вредной длинноногой особе, которая, в свою очередь, сменив тактику молчания и полного игнорирования, теперь при каждом удобном случае старалась подколоть Таню, отпуская в её адрес, порой, очень обидные шутки. Сперва Татьяну это задевало, хотя она и делала вид, что ей абсолютно всё равно, а потом… Как-то раз, выслушивая с улыбкой на лице очередные прибаутки Ванг в свой адрес, на внутреннем экране Тани вдруг поплыли картинки из её детства… Пятый класс, пионерский галстук на шее, две светлые косички с большими бантами, которые так любила завязывать ей мама и, которые так ненавидела сама Таня — она ведь уже совсем взрослая, а эти бантики делали её маленькой… Пашка — сосед по парте, высокий худой мальчишка с неряшливой копной каштановых волос, давно и безнадёжно влюблённый в строгую, серьёзную отличницу с огромными зелёными глазищами. Чего он только не вытворял тогда: и портфель Тани прятал, и тетрадки изрисовывал, ломал ручки и карандаши, за косички дёргал, постоянно развязывая эти чёртовы банты, а ещё, постоянно острил и высмеивал девочку. Таня жутко обижалась и плакала, пока мама однажды не объяснила, что мальчишка просто влюблён в неё, а как выразить свои чувства — не знает, вот и ведёт себя подобным образом. В начале Татьяна не поверила маме, а потом… как-то после уроков, выслушав очередную ехидную шуточку, не по годам серьёзная девочка, подошла к Пашке и протянув тому свой портфель, глядя прямо в глаза тихо сказала: — Проводишь меня? И он проводил. И в этот раз и потом, ещё целых два года — Пашка, как верный рыцарь, каждое утро заходил за Таней перед школой, а затем провожал домой пока Таня с родителями не переехала, и этот школьный роман не закончился сам собой… И вот, сейчас, много лет спустя, стоя в фойе Гот Зала, Татьяне вдруг стало… смешно: » Господи! Да ведь, Джулия ведёт себя сейчас, как … Пашка?! Не может быть?! Но ведь им тогда было по двенадцать лет, а ей…?! Взрослая красивая девушка, а … не знает, что делать со своими чувствами?! Вот это, да…» Переварить и осознать только, что пришедшую в её голову мысль, а главное — понять, что же теперь делать со всем этим дальше, Татьяне не дали объявив о начале съёмок. Но одно она успела узнать — её любовь, похоже, совсем не безответна! Прошло ещё полторы недели. Татьяна уже вполне сносно передвигалась без трости. Правда на длительные прогулки пока не отваживалась. За это время ей удалось ещё больше укрепиться в правильности своих мыслей относительно Джулии. Таня даже осмелилась предпринять попытку нормально поговорить с Ванг, пригласив её как-то после испытания попить кофе в ближайшем ресторанчике, но куда там… Оставшись наедине, та только ещё острее стала отпускать шуточки в её адрес. Правда и не сказать, что эта попытка совсем уж провалилась — в конце «милой беседы» девушки обменялись телефонами, ну так, на всякий случай. А случай не замедлил представиться… После очередного испытания экстрасенсам объявили недельный перерыв. Уставшие и измотанные маги с большим энтузиазмом восприняли эту новость, а Ларина схватилась за телефон и принялась дозваниваться до Бантеевой, намереваясь рвануть в родной Питер — очень уж сильно она успела соскучиться по своему сынишке. Но та едва услышав новость заявила, что Татьяне надо поберечь ещё не полностью окрепшую ногу, а сына она сама ей завтра привезёт в Москву. На том и порешили. Утром, на следующий день счастливая ведьма уже обнимала и зацеловывала своего Гришеньку. Почти всю неделю они провели втроём: она, Юлик и Гришаня. Юлий иногда отлучался — работу в «Проснись» ведь никто не отменял. Это только Лариной дали возможность полностью восстановиться после травмы. В конце недели вся троица решила воспользоваться последними солнечными осенними деньками и выбралась в парк. Прогулка прошла на ура. Татьяна, соскучившаяся по природе, наслаждалась чистым и лёгким сухим, прохладным воздухом — в Питере такого воздуха почти никогда не бывает: из-за постоянных дождей там в нём всегда присутствует сильная влажность. Юлий тоже был молчалив, наслаждаясь тишиной и спокойствием, не забывая правда периодически, интересоваться Таниным самочувствием. Гришка же перекатался уже на всех каруселях и облазил окрестные заросли кустарника вдоль и поперёк… Семейная идиллия просто… А Татьяна поймала себя на мысли, что ей, для полного счастья, сейчас не хватает ещё одного человека… Ну, или не человека… Да какая, нафиг, разница. Вот, только, представить Ванг, мирно совершающую воскресную прогулку, да ещё и в компании неугомонного Гришки и, не менее острого на язык, чем сама Джулия, Юлика мозг Тани наотрез отказывался. День неуклонно близился к ночи и прогулка подошла к своему логическому завершению. В машине Лариной тихонько играла музыка. Юлик, уткнувшись носом в свой телефон, что-то увлеченно изучал. Гриша дремал в своём кресле на заднем сидении. Тихая и умиротворяющая атмосфера совсем расслабила Таню. Так что ведьма смогла почувствовать опасность, буквально накрывшую её с головы до ног, когда стало уже слишком поздно. Сине-чёрный внедорожник летел прямо на них, выскочив со встречной полосы. Ведьма резко крутанула руль, но уйти от столкновения всё равно не удалось. Сильный удар и тьма накрыла Татьяну…