Если наступит день...без тебя...

Проснувшись утром, но ещё не открывая глаз, Татьяна почувствовала, что в кровати находится одна. «Пфф… Ох, Ларина! Приснится же тебе такое!» — медленно текли, ещё не до конца пробудившиеся, мысли. Лениво открывая глаза, девушка потянулась за телефоном, лежащем на прикроватной тумбочке — по серо-мрачному московскому небу за окном определить, который час было категорически не возможно. Взглянув на дисплей сотового, Таня подскочила на кровати: «Десять?!» Как так, то?! А Гриша?! Скатившись на пол и на секунду замешкавшись в поисках своего халатика, который словно сквозь землю провалился, Ларина схватила брошенное вчера ею полотенце, и наспех замотавшись в него, бросилась в детскую. Гриша безмятежно и сладко спал, положив ладошку под щёчку. Странно… Он, даже, в нормальном состоянии никогда так долго не спит с утра… До ушей долетел странный тихий звук, вроде как, с кухни. Не долго думая, ведьма направилась на источник звука: » Неужели Юлик вернулся так быстро?!» Ещё в коридоре Ларина уловила бодрящий аромат кофе, витающий в воздухе, а едва переступив порог кухни, замерла в лёгком оцепенении: за разделочным столом, спиной к Тане, стояла Джулия раскладывая по тарелкам яичницу, а на обеденном столе уже дымились две чашки, только что сваренного, кофе. — Ну и чего ты застыла? Садись, давай! — проговорила Джули не оборачиваясь. А Таня… не могла оторвать глаз от девушки. Мало того, что ей всё-таки ничего не приснилось… Так, ещё, и Джули стояла сейчас в её халатике… Всё бы ничего, только вот, этот халат и на Тане был значительно выше колен, а на Джулии… вообще, мало что прикрывал. Волна возбуждения прокатилась по телу Лариной, заставляя последнюю резко втянуть воздух. В несколько быстрых шагов преодолев разделяющее их расстояние, Татьяна обхватила Джули за талию, сильно прижимаясь к ней сзади всем телом и зарываясь лицом в чуть влажные волосы девушки. — Завтрак на столе! — возмущённо, и как всегда, чуть растягивая гласные фыркнула Ванг. — Не хочу яичницу… — капризно мурлыкнула Ларина, обдавая шею Джулии горячим дыханием и заставляя ощутимо вздрогнуть. — А что ты хочешь?! Я больше ничего не умею готовить… — наигранно обиженно заявила Джулия. — А ты не понимаешь, да? — продолжала ведьма своим тихим, таким чарующим, с этой утренней хрипотцой, голосом, опуская руку ниже и ныряя под халатик — белья на девушке не было! Ванг вздрогнула и с шипением дикой кошки, бросив лопатку, вцепилась руками в стол, откидывая назад голову: — Лаарина! Ты совсем охренела?! Сейчас, между прочим, твой сын проснётся! — Как ты умудряешься думать в таких ситуациях?! — с сожалением и явной неохотой отстраняясь, вздохнула ведьма. — Тебе бы тоже не мешало научиться… — едко огрызнулась Джули. — ООО… Снежная королева вернулась?! — с лёгким раздражением парировала Татьяна. — Нет… Прости! — тут же сбавила обороты рижанка — Просто, Гриша сейчас действительно проснётся… А нам с тобой… Не помешало бы одеться! — Однозначно! — улыбнулась Таня, придерживая спадающее полотенце, и отправляясь переодеваться. Четыре дня пролетели незаметно. Всё это время они провели вместе, не разлучаясь ни на минуту. Днём — вместе с Гришкой, гуляли, ходили в кино на мультики, в кафешки и парки. А безумными страстными ночами оставаясь, наконец, наедине растворялись в друг друге без остатка. Джулию, казалось, совсем не напрягал маленький сынишка Лариной. Они постоянно играли, болтали — Тане иногда казалось, что Гришка из неё, буквально, «верёвки вьёт»: мальчику ни в чём не было отказа и любые, иногда совсем нелепые, желания тут же исполнялись Ванг. — Ты совсем мне его избалуешь! — возмутилась как-то вечером Таня, уложив сына спать. — Да, ладно… Ты же его скоро обратно, в Питер отправишь — пусть пока наслаждается! Да и, это ещё спорный вопрос, кому больше всё это нужно: ему или мне… — как-то совсем грустно ответила Джулия, сидя на кухонном подоконнике и выпуская колечки дыма. — Джуль, ты же вроде не любишь детей — я не понимаю… — вопросительно посмотрела на неё Татьяна, сидевшая за столом с чашкой чая. — А что ты обо мне знаешь? Модель, актриса, фотограф и прочее, прочее… Всё это есть в сети. А лично обо мне? — бросив пристальный взгляд на Таню, Джулия продолжила — То-то и оно. Ничего… Действительно, ведь, ни Таня, ни кто другой, не знали откуда взялась эта «нелюбовь» к детям… Будучи совсем маленькой шестилетней малышкой она дружила с соседкой по имени Ирка — весёлой заводной и совсем «взрослой» восьмилетней девчонкой. У Иры всегда, не смотря ни на что, было отличное настроение, а своей заразительной энергией девочка щедро делилась со всеми окружающими, в том числе и с Юлей. А ещё у Иры были младшие брат и сестрёнка. И Ирка часто оставалась в доме «за старшую». Возиться с малышнёй одной ей было скучно и на выручку всегда приходила соседка Юля. Ира быстро подметила, что как только Юлька переступала порог её квартиры, мелких словно подменяли: из капризных, вредных, вечно ноющих дьяволят они мигом превращались в ангелочков, съедая всю манную кашу, убирая разбросанные игрушки и слушая Юлю буквально во всём. — Как тебе это удаётся? — не выдержала однажды Ира — Меня они вообще не слышат! — Они тебя раздражают. Ты считаешь их помехой — с улыбкой ответила маленькая, но такая, по-взрослому, мудрая девочка — А я их просто люблю. Они это чувствуют. И всё! Юля мечтала тогда, глядя на малышей, что когда вырастет, у неё обязательно будет своя большая, дружная семья. Муж будет любить и ее, Юлю, и детей, а не так, как её вечно всем недовольный отец, от которого она уже отчаялась услышать хоть что-то доброе в свой адрес. Не знала она тогда, что этой её, самой первой, детской мечте никогда не суждено будет сбыться… Что спустя девять лет, когда Юля из маленькой смешной девочки уже превратится в красивую молодую девушку, ей на пути встретиться… Да нет, не принц, и не мерзавец, просто парень, один из миллиона таких же, как он… Который однажды скажет: «Знаешь детка, я ещё совсем не готов взвалить на себя такую обузу. Все эти пелёнки, крики, сопли, фу… Ты же любишь меня, малыш! Давай повременим с этим!» А она — да, любила… И послушала тогда любимого, а как же ещё?! Если любишь? Если готов на всё, лишь бы быть вместе?! Кто же предполагал, что планеты, как-то не так, сойдутся в тот день. А обычный аборт, который медики штампуют десятками, закончиться для неё реанимацией и страшным, непоправимым для любой женщины диагнозом — бесплодие… Что «любимый» слишком быстро исчезнет из её жизни, а она ещё очень-очень долго будет застывать проходя мимо детских площадок, с отчаянной тоской наблюдая за играющими малышами. Что ещё очень долго ночами будет рыдать в подушку хороня свою детскую, несбывшуюся мечту. А потом, однажды, скажет себе, что все эти детские слюни-сопли ей вовсе не нужны, что от беременности портится фигура, а дети — это маленькие, вечно ноющие, монстры, только усложняющие жизнь… Скажет и поверит! Так проще! Так легче! — Да, кстати, Грише больше не нужна моя помощь — я, уже, сегодня ничего не делала, просто хотела убедиться, что с ним действительно всё нормально… — Так что, моё присутствие в твоей квартире больше не обязательно — выдыхая табачный дым, тихо проговорила Джулия. — Ты хочешь уйти? — замерев, едва дыша, опустила голову Ларина. Неужели её самые сильные страхи уже стали воплощаться в жизнь? — А ты? Чего хочешь ты? — Джулия обернулась к ней, буравя своим пристальным взглядом. Впав в оцепенение Татьяна молчала: «Она уйдёт? Да? Всё? Сказка закончилась?! Она и так слишком долго их терпела…» Ларина перестала воспринимать реальность, спрятавшись, как улитка, в свой домик. Слова долетали до неё, как сквозь толщу воды, приглушённо, тихо-тихо, едва цепляя сознание… — Таань! Ну чего ты молчишь?! Ты позвала меня, когда сыну была нужна помощь… От безысходности… Думаешь, я не знаю, как тебя ломало попросить… Ты очень сильная, Таня! Привыкла все свои проблемы решать сама! А тут не получилось… Ну, собственно, всё. С Гришей всё будет в порядке… «Служба спасения» может быть свободна, да?! — выдала тираду Джулия, затушив сигарету, слезая с подоконника и подходя к Татьяне. Ларина сидела молча и неподвижно, опустив голову и уткнувшись лбом в сложенные руки и, казалось, даже не слышала Джулию. Или не хотела слышать?! — Посмотри на меня! Таня! Ответь что-нибудь… Ледяное молчание. Едва сдерживая наворачивающиеся на глаза слёзы, Джули резко развернулась и сделала несколько шагов в сторону двери. Не выдержала. Обернулась. Ещё раз посмотрела на застывшую Татьяну: — Тааня! — голос дрожит — А то, что было там… — нервный кивок в сторону спальни — Это что для тебя было? Бонусное дополнение к моей помощи? Совместила полезное с приятным?! Тишина. Мёртвая. Без ответа и надежды. Джулия медленно натягивала куртку — руки дрожали и не слушались. В глазах стояла пелена слёз. Пустота. Там, где должно быть сердце. — Ты хочешь уйти? — глухо произнесла Ларина, появляясь в прихожей. Ванг замерла. Она издевается?! Дежавю?! — Нет, не хочу… — севшим голосом едва слышно ответила Джулия. — Тогда почему уходишь? — ещё один странный вопрос от ведьмы. — Потому что ты не хочешь меня больше видеть… — С чего ты так решила? Таня что, решила её сегодня доконать?! Сперва молчит, теперь задаёт нелепые вопросы. — Тань! Что происходит, а?! Я не хочу никуда уходить! А вот тебя — напрочь, не понимаю! То ты молчишь, как рыба об лёд… То задаёшь идиотские вопросы! — дрожащий голос, теперь стал звонким, с ярко проскальзывающими в нём, истерическими нотками. Джулия стояла, в так и не застёгнутой куртке, и в полном замешательстве, сквозь пелену слёз, смотрела на Татьяну. Вместо ответа, ведьма медленно подошла к Джули, и стянув с ничего не понимающей, покорной девушки куртку, повесила её обратно в шкаф. Затем повернувшись к ней, взяла лицо колдуньи в свои ладошки и прошептала: — Останься, пожалуйста. Не уходи! Я не хочу тебя отпускать! Как они оказались в спальне, Джулия плохо помнила, но вот отчётливое желание… придушить эту ведьму, ну хотя бы слегка, было точно! Волна дикого, первобытного гнева накрыла рижанку: » Что за идиотские игры ведёт с ней Ларина?!» Сорвав с Тани трясущимися руками одежду, девушка со всей силы толкнула её на кровать, тут же усаживаясь сверху. Крепко ухватив одной рукой Татьяну за подбородок, а второй вцепившись в руку и прижимая её к кровати, Джули жёстко и сильно впилась в губы слегка испуганной ведьмы. После чего, и вторую руку Тани постигла та же участь, полностью лишая последнюю возможности какого-либо движения. Удовлетворённая Джулия оторвалась на несколько секунд от соблазнительно манящих, порозовевших губ Тани, и всмотрелась в бездонные омуты уже чуть потемневших глаз ведьмы, с наслаждением обнаруживая в них страх и даже лёгкую панику. «Боишься? И правильно делаешь!» — зловещая ухмылка искажает красивое лицо. Моргнув, Джулия снова возвращается к устам девушки, ощутимо прикусывая, срывает пока ещё лёгкий стон боли. Язык требовательно проходится по губам надавливая, подчиняя, приказывая впустить внутрь. Таня поддаётся приоткрывая рот и пытаясь отвечать, но Джули не позволяет, проникая глубже, жёстче, сильнее. Желание, лихорадочно разрастаясь по всему телу ведьмы, вызывает лёгкую дрожь, а недостаток кислорода отдаётся пульсирующей болью внизу живота. Непривычная жёсткость Джули пугает и одновременно заводит Таню. Ей страшно от того, что она не понимает, что сейчас творится с её девочкой и не знает, как далеко в своей жестокости может зайти Ванг… Но и чертовски хочется, чтобы колдунья не останавливалась: «Пусть делает, что хочет… Только не уходит!» Этого Таня не вынесет точно… А Джулия, наигравшись с губами испуганной ведьмы, спустилась к шее девушки прикусывая и оттягивая кожу. Таня откидывает голову назад, ощущая гремучий безумный коктейль, сплетённый из боли и дикой эйфории наслаждения, срывающийся с измученных уст громкими стонами и рваными вздохами. Губы рижанки опускаются с шеи ниже, к груди ведьмы, продолжая эту страстно-безумную пытку полу укусов, полу поцелуев. Страх постепенно покидает сознание ведьмы, уступая место жгучему желанию, неконтролируемой, безудержной страсти. Тело мелко дрожит в предвкушении, а Джули накрывает грудь Тани губами, сперва мягко обводя ореол соска языком, а затем, сильно зажимая его зубами, резко оттягивает. Ведьма вскрикивает, ощущая вспышку боли, прокатившейся по её телу и заставляющей сильнее напрячь бёдра в томительном ожидании основного акта этой безумной пьесы. Колдунья, тут же, нежно обводит языком твёрдую горошину и слегка подув на неё срывает с губ Тани протяжный стон наслаждения, заставляя её резко выгнуться, подаваясь навстречу губам, языку и даже острым зубам рижанки. Джулия довольно улыбается, продолжая чередовать укусы-поцелуи, и заставляя извивающуюся ведьму совсем потерять голову от потока эмоций. Руки Тани давно свободны, но заблудившаяся в водопаде наслаждения и боли девушка, больше не пытается сопротивляться, полностью доверяя и отдавая себя во власть Джули. Продолжая нежно-жгучую пытку груди, руки колдуньи гуляют по дрожащим бёдрам хрупкой блондинки собирая мелкие капельки пота. Не в силах сдерживаться, Таня сама призывно раздвигает бёдра и устремляет помутневший, почти не видящий взгляд на Джулию, безмолвно умоляя не медлить больше. Джули чуть поднимает уголки губ в лёгкой улыбке и выполняет немую просьбу ведьмы, резко входя в неё на всю длину пальцев. С губ срывается крик, а рижанка замирает на несколько секунд, давая Тане привыкнуть к ощущениям, и лишь, когда сама ведьма чуть подаётся вперёд, начинает движения рукой. Тело Лариной дрожит и дёргается в конвульсиях, словно через него пропустили высоковольтный разряд тока. И без того почти доведённая до своего пика Татьяна, спустя всего пару минут взрывается ярким оргазмом, и едва не теряя сознание, опадает на кровати, мелко подрагивая. — Испугалась? — спустя несколько минут доносится до её сознания тягучий голос Джулии. — Ещё раз устроишь мне такую милую «игру в молчанку» — реально пожалеешь! — Прости.. — выдыхает ещё не отошедшая Таня, чуть дрожащим голосом — У меня есть оправдание. — И какое же?! — с мягкой насмешкой хмыкает Джули. — Я люблю тебя !