Если наступит день...без тебя...

В восемь часов утра, когда девушки ещё мирно спали, входная дверь в квартиру тихонько отворилась и Юлий, быстро скинув ботинки и куртку, прошёл на кухню, желая сделать Татьяне сюрприз, приготовив для них с Гришкой завтрак. Однако, едва переступив порог кухни, молодой человек ясно ощутил присутствие чужой энергетики. «Блин!» — выругался про себя парень — «Вот и оставь её на неделю… Уже мужика себе завела! И ведь Гришка же здесь. Всё ни по-чём!» Как же его всегда раздражали Татьянины ухажёры! Вроде, мозгами он всё прекрасно понимал — никогда она не будет только его! Такая красивая и сексуальная женщина, просто, не может быть долго одна, но вот, со своими эмоциями поделать ничего не мог. Каждого нового её партнёра он методично и целенаправленно изводил, пока тот не сваливал, наконец. Но делал это всегда, так виртуозно и аккуратно, что Таня ничего не замечала, искренне считая, что ей, видимо, очень сильно не везёт по жизни… «Любовь не для ведьмы!» — философски утешала сама себя Таня каждый раз, когда очередной поклонник исчезал из её поля зрения. Вскоре, женщина махнула рукой на личную жизнь, да и работа в Центре, буквально на износ, совсем не благоволила зарождению любовных романов, так что новые кандидаты появлялись всё реже и реже. И вот поди ж ты! Его не было всего ничего, а вот успела… Раздражённый Юлик тихо отправился к выходу, надеясь уйти не замеченным — устраивать открытые скандалы — это вовсе не его метод! Надо будет аккуратно всё выяснить про очередного любовника, а уж потом действовать… Проходя мимо закрытых дверей спальни молодой человек резко замер: уж слишком знакомой была эта энергетика! Что ещё за чёрт?! Он прокараулил кого-то из близкого окружения Татьяны?! Дальше разбираться было некогда и парень отправился в прихожую. — Юлик! — сонный, но от этого не менее радостный голос Тани, заставил его вздрогнуть и обернуться. — Ты когда приехал? … И куда сейчас собрался? — закидывала его вопросами ведьма, подходя к молодому человеку и обнимая за шею. — Как Джесс? С ней всё хорошо? — Привет… Всё хорошо! Она уже дома… — отвечая на последние два вопроса, Юлий невольно сморщил нос. Такой родной, нежный и едва уловимый запах Татьяны смешивался с … чужим, но, в первый раз за всё время, почему-то, не вызывал раздражения… — Ты только что пришёл? А почему не проходишь, то? — не унималась Ларина. — Не хочу тебе мешать — ты же не одна, вроде… Пойду лучше к себе! — проговорил Далецкий доставая куртку. — Таань! Ну чего тебе не спиться в такую рань?! Иди сюда уже! — донёсшийся из спальни знакомый тягучий голос заставил парня впасть в ступор и в шоке уставиться на Татьяну. Ларина, метнув быстрый взгляд через плечо на открытую дверь комнаты, неожиданно смутилась и чуть покраснела. — Кто у тебя?! — не веря своим ушам и сверля Таню подозрительно-удивленным взглядом, выдохнул Юлик. — Эм… Ты, кажется, собирался уходить?! — явно не желая отвечать на вопрос, взволнованно сказала Таня. — Ну, вот и иди, уже… — тихо произнесла Таня, при этом … помогая Юлику побыстрее застегнуть куртку. — Лаарина! — появившаяся в дверях девушка прервала процесс "Выпихни-Юлика-из-квартиры ». Буркнув "Привет» в сторону Юлия, Ванг нахмурилась, и поплотнее запахивая Танин халатик, бросила Тане: "Я тебя в спальне подожду!». После чего, развернувшись, тактично скрылась за дверью, оставив Ларину и Далецкого разбираться самих… Некоторое время оба молчали. Татьяна — явно смутившаяся и не знавшая, что сказать молодому человеку, и Далецкий, вообще, прибывавший в полнейшем шоке от увиденного. К такому повороту событий он абсолютно не был готов — избавляться от Таниных поклонников женского пола ему ещё не доводилось! Да ещё и от кого?! Великий и Ужасный Дух Хаоса, собственной персоной, блин! Чёрт! Три раза, чёрт! А Гришка?! Его маленький, верный помощник? Он что, ни разу не опрокинул на неё тарелку с едой? Не разлил, совершенно случайно, горячий чай? Не извёл капризами — хочу то, хочу сё? Ни разу не прибежал к ним в спальню посреди ночи «Мамочка-мне-страшно!»? Как так, то?! А она стоит сейчас, и просто, молча, исподлобья смотрит на него… «Ну, и что ты хочешь от меня услышать?!» — удивление и шок сменялись раздражением. Из глубин подсознания выползали боль и жгучая обида… Опутывая душу, словно силками, ярость растекалась по венам, пробираясь к вмиг замершему сердцу, насыщая его собой, точно ядом. Дыхание участилось, а перед глазами поплыла лёгкая розоватая пелена. Как она могла? Как посмела? Она же обещала быть рядом? Всегда! — И как это всё понимать?! — глухо, с едва сдерживаемой яростью, выплюнул Далецкий. Татьяна глубоко вздохнула, успокаивая себя. — Юль, ты только не заводись, ладно? -??? — брови взлетели вверх. — Успокойся, пожалуйста, — выставляя ладони перед собой и делая одновременно шаг вперёд, попросила Ларина. Таня хотела взять молодого человека за руки и попробовать убрать его агрессию, буквально витавшую в воздухе. Но Юлик шарахнулся от неё, как от прокажённой. — Не прикасайся ко мне! — прошипел он — Я всех твоих кобелей терпел, но ЭТО?! — Не смей так со мной разговаривать! — резко сказала Татьяна и тут же, гораздо мягче, добавила: — Тебе надо успокоиться, просто успокоиться… — Успокоиться?! А я спокоен, абсолютно… Только, смысла это не меняет! Глаза Юлия горели огнём, казалось, ещё чуть-чуть, и он подожжёт всё здесь, к чёртовой матери… — Что мужиков тебе мало было — на баб переключилась?! Да ты просто озабоченная *лядь! Ларина сжала зубы: — Перестань! Успокойся! В тебе сейчас злость говорит… — ООО, Да! Злость! Да ещё какая! Если б это был мужик — я бы, сейчас, набил ему морду… А с этой… сучкой, что делать? Трахнуть её, что ли, чтоб не лезла куда не надо! — с красными, горящими злобой глазами, Юлик весь трясся, уже не контролируя себя. Таким Татьяна его ещё не видела: он мог быть грустным, а мог — весёлым; мог быть умным, а мог — дурачиться; мог быть нежным или жёстким, но, никогда — вот таким! Ларина не узнавала сейчас своего мальчика, и страх, перемешанный с паникой, всё больше охватывал её. — Ну-ну, попробуй! — насмешливый голос Джулии, снова появившейся в дверях, вывел её из оцепенения. — И попробую… Может тогда ты от неё отъе***, кукла силиконовая! — Юлий, тут же, переключился на Ванг. — Попробуй! — откровенно провоцирующий взгляд и кривая усмешка на полных, соблазнительных губах, окончательно взбесили Далецкого. Отодвинув Таню в сторону, молодой человек в секунду оказался напротив наглой рижанки. Огненный взгляд разъярённых серых глаз влетел в ледяную стену изумрудно-зелёного, накаляя воздух в, и без того тесной прихожей, до предела. Татьяна ахнула — такого, и в страшном сне не приснится! Что собрались делать эти двое, дорогих ей, людей?! Сбросив оцепенение, Ларина рванула вперёд и втиснулась между двумя «недругами» слегка отталкивая их друг от друга. Развернувшись лицом к Джулии и хватая последнюю за руки, Татьяна заглянула в ледяные и такие чужие сейчас глаза: — Не трогай его! Пожалуйста! Юлик сейчас уйдёт… Что?! Она защищает его?! От неё?! «Да что с тобой, Таня? Нахрен мне сдался этот сопляк?!» — успокаивало только то, что не смотря на всё это безумство, что творилось здесь, из своей квартиры Ларина пыталась, сейчас, выставить именно Далецкого, а не её… — Ага, как же! А может, наконец, съе***, уже, кто-то другой?! — нагло глядя в глаза Духу, из-за спины Тани прошипел Юлий. — Проваливай! Тебе же ясно сказали: «Юлик сейчас уйдёт»! — холодно-насмешливо процедила Ванг, гипнотизируя молодого человека взглядом, стараясь охладить его боевой запал. И у неё это, потихоньку, получалось. Под её взглядом ярость спадала, злость медленно, но верно притуплялась, сходя на нет. Складывалось впечатление, что из парня, точно из воздушного шарика, вдруг выпустили весь воздух. Юноша пошатнулся и, как-то, весь сник, отводя глаза и опуская голову. Быстро надев куртку и схватив свою сумку, Юлий двинулся к выходу, на ходу бросая на тумбочку ключи, но на самом пороге, обернулся и грустно-обречённо, бросил Ванг: — Беги от неё! Пока ещё можешь… Предавший раз — предаст снова! После ухода Далецкого, Таня снова впала в ступор никак не реагируя на Джулию, что неимоверно бесило последнюю. Куча вопросов и ни одного ответа! Можно было бы, конечно, попробовать залезть в голову к Лариной и считать необходимую информацию, но после всего что с ними было, категорически не хотелось так поступать с Таней. В конце концов, как красиво не назови, но это всего лишь — банальное насилие! Ведь, когда человек сам открывает тебе свою душу — это одно, а когда ты туда бесцеремонно вламываешься, пусть даже с самыми благими намерениями, — это подло и некрасиво… Тем более, если этот человек тебе так близок! А Ларина открываться пока никак не хотела… И ладно, если плакала — можно было бы обнять, утешить, успокоить… А что делать с этой её «молчанкой» Джулия не понимала… Лишь спустя почти час, когда Ларина «отмерла» рижанка попыталась с ней поговорить, но та, тут же, сама перешла в наступление: — Ты зачем, вообще, в коридор вышла? Я бы спровадила его по быстрому и всё! — Таак… Ну теперь, я во всём виновата?! — удивилась Джули. — И что? Ты меня прятать от всех собиралась?! Так, извини, в шкаф не влезу! — Какой шкаф?! Могла бы пять минут посидеть молча в спальне… И всё! — возмущалась Таня. — Всё?! Что всё? А что дальше, Тань? — спрашивала Джулия. — Ты собираешься скрывать наши отношения, да? — Нет… Не знаю… Пока не знаю… Не торопи меня, пожалуйста! — устало ответила Таня, — Ты сама по себе. Тебе на всех пофиг. А я не могу так! У меня сын, работа, Ковен, друзья, наконец… — Хм, сын на моей стороне и совсем не против моего присутствия. Друзья… знаешь, если они настоящие, то примут и поймут. Работа? Вообще, не понимаю, как это связано? Ковен? Ну тут, уже, всё серьёзно, конечно, но лучше я не буду ничего говорить по поводу вашего балагана, а то обидишься ещё… — разобрала по полочкам все претензии Татьяны Ванг. — Как у тебя всё просто! Может в Латвии так всё и есть, но мы с тобой сейчас в России… И к сексменьшинствам здесь совсем другое отношение. Никто не пойдет на приём к ведьме-лесбиянке! Сын, пока что, ничего не понимает, а когда вырастет… мне даже страшно об этом думать! Друзья — ну ладно, здесь ты права, нахера такие друзья, если не примут, такой какая есть. А Ковен… — Татьяну аж передёрнуло от воспоминаний о бронетранспортёре по имени Бантеева. У такой на пути, вообще, лучше не становиться! Переедет и не заметит… — В общем, Джу, я очень тебя люблю — заключила свою речь Таня, подходя к девушке, беря её за руки и заглядывая в глаза —  Но, пожалуйста, дай мне время! Джулия кивнула соглашаясь и увлекая Татьяну в, пока ещё мягкий и невинный, поцелуй, тихонько подталкивая ведьму к кровати… — Джу! Сейчас Гришка уже проснётся — попробовала нехотя протестовать Ларина. — Неа… У нас ещё есть больше часа! Спрашивать о том, откуда Дух Хаоса так точно это знает — означало бы просто обидеть Джулию… Выскочив из квартиры Татьяны, Юлий некоторое время брёл по утреннему городу не разбирая дороги и не понимая, куда собственно он идёт, пока не очутился в небольшом сквере. Бросив сумку на скамью и опускаясь следом, молодой человек поднял голову, уставившись в хмурое, серое, осеннее небо, так соответствовавшее сейчас, его настроению… Мысли текли в голове особо не задерживаясь. Он не думал сейчас, отпустив их в свободное плавание. Это помогает понять и принять, то что происходит с тобой, узнать истинные цели и мотивы своих поступков. Этому научила его Она… Когда-то давно уже, когда он совсем ещё мальчишкой нашёл её в Питере, нерешительно переступив порог квартиры. Помнил, как обрадовалась она тогда — искренне, чисто, будто не веря, что он с ней снова рядом. Как понял тогда, что не ошибся не поверив отцу, когда тот говорил гадости в её адрес и доверившись своей интуиции, назло всем, отправился искать её в далёкую, незнакомую Россию, в Питер. И нашёл. Кто ищет, тот всегда найдёт! Он смотрел на неё тогда и понимал — не бросала она его, как врал всю его сознательную жизнь отец. Не бросала, а вынуждена была уехать. Что она любила его всегда, не смотря ни на что, даже на разлуку и невозможность видеться… Как потом, отвлекшись на учёбу в универе, «пропустил» Гришкиного отца. Да так «отвлёкся», что позволил Ей уехать с новым мужем в Израиль. Впрочем, тот роман закончился так и не успев начаться. Оставив на память о себе, кроме воспоминаний, самого Гришу и.. новую фамилию. Теперь, Она стала Лариной. Татьяна Ларина. Как пушкинская героиня прямо… Забавно. И он сперва не понял, как воспринимает присутствие маленького Гришки в своей жизни, а потом, ему даже понравилось. Было приятно помогать Ей заботиться о малыше и снова быть нужным и необходимым. И то, что с отцом Гриши они сумели подружиться даже, не было странным. Ведь, тот не претендовал на что-то в отношении Её, оставшись другом и помогая в воспитании сына. А Гришка рос помаленьку и воспринимал Юлика, как безоговорочного лидера и своего кумира, что очень льстило молодому человеку и он старался соответствовать. Юлик сидел сейчас в этом сквере, подняв лицо вверх и подставляя его под мелкие капельки противного, моросящего дождя, уплывал на волнах собственной памяти далеко и задолго до этого дня… Вспоминал, как начались у Неё эти странные сны. Изводящие, выматывающие. Как она боялась, вообще, ложиться в кровать, боялась заснуть хотя бы ненадолго. Когда постоянные успокоительные, глотаемые едва ли не горстями, уже мало чем помогали, врачи назначили наркосодержащие препараты, сделав только хуже, потому что эти сны прорвались и в реальную жизнь в виде видений и галлюцинаций… Он отчётливо помнил тот день, когда вернулся домой раньше, чем планировалось, потому что отменили последние две пары.. Впрочем, он с друзьями планировал смотаться в клуб тогда и весело провести время, но что-то непреодолимо потянуло его домой.. Помнил, как ещё только выйдя из лифта, услышал надрывный Гришкин плач, как задрожавшими почему-то руками, долго искал ключи и непростительно долго открывал дверь. Как отправился сначала в детскую на этот отчаянный рёв малыша. Хватая его на руки и не увидев там Таню, бросился в соседнюю комнату… Она спала. Безмятежно спала. Юлик открыл рот от удивления. Это как же можно не услышать такой рёв?! И только подойдя ближе, увидел разбросанные по полу пустые блистеры и пузырёчки от лекарств.. Отчётливо помнил, как боялся сделать ещё хотя бы один шаг, чтобы узнать.., а жива ли она ещё? Как стоял в полном ступоре и гробовой тишине, боясь приблизиться, самым краем сознания поняв, что отчаянно визжащий Гришка вдруг замолчал у него на руках, и сейчас такими же испуганными глазками таращиться на мать, не понимая, но чувствую беду.. И как в этой абсолютной тишине еле слышно простонала Таня.. Точно включая сознание, заставляя действовать, двигаться, спасать… Помнил, как вместе с Александром, отцом Гриши, вытаскивал всеми возможными способами Таню из психиатрической лечебницы, куда она угодила после неудавшейся попытки отравления… Как Александр, пытаясь спасти мать своего сына, и уже не надеявшись на врачей, пошёл на приём к какой-то ведьме с Таниной фотографией. Отлично помнил, как только покрутил пальцем у виска на всё это… А потом, оказалось, что эта ведьма как-то сумела помочь. Это уже было за гранью его понимания, но полностью добило не это, а то, что и сама Татьяна — такая же.. Она тоже ведьма! Вот этого прагматичный мозг молодого человека вынести уже не мог и они тогда с ней здорово поругались.. А слегка успокоившись, он отправился за ней следом, в этот Центр «Проснись», собираясь доказать ей, что никакой магии не существует, а все эти ведьмочки — просто шарлатанки.. Ну, не мог же он её там одну оставить! Впрочем, очень удивившись, что его туда взяли… Он спросил потом, дома у Тани, почему его взяли? Благодаря её протекции? Но, оказалось, нет. Таня даже не хотела афишировать, то что они знакомы и Бантеева взяла его сама, по собственному желанию, что-то разглядев, видимо, в нём.. Его это тогда здорово развеселило. — Я — не ведьмак! Вот уж, нет уж!!! — смеясь бросил он Ей тогда…Но остался. А как же иначе? Главное, что Она снова рядом… И даже на эту долбанную «Битву Экстрасенсов» пошёл за ней следом, не надеясь попасть в заветную дюжину … Но прошёл. И был опять рядом. Ведь, Ей так нужна его поддержка. Она такая ранимая и чувствительная… И что теперь? Для чего всё это? Она его променяла… И на кого?! Солёные капли предательски выползающие на глаза, смешиваясь с холодными дождинками, сыпавшимися с мрачно-серого неба, стекали по щекам… Там, в квартире у Тани, ему хотелось бороться, драться за неё, за право быть рядом.. А сидя здесь на этой скамейке и вымокнув уже почти насквозь, он вдруг отчётливо осознал, что не будет ничего делать. Первый раз в жизни — не будет Ей мешать… Он же любит её… Нельзя, неправильно разрушать счастье дорогого тебе человечка! Она сделала свой выбор, а ему остаётся только уйти с дороги и не мешать…