Проблемы на работе или Малфой сводит меня с ума

Драко открыл глаза, чувствуя себя выспавшимся как никогда раньше, что было настоящим абсурдом, потому что они не спали большую часть ночи. Воспоминания заполнили каждую частичку его тела, и он улыбнулся, вспоминая, какой нетерпеливой и ненасытной была Грейнджер, как сильно она к нему прижималась, как громко стонала от его прикосновений, как у неё перехватывало дыхание. Он понятия не имел, что может так сильно кого-то любить, он не представлял раньше, что может быть с кем-то настолько нежным, словно боялся сломать ее. Эта ночь стала лучшей в его жизни, но он планировал проводить так каждую следующую ночь всю оставшуюся жизнь, осталось только убедить в этом лежащую перед ним девушку. Грейнджер спала спиной к нему, а он лежал за ней, уткнувшись носом ей в шею, наслаждаясь запахом ее кожи. Волна возбуждения прошла по его телу, и ему пришлось отодвинуться от неё, чтобы успокоиться. Он пока не знал, как она будет вести себя, когда проснётся, но предполагал, что магия ночи рассеется в ее голове, и она вполне может начать жалеть о том, что произошло, хотя бы из упрямства. Она зашевелилась, и он замер, ожидая чего угодно, заметив, как ее тело заметно напряглось. — Доброе утро, — прошептал он ей. Она прочистила горло, и Драко почти ожидал тираду на тему того, что это все ничего для них не значит, это была ошибка и больше никогда не повторится. — Доброе утро, — осторожно отозвалась она, натягивая на себя простынь, внезапно застеснявшись, и это было так нелепо, учитывая происходящее ночью, что Драко издал смешок. Она резко села на кровати, отказываясь поворачиваться к нему. — Мне надо… я… — рассеянно лепетала она, укутываясь в простынь. — Я знаю, ты сейчас собираешься психануть, — проговорил Драко со знанием дела, — но постарайся услышать. Все, что произошло — правильно. Не стоит об этом жалеть. Я люблю тебя, ты лучшее, что случилось в моей жизни. И я никуда не уйду. Драко услышал, как прерывисто она стала дышать, и потянулся к ней. Она дёрнулась, когда он прикоснулся к ее спине, и Драко подавил желание закатить глаза от ее непробиваемого упрямства. Он принялся осторожно целовать ее спину, и она расслабилась, он засчитал это как личную победу, развернув ее к себе. — Какая прекрасная девушка мне досталась, — прошептал Драко, целуя ее шею. Она с готовностью потянулась ему навстречу. Он бы обязательно продолжил поцелуи, не давая ей возможности опомниться, но раздался длинный настойчивый звонок в дверь, и она вздрогнула. В этот момент Драко был готов убить того, кто притащился в такую рань, так бесцеремонно разрушив их мир. — Я должен… — неуверенно проговорил Драко, и к его неудовольствию звонок в дверь повторился. — Конечно, — тихо выдала она. Чертыхаясь, Драко завязал простынь на бёдрах и вышел в гостиную, оставляя ее одну в спальне. Он недовольно открыл дверь, и Люциус быстро проскользнул в квартиру. — Я вижу, ты понял, для чего входная дверь, — проговорил Драко. Люциус недовольно окинул его наряд взглядом. Проницательный Люциус заметил, что диван в гостиной не расправлен, и его брови поползли вверх. Он обрадовался, что на этот раз решил воспользоваться входной дверью, вряд ли он бы пережил то, что мог увидеть в спальне. — Где ты шлялся? Я отправил тебе кучу сообщений! — Драко был недоволен, но его настроение не мог испортить сейчас даже отец. — Я не должен прибегать каждый раз, когда тебе вздумается, — отозвался Люциус. — О да, ведь я каждый день закидываю тебя сообщениями о том, что у нас проблемы, — Драко закатил глаза, проходя на кухню. — Сделать тебе кофе? — Давай, — осторожно ответил Люциус, присаживаясь за стол. Он не рассчитывал на такое гостеприимство со стороны сына. — Чёрный… — Без сахара, я знаю, — Люциус удивленно наблюдал за тем, как его сын справляется с маггловской техникой. — Торн объявил о своей помолвке, — Люциус достал из кармана пальто сложенный «Ежедневный пророк» и положил газету на стол. — Он собирается жениться на Астории Гринграсс. Драко удивленно глянул на него, поставив перед ним чашку с кофе. — Не думал, что ей по вкусу старики. — Я подумал, может на фоне этого тебе тоже стоит? — выдал Люциус, сам не зная зачем решив вывести его довольного сына из себя. — Женишься на Грейнджер… Драко кинул быстрый взгляд в сторону спальни, надеясь, что она не услышит этого бреда. — Скажи мне, какие наркотики ты принимаешь, отец? Ты сейчас под ними? Люциус не понимал, почему вдруг решил ляпнуть такое. Он совершенно не должен сейчас чувствовать веселье, когда вокруг творилось такое, но, очевидно, у него просто сдали нервы. — Да брось, Драко, как будто мы оба не понимаем, что к этому все и идёт, — он хмыкнул. — Во всех газетах пишут, что вы с ней в очень близких отношениях. Ее даже выгнали из Министерства якобы из-за тебя. — Хватит лезть в мою личную жизнь. Может ты уже выйдешь из припадка и послушаешь, что я хочу тебе сказать? Драко всерьёз думал, что его отец окончательно распрощался с разумом, раз нёс такую чушь с таким серьёзным лицом. Мерлин, хоть бы Грейнджер этого не слышала, не хватало ему ещё этого позора. — Мистер Поттер уже сообщил мне все подробности… — Ты спутался с Поттером у меня за спиной?! — Драко не верил своим ушам. — И даже не попытался ответить мне? — У меня все под контролем, — сообщил ему отец. — Под контролем? Ты совсем рехнулся? Под каким таким контролем? Тебе не кажется, что ты опоздал, ведь последний раз, когда я проверял, приём в Министерстве все ещё должен сегодня состояться! — Прекрати истерику! У меня есть план, все будет нормально, — отозвался Люциус. — И в чем заключается твой план?  — Мы пойдём на приём и будем контролировать каждое движение Торна, — начал Люциус уверенно. — И что? Будем бить его по рукам, если окажется, что он делает что-то неподобающее? И что потом, попросим его прекратить и сесть в Азкабан? — Поэтому, Драко, ты не будешь посвящён в детали, — Люциус закатил глаза, привыкший к такому поведению сына. — Не буду? Ты не слишком много на себя берёшь? Это ведь и мое дело тоже, он чуть не убил Грейнджер! — Мисс Грейнджер жива, и, как я понимаю, прекрасно себя чувствует. Твоя неадекватность из-за влюбленности в неё, последнее, что сейчас нужно. Я представления не имел, что ты вляпался в неё настолько сильно. — Придержи свой грязный рот, отец! — рявкнул Драко. Не хватало ещё, чтобы отец раскидывал грязные намеки про него и Грейнджер. Это, черт возьми, не его собачье дело! — Сам не верю, что говорю это, но я уважаю твой выбор. Она прекрасная партия для того, чтобы… — Я не нуждаюсь в твоём одобрении! Хватит нести этот бред! Что ты собрался делать с Торном? Ты собираешься его остановить или нет? — Разумеется, собираюсь, — Люциус закатил глаза, словно это было очевидно, — но мы с тобой должны быть на приеме, чтобы не вызвать подозрений. Поттер сделает все остальное. — Что он будет делать? Ты считаешь, что Поттер справится? — Будем надеяться, что нам повезет, и Поттер найдёт доказательства всей той мерзости, что натворил Торн, и уже к вечеру Торна будет ждать клетка в Азкабане, — самоуверенность Люциуса бесила, словно он был всемогущим, словно все было под его контролем. — Что он собрался делать? — настаивал Драко, потому что это было для него недостаточно. Отец не мог так поступать с ним, он не мог скрывать от него такое. — Пока ещё рано говорить об этом, ведь все может и не получиться. — Этого недостаточно! — Драко сжал кулаки от ярости на отца. Как он мог поступать так с ним? — Все будет в порядке, — заверил его Люциус. — Черта с два все будет в порядке. Либо рассказывай мне все, либо я пойду пытать Поттера, — заявил Драко. Люциус посмотрел на него с нескрываемым интересом. Он никогда не видел у сына такой решимости во взгляде. Его сын изменился до неузнаваемости, и это не могло не радовать. Он наконец-то повзрослел. — Хорошо, одевайся, — согласился наконец Люциус. — Я буду ждать тебя у лифта. Драко не нужно было повторять дважды, пока отец не передумал. Он не планировал сейчас сидеть в стороне, когда на кону было так много. Он собирался позвать с ними ещё и Гермиону, но когда он быстро вошёл в спальню, ее внутри не оказалось. Она сбежала. Драко даже не особенно удивился, потому что примерно этого и ожидал. Он разберётся с ней позже, когда все это закончится, и она уже просто не сможет сбежать от него. Он привяжет ее к себе, если потребуется. Он быстро оделся, стараясь не думать о том, что Грейнджер после такой ночи ушла, не попрощавшись, и вышел из квартиры к отцу, который ожидал его у лифта. — Что дальше? — спросил Драко нетерпеливо. — Отправляемся домой, — сообщил ему отец, и они вместе трансгрессировали в поместье. — Где Катрина? — поинтересовался Драко, когда они вошли в кабинет отца. — На плановом осмотре, — осторожно проговорил Люциус, почти ожидая, что сын устроит очередную истерику. — С ребёнком все в порядке? — спросил Драко и обнаружил, что ему действительно интересно. Он хотел знать, все ли хорошо у Катрины и ребёнка, потому что, как бы он не пытался отрицать этого, они были семьей. — Да, — Люциус улыбнулся. — Это мальчик, кстати. У тебя будет брат. — Неплохо, — прокомментировал Драко. — Может на этот раз все будет по-другому, и ты вырастишь хорошего сына. — У меня уже есть хороший сын, Драко, — сказал Люциус. — Я знаю, что я никогда не говорил тебе это, но я горжусь тобой, Драко, ты стал прекрасным человеком. Драко поднял глаза на отца и обнаружил, что смотреть на Люциуса стало очень легко, когда он не был на него зол. Сейчас Драко думал о нем по-другому, теперь, когда знал правду о смерти матери, и винить в этом Люциуса больше не было смысла. Они оба пережили ужасную потерю, и сейчас, когда прошло столько лет, Драко был готов признать, что они оба с этим справились. Грейнджер была права, его отец нашёл способ справиться со своим горем по-своему. Сейчас, когда Драко так хорошо понимал его, он больше не мог злиться на него. Это не вернёт его мать, но у него все ещё был отец, который все эти годы продолжал в него верить, хоть и показывал это весьма сомнительным способом. Они были необычной семьей, ну все же семьей. На это потребуется время, но они найдут способ вновь доверять друг другу. Драко этого хотел. — Спасибо, отец, — произнёс Драко, не прилагая никаких усилий. Он говорил искренне. Люциус неуверенно ему улыбнулся, и Драко решил, что его отец заслуживает знать правду о смерти матери. Он не мог скрывать это от него, между ними и так было слишком много секретов. — Отец, я должен рассказать тебе о том, как умерла мама, — выдохнул Драко. Правильно ли он поступает, решив рассказать отцу об этом прямо сейчас? Вдруг отец передумает и впадёт в припадок? — Я все знаю, Драко, — ответил Люциус, вздыхая. — Знаешь? Ты знаешь о том, что мама работала на Министерство? — удивился Драко. — Да. Я все это знаю. — И как давно ты узнал? — Сразу после ее смерти. Сначала я злился, но потом… — Ты знал все это время и позволял мне винить в ее смерти себя? — Драко был поражён до глубины души. Он был уверен, что после признания отца, он будет просто в ярости. Но ярости не было, он совершенно не чувствовал ни ярости, ни злости. Все это произошло так давно, он просто не мог и не хотел больше злиться на отца. Его мотивы совершенно не волновали его сейчас. Он просто не понимал, почему Люциус позволял ему верить, что это он виноват в ее смерти. Все ведь могло быть по-другому. — Потому что я виноват, Драко, — глухо произнёс Люциус, отворачиваясь от него. — Если бы не я, она никогда бы не пошла на это. Я виноват в том, что случилось с нашей семьей. Я заслужил твою ненависть. Драко не понимал его, он не представлял, почему Люциус делал это с собой, делал это с ними. Но он вовсе не злился. С него было достаточно этой злости. — Все в порядке, отец, — заверил его Драко, встав возле него и положив руку ему на плечо. — Мы справились с этим. — Я горжусь тобой, Драко, — произнёс Люциус, повторяясь. Через пятнадцать минут к удивлению Драко прямо посреди кабинета трансгрессировал Поттер. Драко был удивлён, что отец дал ему доступ такого уровня, что он смог трансгрессировать прямо в поместье, но не стал ничего говорить. У них сейчас была общая проблема, и он был рад, что Поттер и Люциус нашли способ взаимодействия. — Малфой? — удивился Поттер, увидев его, сидящего в одном из кресел. — Мистер Поттер, — сразу же вмешался Люциус, — вам удалось? — Он сейчас с Дином. Они могут трансгрессировать прямо сюда, если вы снимите защиту, — ответил Поттер. — Не очень хотелось бы пускать в свой дом подобных ему людей, — вздохнул Люциус. — Но если того требует ситуация… Он встал и поднял палочку, произнося заклинание, дающее людям доступ в поместье. Драко не мог перестать удивляться поведению отца. Люциус очень не любил появлений в своём доме чужих людей после войны, когда Волан-де-морт жил у них, чувствуя себя как дома, если его существование можно было назвать жизнью. В этом вопросе Люциус был непреклонен. Через несколько секунд в кабинете появился Дин Томас и незнакомый ранее Драко мужчина. Но ему хватило одного взгляда на него, чтобы понять, кто он. Мужчина выглядел старше Люциуса и выглядел гораздо хуже. У него были длинные, растрепанные тёмные волосы и дикий, почти безумный взгляд человека, который прошёл через ад. Он был худощавого телосложения, одежда висела на нем, как на скелете. Но его волосы, его черты лица, все это… все это выдавало его сходство с собственными детьми. Это был отец Алекса Рэда — Джонатан Рэд, который, как до этого думал Драко, пожизненно сидел в Азкабане. Значит, он сбежал во время взрыва. Никто из присутствующих его появлению здесь не удивился, значит именно его Люциус и ждал. Что здесь происходит? — Джонатан, — бросил ему Люциус, едва скрывая неприязнь. — Люциус, — хрипло выдохнул Рэд. — Мистер Рэд с радостью согласился нам помочь, — сообщил Томас. — В этом нет ничего радостного, — выплюнул Рэд, сглотнув, — Дэниэл Торн убил моих детей. Мне плевать на Министерство, но за это он заплатит. У меня ничего больше не осталось, он лишил меня всего. Я намерен отплатить ему тем же. — И в чем ваш план? — не вытерпел Драко, так ничего и не понимая. Очевидно, что Рэд хотел отомстить своему бывшему другу за смерти его детей, но как это им поможет? — Я помогу вам попасть в дом Торна, — ответил Рэд. — Я был там множество раз, я знаю Торна как самого себя, я знаю, какую защиту он использует. Я нарисую вам чертеж его дома. — Мы проберемся туда во время приема и добудем доказательства, чтобы арестовать Торна, — объяснил Поттер. — С чего вы все взяли, что Торн хранит у себя дома доказательства всех тех мерзостей, что он устроил? — не понимал Драко. — Торн очень похож на меня, Драко, — сообщил Люциус, — он слишком самоуверен, ему и в голову не придёт, что кто-то может вломиться его дом. Будь я на его месте, я бы не стал утруждать себя тем, чтобы уничтожать доказательства в собственном доме. У него просто нет в этом необходимости, ведь он уверен, что связать его со взрывами просто невозможно. Более того, он считает, что уже победил. Он собрался жениться, получив пост Министра. Он уже не думает ни о чем другом. Драко выслушал его, но не был уверен в том, что отец прав. Оставалось только полагаться на его мнение. — Давайте сделаем это, — согласился Драко.

***

Гермиона пыталась унять бешеный стук сердца, сидя на кухне у Джинни и сжимая чашку чая сильнее, чем требовалось. Она никак не могла прийти в себя после бессонной ночи, его руки на ее теле чувствовались до сих пор. Она сбежала из его квартиры как последняя трусиха, услышав голос Люциуса Малфоя из гостиной. Джинни ничего не спрашивала, сидя рядом с ней, а она и не собиралась ничего объяснять, по крайней мере до тех пор, пока не объяснит все себе. Она полностью отключила свой контроль. — Гермиона, не то, чтобы я хотела лезть не в своё дело, но у тебя на шее огромные засосы, — выдала, наконец, Джинни. Она выглядела так, словно ей не терпелось сказать это с того момента, как Гермиона вошла к ним в дом. Гермиона автоматически накрыла руками шею, хотя следы ее падения было уже слишком поздно прятать от глаз подруги. — Могу я спросить… Что у тебя с Малфоем? — Джинни хотела говорить аккуратно, но ее слова все равно резанули по ушам. Что у неё с Малфоем? А что у неё с ним? Она чуть не умерла вчера ночью от его прикосновений, совершенно забыв, что мир вообще существует. — Не знаю, — честно призналась Гермиона, — но кажется… я люблю его. Она была удивлена своему признанию даже больше, чем сама Джинни, потому что не собиралась произносить это вслух. Но когда произнесла, то поняла, что это абсолютная правда. Ей некуда было бежать от этой правды. Любовь к нему была настолько ощутимой сейчас, она распускалась внутри, словно цветок, она вплелась в ее вены. Любовь к нему вросла в неё, словно вторая кожа, и никогда раньше она не чувствовала себя настолько сильной, словно она могла сделать все. Любовь была так сильна, что она почувствовала, что она под ее защитой. — Я люблю его, — повторила она уверенней. Джинни понимающе ей улыбнулась. — Хорошо, но давай пока уберём эти следы с твоей кожи? Тебе ведь сегодня нужно на приём, не думаю, что ты хочешь сообщить миру о своей любви раньше, чем скажешь ему. Гермиона удивилась, как хорошо ее знает Джинни. — Даже не представляю, чем он тебя зацепил, — проговорила Джинни, прикладывая палочку к ее шее и произнося заклинание. — Это сложно объяснить, но он делает меня счастливой, — проговорила Гермиона. Она говорила правду. С тех пор как Малфой со всеми его нелепыми выходками появился в ее жизни, она впервые почувствовала себя настолько живой. Внезапно она показалась себе такой дурой из-за того, что так отчаянно отталкивала его, гоняясь за каким-то призрачным контролем. И разве оно того стоило? Она могла быть с ним уже давно, просто боялась довериться ему. Прошлое она изменить не способна, но у неё в руках было их будущее. Эмоции одолевали ее так сильно, что она не могла думать ни о чем другом. Только о нем. Господи, как ей вернуть контроль? — Гермиона, ты выглядишь так, словно мир раскололся. Ты в порядке? — Да, — отозвалась Гермиона. — Джинни, у тебя ещё осталось то платье, в котором я была на свадьбе? — Конечно, — Джинни улыбнулась, — а что? — Думаю, что пойду в нем сегодня, — ответила Гермиона. Гермиона разглядывала своё отражение в зеркале. Она была так рада, что Джинни попросила ее отдать ей своё платье со свадьбы. Джинни была сентиментальной, переживала, что Гермиона может его выкинуть. Это была единственная причина, по которой платье сохранилось, а не было уничтожено взрывом в ее квартире. Она специально надела это платье. Ночью Драко между поцелуями шептал ей, что чуть не сошёл с ума, увидев ее в этом платье на свадьбе, и ей захотелось, чтобы он снова увидел ее в нем. Никогда она ещё не чувствовала себя такой желанной. — Гермиона, потрясающе выглядишь, — сказала Джинни, оглядывая ее. — Спасибо. От Гарри нет новостей? — спросила Гермиона. Ее беспокоило, что она так и не встретилась с Гарри, а день уже клонился к закату. Скоро нужно было отправляться на приём, а она до сих пор не знала ничего о его плане, хоть Джинни и уверяла ее, что у Гарри все под контролем. Она хотела знать, что ей делать. Ей не нравилось, что она не посвящена в его план, ведь тогда она не сможет ему помочь. — Пока нет, — ответила Джинни. В этот момент перед ними появился серебряный олень — патронус Гарри. — Гермиона, отправляйся на приём, Малфой встретит тебя там и все объяснит. Следите за Торном и не давайте гостям ничего пить, — послышался напряжённый голос Гарри. Потом патронус исчез, больше ничего не сказав. Этого было недостаточно. Малфой знает, а она нет? Может, не стоило ей так поспешно покидать его квартиру, они не успели ничего обсудить, а сейчас на это не было времени. Ей ничего не оставалось, кроме как довериться Гарри.

***

Драко вернулся в квартиру для того, чтобы переодеться. Он надеялся, что Гермиона будет ждать его там, но к его разочарованию, ее там не оказалось. Он должен был все ей рассказать, она должна знать план Поттера. Она не может оставаться в стороне. У него не было возможности ждать ее возвращения. Переодевшись в парадную мантию, он трансгрессировал в Министерство. Здесь было полно народу, но в Атриум, где и проходил приём, пропускали только после досмотра. Не думал Драко, что доживет до того момента, когда его будут обыскивать в Министерстве, словно он какой-то преступник. Но, как пояснил ему один из авроров, преграждающий путь, безопасность превыше всего. Как жаль, что они с этим значительно опоздали. Все вокруг были нарядно одеты, обстановка в Атриуме была торжественной, играла медленная, приятная музыка. Кто-то из гостей танцевал. Над головами людей летали подносы с шампанским и чем-то ещё. В руках у многих Драко заметил бокалы. И что теперь делать? Он же не мог всерьёз выхватывать бокалы из рук каждого гостя? Скорее всего, его бы просто выставили отсюда. Не придумав ничего лучше, Драко якобы случайно опрокинул поднос с шампанским на какого-то мужчину, который ещё не успел взять с него бокал, и принялся извиняться. Это привлекло к нему излишнее внимание. Продолжать в том же духе он не мог. Это было слишком подозрительно. — Блейз, — Драко оказался возле друга и грубо выхватил у него из рук бокал прежде, чем тот успел бы сделать глоток. — Полегче, Драко, выпивки здесь хватает, — усмехнулся Блейз, рукой поманив к себе поднос. Драко схватил его за локоть и опустил вниз его руку. — Ничего не пей, ты понял меня? — прошипел ему Драко. — Я серьезно, Блейз. — Ты стал каким-то нервным, — пожаловался Блейз, но по лицу Драко понял, что он не шутит, и настаивать не стал. У Драко не было времени объяснять что-то ему, в этот момент он заметил в Атриуме отца, который держал под руку Катрину. Черт возьми, о чем он думал? Драко кинулся к ним, не обращая внимания на то, что представители прессы тут же бросились к Люциусу одновременно с ним. — Какого черта она здесь делает? — возмутился Драко, стараясь говорить тихо, чтобы никто из репортеров его не услышал. — Ты из ума выжил? — Драко, успокойся, — разочарованно произнесла Катрина, которой его реакция на своё появление не понравилась. — Она же беременна! — продолжал настаивать Драко, непонимающе глядя на отца. — Здесь опасно! — Я пытался остановить ее, но она упёрлась, — устало ответил Люциус, словно спорить с Катриной он устал. — Все в порядке, Драко, — убеждённо проговорила Катрина, тронув его за плечо, словно это могло его успокоить. — Ничего не в порядке, — не согласился Драко, беспокойно глядя на неё. — Возвращайся домой сейчас же. Катрина собиралась спорить. И от чего она была такой упрямой? Зачем ей вообще понадобилось тащиться сюда? Она же знала, что здесь опасно. Могло произойти что угодно. А она беременна. Она носит под сердцем его брата. О чем они оба думали? — Хватит, на нас смотрят, — вмешался Люциус, вставая между ними. — Но… — возмущению Драко не было предела. Он собирался вытащить Катрину отсюда силой, если потребуется. — Твоя девушка пришла, Драко, — проговорила Катрина, хитро улыбаясь. Как бы он не хотел продолжать спорить, настаивая на своём, эти слова заставили его обернуться, а Катрина и Люциус поспешно ретировались в толпу. Гермиона Грейнджер в своём ослепительно зелёном платье стояла в толпе и искала его взглядом. Драко не мог оторвать от неё глаз. Она и в прошлый раз была прекрасна в этом платье, но сейчас она резко выделялась из окружающих ее людей, Драко мог смотреть только на неё одну. Ее густые волосы были собраны в высокую причёску, на ее лице не было и следа косметики, но для Драко она была совершенной в своей естественной красоте. Она увидела его и улыбнулась ему. У Драко пересохло во рту, пока он наблюдал, как она двигается в его сторону. — Здравствуй, — она остановилась возле него, все ещё улыбаясь. Это была смущенная улыбка, но такая прекрасная. Драко не мог вспомнить, как говорить. Он просто молча пялился на неё. Не в силах сдерживать себя, он потянулся к ней и поцеловал ее, положив руки на ее шею. Она с готовностью ответила на его поцелуй прямо перед всеми гостями приема, хотя он был уверен, что она оттолкнёт его. Если на приеме ничего не случится, это будет новостью года. Драко Малфой и Гермиона Грейнджер целуются у всех на глазах. — Ты так прекрасна в этом платье, — прошептал он ей, отстраняясь от неё. Она залилась краской. — Спасибо, — выдохнула она, позволяя ему сплести их пальцы. — Идём танцевать? — предложил сразу же Драко, не в силах побороть желание постоянно к ней прикасаться. Он был готов схватить ее и больше никогда не отпускать. Это было совершенно не вовремя сейчас. Он должен был думать о другом, он должен был рассказать ей о Поттере с Рэдом, но он просто не мог побороть свои чувства. Рядом с ней он становился совершенно другим человеком. Она так сильно влияла на него. Она кивнула, и Драко повёл ее через толпу к центру Атриума, где уже были танцующие пары, пока люди изумленно пропускали их вперёд. Он притянул ее к себе, и она положила руки на его шее, двигаясь с ним в такт музыке. Он так много хотел сказать ей сейчас, но просто не знал, с чего начать. Часть его беспокоилась, что она передумает и убежит от него, как она делала всегда. Он не знал, почему она передумала, но надеялся, что она больше не будет его отталкивать. Он сделает для этого все. Черт возьми, о чем он сейчас вообще думает? Ему нужно прийти в себя! — Драко, нам нужно поговорить, — произнесла она, избегая смотреть ему в глаза. — Мы поговорим, — пообещал ей Драко. Он планировал разговаривать с ней до конца своих дней, главное, чтобы она была рядом. — Я должна кое-что тебе сказать… — продолжала она смущенно, — Драко, я… Он бы очень хотел услышать, что она собирается сказать, он хотел бы слушать только ее, видеть только ее, ощущать рядом с собой только ее одну, а остальной мир мог катиться к черту, но внезапно его взгляд упёрся в девушку, стоящую рядом с Дэниэлом Торном, и Драко шокировано замер посреди танцпола. Астория Гринграсс стояла возле Торна в ярко-красном платье с вырезом вдоль всего левого бедра. Но вовсе не откровенное платье привлекло его внимание, а ожерелье на ее тонкой, бледной шее. Это было то самое ожерелье, которое снилось ему несколько дней назад. Долбанное давно потерянное ожерелье Малфоев. Оно висело на шее Астории Гринграсс, а Драко казалось, что невидимый ошейник сдавил его собственное горло. Это было проклятое ожерелье Маркуса Малфоя. — Прости меня, Гермиона, но я не могу сейчас, — быстро сказал он, выпуская ее из своих объятий. Мысли пульсировали в его голове, пока он силился вспомнить все, что знал об этом сраном ожерелье, но в голову почти ничего не приходило. Он сейчас невероятно жалел о том, что не особенно интересовался прошлым своей семьи. Давно потерянное, убивающее людей ожерелье Малфоев внезапно оказалось на шее невесты Торна посреди самого важного в его жизни приема? Это никак не может быть совпадением. Как он нашёл его? Что все это значит? Как со всем этим связана Астория? Он оказался рядом с ними, когда Торн отвлёкся на одного из гостей, грубо схватив Асторию за локоть, и потащил ее в угол Атриума, туда, где никого не было. Он спиной чувствовал на себе взгляд Гермионы, но не мог сейчас разбираться ещё в том, как это выглядело со стороны. — Какого черта, Малфой? — возмущённо воскликнула Астория, когда он втолкнул ее в нишу в углу. Некоторые люди стали оглядываться на них, но Драко спиной заслонил от них Асторию. — Ты где это взяла? — спросил он, чувствуя тревогу. Только не это. — Что? — не поняла Астория. — Ожерелье, — пояснил Драко, чувствуя, как сердцем с силой бьется о грудную клетку. — Это? — Астория прикоснулась рукой к одному из камней на ожерелье, и Драко содрогнулся, почти ожидая, что сейчас произойдёт что-то непоправимое. — Это подарок моего жениха. Что за приступы ревности, Малфой?! Ты сам оттолкнул меня и только что целоваться у всех на глазах с грязнокровкой. — Дура. Ты хоть представляешь, что на себя нацепила? — сквозь зубы проговорил Драко, не представляя, что делать дальше. Это плохо. Это очень плохо. — Ты что себе позволяешь? — воскликнула Астория, разозлившись. — Ты что тоже… — Мистер Малфой, — послышался у него за спиной холодный голос Торна, и Драко сглотнул. — Почему вы зажали в углу мою невесту? Драко обернулся, Торн холодно смотрел на него. Астория сразу же обошла его и встала возле Торна. Даже Астория не могла быть такой дурой, чтобы участвовать в махинациях Торна по собственной воле. Она была эгоистичной и высокомерной, но уж точно не была убийцей. — Что все это значит? — спросил у него Драко, чувствуя, что тревога захлестнула его с головой в перемешку с паникой. — Астория, милая, иди пообщайся с гостями, — спокойно сказал ей Торн тоном, не терпящим возражений. Астория сразу же ретировалась, скрываясь в толпе. Драко не хотел терять ее из виду, но стоящий перед ним Торн закрывал собой обзор. — Я вижу, вы узнали ожерелье Малфоев. — Это ожерелье убило женщину, — сказал Драко, сглотнув. В горле пересохло. — Я видоизменил его, — признался ему Торн. — Или вы с Поттером думали, что у меня нет запасного плана? Вот и все. Торн снова был на шаг впереди. Этот урод раскусил их. Что он спланировал на этот раз? Драко почувствовал нереальность происходящего. Этого не могло сейчас происходить. — Что бы вы не придумали, вам лучше остановиться, или я убью всех в этом зале, — продолжал Торн спокойно, словно говорил с ним о погоде, а не о массовом убийстве людей. — Это невозможно, — неуверенно проговорил Драко, не сильно веря в свои слова. Но не мог же Торн серьезно это говорить? Он бы не стал убивать стольких людей. Даже он не настолько омерзителен. — Возможно. В этом ожерелье скрыта древнейшая магия, стоит мне захотеть, и ожерелье освободит магию, и она убьёт всех, кто находится в нескольких милях от него, — сообщил Торн. — Бред. Если это правда, оно убьёт и вас, — заметил Драко. — Меня оно не убьёт, — Торн поднял руку, продемонстрировав ему свои часы. — Это меня защитит. — А как насчёт вашей невесты? — не унимался Драко, пытаясь что-нибудь придумать. Он ещё не до конца переварил слова Торна, чтобы вообще о чем-то думать. Ему нужна была помощь. Прямо сейчас. — Я к ней не привязан, — признался Торн, и Драко понимал, что это правда. Торн вообще вряд ли был привязан к кому-то, кроме самого себя. — И что, убьете всех в Министерстве? И что дальше? — Никому не обязательно умирать сегодня, Драко. Просто дайте мне закончить начатое. — Я не боюсь смерти, — смело заявил Драко, чувствуя дрожь в руках. — Я в этом не сомневаюсь. Даже допускаю, что ожерелье не причинит вреда Малфоям. Но как насчёт вашей любимой Грейнджер? А как же ваша мачеха, которая носит под сердцем ребёнка? Он говорил это, пока Драко беспомощно смотрел на него, понимая, что он не шутит. Он был готов убить всех здесь только потому, что они пытаются ему помешать. Он уже отнял столько жизней, какая разница, если к ним присоединится еще несколько сотен? В конце концов не все волшебники планеты собрались сейчас в этом зале. Но Торн готов пойти на такое? — Остановите Поттера, что бы он не задумал, и никто не пострадает, — сказал Торн. — Жизни этих людей зависят от вас, Драко. Торн развернулся и ушёл в толпу, оставив Драко в оглушительной тишине. Все звуки этого мира пропали, оставив вокруг вакуум. Он не слышал шума, не слышал голосов, не слышал музыки. Он словно совершенно оглох. Драко сделал над собой усилие, чтобы заставить себя дышать, потому что воздуха в лёгких не хватало. Секунда, и мир перестал вращаться перед глазами, возвращаясь на место. Драко кинулся сквозь толпу к отцу, пока Торн поднимался на трибуну, установленную у фонтана, чтобы произнести приветственную речь. Краем глаза он заметил Асторию, чёртову живую бомбу, стоящую возле Блейза Забини. Он не знал, как работает ожерелье, и вовсе не хотел этого узнать, предполагая только, что на этот раз не будет взрыва, будет что-то гораздо хуже этого. — Отец, — Драко схватил Люциуса за плечо, разворачивая к себе, — отец, у Астории на шее ожерелье Маркуса Малфоя. — Что? — не понял Люциус, удивленно моргая. — Торн заколдовал ожерелье, и оно убьёт всех в этом зале, если мы попытаемся его остановить, — сбивчиво говорил Драко, не надеясь, что отец его поймёт. — Ожерелье? О чем ты говоришь, Драко? — не понимал Люциус. — Дорогие гости, я рад приветствовать всех вас здесь сегодня, — громкий голос Торна отдавался в ушах. — Если мы не остановим Поттера, Торн активирует ожерелье, и все здесь умрут, — отчаянно воскликнул Драко. — Ты уверен? — спросил Люциус, глаза которого округлились от ужаса. Он верил ему, сейчас, когда отец был так ему нужен, Люциус верил ему, но радоваться этому не было сил и времени. Драко надеялся, что сейчас Люциус скажет ему, что делать, и они вместе справятся с этим. Они всех спасут. Или здесь появится Поттер, взмахнёт волшебной палочкой и вытащит их из этого дерьма, как делал всегда. Но лицо Люциуса побледнело, он не мог произнести ни слова. — В эти тёмные времена нам необходимо сплотиться, — продолжал Торн, — мы все… — Свяжись с Поттером и останови его, — взмолился Драко, чувствуя, как пелена застилает глаза. — Уже слишком поздно, Драко, Поттер вот-вот ворвётся сюда, — ответил Люциус обреченно. После его слов бессилие накатило на Драко. Мир растянулся и замедлился. Все стало таким незначительным, таким нереальным, таким бессмысленным. — Сейчас нам как никогда необходим порядок… — продолжал Торн. — Забирай Катрину и уходи, — произнёс Драко, не узнавая собственный голос. Им больше ничего не оставалось. Они не могли сейчас объявить эвакуацию, Торн воспользуется ожерельем раньше, чем кто-то успеет покинуть Атриум. Они больше ничего не могли сделать. Торн победил. Драко обернулся вокруг в поисках Гермионы. Он может попробовать спасти хотя бы ее. Он не сможет жить без неё. Она должна выжить, даже если все остальные здесь погибнут. Его взгляд наткнулся на Блейза, одиноко стоящего среди толпы. Астории возле него не было. Ее не было и на трибуне возле Торна. Да где, черт возьми, она? Внезапно Драко в голову пришла отчаянная идея. Если он не сможет эвакуировать всех отсюда, то почему бы не попытаться изолировать Асторию? Зачем умирать всем, когда это могут быть только он и Астория? Драко был готов рискнуть собственной жизнью. Он был готов отдать свою жизнь, главное, чтобы Гермиона, Люциус и Катрина жили. Больше ничего ему не было нужно. — Блейз, где Астория? — Драко оказался возле него, схватив его за плечи и встряхнув. — Что…? — Где она?! — Пошла в туалет… Драко кинулся из Атриума в один из коридоров к ближайшему туалету, надеясь не опоздать, пинком выбивая дверь. Астория, стоящая у зеркала, вздрогнула. — Малфой, что ты… Он схватил ее за запястье, потянув к выходу. — Ты пойдёшь со мной, — приказал Драко. — Я никуда с тобой не пойду, — Астория принялась вырываться. Эта дура ничего не понимала, но упиралась так, словно он тащил ее на смерть. Так оно и было, но он не собирался ей об этом говорить. Он просто должен вывести Асторию из Министерства. Он обязан успеть. Никто не должен умирать. — Отпусти меня! — закричала Астория, вырывав свою руку из его хватки и влепив ему звонкую пощёчину. Это все мелочи. Они не могут больше оставаться здесь. Сейчас важна каждая секунда. Он ещё может успеть, он вытащит ее из Министерства. Из Атриума послышался громкий шум, и Драко понял, что опоздал. Не придумав больше ничего, он схватился за ожерелье у неё на шее и дернул его на себя, чувствуя покалывание в пальцах. Пожалуйста, пусть это будет только эта комната. Только одна эта комната. Только они двое. Пусть остальные будут в безопасности. Пусть ожерелье сработает только на них двоих. Яркая вспышка озарила туалет, и Драко зажмурился, ожидая свою неминуемую смерть, когда волна невидимой магии прошла сквозь него. В следующую секунду он открыл глаза и уставился на мраморный пол туалета. Астория лежала рядом с ним. Они умерли? Он не чувствовал ничего необычного. Его руки все ещё сжимали ожерелье, все камни которого были разбиты, осколки камней валялись на полу вокруг него. Он жив? Как ему это удалось? Он уничтожил ожерелье своим прикосновением? Что он сделал? Драко прикоснулся рукой к шее Астории, чувствуя ее пульс своей кожей. Она была жива, просто находилась без сознания. Они оба каким-то непостижимым образом остались живы. Они точно все ещё были живы. Но как? Крики в Атриуме продолжались. Драко поднял Асторию на руки и вышел из туалета в коридор, чтобы найти помощь. Гарри Поттер и Дин Томас вели Дэниэла Торна в наручниках по коридору, следом за ними шёл Джонатан Рэд. — Ты предал меня, — выплюнул Торн, обернувшись на него. — Это ты меня предал, Дэнни, — отозвался Рэд. Гермиона Грейнджер шла за ними, поднимая подол платья. Она уставилась на Драко, они смотрели друг на друга, пока она проходила мимо него, ничего не говоря. Они не прерывали зрительный контакт, пока она не скрылась за углом вслед за Поттером. В коридор посыпались перепуганные люди, Авроры вели за собой каких-то людей в наручниках. Начался полный хаос. Драко хотел броситься за Гермионой, но коридор заполнился людьми, которые не давали ему возможности сдвинуться с места. На руках у него все-ещё была Астория, которая находилась без сознания, и во всем этом хаосе не нашлось добровольцев, которые бы забрали ее у него и попытались помочь. Драко почувствовал, как у него закружилась голова, и ему пришлось прислониться к стене, чтобы не упасть вместе с Асторией. — Драко, — возле него оказался перепуганный Люциус, неловко прислонившийся к его плечу, обнимая его одной рукой, пока Драко продолжал держать на руках Асторию. — Ты жив! Мы видели вспышку света, я думал, ты умер! — Все в порядке… — начал он, но головокружение было таким сильным, что у него появилась тошнота. Люциус подхватил Асторию, пока Драко прижимался спиной к стене. — Ему нужна помощь, — сказал кому-то Люциус, но Драко уже ничего не видел, пульсация в голове была слишком сильной, он никак не мог справиться с собой. Чудо, что он продолжал стоять на ногах.

***

Гермиона стояла за стеклом допросной, наблюдая за Гарри, который поил Торна Сывороткой правды, не в силах поверить, что все закончилось. Все произошло так быстро, что она даже не успела ничего толком осознать. Торн был примерно в середине своей речи, распинаясь о своей преданности Министерству, когда Гарри появился в Атриуме, прервав его заявлением, что он арестован. Никогда ещё она не находилась в эпицентре такого всеобщего негодования. Гарри быстро и лаконично объявил во всеуслышание, что при обыске в подвале поместья Торна они обнаружили лабораторию с артефактами и чертежами Министерства и Гринготтса. Они также нашли его дневники с заметками о том, как лучше использовать артефакты на сквибах, которые выступали катализаторами к чёрной магии артефактов. Общество буквально взорвалось непонимающими криками, а где-то позади в коридоре вспыхнул яркий свет. Это случилось одновременно с попыткой Торна сбежать, когда он пытался выскочить из-за трибуны, но Гарри кинулся на него и повалил его на пол, попутно зачитывая ему права. Когда коридор озарила вспышка света, Гермиона почти ожидала, что сейчас прогремит очередной взрыв, но ничего больше не произошло. — Разойдитесь! — рявкнул Гарри в толпу, резко поднимая Торна на ноги и сомкнув наручники у него на руках за спиной. Торн выглядел так, словно не мог поверить в то, что сейчас произошло. На памяти Гермионы это был единственный раз, когда он потерял лицо. Джонатан Рэд, стоящий рядом с Дином Томасом, напротив, выглядел так, словно победил в смертельной битве, его лицо выражало торжество. Гарри повёл Торна через толпу, поражённые, люди покорно отступали, давая ему возможность пройти. Дин и Рэд шли за ним. Не придумав ничего лучше, Гермиона кинулась за ними. Выйдя в коридор, она заметила Драко, стоящего в коридоре и держащего на руках тело Астории, которая, очевидно, находилась без сознания. Она уставилась на него, замечая, каким бледным было его лицо. А с ним что случилось? Не было времени сейчас спрашивать, что все это значит. Главное, что он был в порядке. По крайней мере, она на это надеялась. Они отправились прямо в Аврорат, и уже через десять минут туда ворвался исполняющий обязанности Министра, мистер Харрис, и потребовал объяснений. Когда Гарри рассказал ему все с самого начала, он сразу же восстановил Гарри и Гермиону в должностях устным приказом, давая им полную свободу действий. Доказательств в доме Торна было так много, что даже спустя четыре часа после его задержания отряд авроров во главе с Кормаком до сих пор не вернулся с ними в Аврорат. Сейчас все авроры, которым можно было доверять, были заняты допросами приспешников Торна. Она сама только что вернулась после допроса помощника Торна, который с перепугу выдал ей всех, как на духу. Сам же Торн упирался, изо всех сил борясь с Сывороткой правды. Он сделал с собой что-то, из-за чего Сыворотка переставала действовать на него через каждые пятнадцать минут. Ещё немного, и Гарри отравит его ей. Один человек не может выпить столько Сыворотки правды, не сойдя с ума. — Я говорил с Малфоями, — произнёс вошедший в комнату Дин. — Они рассказали мне, что Торн едва не убил всех в Атриуме при помощи ожерелья Малфоев. Драко удалось его обезвредить. Черт, да он спас всех сегодня! — Дин говорил голосом, полным восторга. Так вот что это была за вспышка света. Драко удалось спасти всех, но никто об этом даже не знал. — Где он сейчас? — спросила Гермиона обеспокоено. По правде сказать, она надеялась, что он придёт в Аврорат, как делал всегда до этого. — Люциус забрал его в поместье, он едва стоял на ногах. Такая магия не проходит бесследно… — Дин запнулся, увидев ее перепуганное лицо, — но Люциус уверил меня, что с ним все будет в порядке. Он сказал, что ты можешь прийти к нему попозже. Гермиона пыталась успокоиться, но у неё не получилось. Она должна была убедиться, что он в порядке, но настаивать не стала, Люциус знал, что делал. Драко будет в порядке. Объём работы был настолько большим, что за последние двое суток Гермиона в общей сложности спала около четырёх часов на диване в кабинете Гарри, пичкая себя восстанавливающим зельем, как и все остальные. Даже сменную одежду ей принесла Джинни, потому что Гермиона не могла позволить себе уйти. У них впереди было столько допросов и ещё больше бумажной работы. Все это необходимо было оформить. Авроров просто не хватало, чтобы допросить всех приспешников Торна, настолько обширно распространился заговор. Пришлось даже привлекать коллег из заграницы. Пройдёт немало месяцев, прежде чем они подготовят дело о заговоре Торна к суду. Но сейчас было необходимо собрать первичные доказательства, провести неотложные следственные действия, пока на их стороне был эффект неожиданности. Джонатан Рэд помог им обыскать ещё несколько поместий Торна, снимая его защиту и значительно облегчая задачу. Гарри даже предложил оправдать его за его прошлые преступления, но Рэд отказался, желая вернуться в Азкабан, потому что на свободе у него ничего больше не осталось. Гермиона вообще была удивлена его способности жить после произошедшего с его детьми. Все газеты, даже международные, пестрели заголовками о заговоре Торна, и только «Ведьмополитен» не изменил себе, поместив на обложку их с Драко поцелуй с заголовком: «Гермиона Грейнджер заполучила самого завидного холостяка волшебного мира. Амортенция ли это?». Громко фыркнув, Гермиона отправила журнал в мусорку, даже не утруждая себя тем, чтобы открыть его на странице со статьей. Это сейчас вообще было не важно. Ближе к вечеру Гермиона решила, что с неё этого всего хватит, она не видела Драко уже два дня, просто потому что у неё не было на это времени. Она трансгрессировала в пустую квартиру и обнаружила от него записку, лежащую на диване. «Я знаю, что сейчас ты невероятно занята, но на случай, если ты вернулась, а меня нет — я отправился в Италию решать вопрос с зачислением в Академию. Пора мне начать жить своей жизнью. Скоро вернусь. Люблю тебя» — прочитала Гермиона, улыбаясь. Он любил ее. Он не скрывал это ни от неё, ни от окружающих. Это она все время чего-то боялась, упиралась, не доверяла ему. Она никак не могла поверить в искренность его чувств, хотя он доказывал их ей изо дня в день. Почему-то она была уверена, что это временно, что у него это пройдёт. Может потому, что не могла признать, что он давно изменился. Они оба давно изменились, а она продолжала цепляться за прошлое, потому что просто боялась будущего. Но больше бояться она не собиралась. Гермиона слегка удивилась, что ей удалось трансгрессировать прямо в поместье Малфоев, видимо, Люциус оставил ей доступ к своему дому. Что ж, придётся ей к этому привыкнуть. Она рассчитывала на значительные изменения в жизни в ближайшее время, частью которых должен был стать Люциус Малфой. Она стала относиться к нему гораздо лучше после того, как он помог поймать Торна, не попросив ничего взамен. — Мисс Грейнджер? — Люциус удивленно уставился на неё, встретив ее в холле собственного дома. — Драко сейчас… — В Италии, я знаю. Я пришла к вам, — вежливо проговорила Гермиона, наслаждаясь выражением его лица. Вряд ли он мог когда либо предполагать, что она придёт к нему домой по собственной воле. — Мы можем поговорить? — Разумеется, — Люциус быстро пришёл в себя, жестом приглашая ее в гостиную. Гермиона проследовала за ним, и они сели в мягкие кресла друг напротив друга. Она была уверена, что Люциус разрывается изнутри от любопытства. — Чай или кофе? — Спасибо, ничего не нужно, — быстро ответила Гермиона. Она сейчас не очень-то хорошо соображала после всех этих бесконечных часов на работе и была уверена, что кофе на пользу ей точно не пойдёт. — Вам следует поспать, мисс Грейнджер, — заметил проницательный Люциус. Разумеется, усталость на ее лице не укрылась от его взгляда. Она и сама это прекрасно понимала, она планировала спать в объятиях его сына несколько дней подряд, но Люциусу это говорить она не собиралась. — Я предлагаю вам сделку, мистер Малфой, — выдала она. Наверно, если бы ее мозг не был так сильно истощён, она бы не стала этого делать, не стала бы приходить к нему для того, чтобы все это говорить. Но ей просто захотелось. Она повторила слова, которые он когда-то давно, словно в другой жизни, сказал ей в кафетерии, попросив следить за его сыном. Во многом они находились здесь сейчас благодаря ему. Люциус был причиной, по которой она и Драко встретились. Люциус в значительной степени повлиял на ее судьбу, буквально сталкивая ее и Драко. И, пусть у него для этого были свои причины, она была в какой-то степени благодарна ему за то, что произошло в ее жизни. Даже сейчас, когда она была так измотана, любовь билась в ее груди, давая ощущение покоя и всепоглощающего счастья. Брови Люциуса взлетели вверх. — И что же вы предлагаете, мисс Грейнджер? — спросил Люциус, смотря на неё с интересом. — Я слышала, вы все ещё планируете участвовать в предстоящих выборах Министра Магии, — начала Гермиона. После всего произошедшего выборы перенесли на следующий год до окончания расследования, Кингсли отказался вернуться на пост Министра, поэтому его заместитель мистер Харрис исполнял обязанности Министра до тех пор, пока не пройдут легитимные выборы. Люциус Малфой сразу же выдвинул свою кандидатуру, но больше никто пока не вызвался. Министерство было слишком потрясено произошедшим. — Разумеется, — подтвердил Люциус. — Я готова поддержать вас на выборах, — сообщила Гермиона. После всего произошедшего Гермиона стала верить, что Люциус не такой уж и плохой вариант. — Вот значит как, — Люциус был поражён тем, о чем она говорила. Все это было вовсе не обязательно. В какой-то степени она уже была на его стороне. Ей просто хотелось, чтобы Люциус был в курсе происходящего, это была ее своего рода благодарность за то, как он изменил ее жизнь, — и взамен вы хотите, чтобы я поддержал ваши законопроекты? — Это и так само собой разумеется, это ведь было частью нашей прошлой сделки, — Гермиона улыбнулась, — на этот раз я хочу кое-что другое. Мне нужна одна драгоценность вашей жены.

***

Когда все документы были подписаны, Драко вышел на улицу, оглядывая огромную территорию Магической Академии. Он планировал в ближайшее время обойти ее всю. Его с легкостью зачислили на первый курс несмотря на то, что была середина сентября и занятия уже вовсю проводились. Рекомендация Гермионы Грейнджер значительно в этом помогла. Драко не мог поверить, что была всего лишь середина сентября. Столько всего произошло за последнее время. Драко не нравилось, что он не видел Гермиону уже два дня, но он предпочёл не вмешиваться. Он знал ее достаточно хорошо, чтобы понимать, что она не бросит Поттера в такое тяжелое время. Ему не нравилось, что она провела двое суток на работе, не думая отдыхать, но сделать с этим ничего не мог. Что касалось его самого, то он решил, что игра в аврора изжила себя, и ему пора двигаться дальше. После того, как отец забрал его в поместье после приема, он проспал почти двенадцать часов, а когда проснулся, Люциус сообщил ему, что магия ожерелья просто вымотала его. Насколько Люциус мог судить, только Малфой мог справиться с магией ожерелья. Источники Люциуса из Министерства сообщили ему, что Торн заколдовал ожерелье таким образом, что, если бы ему удалось активировать ожерелье, оно бы выпустило магический газ, от которого все присутствующие бы просто задохнулись. Драко действительно спас всех, кто был в Министерстве. Осознание этого позволяло ему самоуверенно рассчитывать, что Поттер вот-вот явится к нему и предложит ему пост Главы Аврората, чего конечно же не произошло, но эта мысль поднимала ему настроение. Драко сел на одну из скамеек во внутреннем дворе Академии и принялся разглядывать проходящих мимо него студентов. Было так странно просто сидеть и ни о чем не беспокоиться. Просто сидеть. Просто продолжать жить. Неужели все это наконец закончилось? — Привет, — произнесла Гермиона, оказавшись возле него так неожиданно, что он вздрогнул. — Как ты здесь оказалась? — спросил Драко, обеспокоено разглядывая ее усталое лицо, когда она села рядом с ним. — Попросила одного из эльфов твоего отца перенести меня, — ответила она. — Моего отца? — переспросил Драко с интересом. Она виделась с Люциусом? И зачем же? — Да, — она пожала плечами, улыбаясь ему. — Ты уже нашёл себе квартиру? — Да, — ответил Драко, стараясь сдержать себя, чтобы не накинуться на неё. Он слишком сильно хотел прикасаться к ней. — И в ней будет достаточно места для двоих? — спросила Гермиона, поражая его. — Что? — спросил он, встречаясь с ней взглядом. Она так странно на него смотрела. Что-то ещё случилось? — Ничего, — отозвалась она, — просто подумала, что ты лучшее, что случилось в моей жизни, и я хочу жить с тобой, даже если мне придётся каждый день трансгрессировать в Министерство из Италии. Драко уставился на неё, пока она повторяла его слова, сказанные им совсем недавно. Он понятия не имел, как на это реагировать. — Я люблю тебя, — выдохнула она с улыбкой. — Повтори, — попросил Драко, не поверив своим ушам. Она засмеялась, повторяя: — Я тебя люблю, — произнесла она, пока Драко думал, что он спит. В реальности он не мог рассчитывать на такое, поэтому просто впал в ступор. Она достала из кармана какой-то чёрный предмет и продемонстрировала его Драко. — Привет, это телефон Драко и Гермионы Малфой, сейчас мы не можем ответить на ваш звонок, но вы можете оставить сообщение после звукового сигнала, — послышался ее четкий голос из чёрного предмета. — Что… — пораженно произнёс Драко, прокручивая в голове ее слова. Гермиона достала из кармана кольцо его матери, то самое, которое отец подарил Катрине на их годовщину и из-за которого он так разозлился. — Драко… — начала она, прочистив горло. — Выходи за меня, — сразу же выпалил Драко, не давая ей договорить. Она счастливо засмеялась, передавая ему кольцо. Драко надел ей на палец кольцо, оно идеально подошло ей по размеру, словно было создано для неё. Гермиона рассматривала свои пальцы, пока бриллиант переливался на солнце. — Ты не ответила, — напомнил Драко, пытаясь унять бешеный стук сердца. — Ты собираешься стать моей женой или нет? — Разумеется собираюсь, — заверила его Гермиона, улыбаясь. — Я ведь буквально вынудила твоего отца отдать мне… Драко притянул ее к себе и поцеловал. Он едва верил в происходящее. Она с готовностью отвечала на его поцелуй, и через какое-то время ей пришлось оттолкнуть его, потому что он собирался продолжать его, пока не умрет. — Выходи за меня замуж прямо сейчас, — потребовал Драко, тяжело дыша, прижимая ее к себе. — Прямо сейчас? — изумилась Гермиона. — Да. Я видел здесь рядом церковь, мы можем заколдовать маггловского священника, чтобы он прямо сейчас… — затараторил Драко нетерпеливо, не желая ждать ни минуты. — Мы уж точно не будем использовать магию на магглах, — решительно заявила Гермиона. — И вообще-то я обещала твоему отцу пышную свадьбу с приглашёнными репортерами. — Ты пообещала моему отцу, что он будет организовывать нашу свадьбу? — Драко не смог сдержать смешок, целуя каждый палец на ее руках. — Что не сделаешь ради возможности выйти за тебя замуж, — весело отозвалась Гермиона. — Ты что, просила его благословения? — спросил Драко, снова притягивая ее к себе. Он не собирался больше никогда отпускать ее. — Можно и так сказать, — выдохнула она ему в губы. — У нас будет свадьба, которую ты захочешь. И я позволил себе купить тебе то свадебное платье, — проговорил Драко, чувствуя себя невероятно счастливым. Он хорошо помнил, как она смотрела на то платье, когда пришла выбирать свадебное платье для Уизли. — То, что со звёздами? — догадалась Гермиона. — И когда ты успел его купить? — Вообще-то довольно давно, — признался Драко. Он ведь мог теперь признаться ей, что купил ей его на следующий день после того, как она переехала к нему? Он просто сделал это, даже не думая о последствиях. Просто захотел и сделал. — Очень самоуверенно, — заметила Гермиона, целуя его в подбородок. — Это был лишь вопрос времени, — сказал Драко, обнимая ее за плечи. — Я знал, что ты давно влюблена в меня, оставалось только подождать, когда ты это осознаешь. — Люблю тебя, — призналась Гермиона снова, словно ей нравилось произносить эти слова вслух. Знала бы она, как давно он хотел это услышать. — Я люблю тебя, — ответил ей Драко. Теперь у них впереди была целая вечность, и он планировал говорить ей это каждый день. — Ты собираешься показать мне нашу квартиру? — спросила Гермиона. Ему нравилось, что она говорила «нашу». Он был рад, что она перестала играть в их бесконечную игру, отталкивая его. В этой игре она сдалась, позволив ему победить ради счастья их обоих. Когда они вошли в квартиру, Гермиона не сделала ни одной попытки осмотреть ее, сразу же разворачиваясь к нему и принявшись жадно целовать его, расстёгивая пуговицы на его рубашке. — Ты устала. Тебе нужно поспать, — усилием воли Драко отодвинул ее от себя, заглядывая ей в глаза. — Я совершенно не устала, — запротестовала Гермиона, продолжая расстёгивать его рубашку. — А как же осмотр квартиры? — У меня будет полно времени, чтобы ее оценить, — Гермиона стянула его рубашку и бросила ее на пол. Она рассматривала его голый торс. — Нравится то, что видишь? — самодовольно спросил Драко, улыбаясь. — Просто не могу поверить, что ты мой. Этого было более чем достаточно. Он планировал показать ей, насколько он был ее. Он поднял ее на руки и понёс в спальню, укладывая ее на кровать. — Отличная спальня, — прокомментировала Гермиона. — Ты даже не оглядела ее, — усмехнулся Драко, рассыпая поцелуи по ее шее. — Достаточно уже и того, что я вижу в ней тебя. — Мне нравится Гермиона, влюблённая в меня, — Драко отстранился от неё. — Мне нравится быть влюблённой в тебя, — ответила Гермиона, подаваясь к нему. Это было все, что ему нужно.

***

Двенадцать лет спустя — Гермиона! — громко позвал ее Драко, забегая на кухню. Гермиона отложила утреннюю газету, которую до этого читала. Драко держал в руках письмо, хитро ей улыбаясь. Счастливее, чем сейчас, он выглядел только тогда, когда через две недели после того, как он сделал ей предложение, она сообщила ему, что у них будет ребёнок. Это были самые счастливые годы в ее жизни. Он ни разу не дал ей повода усомниться в своём выборе, наполняя каждый день их общей жизни счастьем. — Что? — спросила она с интересом, прекрасно понимая, что ему не терпится что-то ей рассказать. Он едва сдерживал себя. — Скорпиус прислал письмо. Он попал на Слизерин! — воскликнул Драко, размахивая письмом перед ее глазами. Гермиона не удивилась этой новости, он был слишком похож на Драко. Для неё не было важным, на каком факультете будет учиться их сын, но Драко мечтал об этой новости уже много лет. — Джеймс Поттер тоже попал на Слизерин! Гермиона закатила глаза. Вот значит в чем все дело. — Но это не самая прекрасная новость! Мой брат попал на Гриффиндор! Я бы сейчас все отдал, чтобы увидеть лицо отца, когда он об этом узнал! Гермиона расхохоталась. Это было действительно смешно. За последние годы Люциус очень изменился, Гермиона и Люциус Малфои были самыми радикальными реформаторами последнего столетия, они прекрасно работали в команде, делая мир магии лучше с каждым днём, но все эти изменения никак не повлияли на убеждённость Люциуса в том, что единственным приемлемым факультетом Хогвартса для его сына был Слизерин. Есть большая вероятность, что Люциус не будет разговаривать со своим младшим сыном до Рождества. — Это лучшая новость в моей жизни, — проговорил Драко и принялся выплясывать победный танец посреди кухни. Гермиона смотрела на него, одного из самых востребованных магических архитекторов мира, пока он выплясывал посреди кухни, и не могла сдержать смех. Что-то в этом мире никогда не изменится. Он все ещё оставался тем Драко Малфоем, которого она без памяти полюбила когда-то давно и продолжала любить до сих пор. Конец.