Глава 1
17 августа 2015 г., 14:02
Люциус Малфой распахнул дверь, залетая в комнату. Это был самый дорогой номер в отеле. Ничего удивительного. Его сын всегда выбирал самое дорогое. Как и он сам.
Запнувшись о пустую бутылку дорогого шампанского, Люциус выругался сквозь зубы, но уверенно продолжил свой путь в спальню.
Он был взбешен. Катрина пыталась успокоить его, но он не слушал. Он нашел сына в отеле и собирался провести с ним беседу. Очередную. И почти наверняка бесполезную. Он лишь надеялся, что сможет сдержаться и не убить со злости собственного сына.
— Драко Люциус Малфой! — взревел он, остановившись у огромной кровати.
Везде были раскиданы вещи, оставлены пустые бутылки. Люциус поморщился, заметив черный лифчик, висящий на люстре.
Он сможет. Он его не убьет.
— Отец? — сонный голос сына, послышавшийся из-под одеяла, разозлил его еще больше.
— Вставай сейчас же! — рявкнул Люциус, откинув одеяло.
Девушка, лежащая рядом с его сыном, завизжала. Люциус не обратил на нее внимание. Ему было плевать, что за голая девка лежит рядом с Драко.
— Что ты устраиваешь? — проговорил Драко Малфой, лениво потянувшись.
Люциус сжал зубы, решив сдержаться до тех пор, пока девушка не исчезнет.
— Убирайся сейчас же! — Люциус запустил в девушку черной тряпкой, которая должна быть ее платьем.
Испуганная до смерти, девушка подскочила с кровати и, прикрываясь тряпкой, кинулась из комнаты.
— Очень мило, — прокомментировал Драко, Люциус чувствовал противный запах перегара, даже стоя в нескольких шагах от кровати.
— Мило? — закричал Люциус. Он редко кричал. Еще реже выходил из себя. Но его сын окончательно слетел с катушек. — Мило?!
Люциус схватил со столика бутылку и запустил ее в стену над Драко. Сын даже не вздрогнул, когда она разбилась над его головой. Он лишь лениво отряхнулся от осколков и приподнялся на локтях.
— У тебя десять минут, чтобы собраться, — проговорил Люциус, прикрыв глаза. Спокойно, он не может убить его. Но так хочется. — Я жду тебя в своем кабинете!
Не сказав больше ни слова, Люциус трансгрессировал в свой кабинет, где устало опустился в кресло.
Как ему все это надоело. Мерлин свидетель, он терпел, сколько мог. Он закрывал на все глаза. Игнорировал. Успокаивал себя тем, что это пройдет.
Его сын часто выкидывал что-нибудь. Тратил неимоверную кучу денег на развлечения, дорогие отели, девушек и алкоголь. Бросил академию. Устроил пожар в каком-то маггловском клубе. Со своим идиотским дружком похитил дракона в Румынии…
Список был таким внушительным, что Люциус уже даже перестал запоминать. Возможно, это его вина. Он проводил с Драко недостаточно времени в детстве. Потом увязался за Волан-де-Мортом, утянув за собой сына.
Но он сделал все, чтобы исправиться. Мерлин тому свидетель.
Его последняя выходка, это слишком. Его сын перешел все границы. Так больше продолжаться не может.
Мерлин, за что? Люциус чувствовал, что скоро рассудок покинет его, и он продолжит свое бессмысленное существование в больнице Святого Мунго.
Он достал из бара графин с огневиски и стакан. Если сын продолжит в том же духе, он сопьется.
Люциус даже не стал наливать огневиски в стакан, сделав несколько больших глотков прямо из графина. К черту правила приличия, когда его жизнь катится в тартарары.
— Уже пьешь, отец? — Драко Малфой стоял в дверях, сложив руки на груди. — Не рановато ли?
Люциус поставил графин на стол слишком громко. На него снова накатила злость. Огневиски не поможет.
— Заходи и закрой за собой дверь, — приказал Люциус.
Драко повиновался, закатив глаза.
Люциус ненавидел то, как ведет себя с ним его сын. Никакого уважения, никакого страха. Сын всегда всем своим видом показывал, что ни во что его не ставит.
— Итак? — Драко встал в нескольких метрах от стола, равнодушно глядя на отца.
— Какого черта ты делаешь? — рявкнул Люциус, решив больше не сдерживаться.
— Стою перед тобой, — отозвался Драко, пожав плечами.
— Мне это надоело, Драко! — Люциус вскочил на ноги, готовый кинуться на сына. — Ты перешел все границы.
— Ты всегда так говоришь, — Драко лишь отмахнулся, привыкший к истерикам отца.
Люциус достал из ящика стола какую-то бумагу и принялся трясти ей перед собой.
— Знаешь, что это, Драко?
— Твое завещание, из которого ты вычеркнул меня? — предположил Драко.
— Нет! — Люциус расправил бумагу, которая оказалась такой длинной, что растянулась через стол прямо до ног Драко. — Это счета за твои похождения! За последний месяц!
Драко даже не изменился в лице. Он прекрасно знал, сколько денег тратит. Ему было плевать.
— Ты за месяц тратишь больше, чем я и Катрина за полгода! А это почти невозможно, ведь твоя мачеха каждый день покупает себе дорогущие тряпки! Куда ты тратишь деньги?
— Жертвую сиротам, — выдал Драко, чтобы посмотреть на лицо отца, которое его, конечно же, не разочаровало. Лицо Люциуса вытянулось и пошло красными пятнами.
— Девушки, с которыми ты спишь, не являются сиротами! — Люциус кинул счета на стол и стал искать в карманах палочку. Сейчас он кинет какое-нибудь непростительное заклинание в сына. Где, черт подери, его палочка?
— Завидуешь, отец? — Драко приподнял одну бровь.
— Да как ты смеешь?! — Люциус был близок к сердечному приступу. Жаль, что он еще не успел вычеркнуть Драко из завещания. — Ты не заработал ничего из того, что каждый день тратишь! Но даже это не сравнится с тем, что ты сделал вчера!
— И что же я сделал? - по лицу Драко было понятно, что он прекрасно знает, что сделал.
— Ты проиграл в покер поместье дядюшки Альфреда! — взревел Люциус. Он просто не мог поверить в то, что его сын проиграл поместье, которое принадлежало Малфоям со времен эпохи Возрождения. И черт дернул старого Альфреда оставить его в наследство Драко.
— Оно принадлежало мне. Я мог распоряжаться им, как захочу, — заметил Драко, которого потеря поместья не волновала. Ему просто не повезло. Это покер. Так бывает.
— Оно принадлежало Малфоям! Ты Малфой, Драко?
— Да, — Драко не понимал, почему все время должен это повторять. Люциус словно надеялся, что однажды ответив на этот вопрос, он поймет, как должен себя вести Малфой.
— Это единственное поместье, которое располагалось на берегу океана! Твоя мать родила тебя там, Драко! — кричал разгневанный Люциус. Он не понимал, почему его сын был таким идиотом.
— Что ты хочешь от меня? — Драко это представление начало надоедать. Он не спал большую часть ночи и мечтал сейчас оказаться в кровати. Отец упомянул мать. Но Драко удалось это проигнорировать.
— Работать! — внезапно для самого себя выдал Люциус. — Ты пойдешь работать!
«Это отличная идея!» — подумал он.
— Что? — отцу все-таки удалось удивить его. Драко шокировано уставился на него. — Нет!
— О да! Конечно, пойдешь! — Люциус вдруг рассмеялся, представив своего никчемного сына за работой. Он пойдет в Министерство и лично найдет сыну работу. Самую ужасную, какую можно представить.
— Я не собираюсь работать! — запротестовал Драко.
— Ты будешь работать, — Люциус расслабился, найдя выход из ситуации. Это отличное наказание для Драко. — Я пойду к Министру и скажу, что ты очень хочешь работать. Тебе не удастся проигнорировать Министра. Тем более с этого момента все твои счета заморожены, так что тебе придется работать, чтобы как-то обеспечивать себя.
— Что? Отец, ты не можешь! — Драко не мог поверить, что отец делает это. Он не может так поступить с ним!
— Могу! И сделаю! Ты больше не живешь в этом доме, я больше не буду обеспечивать тебя! Я сниму тебе квартиру в Лондоне, но на этом все.
Драко ошарашено смотрел на отца, не в силах поверить в то, что Люциус так поступает с ним. Его жизнь закончилась.
Люциус победоносно улыбнулся. Может, ему не придется занимать палату в больнице Святого Мунго, кто знает?
***
Гермиона Грейнджер недовольно смотрела на бумаги перед собой. Она ненавидела, когда что-то не получалось. Это выводило ее из себя. Откинувшись на спинку стула, она оглядела свой новый кабинет. Он был маленьким. Но она сделала все, чтобы в нем было светло и уютно. Она перекрасила стены в светло-бежевый цвет, повесила на них рамки с колдографиями. На стеллажах стояли папки с документами, выставленные строго по алфавиту, чтобы ориентироваться в них было легче. У противоположной стены стоял небольшой диванчик, который она использовала довольно часто, засиживаясь с бумагами до самой ночи. На столе лежала аккуратная стопка папок, с которой она разбиралась с самого утра. Да, не так она себе все это представляла, когда мечтала возглавлять собственный отдел. В итоге она едва могла справиться с недавно сформированным подразделением внутри Отдела регулирования магических популяций и контроля над ними. Ее личным подразделением. Кингсли согласился на это с огромной неохотой, но иногда Гермиона могла быть очень убедительна, особенно когда размахивала перед ним красным дипломом, привезенным из Магической Академии, в которой она проучилась четыре года, умудряясь совмещать учебу с подработкой в аврорате под началом самого молодого руководителя в истории Министерства Магии — Гарри Поттера. Это не могло не впечатлять. Поэтому, тяжело вздыхая и прекрасно понимая, что из этого вряд ли получится что-то хорошее, Кингсли подписал указ о создании Комитета по защите прав магических существ и назначил Гермиону его главой. Гермиона тут же с воодушевлением принялась за работу, открыв вакансии для будущих сотрудников. Но никто почему-то не стремился устраиваться на работу к ней. Гермиона не отчаивалась. В итоге на работу к ней пришел молодой, только что закончивший Хогвартс с отличием, Майкл Бэлл, которого она с радостью приняла, рассчитывая, что он лишь первый из многих. Больше никто не рвался. А работы у них было много. Защитой прав магических существ никто не занимался уже лет двести. Гермиона перевернула все Министерство, поднимая давно забытые дела и сводки, углубляясь в историю магических существ. Больше всего ее, конечно же, интересовали домовые эльфы, которые очень давно находились в угнетенном положении. Она даже составила несколько радикальных законопроектов, которые Визенгамот обещал рассмотреть в ближайшее время. Наивная Гермиона, верящая, что мир можно изменить к лучшему, просто не понимала, что никого не интересуют домовые эльфы и их права. Работа оказалась не такой интересной, как ей поначалу казалось. Никто из магических существ не обращался в ее Комитет за помощью, потому что не очень то магические существа доверяли Министерству. И еще ей приходилось каждый месяц писать отчет о проделанной работе, чтобы Министерство не прекратило финансирование ее отдела. Именно это она сейчас и делала. Только писать было в общем-то нечего. Гермиона не знала, что ей делать. Во-первых, у нее была лишь работа с документами, которые она изучала, думая, как изменить волшебный мир. Во-вторых, ее Комитет, который функционировал уже третий месяц, пока не принес никому пользу. Но Гермиона успокаивала себя тем, что это длительный процесс, и время еще просто не пришло. Она могла бы приукрасить, написав некоторые цифры для отчета. Но Гермиона не могла позволить себе работать нечестно. — Гермиона, — дверь открылась, и в кабинет вошла Джинни Уизли с какими-то свертками в руках, за ней привычно летела стопка журналов. — Мерлин, сколько можно работать! — Привет, — Гермиона улыбнулась, откладывая проклятый отчет, решив закончить его чуть позже. — Что ты здесь делаешь? Джинни в последнее время была занята подготовкой к свадьбе с Гарри, поэтому в Министерстве появлялась крайне редко. — Гарри никак не может оторваться от работы, — пожаловалась Джинни, поморщившись от досады. — А ведь он обещал, что поможет мне выбрать цвета салфеток. Гермиона сдержала смешок. Она не думала, что Гарри действительно волнует, какого цвета салфетки будут на его свадьбе. Она вообще очень сомневалась, что он увлечен подготовкой к свадьбе так же сильно, как Джинни, которая не вылезала из свадебных салонов. Джинни хотела, чтобы ее свадьба была идеальна. А какая девушка этого не хочет? Но по мнению Гермионы, Джинни слишком зациклилась на этом. — Я уверена, что ты справишься с этим сама, — успокоила ее Гермиона, когда Джинни присела на кресло напротив нее. Стопка следующих за ней по пятам журналов тяжело опустилась на стол перед Гермионой, раскидав аккуратно разложенные бумаги. Гермиона поморщилась, но ничего не сказала. Эти свадебные журналы она видела уже, наверно, в тысячный раз. И как Джинни еще не тошнит от них? — Ты ведь поможешь мне? — взмолилась Джинни, глядя на Гермиону полными надежды глазами. Это заставило ее рассмеяться. Джинни подобралась, расценив это как согласие, и принялась раскладывать перед Гермионой салфетки разных цветов. — Итак? — спустя двадцать минут после обсуждений и споров (в которых в основном участвовала лишь Джинни, работая за двоих), спросила Джинни, тряся перед Гермионой двумя оставшимися вариантами. — Морской зеленый или Нефрит? Гермиона напряженно смотрела на салфетки, изо всех сил стараясь не рассмеяться. Она не видела никакой разницы между ними, но не могла же она признаться в этом, вызвав недовольство подруги, для которой это было делом жизни и смерти. Ей самой это не казалось важным. Какая разница, какой оттенок будет у салфеток, если в этот день Джинни Уизли станет самой счастливой девушкой на планете, став женой Гарри Поттера? Так ли это важно? — Нефрит, — после долгой паузы, наконец, уверенно произнесла Гермиона. — Ты уверена? — Джинни взволновано смотрела на салфетки. — Это ведь очень важно! — Джинни, этот цвет превосходен, — уверила ее Гермиона, закатывая глаза. Джинни выглядела неуверенной, но все-таки кивнула. — Да, ты права, — сказала она, и по ее лицу расползлась улыбка. Потом она бросила взгляд на часы. — Мерлин, уже полдесятого! Пора забирать Поттера с работы, чтобы он там не заночевал! Гермиона рассмеялась, поднимаясь на ноги вместе с ней. Журналы поднялись в воздух, оставив стол Гермионы в непривычном беспорядке. — Гермиона, тебе тоже пора домой, — убедительно проговорила Джинни, за локоть утягивая ее из кабинета. — Я не могу уйти, пока не закончу отчет, — вздохнула Гермиона. — Но мне просто необходим кофе. — Ты не можешь работать все время, Гермиона! — покачала головой Джинни, но настаивать не стала. Гарри был таким же, с головой уходящим в работу, поздно возвращаясь домой, но Джинни пообещала себе это исправить. Как справиться с одержимостью Гермионы, она не знала. Они вместе дошли до лифта, болтая о разных мелочах, а потом разошлись. Джинни направилась к Гарри. А Гермиона спустилась в кафетерий, который пустовал, но продолжал работать до двенадцати из-за таких людей, как Гермиона, которые задерживались на работе. Возвращаясь обратно, она наткнулась на Майкла, спешащего в ее кабинет, чтобы занести какую-то папку. Она забрала у него папку, которая оказалась довольно тяжелой, и отправила его домой, в очередной раз уверяя его, что он не должен сидеть на работе до тех пор, пока она не уйдет. Недопитый кофе пришлось выкинуть, потому что папка была настолько тяжелой, что нести ее требовалось двумя руками. Свернув в нужный коридор, она с недовольством обнаружила, что свет уже погасили. Они забыли о ней. Опять. Ругая себя за то, что забыла палочку в кабинете, Гермиона медленно шла в темноте, стараясь ни на что не наткнуться. Она была уже почти возле двери кабинета, когда внезапно услышала: — Добрый вечер. Она вскрикнула от неожиданности. И инстинкты, приобретенные во время войны, дали о себе знать. Она махнула папкой. Послышался звук удара. — Какого черта?! — прокричал до боли знакомый голос, который преследовал ее в Хогвартсе. Свет внезапно загорелся, и перед ней предстал Драко Малфой, лицо которого было перекошено от боли, а одна рука лежала на голове. Во второй руке он сжимал палочку, которой, видимо воспользовался, чтобы включить свет в коридоре. Сейчас он стоял, но до этого, вероятно, сидел на кушетке у ее кабинета, когда она с испуга опустила папку ему на голову. Гермиона с трудом подавила желание ударить его еще раз — настолько она была не рада его видеть. Малфой ошарашено смотрел на нее. — Что ты здесь делаешь, Грейнджер? — спросил он, отодвигаясь от нее как можно дальше, решив, что она ударит его снова. — Что я здесь делаю? — она уставилась на него. — Что ты делаешь возле моего кабинета? Он удивленно обернулся на дверь кабинета, словно она могла опровергнуть ее слова, а потом вновь обратил внимание на Гермиону. — Почему ты караулишь меня в темноте, Малфой? Да ещё и в такое время? - она скрестила руки на груди, подозрительно глядя на него, почти ожидая, что он выкинет какую-нибудь пакость. А у нее с собой даже нет палочки! Он внезапно запрокинул голову и рассмеялся, шокируя ее до глубины души. Ни разу в жизни она не слышала, чтобы Малфой так по-человечески смеялся. Обычно это были какие-то булькающие звуки, слабо напоминающие смех. — Мерлин, он издевается надо мной, — проговорил он сквозь смех. Гермиона сейчас тоже думала, что Мерлин, наверное, издевается над ней. День и так был не из легких, а теперь он подсовывает ей еще и Малфоя, которого она не видела уже пять лет. Пять спокойных, счастливых лет. — Это просто смешно, — Малфой покачал головой, стараясь сдержать очередной приступ смеха. Гермиона решила, что он не в себе. Нет, Малфой всегда был не в себе, но сейчас особенно. Пришел сюда, сидел в темноте, ожидая ее, а теперь его вдруг одолел истеричный смех. Что здесь происходит? — Малфой, что ты здесь делаешь? — потребовала ответ Гермиона, сурово смотря на него. Ей совсем не нравилось его веселье. Не нравился он сам. Не нравилось, что он пришел к ней. Сейчас десять часов вечера, какого дементора Малфой делает у ее кабинета? — Собирался устраиваться на работу, — Малфой, придя в себя, опустился на кушетку и стал откровенно ее разглядывать. Гермиона пыталась не замечать его оценивающий взгляд, сфокусировавшись на его словах. — Что?! — воскликнула она, когда их смысл дошел до нее. Он, наверное, шутит. Конечно, он шутит. Он притащился сюда, чтобы поиздеваться над ней. Это разозлило ее, и ей жутко захотелось снова ударить его папкой. Гермиона считала себя спокойным, уравновешенным человеком, которого было сложно вывести из себя. Но Малфой всегда делал это с завидной легкостью. Одно его появление приводило ее в бешенство, которое она не могла объяснить. — Хотел устроиться на работу, — лениво протянул Малфой, наслаждаясь ее реакцией. — На работу ко мне? — Гермиона не верила своим ушам. Этого не может быть. Малфой никогда бы не стал… И тут она вспомнила, как он отреагировал на ее появление. Он был шокирован, увидев ее. Он не знал, что она работает здесь. Иначе он бы не пришел. — Я не знал, что ты здесь работаешь, — Малфой театрально закатил глаза. — Я бы не стал работать у тебя. — Отлично. Потому что я бы в любом случае не приняла тебя, — отрезала Гермиона, хватаясь за ручку двери своего кабинета. Ей не хотелось больше ни секунды находиться рядом с Малфоем. — Я думал, вам требуются люди, — Малфою, казалось, было очень комфортно на кушетке, и он не собирался никуда уходить. — Не настолько, — бросила она через плечо, прежде чем пройти в свой кабинет. Подумать только, Малфой попытался устроиться к ней на работу! Гарри и Рон ей просто не поверят. К неудовольствию Гермионы, Малфой проследовал в кабинет за ней, нисколько не смущаясь, что его не приглашали. Он оглядел ее кабинет, его взгляд остановился на столе, где по-прежнему, в полном беспорядке, валялись важные документы. — Я думал, у тебя должен быть идеальный порядок, — губы Малфоя растянулись в усмешке, которую просто ненавидела Гермиона. Она едва сдержалась, чтобы не зарычать от негодования. Без приглашения ворвался в ее кабинет, и считает, что имеет право пускать комментарии по поводу ее рабочего места. — Я думала, что ты собирался уйти, — Гермиона жестом указала на дверь, приближаясь к своему столу, где должна была лежать ее палочка. — Очень гостеприимно, Грейнджер, — Малфой вновь усмехнулся, покачав головой. — Что ты все еще здесь делаешь, Малфой? — Гермиона теряла остатки терпения, количество которого всегда сокращалось, когда Малфой находился рядом. — Просто зашел посмотреть, где ты работаешь, — отозвался Малфой, даже не задумываясь. — Не очень впечатляет, если хочешь знать мое мнение. — Не хочу, — Гермиона уселась за стол, раскладывая по местам разбросанные бумаги. Если игнорировать Малфоя, он уйдет. Она надеялась на это. — Я скажу ему, что ты не взяла меня, — вслух рассуждал Малфой, не обращая на Гермиону, которая удивленно приподняла брови, никакого внимания. — Скажу, что ты выгнала меня. — Что… — Ладно, Грейнджер, — Малфой решил что-то для себя, разворачиваясь к двери. — Рад был повидаться. Но мне пора. Он махнул ей рукой и вышел из кабинета. Гермиона еще долго непонимающе смотрела на дверь, за которой скрылся Малфой.
